Тайна Истринского водохранилища. Третья серия

Ну что, как у вас там состояние?

Нет тела – нет дела.

Куда же увозили тела?

У Дмитлага был всегда один принцип – утилизации тел.

До 1934 года могильники устраивали где придется.

Людей просто отвозили, как мусор, на помойку.

Либо это было рядом с местом проведения работ, либо неподалеку от лагеря.

Марокко с этим мертвым.

И так работа полна.

Ой, Марокко, я вам скажу.

Но после преснопамятного случая в Нагатино все стало меняться.

Что же произошло в Нагатино?

Так, ерунда.

Весь год зеков хоронили в кавальерах.

Но в конце 1933 года приходит указ об окрупнении канала.

И в связи с этим надо раскапывать кавальеры.

В феврале-марте с помощью взрывов вскрывают зимнюю породу.

И вместе с грунтом полетела вся прошлогодняя подноготная.

Головы, ноги, руки, мозги, лозунги.

Неприятный момент, особенно для новоприбывших.

И в марте 1934 года Фирин издает указ о том, что зэков надо хранить исключительно в отведенных местах.

На гидроузле мы нашли такие захоронения.

И хаотичные, и, скажем так, узаконенные.

Одно из мест захоронений было обнаружено отцом Николаем.

Эта территория недалеко от храма, рядом с дорогой.

По всем признакам мы предполагаем, что это захоронение 1934 года.

А потом мы стали находить, здесь прокладывали коммуникации, останки людей.

Кости, вот я лично нашел несколько черепов, у которых были в затылках, ну, то есть их расстреливали прямо в затылок, выстреливали.

Я знаю точно, люди от истощения, когда умирали, то патроны тоже берегли, их просто закалывали штыками и закапывали.

Где мы были, крест установлен, там стали люди находить останки, то есть черепа, кости, и вокруг стали собирать, и было принято решение на том месте, где в основном это, совершить чин погребения.

Мы установили памятный крест и собрали останки, вложили все это в гроб, и в июне месяце совершили чин погребения этих останков по христианскому чину.

Этот участок земли был очужден Дмитлагом именно под кладбище.

Однако должны были быть и хаотичные захоронения 1933 года.

И мы их обнаружили.

В хуторе Ламишино есть небольшой пруд.

Местные его называют Киреевским.

Некогда здесь тек ручей родникового происхождения.

Потом его запрудили, то ли помещик местных боев, то ли колхоз.

Пали его ради.

Водоем хоть и не зарос и достаточно чист, производит некоторое гнетущее впечатление.

Сразу за прудом шел небольшой овражек, в котором и тек тот ручей, впадая в речку Теменку.

Сейчас этого оврага не существует.

Дмитлак заполнил его трупами, а сверху закидал землей.

Так, а дорогу прям хотят вот здесь вот продолжать, вот прям по берегу?

От помойки.

От помойки, да.

Сейчас вот вы увидели это, вы сейчас поедете?

Да.

Рядом с прудом живут очень хорошие люди, с которыми нам удалось подружиться.

Они очень обеспокоены дорогой, которую должны проложить фактически по береговой дамбе.

Посмотрите.

Вот та самая длинная овражная ложбинка, засыпанная землей.

Там, где я иду, видите, это насыпной грунт, под которым навалы скелетов.

А эти впадины по краям — это граница овражка.

Здесь провалы, размытые талыми водами.

Вода продолжает двигаться по своему тысячелетнему пути.

Об этом месте нам рассказывали разные люди.

А точное место показала Бетина Любовь Сергеевна.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

В 90-х историю этих захоронений поведал фронтовик Александр Киреев.

Это он мне сам показывал, потому что его дом вот здесь стоял.

Дяде Саше, как его называла Любовь Николаевна, в 1933 году было 14 лет.

Ежедневно он наблюдал, как рядом с его домом приезжали телеги, накрытые брезентом.

Ему строго-настрого запретили выведывать тайну того, что лежало под брезентом.

Но детское любопытство брало верх.

Он по кустам пробирался за телегой и все видел.

Под брезентом лежали трупы.

изможденные, голые мертвецы, кожатые кости.

Подобно прокаженному скоту их вываливали из телег в овраг и засыпали землей, которую везли сюда же на телегах со дна котлована будущей плотины.

Сейчас принято называть такие места захоронениями, но по тому, как относились в Дмитлаге к мертвым, я бы назвал эти места иначе — могильники.

Вот так это место выглядит сейчас.

Все эти провалы хорошо читаются.

В нескольких метрах от могильников стоят свежевыстроенные дома.

Кроме того, нынче именно здесь, по этим могильникам, хотят проложить дорогу и построить здесь коттеджный поселок.

Такое себе соседство.

Да и как они по скелетам дорогу будут класть, не знаю.

Впрочем, мы же остановились на Хронике.

Давайте к ней и вернемся.

Продолжение следует...

Нужно сказать, что пресс-съемочные бригады в те времена события отнюдь не рядовые и готовились к нему не абы как.

Скорее всего, на кадрах кинохроники одна из блатных бригад были и такие в Дмитлаге.

Впрочем, Фирин поднимать настроение и дух умел не только кнутом.

Вы думаете, маркетинг изобрели в Америке?

Отнюдь.

Своеобразный маркетинг вовсю работал в Дмитлаге.

Только продавали людям не савдеповские цацки, а самое ценное, что есть у человека – жизнь и свободу.

Человеку ставили план и за это давали еду.

И если он его перевыполнял, то его записывали в ударники, давали зачеты дней и, более того, обещали после окончания стройки и вовсе амнистировать.

А чтобы реклама работала, подход к этому был устроен вполне по-современному.

Нынешним маркетологам есть чему поучиться у Фирина и Ягоды.

С размахом надо действовать.

Профессионально.

А не нанимать на должности пиар-менеджеров об кого.

Даже люди добровольно приезжали сюда на строительство советской стройки, что удивительно, они получали срок за то, что не вырабатывали ту норму, которую им ставило под тем временем государство.

То есть человек добровольно приехал строить советскую власть.

Потому что сюда, много говорят, приезжала и из Средней Азии, из Украины.

И всё это, конечно, было помпезно.

И вдруг ему дают какую-то норму, он должен её выработать.

А за невыработку этой нормы человек мог получить реальный срок и остаться уже здесь, но уже как в виде заключённого.

Что меня это поражало, конечно... Наверное, просто в голову не может... Да, это всё это...

В Метлаге работала целая армия творческой интеллигенции, которая прославляла строительство и ударничество.

Вот он, инстаграм того времени, на котором ударники, стройки, служившие примером для тех, кто умирал от голода.

ДИНАМИЧНАЯ МУЗЫКА

Впрочем, больше всех пиарился главный ударник страны Советов, лучший друг всех заключенных и самый человечный человек Генрих Геббельс.

Где Геббельс?

Генрих Егода.

А, ну да, пардон, ошибся, ошибся.

Ну, впрочем, это оговорочка по Фрейду.

Генрих Егода понимал всю силу пропаганды не хуже своих немецких коллег.

С конца 1933 года на Истру потянулись лучшие писательские и художественные кадры Дмитлака.

Вот они.

Писатель Николай Живульский, Игорь Терентьев.

Многие знают, кто это.

Костя Соболевский, Лада Могилянская и Глеб Кум.

Лучшие творческие дарования, которые целиком и полностью посвятили себя этой грандиозной стройке.

Через них вся страна узнавала, что же там происходило.

Правда, через призму розовых очков.

Специальным приказом они были командированы на Истру, чтобы вселить в голову заключенных, что труд их, а может даже и смерть, не напрасны.

Вам выпала великая честь стать строителями великой сталинской стройки, которой руководит будущий вождь Генрих Егода.

Ну да-да, в моих словах нет никакой ошибки.

Эта стройка была трамплином к величию Егода Ефирина.

На всех участках строительства висели портреты именно Егоды, а не Сталина.

Это вообще нормально.

Видимо, тогда Иосиф напрягся и стал доставать из рукава своего туза Николая Ивановича Ежова.

Да, кстати, где же у нас... Илья!

Слушай, а где у нас портрет Николая Ивановича?

Ты что, не в курсе?

Он же враг народа.

Берия вместо него теперь.

Да?

Ху как.

Враг народа.

Ирина Петровна, снимайте ей жопу с довольствия.

Что теперь получается рисовать Берию на плакатах?

Ну это как партия прикажет.

Не смеха ради и не зря мы упомянули Ежова с Ягодой.

Именно их вражда, которую культивировал главный кукловод советского государства, привела к глубоким потрясениям в стране.

А исходной точкой был Дмитлак.

И Истринское водохранилище было началом той войны, кульминацией которой стал 1937 год.

В эфире перед нами была поставлена задача участвовать в подготовке террористического акта против членов Политбюро и правительства.

В частности, 2 мая 1937 года в Химках во время прибытия туда первых теплоходов.

Тысячи и тысячи страниц рукописного текста.

Это бесценные артефакты самой великой стройки СССР.

Да-да, я ничуть не преувеличиваю.

Строительство канала Москва-Волга было самой большой стройкой в Советском Союзе.

Просто из наших учебников в истории вычеркнули это знание, заменив он, например, тем же Днепрогрессом, масштаб которого был раз в сто меньше.

Дмитлак — это был самый большой лагерь в истории СССР, равно как и самой большой строительной организации в нашей истории.

С вами был Игорь Негода.

Мне потребовался год, чтобы изучить лишь маленькую толику Дмитлага.

Это те самые несколько тысяч страниц рукописного текста.

Текста, которые написали смертники.

Люди, которые через несколько дней ушли в мир иной.

Наверняка более прекрасный, чем тот, в котором они жили.

В этих страницах специально для этого фильма я выцеплял и крохи, связанные со строительством Истринского участка.

Если сейчас вы пройдете от центра гидроузла на юг, в сторону речки Теменки, вы застанете массу сараев и несколько бараков, которые вот-вот упадут.

Здесь вторая лагерная линия.

Было их всего две.

В центре, за двумя рядами колючей проволоки, под напряжением жили сами зэки в длинных бараках.

Потом шла вторая линия, где был более свободный режим передвижения.

Там обитали и стрелки Вохр, и лагерная администрация, и многие другие, равно как и командировочные из Дмитрова, как, например, художник Глеб Кум.

Первый раз он приехал на Истру в ноябре 1933 года и поселился где-то здесь, возможно, даже в этом бараке.

На Истру он позднее приезжал не единожды.

Мы нашли лишь некоторые его работы, которые он здесь создал.

Глеб Кун наравне с Ладой Могилянской был очень близким человеком к Семену Фирину, которого тот ввел в свет высшей московской интеллигенции.

Всего за пять лет из доходяги с Беломорканала Глеб стал человеком, облилеенным самим Максимом Горьким.

Да что там Горький?

Всесильный Генрих Егода лично двигал Глеба на самые верхи.

А тогда, в ноябре 1933 года, свидетель и участник великих исторических событий Глеб Кун сидел где-то здесь, возле Печурки, и писал «Великую стройку».

Возможно, тогда он думал о том, как люди будут чтить их труд и это величайшее строительство.

Но правда такова, что ни город Москва, ни даже здесь, в поселке Гидрузла, никто и понятия не имеет, что тут происходило в 30-х годах.

А ведь в поселке немало потомков этих строителей и тех, кто их охранял.

Посмотрите на водохранилище с высоты.

Оно огромное.

Естественно, работа шла не только в районе возведения плотины.

Было множество лагерей, разбросанных вдоль реки Истра.

Весь 2024 год я посвятил их поискам и нашел следы лишь шести из них.

Все они были связаны с карьерными разработками.

До 1933 года эта местность была в основном леса до перелески, которые нужно было вырубить.

По документам было выпилено за год почти 1000 гектар.

Кроме того, на берегах водохранилища нужно было высадить новый лес, что тоже работает.

Также проводились работы, скажем так, не совсем толерантные.

Нужно было выселить население с этих мест, которое проживало здесь почти тысячи лет.

Причем выселить вместе со своими мертвыми, так как кладбища не должны были быть в зоне подтопления.

Не проходили у покойники по санитарным нормам.

Вот такое дело.

Нам остается только догадываться, как выкорчевывали большевики крестьянские корни из родной земли.

За полтора года были перемещены десятки деревень.

Это настоящая хроника Дмитлага, как перемещались дома.

И здесь кадры тоже достаточно оптимистические.

Не все так гладко было с этим перемещением.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

А вот хроника вырубки лесов вдоль будущего водохранилища, характерная картинам маслом.

Зэки рубят и корчуют, а три начальника стоят и семечки рухают.

В той самой хронике есть еще один очень интересный момент.

Вывоз на автомобилях грунта и песка, необходимых для отсыпания плотины.

Но помимо них еще нужен был гравий.

Все эти три составляющих должны были быть не абы какими, а соответствовать высоким ГОСам для земляных плотин.

В идеале месторождения этих инертных должны были располагаться рядом со строительством плотины.

О, поверьте мне, рассказ об этих субстанциях в связи с метлагом – это очень увлекательная история, которая может достать не один десяток скелетов из наших исторических шкафов.

Это ж надо.

А я их обыскался.

Посмотрите на эти кадры.

Что это и где это?

Чтобы раскрыть эту загадку, требуется глубоко погрузиться в историческое исследование.

Это наверняка карьер.

И здесь идет разработка песка.

И он перемещается к месту строительства на автомобилях.

Что касается присутствия машин на строительстве, многие могут сказать, ну посмотрите фотографию, кинохронику.

Смотрите, какая механизация, какие счастливые довольные лица.

Это же просто рая не работа.

Какой ручной труд?

О чем вы?

Вообще такой теории придерживаются восхвалители той эпохи и лично вождя.

Они берут газету «Правду» и говорят, ну посмотрите, ну какие же у всех счастливые лица.

Ну, я просто беру и возвращаю всех к крылатой фразе одного профессора.

И, Боже, вас сохрани.

Не читайте до обеда советских газет.

Да ведь других нет.

Вот никаких и не читайте.

Сначала я вычислил все карьеры, которые разрабатывал Дмитлак.

Потом те карьеры, на которых добывался песок и работали ЗИСы.

И тут меня снова встречается топоним с Крикова.

Хотя местные говорили о каком-то Криково.

Криковском лагере.

С Крикова, Криково.

Билиберда какая-то.

Криково.

Что это за деревня такая?

На картах мы нашли деревню по названию Скорикова.

Причем эта деревня после войны пропадала, а в позднее советское время появлялась.

Местные сказали, что на самом деле название этой деревни Скорикова.

В документах Дмитлага мы нашли Скориковский лагпункт.

Надо было ехать в эту деревню.

Конечно, места эти весьма колоритные.

Особенно остатки былого колхозного величия.

Однако вся техника послевоенная.

А следов лагеря в деревне Криково-Скриково-Скоряково я не обнаружил.

Правда, выяснил, почему деревня на время исчезала с карт.

В 1941 году здесь проходила Истринская оборона, деревня на возвышенности.

Немцы просто стерли ее с лица земли.

Но деревня все-таки с годами возродилась.

Так откуда же взялось название «Скриковский лагерь»?

Надо сказать, что в Метлаге были те еще затейники.

И порой давали название лагерям от балды.

Кто-то посмотрел на карту и сказал, смотрите, здесь есть деревня Скрикова.

Ничего, что она находилась далеко и на самом деле называлась Скорякова.

Вот так с легкой руки одного из начальников ОГПУ деревня переименовалась.

Путаница была еще та.

И со временем я понял, что Скоряковский лагерь как раз и был тем самым центральным лагерем.

И располагался на месте нынешнего гидроузла.

Но не менее важно было найти Скоряковский карьер.

Я понимал, что кадры хроники оттуда.

Зимой я вычислил его точное место, пробовал туда дойти, но это было невозможно.

Оставил затею на весну и в начале апреля отправился в эти места.

Сейчас на этом месте располагается, ну раньше это был детский пионерский лагерь «Восход», сейчас там находится «Команда».

На том месте как раз был карьер, где заключенные добывали необходимые ископаемые для строительства захоронилища.

И мне рассказывали, что там было тоже большое количество погибших, и там их где-то и захоранивали.

Местные наши рассказывали, люди, да, они рассказывали, что самое большое количество там на карьерах умирало, потому что труд-то был, что там, кирка-то, лопата.

И там, говорят, большое количество погибало.

Но сейчас на этом месте находится лагерь.

Битлаговский столбик.

Первое, что мне встретилось, это небольшие столбики Дмитлага.

Именно Дмитлага.

Я их распознаю безошибочно.

Впереди был лес, прошел еще немного, и вот он, ожидаемый обрыв.

Я пришел к южному склону Карьера.

Именно здесь начинались первые кадры съемок с Криковского карьера.

Вот как выглядит тот склон, где когда-то стояли зэки с лопатами.

Да, надо заметить, что песок здесь был скверного качества.

Его нужно было обязательно просеивать.

Это делали через сетки, одну из которых я даже нашел на этом склоне.

Но самое интересное, конечно, внизу.

А там сейчас забор.

Что же там теперь и как туда попасть?

Мы сделали большой крюк и подошли к этому месту с противоположной северной стороны.

Это поразительно, но здесь как будто сохраняется энергия того места.

Вместо скриковского лагеря и карьеры сейчас здесь совсем другой лагерь, пионерский.

Но охрана здесь совсем не детская.

Здесь приключился один интересный момент.

Дело в том, что на территории этого пионерского лагеря до сих пор сохраняются следы Дмитлага.

Вот дороги, по которым ездили автомобили, даже сохранились колеи.

Нам хотелось попасть внутрь, изучить следы Дмитлага, но охрана нас не пустила.

Пришлось идти вдоль забора.

В какой-то момент бдительная охрана нас чуть было не скрутила.

Они нам объяснили, что этот пионерский лагерь – это важный стратегический объект.

А мы очень похожи на шпионов, которые собираются выведать пионерские тайны.

Впрочем, ничего удивительного.

Время здесь как будто законсервировалось.

А те, кто сейчас охраняет пионеров – потомки тех, кто сразу развел зэков.

Вот.

Мы рассказали начальнику местной охраны об истории этого места.

Он, естественно, нам не поверил и сказал, что Истринскую плотину строили пленные немцы.

Это ему так бабушка рассказала.

Ну, естественно, что ж бабушка будет рассказывать о дедушке, который либо сам был зэком, либо охранял зэков.

Вот такие тут скелеты в шкафу.

Кстати, о скелетах.

Нам оставалось найти то самое футбольное поле.

под которым лежат строители Истринской плотины.

Захоронение с Криковского лагеря.

Дать его достаточно просто.

Пойдемте, мы вам покажем.

Захоронение каналармейцев – это отдельная трагическая тема строительства.

Везде, где был Дмитлак, до сих пор существуют навалы скелетов под тонким слоем грунта.

Эта информация передавалась из уста в уста, местные знали об этом, и дошла до нас в искаженном виде.

Но, тем не менее, эти сведения очень помогают.

С момента последней съемки прошло несколько месяцев.

Нам так и не удалось попасть в лагерь.

Но сегодня это непременно произойдет.

Помимо желания найти захоронение скриковского карьера, выяснились еще кое-какие важные моменты.

В наше желание попасть на территорию лагеря вмешался еще один эпизод.

Среди фотографий со строительства плотины мне попалось одно фото, и я понял, где оно снято.

Фотограф стоял недалеко от места, где сейчас находится будка лагерной охраны, на возвышении, и снял место будущего лагеря.

Я понял, где проходит эта узкоколейка, где проходят автомобильные дороги, где стоят бараки, и край виден на этом фото.

А также понял, где течет ручей и где стоит это дерево.

Все эти места, равно как и захоронение каналармейцев на территории пионерского лагеря.

Сегодня мы непременно попадем в лагерь.

Правда, не через парадную дверь и не по ковровой дорожке.

Нам нужно найти три места.

Место захоронений, место, где стояло то самое дерево, и место, где стояли машины.

Давайте начнем с последнего.

Для этого сначала посмотрим кадры хроники.

Сейчас мы находимся на том месте, где стояли автомобили.

На месте оператора находился Рафаэль Гиков, а на него смотрел и улыбался шофер.

Ну и правильно, шофер была блатная специализация.

Филин не брал на эту должность политзаключенных, а исключительно урок.

Поэтому и машин разбилось немало.

Но правда ведь, оказаться в том месте, где можно сопоставить прошлое и настоящее, дорого стоит.

А сейчас мы идем в том месте, где ездили автомобили, и поднимемся туда, где шла узкоколейка.

Вот место узкоколейки.

У нее на пути нынче будка охраны.

А вот здесь был ручей, который есть на фотографии.

Засох, но следы его здесь читаются.

Пойдемте посмотрим место, где стояло дерево.

Мы подходим к тому самому месту, где стояли бараки, которые были как-то связаны с автомобилями.

Возможно, гараж.

Здесь и до сих пор стоит гараж, только уже кирпичный.

А там...

Это, конечно, чудо.

Дерево до сих пор здесь стоит.

Мы точно не можем сказать, то ли это дерево, но этому дереву не меньше ста лет.

Посмотрите, что здесь есть.

Мемориал.

Никто не забыт, ничто не забыто.

Мне припоминается один интересный случай с этим лагерем.

Двоякие чувства.

Однажды жительница деревни Ракова показала пионерам захоронение двух наших бойцов, которые погибли в 41-м году.

Пионер лагеря соорудил экспедицию.

Пришли, возложили цветы, проговорили речи, поклялись помнить подвиг двух бойцов.

А здесь... Здесь и ходить-то никуда не надо.

Тут рядом лежат не менее двух тысяч наших граждан, которых никто не помнит.

Их подвиги так же.

А надо сказать, что и лагерь-то этот построили именно те, кто строил и плотину.

А вот то самое футбольное поле.

Умели наши затейники наплевательски относиться к мертвым.

Но чтобы построить футбольное поле на месте захоронений, в этом не было их равных.

Уж не знаю, стоит ли знать об этом детям.

Это скорее вопрос к обществу.

Вопреки всему, мы должны доносить до людей правду и Божью правду.

Потому что, знаете, можно замалчивать, можно лицемерить, можно как угодно относиться к этим событиям со всех сторон, где-то оправдывать, где-то чрезмерно можно даже перегибать полкино.

Мне кажется, все-таки истина, она в правде, в Божьей правде.

Это не значит, там надо, понимаете, проклинать, ненавидеть, ругать.

Это, мне кажется, неправильно.

Здесь же смысл в том, чтобы людям рассказать правду, и через эту правду, наоборот, через любовь людей привести к Христу.

А совсем недалеко от того футбольного поля, буквально в километре, располагается еще одно знаковое для Истринской плотины место.

Это Раковский карьер.

Там было найдено месторождение исключительно хорошей глины, годной для плотины.

И что же делают наши затейники в погонах?

До сих пор все местные считают, что деревня Ракова была переселена из-за возможности затопления ее водохранилищем.

Но это совершенно не так.

Ведь деревня Ракова стояла на высокой горе.

Вот там.

Ее просто уничтожили из-за месторождения хорошей глины.

Вот так работал Дмитлак.

Дмитлаку понадобилась земля, которая была под деревней.

Там был открыт один из самых больших карьеров.

К нему даже проложили узкоколейную эстакаду.

Это место нужно было непременно найти.

Вот это небольшой кусочек хроники с Раковского карьера.

А вот фото оттуда.

Виднеется эстакада узкоколейки, по которой вагонетки из карьеры доставляли глину к месту строительства.

Более того, зимой, когда уровень воды сильно ниже, я даже нашел остатки этой эстакады.

А летом после смог найти и сам карьер.

Да и найти-то его было совсем нетрудно.

Земля здесь сплошь, в огромных ямах и котлованах.

Интересное дело.

Сейчас на месте бывшего лагерного карьера чьи-то частные владения.

Хотя эта прибрежная земля имеет особый статус охраны.

Но что больше всего нас поразило, что тут до сих пор сохраняются зэковские дорожки, по которым они катили свои тачки.

Вот они.

Нынешний владелец сделал из них прогулочные зоны с фонариками и лавочками для отдыха.

Знал бы он и его гости, что когда-то по ним ходили катаржане.

В месте, где был когда-то гулаг и люди с лихвой хлебнули горе, сейчас рай для отдыхающих.

Не знаю, как вам, а мне очень хочется спросить у хозяина этого владения, а как ему гуляется здесь по ночам?

не мучают призраки с тачками.

Вопрос не праздный, ибо, проехав по подобным местам, я такого наслушался, что и Голливуд не придумает.

Работа в карьерах считалась сопоставимой с земляными работами и считалась особо тяжелой.

Сейчас я нахожусь еще в одном карьере Дмитлага.

Это Бужаровский карьер.

Он не самый большой, но от него осталась значительная часть и даже фотографии.

Место, где я сейчас стою, как раз на этих фотографиях.

При карьере, естественно, был и свой лагерь, который располагался рядом с Бужаровским кладбищем.

Очень удобно.

Впрочем, и лагерь, и карьер с исторической точки зрения в Бужарово не самые интересные.

Есть более масштабные.

Давайте продолжим доставать скелеты из шкафов и перенесемся в 19 век.

И вот мы снова в Бабкино.

Наше расследование привело нас сюда.

Никто толком не знает, куда же делась усадьба, но мы расследовали это обстоятельство.

Обстоятельства присутствия Чехова на Истрии вот за этим забором.

Это Павловский казарм.

Ныне они заброшены, но тем не менее охраняются.

Приехали на удачу.

Пока не знаем, удастся ли попасть внутрь.

С той запретной зоны стреляют без предупреждения.

ДИНАМИЧНАЯ МУЗЫКА

В 1880 году родной брат Чехова Иван Павлович учительствовал в Воскресенске, где стояла бригада Маевского.

А здесь, в Павловской Слободе, располагалась артиллерийская бригада.

И вот однажды офицеры в Воскресенске решили поехать сюда на бал.

Ну и прихватили с собой молодого Ваню.

По окончанию же бала офицеры потребовали продолжения банкеты.

И напрочь отказались везти Ваню домой.

Гусары.

А вот Иван Павлович пригорюнился.

С утра ему надо было в Воскресенске открывать свое училище.

А добраться туда пешком было невозможно.

Но это было счастье.

Из офицерского состава вышел один приглашенный гость.

И сказал, что он собирается ехать в Воскресенске, что его ждет тройка лошадей.

Он любезно предложил Чехову место в своих санях и благополучно доставил его домой в Воскресенск.

Это был Алексей Сергеевич Киселев, который жил в Пятиверсах от Воскресенска в деревне Бабкино.

Пока ехали разговорились, он предложил Чехову работать учителем для его детей.

Таким образом зародилась связь чеховской семьи с Бабкино и его обитателями.

Началась она с того, что сестра Чехова Маша стала подолгу гостить в Бабкино, познакомившись с Киселевым.

А с весны 1985 года и вся семья Чехова перебралась туда же.

Со временем целый флигель стали снимать Антон Палыч Чехов со своей семьей и Левитан, который был влюблен в сестру Чехова.

Здесь Чехов пишет свой знаменитый «Вишневый сад».

Но от былого величия осталась лишь вот эта аллея, которая почему-то уходит куда-то в яму.

Усадьба Киселева представляла из себя ряд зданий.

Центральная стояла аккуратно на горе.

Несколько изображений дошло до наших дней.

Вот он, главный дом, как раз на высокой горе, метрах в десяти от обрыва.

Там Левитан писал вот эту картину.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Приехав на предполагаемое место усадьбы, мы никак не могли увидеть этот ландшафт.

Оттого были в большом затруднении, пока не скумекали, что надо попробовать взобраться повыше.

И действительно, если подняться по воздуху метров на 10 вверх, то местность начинает читаться.

Вот как выглядит сейчас тот самый ландшафт, который Левитан изобразил на своем полотне.

Так куда же делась гора, на которой стояли усадебные дома Киселева?

В этой загадке совершенно простая разгадка.

На месте усадьбы Киселева геологи Дмитлага находят богатое месторождение гравия.

И более того, место очень выгодное для разработки карьеры.

Рядом река и дорога.

Единственное препятствие – историческую шальбу.

Ну, когда большевики пасовали перед трудностями?

Да никогда.

И волевым решением усадьбу было решено снести.

И разработать карьеру.

Рядом с центральным домом стоял флигель, в котором жил Антон Павлович.

Домик дожил до 1933 года, но в том самом году следы его пропадают.

История этой пропажи сейчас становится понятной.

И мы не ошиблись.

Сейчас там, где стоял флигель Чехова, вот эта яма с помоями.

Буквально рядом с этим местом стоит забор.

За ним пансионат, который высокопарно называется Вишневый сад.

Где зарабатывают на памяти об Антоне Павловиче.

Ну вот и все.

История пребывания Чехова в Бабкино закончилась.

Благодаря Дмитлагу.

Ну а поскольку Дмитлаг до сих пор одна из самых засекреченных страниц нашей истории, это обусловило то, что никто ничего не знает, куда делась усадьба, да и следов никаких не осталось.

Ничего не осталось.

Народный комиссариат внутренних дел сначала уничтожил все следы, а потом и документы.

Сейчас в этом так называемом Баткинском карьере много следов Дмитлага.

Как ни странно, это был не последний наш поход в Баткино.

Туда мы еще вернемся.

Есть еще одна нераскрытая тайна этого места.

Но сейчас мы отправляемся туда, где располагался целый городок Дмитлага.