СВЕРХИЩНИКИ - Когда неандертальцы СТАЛИ ХИЩНИКАМИ

Описание:

Мы на вершине. Мы — самый опасный и непредсказуемый высший хищник. Люди поднялись на вершину эволюционной цепи и стали доминировать на всей планете. Но добраться сюда было непросто, не говоря уже о быстром пути. Сегодня вы узнаете, как неандертальцы стали хищниками. Ставьте лайки, подписывайтесь, и вперёд! Южная Германия, на закате уходящего ледникового периода. Воздух всё ещё холодный и колючий. Земля, покрытая ковром льда и степи, кажется, хранит тысячелетнюю тишину. Но эта тишина вот-вот нарушится. Рёв боли и ярости разносится по просторам — не рёв охотника, а рёв загнанного в угол гиганта. Palaeoloxodon antiquus, слон с прямыми бивнями, почти вдвое крупнее современного африканского слона, окружён. Его глаза, маленькие на его колоссальной голове, сверкают паникой. В чём его преступление? Быть старым одиноким самцом — идеальной мишенью. Вокруг него, двигаясь с ужасающей плавностью, двигаются существа, осмелившиеся бросить ему вызов. Это не львы и не медведи. Это широкогрудые, мускулистые приматы с густыми бровями, оттеняющими холодный, расчётливый взгляд. Homo neanderthalensis. Деревянное копьё с закалённым на огне наконечником уже вонзилось ему в бок, а другие летят, не с дистанцией лука, а с грубой силой броска. Эта жестокая и великолепно скоординированная сцена – не акт отчаяния. Это высшее проявление господства, длившегося более двухсот тысяч лет. Как эта ветвь людей, так долго считавшаяся звериной карикатурой по сравнению с тем, кем мы являемся сегодня, достигла вершины самой опасной пищевой цепи, которую когда-либо видела эта планета? Ответ запечатлён в их костях. Десятилетиями слово «неандерталец» было синонимом неполноценности, эволюционного плана, обречённого на провал. Классический образ представлял собой сгорбленное существо, волочащее руки по земле – тупик эволюции. Этот образ, как мы теперь знаем, – одна из величайших несправедливостей науки. Новые данные рисуют совершенно иную картину. В археологических памятниках по всей Евразии, от пещер Испании до равнин Сибири, мы находим орудия искусного ума: многоцелевые каменные лезвия, точно заточенные наконечники копий – процесс, требующий владения огнём, как у химика. Они выбирали исходные материалы, путешествовали в поисках и преобразовывали их с мастерством, отточенным бесчисленными поколениями. Они украшали себя орлиными когтями и перьями, воплощая символическую мысль, искру абстракции, которую мы когда-то считали присущей только нам. Наши предки хоронили своих умерших, возможно, не с теми сложными ритуалами, которые нам известны, но с заботой, которая подразумевает траур, признание утраты. Но из всех их навыков одно выделяется как краеугольный камень их существования: они были охотниками. И не просто охотниками. Они были экспертами в охоте на гигантов. Они готовились к господству на планете тысячелетия спустя. Доказательства неопровержимы и написаны на языке окаменелостей. Под микроскопом на костях их добычи видны «следы порезов» – тонкие царапины, оставленные каменными орудиями, когда они разрезали мышцы, выцарапывали сухожилия и извлекали питательный костный мозг. Эти следы не случайны. Они следуют закономерностям, настоящим доисторическим руководствам мясника, показывая, что разделка бизона или носорога следовала определённому методу, процедуре, оптимизированной для максимального использования. Это не работа падальщиков, случайно наткнувшихся на тушу. Это характерная черта предприимчивых хищников, которые выбирают добычу, убивают её и перерабатывают с промышленной эффективностью. Самый яркий пример такой специализации можно найти в местечке Ноймарк-Норд в Германии. Там, около 125 000 лет назад, находилось озеро, привлекавшее мегафауну. То же самое делали и неандертальцы. Археологи обнаружили останки более пятидесяти слонов с прямыми бивнями. Эта закономерность поразительно последовательна. Подавляющее большинство жертв составляли взрослые самцы, многие из которых были пожилыми. Для охотника это критически важная информация. Старые самцы часто охотились в одиночку, оттесненные от матриархального ядра стада. Без защиты группы они становились более предсказуемыми и менее опасными целями, поскольку были медлительны из-за возраста. Это не удача. Это стратегия. И эта практика не была единичным случаем. Свидетельства из Ноймарк-Норда охватывают два тысячелетия. Это сто поколений неандертальцев охотились на крупнейших наземных млекопитающих Европы в одном и том же месте и одним и тем же способом. Это была традиция, священное знание, передаваемое от отца к сыну. Представьте себе логистику такого предприятия. Группы охотников, возможно, насчитывавшие десятки особей, должны были общаться — возможно, жестами, возможно, гортанными звуками, — синхронно двигаясь, чтобы загнать животное в угол.