Такого Нью-Йорка вы еще не видели: зеленый, уютный и красивый

Продолжение следует...

Всем привет, это снова я, и сегодня мы с вами продолжаем наше путешествие по Нью-Йорку.

Сегодня я хочу показать вам район Нью-Йорка, который мало известен не только туристам, но даже местным жителям.

Сегодня мы с вами отправимся в Квинс, в ту часть, которая называется Джексон Хайтс.

Это район с очень богатой и интересной историей и один из самых этнических и разнообразных районов в Америке.

Если говорить о Нью-Йорке как о половинном котле, то это самый его эпицентр.

А еще этот район в свое время застраивался совершенно новаторскими домами, которые можно назвать идеальным Нью-Йорком.

В Джексон-Хайтс встречаются уникальные архитектурные и градостроительные решения, которых нет больше нигде в городе.

И я вам их обязательно покажу.

Ну что, погнали к Винс, будем по нему гулять, изучать его историю и современность.

Ну что, давайте прогуляемся с вами по району, и я попробую ответить на вопрос, который часто задают в комментах.

Точнее, не на вопрос, а отвечу на комментарии тех людей, которые пишут, что Нью-Йорк – это каменный мешок, что здесь все плохо, неуютно, нет зелени, и вообще непонятно, как вы там живете.

Ну, давайте я покажу, каким может быть Нью-Йорк.

каким уютным, зелёным, красивым может быть этот город.

Конечно же, так не везде, но, как мне кажется, когда пишут про каменный мешок, это тоже несправедливо, потому что такие районы без озеленения, без травинки, без листочка, они встречаются, но в основном это что-нибудь в метауне Манхэттена, и там это компенсируется маленькими скверами, общественными пространствами и самым известным городским парком, центральный парк.

Он, кстати, не самый большой, самый большой находится в Бронксе.

А сегодня мы гуляем с вами по Квинсу, по району, который мало кто знает.

Туристы сюда не ездят вообще, в эту часть города.

Да и местные жители, я уверен, в большинстве своем здесь, может быть, даже никогда не были.

При всем при этом я бы назвал эту часть Нью-Йорка

практически идеальным городом.

Во всяком случае, это была попытка создать некий идеальный Нью-Йорк.

Что из этого получилось, я вам тоже сегодня покажу и расскажу.

Ну, давайте начнём гулять по району, начнём с его истории, что это вообще такое, кто это всё построил.

Ну, а потом будем ходить, смотреть интересные места и просто рассматривать красивую нью-йоркскую архитектуру, уютные зелёные улицы и много-много другого красивого и интересного.

История Джексон-Хайтс началась в самом начале 20 века, когда город Нью-Йорк уже находился в своих нынешних границах, но был заселен не так плотно и равномерно, как сегодня.

В 1900 году население Квинса составляло всего 153 тысячи человек, а сам район состоял в основном из многочисленных полей и ферм в перемешку с небольшими городками.

Самыми развитыми были районы, расположенные на берегу эстривер типа Лонг-Айленд-Сити.

Все изменилось после того, как были объявлены планы по строительству нового моста, который соединит Манхэттен и Куинс.

Blackwell Island Bridge, так он назывался в то время, открыли в 1909 году.

Но уже за несколько лет до окончания строительства началась спекуляция с землей на месте будущей массовой застройки.

В 1910 году на рынке недвижимости Куинса появился новый крупный игрок.

Звали его Эдвард Макдау, и он был основателем и владельцем компании Куинсбера Корпорейшн, которая активно начала скупать земли под строительство будущих жилых домов.

К 1914 году корпорация выкупила 350 акров фермерских земель, разбила на них кварталы и занялась прокладкой улиц, тротуаров, а также обустройством систем электро- и водоснабжения и канализаций.

Корпорация активно лоббировала строительство новой ветки метро, и в 1917 году открылась новая наземная линия метро АРТ, которая сократила время в пути до Манхэттена до 20 минут.

Благодаря новой ветке привлекательность района увеличилась в разы, и в эту часть Нью-Йорка хлынули новые жители.

Название района Джексон Хайтс тоже было придумано корпорацией.

То есть этот район, в общем-то, не назывался никак.

Здесь не было никакого города.

По сути, это были просто поля и одни настоящие домики.

Так вот, корпорация назвала его Джексон Хайтс.

Название стоит в двух частей.

Джексон – это местный землевладелец, его фамилия, который первым проложил здесь дорогу.

И в честь него назвали район.

А Хайтс – это вопрос довольно интересный, потому что никаких особых высот в этом районе нет.

И историки подозревают, что название было выбрано, чтобы просто придать большей респектабельности району.

Как Бруклин Хайтс, как Морнинсайд Хайтс, как уже сформировавшиеся довольно престижные районы Нью-Йорка, чтобы люди

за этим названием ощущали уже заложенную в него престижность.

Поэтому название Джексон Хайтс, в общем-то, целиком искусственное и не имеет отношения ни к какой тут локальной истории.

Благодаря такой интенсивной застройке

Население Джексон-Хайтс выросло с 3 тысяч человек в 2020 году до 44 тысяч в 2030 году.

То есть за 10 лет население прибавило больше 40 тысяч человек.

И в то время это считалось самым большим притоком населения вообще во всей стране.

При этом население Манхэттена сокращалось.

То есть перенаселенный Манхэттен терял своих жителей, народ оттуда уезжал и переселялся в другие районы, чтобы повысить качество жизни, уменьшить ее стоимость и так далее.

Вот население Манхэттена в 1900 году составляло 1 850 000.

В 910-м оно достигло пика – 2 331 000 человек.

И сейчас очень сложно себе представить, что

населения Манхэттена в то время было больше, чем сегодня.

Сегодня в Манхэттене проживает миллион шестьсот девяносто четыре тысячи.

Тогда, когда не было всех этих небоскребов, высотных застроек, жилых комплексов огромных и всего-всего-всего, что есть сейчас, населения было больше.

Но вот эта вот диспропорция относительно плотности селения в разных районах привела к тому, что когда стали открываться для застройки подобные районы, то, конечно, они стали застраиваться.

Причем была очень интересная концепция застройки района.

Дома строились для представителей upper-middle class, то есть для тех людей, которые

были на предыдущей ступени от, собственно, самых богатых миллионеров.

То есть самый верх среднего класса.

Люди с высоким достатком.

И концепция, которую предлагал застройщик, подразумевала, что люди переезжают сюда из города за город.

Они бегут из тесной нью-йоркской городской среды и переезжают в уютную загородную.

Но так как эти люди были уже горожанами, им хотелось жить

часто в квартирах, то для них создавались довольно уникальные форматы, которые объединяли в себе и городскую жизнь, и при этом качество загородной жизни.

В первые годы у корпораций действовала так называемая политика разумных ограничений в выборе жильцов.

чтобы объединить жильцов, имеющих общие идеалы и стандарты жизни.

Вот этими высокопарными словами пряталась на самом деле очень простая вещь.

Только тем людям, которые называют WASP.

Белые англосаксы – протестанты.

В этих домах не могли купить квартиры ни чёрные, ни евреи, ни даже католики.

То есть если вы были итальянцем или ирландцем, то поселиться в этом районе не могли.

Можно сказать, что для тех времен это был такой небольшой рай для богатых белых людей, которые отгородились от всех неудобств, которые создавал Нью-Йорк, и мало того, еще никого не пускали в свой дивный мирок, чтобы никто не портил им настроение.

Вот такая была дивная, удивительная для тех времен концепция, которую сейчас совершенно невозможно себе представить.

Вся эта элитарность закончилась вместе с Великой депрессией, когда цены на недвижимость резко упали, и уже не было возможности отбирать себе жильцов, исходя из их расовых, культурных или религиозных предпочтений.

Продавать квартиры начали уже всем подряд.

И после этого история района как белого рая закончилась и уже никогда не вернется.

И вообще, на самом деле, очень интересно,

какая трансформация случилась с этим районом, исходя из вот такой его белой, в общем-то, довольно российской истории.

Я вам покажу во второй части видео сегодняшний Джексон Хайтс, и вы увидите, в чем заключается ирония жизни, когда сюда не хотели никого пускать, и кто здесь теперь живет.

Великая депрессия сильнейшим образом ударила по бизнесу, по бизнесу, связанному с недвижимостью.

И корпорация Квинсбурга несла огромные убытки и, в общем, с трудом сводила концы в концами все 30-е годы.

Поэтому, когда кризис начал потихонечку выправляться, то корпорация начала застраивать...

те земли, которые раньше считала важными как общественные пространства.

В тех домах, которые здесь строились, которые предлагались людям среднего класса, помимо самих домов, предлагался еще и определенный образ жизни.

Здесь были гольф-поля, здесь были сады и огороды, здесь были частные небольшие скверики.

Часто эти были скверики внутри каждого дома.

Здесь были места, где можно было гулять или заниматься конными прогулками.

То есть этот район был в плане плотности застройки, в плане качества жизни действительно больше похож на пригород, чем на город.

Но Великая депрессия уничтожила все эти начинания и сделала Джексон Хайтс, в общем, довольно рядовым Нью-Йоркским районом, если бы не его архитектура.

Тип домов, который находится в Джексон-Хайтс, называется pre-war, то есть построенный до Второй мировой войны.

И об этом отдельно, как вы видите, говорят даже в рекламе, потому что довоенные дома считаются гораздо более качественными по планировкам, по звукоизоляции, по многим параметрам, чем дома, построенные позже.

Wilshire House.

Такое чисто английское название.

Ничего не понятно, но очень по-английски.

Привет.

А у меня ничего нету.

Сорян, белочка.

Все своим белочкам в Ниджирсе скормил.

В Джексон-Хайтс впервые в США была реализована концепция так называемых городов-садов, которая пришла в Америку из Англии и призвана была изменить подход к обустройству городской среды и сделать достигшие к тому моменту кризиса развития города вновь привлекательными для жизни.

Важной частью этой концепции было озеленение, и благодаря этому в Джексон-Хайтс находилось самое большое количество частных парков, исторически называемых «жителями-садами».

а также самая большая плотность тротуарных деревьев и зелени во всем Нью-Йорке.

Как выглядели эти дома-сады, я вам покажу на конкретных примерах дальше.

Давайте начнем знакомство с архитектурными жемчужинами этого района.

Вот с этого здания, которое перед нами.

Называется оно Fireway Hall.

Названо оно было по названию Гольфполе, который находился по соседству и на месте которого потом построили жилые дома.

На мой взгляд, прекрасный образец нью-йоркской архитектуры.

Причем этот дом интересен несколькими моментами.

Во-первых, он был построен...

В 1937 году, в те времена, когда уже строили больше что-то модернового, в стиле арт-деко.

А дом построен, у него стиль, который называется французский ренессанс.

Строил это здание архитектор, которого звали Джошуа Табачник.

И это тоже интересная довольно судьба, потому что, судя по фамилии, можно предположить, что это был иммигрант из Восточной Европы.

Джошуа Табачник родился в Умане, в маленьком местечке еврейском под Уманию.

Обучался в Одессе.

После того, как началась революция в 1917 году, перебрался в Палестину.

Но в Палестине вошел в конфликт с другими своими земляками.

Хотел он стать архитектором Тель-Авива будущего, построил там несколько домов, но поругался с другим архитектором, который также был родом из Умани, и в итоге приехал в Америку.

В Америке он также сначала связался с еврейской общиной и проектировал здание

университета Yeshiva University, который находится на севере Манхэттена, в районе Вашингтон-Хайтс.

Его проект бы сначала приняли, а потом почему-то отменили и отдали другому архитектору.

И в итоге Джошуа Табачник стал работать на корпорацию Куинсборо и строить дома для неё.

Он построил здесь достаточно много домов, и это один из них.

Этот дом построен человеком, который приехал сюда из еврейского религиозного местечка в Украине.

А построил он его в стиле замка Тюдоров.

Так вот, выбор стиля был обусловлен тем, что район хотел быть более респектабельным и более консервативным.

И поэтому ему заказали здание в стиле, который к тому моменту, можно сказать, уже устарел.

И так большинство архитекторов уже в то время не строило.

Но это позволило вписать здание в тот архитектурный облик района, который к тому времени уже сложился.

То есть его, можно сказать, искусственно состарили.

Тут довольно много всяких интересных архитектурных решений и стилистических, и функциональных.

Например, посмотрите, как спрятана пожарная лестница.

Обычно они идут на фасаде здания и всем видны.

Здесь они тоже присутствуют, потому что строился тот период, когда еще не приняли новые законы, в которых обязали пожарную лестницу убирать внутрь домов.

Но она спрятана от посторонних глаз и не раздражает, и не портит его вот эту вот условную фейковую историчность.

Пожарная нью-йоркская лестница не является бельмом на глазу дома, построенного в стиле французского возрождения.

Ну, чтобы был понятно мой пассаж про пожарные лестницы, классический нью-йоркский дом в лучшем случае выглядит вот так.

А дом, который построил Джошуа, выглядит вот так.

При том, при всем, что пожарная лестница на его фасаде тоже присутствует.

Просто мы их сейчас не видим.

Вокруг дома разбит такой маленький, но довольно уютный, симпатичный садик, за которым кто-то ухаживает.

Выставляет фигурки животных, стрижет цветы, обрезает кусты.

В общем, выглядит все это очень мило.

Скорее всего, супер занимается.

А может быть, житель самого дома.

Не знаю.

Специально для тех, кто любит писать, что в Нью-Йорке нет ни парков, ни детей, ни детских площадок.

Специально вам снимаю парк и детскую площадку.

Просто не заостряю на это внимание, потому что когда снимаешь детей, это иногда выглядит странно, подозрительно.

И, в общем, я как и родитель считаю, что нефиг детей снимать.

Поэтому площадка есть, дети есть, крики есть, все есть.

Куча пенсионеров, которые отдыхают в парке.

Кто-то, кто забрал детей, кто-то гуляет с собаками.

Какие-то

хоматенды, которые сидят со старичками.

Ну, в общем, совершенно нормальная такая жизнь Нью-Йоркского района.

Видно, что довольно много пенсионеров, что много пожилых людей.

И я думаю, что вот в этих вот домах как раз-таки красивых и кооперативных сегодня живет много пожилых людей, потому что одна из проблем этого района – это школы.

То есть здесь в этих домах дорогие квартиры,

от миллиона долларов и выше.

Но при этом довольно низкий уровень школы из-за того, что большое количество мигрантов, большое количество бедного населения по соседству, к сожалению, одно влияет на другое.

И из-за этого, если вы с ребенком, вы не поедете в этот район.

Или вам придется ребенка отдавать куда-то в частную школу, и это еще увеличит стоимость вашей жизни.

Поэтому получается, что в таких домах покупают недвижимость

Люди, у которых уже дети взрослые или нет детей, и, как правило, это дети.

И как правило, это люди уже, которые сами находятся в возрасте.

Собственно, это довольно объяснимо, как мне кажется.

Тут сейчас закончилась школа, она находится на этой же улице дальше.

И поэтому идет такой большой поток школьников, который очень-очень шумный.

Ну и вокруг еще стоит куча полицейских машин, которые все это дело организуют.

И еще наверняка на переходах стоят люди, которые переводят людей.

Поэтому здесь такая неожиданная большая движуха.

Здесь на бульваре центральное пространство отдали велосипедистам и пешеходам.

По центру сделана велодорожка, причем в оба направления, с одной стороны и с другой.

Ну и также гуляют люди.

Очень классная трансформация городского пространства, как мне кажется.

Для Нью-Йорка прям двойне классная.

Я не знал, что у испанцев есть тоже имя Зинаида.

Я думал, такое русское бывает.

Зинаида Эспино Сантос.

Звучит-то как.

В Кеннессе, кстати, довольно необычная система нумерации домов, отличающаяся от манхэттенской.

Вот видите, здесь номер дома состоит из двух частей.

76-10.

А соседний тоже 76.

Это потому, что дома находятся на 76-й улице, а дальше уже идёт сам номер дома.

Вот, возвращаясь к Зинаиде,

Дом у неё, офис находится по адресу 7610, 34-ая эвеню.

34-ая эвеню, мы на ней стоим, вот она.

Улица, которую мы пересекаем, была 76-ая, 77-ая.

Номер дома идёт от стрит.

На эвеню дом находится, ну как бы он занимает целый квартал, но нумеруется он по стриту.

По-моему, я сам запутался, пока рассказывал.

Вот дом с офисом Зинаиды.

А вот следующий.

Он называется Брюстер Хаус.

У него начинаются номера разных корпусов от 7702 до 7710.

Вот такая вот сложная нумерация, которую надо понять.

Если вы ее не понимаете, выглядит это будет все довольно странно.

От былой престижности как минимум остались названия.

Каждый дом имеет не просто адрес, а свое собственное название.

Вот это вот New Salem House.

А прямо над табличкой еще одно историческое эхо.

На этот раз холодной войны.

Fallout Shelter.

Бомбоубежище на случай ядерных ударов Советского Союза.

Кстати, вот эти вот дети в большом количестве, гуляющие по улицам, это тоже тот самый melting path.

Это как раз-таки то, когда дети иммигрантов превращаются в американцев.

Приезжают они все сюда как бы в первом поколении, и особенно иммигранты из стран азиатских, из стран...

третьего мира, как они сейчас называются, им очень тяжело ассимилироваться на новом месте в новой стране.

И ассимиляция у таких иммигрантов проходит на втором уровне, на втором поколении.

То есть их дети, даже если они родились где-нибудь

в Пакистане, например, или в Индии, приехали сюда, но пошли в школу, то они уже вырастают американцами.

И вот так происходит культурная трансформация.

Дети ходят в школу, дети обучаются и становятся уже полноценными американцами, понимая, что

В этой стране выгоднее быть американцем.

Просто для себя самого, для своей семьи, для своих доходов, для своего будущего.

Можно оставаться тем, откуда ты приехал, можно сохранять родной язык, можно сохранять родную культуру, но в итоге происходит все очень просто.

Первые поколения, такие как я, как правило, остаются людьми своей собственной культуры, откуда они приехали.

Дети наши.

Мы пытаемся эту культуру в них как-то внедрить, чтобы они говорили на русском языке.

Но это уже как бы наше желание.

Им это на самом деле самим не сильно нужно.

Но они тоже могут оставаться еще частично русскими, частично русскоязычными.

Но их дети уже будут 100% американцами.

То есть если говорить о процессе ассимиляции, то он занимает на самом деле три поколения.

Единственное исключение – это религиозные общины, как, например, ультра-ортодоксальные евреи, которые благодаря религии и изолированности, самоизоляции фактически от всего остального мира могут сохранять свою культуру, хотя язык все равно у них меняется, они говорят наидиш, и все знают английский, но тем не менее хоть какая-то попытка более-менее успешное сохранение оригинальной самоидентификации.

Зона свободная от какашек.

Poop-free zone.

Ну?

Где-то на дереве сидит дятел.

Его не видно, но его слышно.

Только что было.

Конечно же, когда я достал камеру, дятел сразу же замолк.

У меня микрофон, может быть, его записал.

Но так звука дятла не слышно.

В общем, там сидит дятел.

В Квинсе, в Нью-Йорке, на дереве сидит дятел.

По-моему, это отличный пример того, что это за район.

Так, дятел вернулся.

Слушаем.

Вот он.

Не самый привычный городской звук.

Еще один дом, который заслуживает отдельного, на мой взгляд, внимания.

Таких домов здесь несколько.

Это вот это вот здание, точнее, жилой комплекс, который находится прямо передо мной.

Он называется The Towers.

Башня.

И это большой жилой комплекс, очень типичный для этого района.

И, собственно, такой комплекс, который отличает Джексон Хайтс от множества других нью-йоркских районов.

Потому что здесь в свое время строили...

город-сад, так называемый, когда в одном жилом комплексе интегрировано и жилье, и свой собственный, в данном случае закрытый частный сад или сквер, как лучше здесь назвать.

Сейчас я вам обойду дом и покажу, как это работает, как это выглядит.

В общем, после строительства Тауэрса и строительства соседних домов первых и началась застройка района по такому концепту.

Возвращаемся к самой истории появления.

Это район для богатых людей.

То, что мы сейчас видим, это фактически пик домостроения Нью-Йорка до периода Великой депрессии.

То есть один из самых, наверное, благополучных периодов в истории

Нью-Йорка в истории страны.

Подъем, куча людей с деньгами, которые сорили именно право-налево.

И, естественно, для этих людей строили все по высшему классу.

Что же такое высший класс в те времена?

Ну вот концепция загородного жилья.

То есть с одной стороны вы живете в городе, с другой стороны вы живете, вы ощущаете себя человеком, живущим как минимум не в Манхэттене.

В этом районе

Довольно большой дефицит парков.

Здесь нет огромных парков.

Центральный парк, есть парки, до которых нужно добираться пешком.

Поэтому застройщик, используя концепцию города-сада, интегрировал жилой комплекс и парковое пространство.

Здесь 48% территории занимают жилые дома.

Вот они вокруг.

А оставшиеся, то есть больше половины, занимает парковая зона.

Причем это частный парк.

Видите, что я в него войти не могу.

То есть ворота есть, но они закрыты.

И везде надписи, что no trespassing, только для жильцов дома.

Вот это такая концепция повышенной элитарности, тишины, свежего воздуха, хорошей вентиляции, хорошего освещения в квартирах за счет объединения.

Это разные дома.

Это не один большой дом.

Это, если вы посмотрите, вот это один корпус, перед ним был еще один корпус.

То есть это группа домов 12, наверное, здесь стоит, которые объединены единым забором и общей домовой территорией, которая...

обустраивалась и до сих пор обустраивается как парковая зона.

Причем дизайн этих парковых пространств делали довольно крупные компании.

Например, в этом доме это делала компания братьев Омстед.

Это, скажем так, наследники бизнеса того человека, который все время создавал центральный парк.

Ну и все это, конечно, в большей степени английском стиле, с какими-то статуями, как здесь, с коваными воротами, с кирпичными заборами.

Ну и вообще с таким повышенным благополучием и уютом.

Построил этот жилой комплекс человек, которого звали Эндрю Томас.

Что самое интересное, это был архитектор-самоучка.

Для тех времен это, наверное, вдвойне неудивительно, потому что нигде не учился, занимался кучей разных работ в своей жизни.

Даже работал на золотом приске.

И в итоге, работая...

табельщиком в одной строительной компании, изучил процесс проектирования и строительства домов самостоятельно и стал строить вот такие вот замечательные жилые комплексы.

Мало того, после чего стал генеральным архитектором корпорации, а после всего этого стал еще и главным архитектором штата Нью-Йорк и построил огромное количество всяких разных зданий, начиная от частных домов и заканчивая, например, зданием Coney Island Hospital, которое многие русскоязычные люди, живущие в Нью-Йорке,

Наверняка знают, это ближайший к Брайтон-Бич госпиталь.

Его тоже построил Эндрю Томас.

Ну и здесь тоже адрес, который может вынести мозг любому человеку.

225-24 стрит и 33-28-81 стрит.

Вот и догадайтесь, где этот дом находится.

Квинс и нумерация — это прямо отдельный квест, который надо проходить.

Кто-то выкинул кровать, и у меня такое ощущение, что эта кровать... Ну, не кровать, а вот сама пружинная секция, ровесница этого дома.

Я таких старых пружинных элементов... Они сделаны из троса, смотрите.

С вот такими пружинами.

И здесь они соединены между собой каждый.

Я вообще такого никогда не видел.

Я уверен, что этой кровати столько жилет, сколько этому дому её построили, наверное, когда сюда заезжали первые жильцы.

Офигеть, конечно.

Естественно, что такое качество жилья, такое качество жизни привлекало в район множество богатых людей.

В этом доме, например, жил когда-то Чарли Чаплин, здесь когда-то жил Альфред Хичкок.

Ну и много разных местных довольно известных людей, музыкантов, политиков, кого угодно.

Довольно большой список людей, которые переехали и проживали в этом районе.

Вот есть ворота, видите, чтобы зайти в парк.

Там кто-то копается в саду.

Но для того, чтобы попасть внутрь, вам нужен ключ.

Так просто с улицы не зайти.

Кстати, если вам интересно проникнуться атмосферой района, то можете посмотреть фильм Хичкока, который называется «Не тот человек».

Он по-английски называется «The Wrong Man».

Снят он в 56-м году, и снимался он как раз на углу Бродвея и 74-й улицы в районе Джексон-Хайтс.

А еще есть нуарный такой очень прикольный фильм про Нью-Йорк.

Он 47-го года, называется «Naked City».

Ну, голый или оголенный город.

Тоже снимался частично...

Этот фильм, этот детектив в районе Джексон Хайтс, но там вообще много старого Нью-Йорка.

Он есть, кстати, на Ютьюбе, но на английском языке.

Сейчас я ненадолго вышел на проспект, который называется Нортон Бульвар, то есть Северный Бульвар.

Это как раз-таки дорога, которую когда-то построил человек, который был здесь первым застройщиком, Джексон Хайтс.

в честь которого и назвали район.

То есть это когда-то была Джексон-Роуд.

Но сейчас ее переименовали, и это дорога, проходящая через сам район.

И район она разделяет на две, скажем так, зоны.

С левой стороны, где мы были, там находится вот эта вот престижная застройка, а дальше находится то, что я вам покажу, этнические разнообразные районы.

Но архитектура отличается.

С левой стороны очень много многоквартирных зданий, а с правой стороны там очень много частных домов.

Всё это закончилось, как я уже сказал, в 30-е годы, когда началась Великая депрессия, и корпорация после этого начала продавать землю, которой владела, которую она хотела пустить под вот такими вот дорогущими домами, богатыми.

Концепция в итоге поменялась, многие дома стали уплотнять, чтобы сделать больше квартир под продажу и сдачу.

А в итоге еще и продали кучу земли, и сегодня вот эта часть с правой стороны, которая когда-то предполагалась, что тоже будет такой богатой и фешенебельной, сейчас застроена малоэтажными и довольно-таки бюджетными домами.

Сейчас я вам пройду чуть-чуть вперед, покажу вид на Манхэттен, который здесь открывается, и мы вернемся обратно к прекрасной архитектуре и к остальному рассказу.

Братья Саламанка оставили свой след даже в Нью-Йорке.

Кафе Саламанка.

Это Нортон Бульвар.

Это одна из таких широких улиц, которая фактически является границей района Джексон Хайт.

Но с этого бульвара, он идет в сторону Манхэттена, вот как раз вперед, открывается отличный вид на манхэттенскую застройку.

Можно примерно оценить, как далеко от Манхэттена мы с вами находимся.

Находимся не очень далеко, и на метро ехать довольно быстро и удобно.

Ой, чуть не пропустил.

Здесь самолёты заходят в Лагвардию и пролетают прямо фрагментарно над районом, а здесь над домами.

И там впереди будет парк, где они проходят буквально над головой.

Можно наблюдать за этими самолётами, садящимися.

Это тоже, кстати, будет Джексон Хайтс.

Сколько рулей мусоровоза?

Считайте.

Вообще вот в этой части видно, что люди любят свой район.

Вот смотрите.

Например, это просто ворота, которые на какую-то частную территорию.

Написано, что никому нельзя, но просто даже оформление ворот.

Их украсили какими-то пластиковыми подсолнухами.

Сделали вот такую вот скамеечку.

Поставили пакетики для того, чтобы брать за собой собачье дерьмо.

И даже сделали здесь вот такую вот ранжерею уличную маленькую.

И все это выглядит очень-очень мило и красиво.

И хочется также подбирать бумажки и сохранять эту чистоту, эту красоту в таком же виде, в котором вы ее встретили.

Ну, я обошел дом по кругу.

Мне было интересно, может быть, где-то все-таки есть доступ, но доступа нет.

А напротив вот через дорогу находится большая школа.

Здесь школ, кстати, много.

Это не единственная.

Я пока гулял, прошел штуки три уже.

Это четвертая школа.

Она называется школа Джозефа Пуллицера.

И очень интересно посмотреть на состав учеников в этой школе.

Вот посмотреть на статистику, кто здесь учится, соответственно, кто в этом районе живет.

Вот смотрите.

Давайте будем смотреть в сторону Тауэрс и в сторону школы.

В этой школе учатся 1607 студентов с 6 по 8 класс.

И 93% людей, которые здесь обучаются – это дети из малообеспеченных семей.

Всего лишь 1,9% – это белые дети, 90% – латиноамериканцы,

6,5% азиаты и 1,1% африкан-американ.

То есть подавляющее большинство учеников этой школы – это латиноамериканцы.

Я вам скоро покажу, почему.

И это, собственно, к тому же, в чем проблема жизни в этом районе.

С одной стороны, очень красивые дома, а с другой стороны...

Проблема со школами.

Хотя я не знаю, что по поводу других школ, соседних, может быть, они по рейтингу выше.

Но конкретно у этой школы с рейтингом так себе.

У него высшая оценка идет за diversity, именно за разнообразие учеников.

А вот со всем остальным здесь уже становится гораздо хуже.

Еще один интересный жилой комплекс находится прямо напротив The Towers.

Вот The Towers, а вот примерно такой же концепт жилого комплекса сада напротив.

Но если посмотреть на него повнимательнее, то видите очень нетипичные...

Для Нью-Йорка архитектурные элементы, ну, такие вот мансардные этажи, черепичную каменную, причем черепицы крышу.

И вообще стилистика довольно странная, такая непривычная.

И сразу сходу можно даже ее не совсем идентифицировать.

Это называется жилой комплекс шато.

Концепция здесь точно такая же, как и в Тауэрс.

То есть стоят корпуса зданий, объединенные общим забором, где в центре находится парковая зона.

Построил его тот же Эндрю Томас, тот же самый архитектор, что строил Тауэрс.

Но в этот раз он выбрал стиль французского шато, французского замка из эпохи Возрождения.

И архитектурно, по его представлениям, этот жилой комплекс напоминает архитектуру времен Генриха IV.

Отсюда вот эти непривычные формы крыши, множество дымоходов.

Ну и вообще такой довольно узнаваемый французский стиль.

Интересно, что в этих домах, и в Тауэрс, и в Шато, были первые в Нью-Йорке лифты, которыми управляли сами жители.

До 1922 года в Нью-Йорке в каждом лифте должен был быть лифтер.

И это были одни из первых домов, в которых вы нажимали кнопку самостоятельно.

Сейчас кажется это какой-то банальщиной, но в свое время, можете представить, это была целая революция в пользовании лифтовым оборудованием.

Ну, это тот самый случай, когда строили для людей с деньгами так, чтобы этим людям это все понравилось.

Я представляю, как в этом наверху, если можно назвать это пентхаусом, вот в этой самой крыше.

И мне нравятся еще дымовые трубы, которые идут.

То есть явно в квартирах были камины.

Но очень классные дома.

Еще интересно, что в свое время эти жилые комплексы были первыми, которые рекламировали по радио.

Вообще первая радиореклама была о жилых домах, о квартирах в районе Джексон Хайтс.

И на протяжении 15-минутной рекламной интеграции, это был не рекламный ролик записанный, а когда ведущий во время передачи рассказывал о том, что покупайте квартиры, отличный район, тихо, спокойно, практически как за городом.

Прямо хочется зайти, но не буду.

Там все равно дальше забор.

Там в эту парковую зону вход какой-то отдельный.

Здесь сами дома и пожарная лестница, может быть, внутренняя.

Или какой-то второй выход, где люди выносят мусор.

Если первые дома, как Де Таурус или как Шато, имели

гаражи, которые стояли снаружи и рекламировались как дома с гаражами, то дома, построенные уже после Великой депрессии, как правило, имели подземные парковки.

Концепция поменялась, гаражей уже было недостаточно.

Если раньше во всем доме машины выводило всего несколько человек, то после Великой депрессии автомобилизация стала уже массовой, особенно среди людей с высокими доходами.

Это сейчас стало нормой, но, поверьте мне, долгое время в Нью-Йорке про паркинги мало кто думал.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Вот сейчас мы с вами находимся фактически в центре исторического квартала.

Видите, 80-я улица, коричневый указатель, и 35-я улица тоже коричневая.

То есть как раз все здания вокруг являются памятниками нью-йоркской архитектуры.

Когда-то давно в этом районе жил человек, которого звали Альфред Мошер Байтс.

Был в эти времена Великой депрессией, был он архитектором, безработным, пытался как-то найти какую-то возможность заработать денег, и в итоге придумал игру, которую сейчас знает, наверное, весь мир.

Он собирал слова из букв, приглашал друзей, придумывал разные форматы,

а в какой-то момент пришел вот в эту вот церковь, чтобы поделиться игрой с прихожанами, с членами местной общины.

Там он очередной раз внес изменения в правила и в устройство и в 1938 году запатентовал игру, которую назвал Scrabble.

В русском варианте она называется Erudite, когда вы из буковок собираете слова.

И именно поэтому на перекрестке 35 и 81 табличка названия улицы выполнена в стиле игры Scrabble.

35 Avenue.

Именно здесь она родилась.

Один из домов ремонтируют, меняют кирпич в облицовке фасада.

Это можно увидеть по его цвету.

Где кирпич темный, он старый.

Где светлый, это уже новые кирпичи.

Не все сады одинаковы.

Здесь прям всем рады.

Правда, дверь закрыта, но все равно приглашают внутрь.

Видите, архитектура зданий, фасады, стили могут отличаться, но концептуально это такая типичная жилая нью-йоркская многоэтажная застройка.

Старая причем, которая...

Сейчас выглядит, на мой взгляд, довольно уютно и симпатично.

Вот у этого дома и у дома напротив, например, видите, в конце был несколько иным.

Они отступили немножко вглубь от тротуара и сделали фронт-ярд.

То есть они сделали зеленый дворик перед домом, что добавило дому такой вот загородности.

Надо, наверное, так это сказать, чтобы у вас было ощущение, как будто вы входите в свой собственный дом.

То есть вот концепция таунхауса часто тоже в городе имеет фронт-ярд.

То есть это такая...

эмуляция загородного дома.

А здесь это многоквартирный дом, эмулирующий ту концепцию, которую использует таунхаус.

Но, как мне кажется, такая улица гораздо симпатичнее и уютнее, чем улица, на которой нет зеленых наслаждений, и где дома стоят ближе к тротуарам.

То есть больше воздуха, больше пространства, больше солнечного света.

Ну и еще раз отмечу, что мне очень нравится, что люди любят, видно, что свой район, и за ним активно ухаживают.

Высажены цветы, подстрижены кусты.

То есть маленькие садики, они буквально по всему.

Вот в этих старых домах.

Я еще раз повторю, что очень сильно подозреваю, что это кооперативная форма собственности, про которую я уже рассказывал, когда рассказывал про инвуд.

Можете посмотреть там.

И это тот формат, который позволяет содержать...

жильцов, близких вам по духу.

Чтобы среди жильцов были люди, которые разделяют с вами взгляды на то, как должен быть устроен дом, как он должен жить, и готовы в этом участвовать.

Вот, мне кажется, хороший пример того, как это выглядит внутри, но только если бы это не было всё в запущенном состоянии.

Вот это классический двор, нью-йоркский колодец.

Классический, потому что мы уже много где эти дворы видели.

А внутри, конкретно в этом здании, разбится... Кстати, обратите внимание, что тут тоже пожарные выходы находятся внутри.

Их тоже убрали от фасадов уличных зданий.

Но дом, к сожалению, не ухоженный, трава не подстрижена.

И выглядит все не очень симпатично.

Ну вот, квартал выглядит вот так.

Слева дома, справа дома, а посредине такая парковая зона и какие-то даже еще парковки.

Это тоже застройка, которую делала корпорация Квинсбурга, но здесь дома тоже малоэтажные и многоквартирные.

То есть такие таунхаусы, но при помощи всяких таких архитектурных хитростей, ну, такого престаренного фасада, то есть дома...

Когда строили, их делали старше, чем они были на самом деле.

Из-за вот этого разнообразия форм, скатов крыш, эркеров, входов с разных сторон, атиков, мезонинов в окнах.

Все это выглядит как некие разные строения, хотя на самом деле это, по сути, просто дом за домом.

Такая создается иллюзия частной застройки.

Вместе с жилыми домами строились еще и религиозные общественные здания.

Церковь в те времена играла гораздо большую роль, чем сейчас.

Поэтому корпорация просто выделяла бесплатно землю под строительство церквей, библиотеки, общественного центра и подобных заведений.

Вроде, с одной стороны, это большой бизнес, заточенный только на деньги.

С другой стороны, люди прекрасно понимали, что такое город, что такое городская среда и как это должно развиваться.

Поэтому понимали, что какие-то вещи нужно делать или отдавать просто бесплатно.

Вот одна из церквей в районе.

Сейчас их, кстати, достаточно много благодаря иммигрантам.

Не все здания церквей выглядят, как мы привыкли.

Это скорее касается старых зданий.

Но церквей здесь очень много и религий тоже очень-очень много.

Церковь, кстати, не кого-то, а Жанны де Арк.

Отсюда вот такие французские элементы в оформлении.

Вот еще один прекрасный образец тоже архитектуры.

Планировки, вот эта вот U-образная планировка, которая тоже активно использовалась в этом районе.

Вот такой вот внутренний полудворик, из которых может состоять целый блок домов.

Но в данном случае это отдельно стоящий дом.

где сам дворик сделан максимально озелененным и уютным.

И вот эта конфигурация, форма дома в виде буквы П или буквы Ю, если говорить латинице, давала возможность давать больше света, больше свежего воздуха в квартиры жильцов.

Сейчас это кажется какой-то странностью.

Неужели у людей были проблемы с воздухом и светом?

Но поверьте мне, я показывал.

в своих прогулках, что такое старые нью-йоркские дома, там были не то что проблемы, там были гигантские проблемы, когда у многих людей просто физически не было окна в комнате.

Всё это изменилось благодаря законам.

о домостроении нью-йоркским, который начали принимать в начале 20 века.

Но вот мы видим последствия этих законов и то, как это воплотилось в такой практически идеальной нью-йоркской архитектуре.

Смотрите, даже вот такие сделаны скульптуры на углах зданий.

Обратите внимание, как интересно сделана входная дверь.

Она сбоку, она не прямо, как мы привыкли, а вы поворачиваете налево, и я так понимаю, что это вход в отдельную квартиру, которая находится на первом этаже.

А вот эти входы сделаны более привычно.

А с той стороны картина точно такая же.

Дом напротив, вот этот вот с башенками, это еще одно творение Джошуа Табачника.

Он построил здесь много домов, как я уже сказал, и все они довольно разные по стилистике.

То есть это не копирование одного и того же, это каждая довольно самобытная работа, довольно интересная.

Для запоминания адрес.

Тут, кстати, в этом районе какая-то странная любовь к кормлению голубей.

Я не первое место заметил, где люди кормят голубей и кидают им еду.

Хотя это запрещено законами Нью-Йорка.

Вот даже на доме висит табличка о том, что кормить голубей нельзя.

Будет штраф.

А, кстати, знаете, что вот это вот за плоды, которые валяются на асфальте, которые никто не ест?

Это шелковица.

Она здесь много где растет в Нью-Йорке.

Или тутовник в разных регионах.

По-разному эту ягоду называют.

Но почему-то в Нью-Йорке ее никто не ест.

И, по-моему, такое ощущение, что даже не считается едобной.

Вот это ягода шелковица.

И это целое шелковичное дерево, с которым все падает, и никому не нужно.

Никто даже не...

пытается собрать то, до чего можно дотянуться.

Я, если честно, не большой фанат этой ягоды.

А вот жена, например, меня очень любит.

Какие ворота кто-то себе установил.

И ездит на спёртом ситибайке.

Не очень по-королевски.

Вот это и вот это.

Если вам кажется, что район состоит полностью из вот таких вот квадратных коробок с парками внутри, ну и еще частных домиков, которые я вам уже показал, которые есть еще впереди, то на самом деле здесь довольно интересные решения.

которых я вообще никогда не видел.

Кто-то очень заморочился.

Я даже не знаю, что это.

Что символизируют эти набалдашники на заборе?

Вот жилой комплекс, который меня прям удивил.

Называется он «Ле Меса Верде».

Это 1926 год.

Ну, удивил он, во-первых, тем, что стоит непараллельно, перпендикулярно окружающему пространству под углом.

В общем, архитектура здания довольно привычна.

Непривычна только одна вещь.

Смотрите наверх.

Видали, что здесь есть?

Здесь между всеми корпусами сделаны мосты.

И вы можете, чтобы попасть к соседям, спуститься вниз по лестнице.

А можете подняться наверх.

Смотрите, вот здесь можно...

зайти и показать.

Раньше вот этих стекол не было.

Это было вообще открытое пространство.

То есть у вас лестницы были открыты и вентилируемы.

В принципе, они вентилируемы сейчас.

Скорее, это защищает от дождя.

Так вот, у вас сделаны лестницы, которые ведут наверх.

Вот там такие купола сделаны.

И там выход на крышу.

И выйдя на крышу, вы перейдете по этому мосту в соседний корпус.

Где вы еще такое видите?

Я такого нигде не видел.

Зацените, между этими корпусами сделаны каменные мосты, то есть три.

Корпус соединены каменными мостами, а между ними сделан мост железный.

И вы по нему переходите с одной половины здания в другую.

Чума.

Ну и внутри, естественно, разбит сад, как и должно быть.

И это все работает.

Я посмотрел фотографии этого жилого комплекса.

Там действительно можно подняться наверх и действительно можно перейти по этим мостам.

Ну а потом вы можете пройти через эту улицу, посмотреть на все это еще один раз во все стороны и выйти на улицу.

Опа!

И мы уже на следующем квартале.

Мне кажется, что это очень круто и очень необычно.

Я, к сожалению, так и ничего не нашел про этот жилой комплекс, который сделан в таком стиле испанского возрождения.

Единственное, что я нашел, что его реставрировали не так давно.

Меньше пяти лет назад ему делали комплексную реставрацию, в том числе вот этих элементов декора.

А посмотрите, какой здесь вход интересный.

То есть раньше здесь явно сидел

Дорман или привратник, или кто-то, кто контролировал вход в дом.

У него было свое окошко.

И люди проходили, здоровались, наверное.

Обчались.

Такая будка охранника, на самом деле, по сегодняшним меркам.

Но посмотрите, как это сделано.

Этот жилой комплекс называется Evergreen, то есть вечно зеленый.

И построен он в 1928 году.

На самом деле дом вполне обычный, но элементы декора, террасы на крышах, элементы кирпичной облицовки и самое главное, конечно, это вот эта входная зона.

Потрясающе.

В 40-х годах отменили законы, первые законы о сегрегации, и в таких районах смогли селиться, например, представители еврейской общины.

И в этот район поехало много довольно обеспеченных евреев.

Здесь, к примеру, в Джексон Хайтс в свое время родился известный радиоведущий Говард Стерн, я думаю, что вы его знаете, он родился в 54-м году.

А еще сюда переехал жить человек, которого звали Хайм Витц.

Я думаю, что большинству людей это имя не скажет ничего.

Но вы его знаете, как Джим Симмонс из группы Kiss.

Хайм Витс родился в Израиле, и его семья переехала из Израиля в 1949 году в Джексон Хайтс.

Вот это вот жилой комплекс, который построен уже после Великой депрессии.

И я думаю, что понятно внешне, чем он отличается от того, что строилось до.

То есть концепция дома с садом, она здесь...

Была попытка ее сохранить, но архитектура, как вы видите, максимально упрощена.

То есть избавились от всех декоративных элементов, которых только могли избавиться.

Все очень-очень-очень просто.

Соответственно, дешево, соответственно, меньше затраты, соответственно, можно больше заработать.

Включилась уже экономика.

Причем называется это тоже Gardens.

Но ни сам проект, ни его сегодняшнее состояние о садах уже не напоминают.

Все выглядит довольно грустно.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Мне кажется, что этот перекресток – идеальное место, чтобы понять разницу между историей и современностью, между мечтами и реальностью.

Я стою перед офисом корпорации Квинсборо.

Вот это вот приятное здание, в котором когда-то сидели люди, которые продавали квартиры богатым белым людям.

И посмотрите, что стало с районом и как он изменился.

Если покрутить головой прямо на этом перекрестке, то может показаться, что мы с вами даже не в Джексон-Хайс, а в каком-то другом районе, в другом городе и, может быть, даже в другом мире.

Потому что все выглядит совершенно иначе.

Вокруг сплошная испанская речь, вокруг живут иммигранты, которые приехали сюда из всех концов, наверное, планеты.

И мы находимся в районе, который считается самым этнически разнообразным районом Нью-Йорка, а значит Америки, а вполне возможно и даже всего мира.

Нигде больше ни в одном другом Нью-Йоркском районе нет столько разных людей, которые приехали из такого количества разных стран.

Здесь собралась Азия, Тибет, Непал, Китай, Латинская Америка и многие-многие другие.

Другие лица, другие звуки, другие запахи.

Этот Джексон Хайс выглядит совершенно иначе.

И мы продолжим знакомство с этим районом в следующий раз.

Я вам покажу совершенно другой Джексон Хайс, который выглядит как будто это другая вселенная.

Я думаю, даже по вот этим вот...

Улицам по этому проходу будет понятно, насколько в другой мир мы с вами погрузимся.

Я пройдусь, чтобы сделать небольшой анонс, а все остальное покажу вам и расскажу в следующий раз.

Никаких элитных домов, никаких дорогих кооперативов, никаких садов, ничего этого вы больше не увидите.

Зато реальный, настоящий Нью-Йорк, реальный плавильный котел, реальное место, куда приезжают люди из одних стран, и где они, их дети, их потомки становятся американцами.

На мой взгляд, это самое нью-йоркское место, которое только можно придумать.

Потому что для очень многих людей Нью-Йорк – это небоскребы, центральный парк, Таймс-сквер, статуя свободы, бычок, Бродвей и многое-многое другое.

Но на самом деле Нью-Йорк – это не про...

достопримечательности.

Нью-Йорк – это про жизнь, Нью-Йорк – это про трансформацию, про столкновение культур, про то, как меняются люди и как меняется мир вместе с ними.

И именно здесь самое-самое подходящее место для того, чтобы это увидеть и для того, чтобы об этом поговорить.

Как вам такой Джексон Хайтс?

Правда?

Не похоже на все то, что мы с вами видели.

А еще, конечно, меня потрясло вот это вот здание.

Это самое высокое здание в Джексон-Хайтс, построенное совсем недавно.

Это настолько же ужасно, насколько прекрасен весь остальной район.

Я не знаю, как можно было построить такое чудовище в таком прекрасном месте, но как иллюстрация изменений Джексон-Хайтс, мне кажется, это отличная иллюстрация, как все было и как все стало.

Было.

Стало.

Как было, мне нравилось больше.

Архитектурно.

А уж жизнь, она, в общем-то, мало от нас зависит.

Она течет по своим законам и правилам.

Огромное спасибо всем, кто досмотрел до конца.

Высказывайте свое мнение в комментариях.

Не забывайте ставить лайки и подписываться на канал.

Мое традиционное, огромное, гигантское, нереальное спасибо, мой респект всем, кто поддерживает этот канал.

Эти прогулки, эти ролики выходят благодаря подписчикам.

Именно они позволяют снимать, монтировать и выкладывать подобные материалы.

И чтобы сказать им спасибо, я выпускаю расширенные версии своих роликов, а также делаю отдельные специальные прогулки по Нью-Йорку и другим городам, которые не выходят на YouTube.

Поэтому, если вам хочется узнать больше, если вы хотите поддержать канал,

то вся необходимая информация есть в описании к этому ролику.

Там есть ссылки на мой сайт, где можно сделать одноразовый донат криптой, кредитными картами или PayPal.

Но самый крутой формат — это оформить ежемесячную подписку на сайтах Boosty, Patreon или на самом YouTube.

Еще раз напоминаю, что благодаря подписчикам, благодаря этим крутейшим людям я могу снимать, а вы можете смотреть эти ролики.

Надолго не прощаюсь.

Скоро продолжим с вами изучать Нью-Йорк и не только.

Увидимся в других городах и штатах.

До скорых встреч.

Пока.