Телеканал НТВ+. ТВ программа Ля минор - Ваш Паша Юдин)))

Здравствуйте, дамы и господа!

В эфире программа к нам приехал на телеканале Леа Минора.

Я ее ведущий Виталий Волин.

Сегодня у нас в гостях автор и исполнитель, представитель северо-столичного питерского шансона Паша Юдин.

Впереди леса любви и слезы лжи, Впереди лишь неизвестность впереди.

По каким бы мы дорогам ни пошли, Лишь бы счастье не оставить позади.

Перекресток, перекресток, две дороги, три судьбы.

Перекресток – это выбор, или ты, или не ты.

Очень долго люди бродят в ожидании весны, а увидев, все решает, это ты или не ты.

Санья Паша Юдин сегодня у нас в гостях.

Дорогие друзья, прямой эфир, телефоны на экранах 617-95-55.

Ждем ваших смс-вопросов, координаты их у вас есть.

Паша, добрый вечер.

Как дорога от Питера до Москвы показалась?

Добрый вечер, Виталий.

Здравствуйте, дорогие друзья.

Нормальная дорога, билетов не было.

Как ни странно, вчера пытался найти, не нашел.

Позавчера, вернее, вчера купил предпоследний билет.

Кому-то еще, как и мне, повезло.

Паш, а вот вы в судьбу верите вообще, хотя бы учитывая то, что вот этот предпоследний билет оказался в ваших руках?

Виталий, я начинаю в нее верить, потому что за последнее время происходит череда каких-то случайностей, да случайность, можно сказать, частный случай закономерности, но череда каких-то случайностей, которые двигают, двигают, двигают вперед, что-то получается, что-то рождается, что-то старое, ненужное отмирает, и начинаешь понимать, что действительно ненужное.

А вы сопоставляете как-то вот эти случайности в единую закономерную цепь?

Нет, наверное, я тут иногда ловлю себя, все идет как сон, как-то так вот само по себе, как-то странно, непостижимо, но пусть идет.

Вы не хозяин своей судьбы?

Хотелось бы быть хозяином, но все в руках Бога, тут ничего не сделаешь.

Человек предполагает, а Бог располагает.

Не, но все равно Бог-то дает выбор.

Безусловно, каждый человек пытается что-то сделать, но без Божьей помощи все равно ничего не сделать.

И потом мы, люди, делаем столько ошибок, что мама, ой.

Понятно, понятно, понял.

Паш, а почему вот Паша, взрослый человек, очень интеллигентный, приятное общение, и Паша?

Виталий, наверное, когда-то Алла Борисовна сказала, не расстанусь с комсомолом, буду вечно с молодым.

С молодым, конечно.

Но остаться Паше, это значит остаться ребенком.

Наверное, так.

Не хочется расставаться с детства.

Мне 43, но я еще все равно ребенок где-то в душе, где-то по сути.

Поэтому пусть будет Паша.

Хотя в Петербурге на радиостанциях ведущие стали шутить Паша Николаевич.

Пусть будет так.

Ну, хорошая метаморфоза-то из Паши.

В принципе, уважение уже проявляется.

Да, это Бог.

Да, вот когда первый раз назвали, тоже такой же вопрос.

Вы четвертый человек, кто задал такой же вопрос.

Но вот один из ведущих сказал, будешь Николаевичем.

Вот только он теперь и называет Паша Николаевич.

Паша Николаевич сегодня у нас в гостях, дорогие друзья.

Мой коллега из Питера.

Я имею в виду в песенном жанре.

Паш, может быть, на ты перейдем?

С удовольствием.

Отлично.

Паш, я, прочитывая твою биографию, видел, что у тебя был такой крутой поворот судьбы.

Ты...

каким-то образом стал дальнобойщиком.

И вот посему хотелось бы задать вопрос.

Я знаю, что именно в тот момент ты и начал заниматься творчеством, начал писать песни.

Те песни, которые написали другие твои коллеги, не имеющие отношения никоим образом к судьбе дальнобойщика, вот твое отношение, насколько корректно написаны песни и

насколько правду они выдают.

Ну, Виталий, наверное, я не имею права судить такие вещи, потому что... Нет, подожди, одну секунду.

Ты человек как профессиональный в этом смысле.

Ты прекрасно понимаешь, что такое дорога, что такое фуры, я не знаю, на каком автомобиле ты работал.

Ну, сейчас я выговорюсь, извини.

И ты слышишь, что, ну, вот не знаю, вот это правда, вот это тоже правда.

Здесь...

Ну, видно, что человек к дороге имеет совершенно посредственные отношения.

Не важно, дальнобойщик он или нет.

Дело в том, что песня, она же пишется с душой.

И, как правило, выходят-то песни те, которые мы слышим, это песни, в которых вложена душа человека.

Совершенно не обязательно, ходил он по трассе или не ходил.

Как правило, ошибок таких вот, ну, скажем так, кардинальных, их много в каждой песне.

И в моей, хотя я этот раз изнутри знаю.

Просто это доля фантазии.

В любом случае, в любой песне должна быть какая-то доля фантазии.

Паш, согласен.

А вот насчет души я с тобой готов поспорить.

Ну, ты взрослый, умный человек.

Я вот буквально с первых минут общения это понял.

И...

Ты прекрасно понимаешь, что очень многие люди пишут песни, тут душа вообще рядом не стоит.

Так, мне нужно написать песню про это, это модно.

Так, это покупается, это мне можно выступить там-то, там-то.

Так, буду писать про «Желтые тюльпаны».

Допустим.

Ну, или про дальнобойщиков.

Допустим.

Если мы говорим о каких-то коммерческих песнях, ну, мало их в шансоне.

Все-таки шансон, на мой взгляд, жанр самый честный.

Все-таки здесь люди с душой.

Иначе песни остаются где-то, они не выходят никуда.

Что касается попсы, ну, тут рассуждать ничего.

Там два прихлопа, три прихлопа.

О чем эта песня?

Даже не знаю.

Паш, я, наверное...

Я редкий раз в своей жизни встречаю такого действительно заоблачного идеалиста, как ты.

Чтобы вот все с душой, все... Это, наверное, твои личные отношения.

Возьмем Жеку, песню «Гололед».

Шикарная же песня.

Было на трассе или нет, по этой песне нельзя судить.

Но песня-то она заводная, она интересная.

Я ее с удовольствием слушаю.

Возьмем Григория Заречного, да?

Да.

Ну, разные версии, действительно, был он дальнобойщиком, не был.

Он сам часто говорит, что он вообще водитель троллейбуса.

Нет, Гриша у нас был в эфире, он имеет определенное отношение.

Я не наберусь судить, я слышал разные версии, как на самом деле, не знаю, дорогие друзья.

Но его песни про дорогу, про дальнобои, про городских водителей, шикарные песни.

Он вообще считается...

Поющим дальнобойщиком.

Ну да, праотец, скажем так.

Да, да, да.

Я помню, когда рулил, я слушал песни Гриши Заречного.

И тогда вот у меня очень глубоко сидели песни нашего мэтра Михаила Круга.

Он не был дальнобойщиком, он был водителем в своем городе.

Но вот его песня «Счастливого пути» – это самая шеферская песня.

Ни один дальнобойщик ее не может не знать.

Она в каждой машине есть.

И вот эти песни, насколько часто они звучали у тебя?

Ну, круг звучал постоянно.

Я не знаю, как часто.

Я останавливался, любил останавливаться где-то под Вышневолочком.

Там был какой-то ларелочек в то время.

Сейчас, наверное, уже нет этих ларелочек.

Там продавались аудиокассеты в то время, дисков не было.

Исключительно пиратские, насколько я помню.

Ну, не знаю уж.

Исключительно.

Я тогда не знал, что это такое.

Просто я выбирал или круг, или покойную Катю Огонек, или сборники различные.

И приоритет был сборником таким шеферским.

Там совсем не обязательно, чтобы были все песни про дорогу, было очень много разных тем, но как-то вот так вот выбирал.

Ну, насколько я понял, по тем фамилиям, которые ты сказал, ты приоритетно в то время, не знаю как сейчас, слушал достаточно жесткую такую тематику шансона.

Ну, я считаю это классикой шансона, не знаю почему.

То есть у меня очень странные понятия классики шансона.

Круг, безусловно, классика.

Катя Огонек, ну, в моем понимании, она уже к классике все-таки подходит.

Уже, наверное, можно назвать ее классикой.

Года два-три пройдет, многие наверняка назовут.

И в то же время и Александр Зунбаум, и Митяев, это тоже в моем понимании, такое элита шансона, да, поющий поэт.

Владимир Суманович Высоцкий, это вообще гордость русской драмы, русской поэзии.

Давай послушаем следующую песню, я понял.

Можно ли выбросить слово из песни?

Можно выбросить песню даже Как все это для нас нелестно Автор мертв ничего не скажет И на небе скверной законной Правды песни торгуют лживо Правда рук лицензионно

Рубль песня, рублю нашива, Изучаем его наследие, Чтоб, не дай Бог, чего не вышло.

Чтобы мое поколение Его болей кривая не вышла, А за то, что в лотаре буянил, Чьи-то вещи рукой наказан над могилой.

Но в огонь ковки непокорно посмел с лесом.

Паша Юдин у нас в гостях.

Автор-исполнитель из Санкт-Петербурга.

Звоните, дорогие друзья.

Телефоны на экранах 617-95-55.

И ждем ваших смс-вопросов.

Координаты у вас на экране.

Также можете присылать вопросы к нам на форум.

Форум телеканала.

Паш, вот такой вот противоречивый вопрос хочу сейчас задать.

Как ты относишься к тем историкам, журналистам, которые начинают всю подноготную, все грязное белье поднимать?

Александра Сергеевича Пушкина, Владимира Семеновича Высоцкого, Лермонтова?

Плохо отношусь, не стоит.

Пусть они для нас остаются в тех произведениях, которые они сделали, потому что нам это ближе.

Это то же самое, что сейчас крутится в голове фраза, возьмем Бубу Ахтангей Кикабидзе, до конфликта с Осетией, он концерты здесь делал, мы-то его помним как Мимино, добрейший артист, добрейшие роли.

А потом вдруг пресса понесла что-то непонятное.

Я совершенно не думаю, что тот же Вахтанг Кикабидзе говорил те слова, которые мы приписывали нашей газете.

Просто я случайно с ним пересегался.

Очень добрый человек.

Добрый человек это одно.

Ты...

Понимаешь, у меня, честно говоря, отношение в этом смысле к Вахтану Кикабидзе достаточно двоякое.

Я с большим уважением, не склоняя голову, отношусь к нему как к артисту.

А с другой стороны, каким-то образом, учитывая менталитет кавказского человека, когда трогают его родину, без разницы, каким боком, он просто грудью ложится, прав ли человек, допустим, представляющий Грузию, неправ.

Он просто ложится костями и говорит, это моя родина, друзья мои, имейте право.

Мы бы тоже легли, правильно, а как же.

Единственное, что он...

Лег грудью, но разум-то остался, он прекрасно понимает, что как, от чего и почему.

Безусловно, когда убивали его братьев, ну, не важно, прав или не прав, это брат за братом.

Это брат, согласен.

Да, тут уже, это совсем другое дело.

Но его любовь к России, она так и осталась, хоть он и грузин, но он, сколько он песен на русском языке спел, ну, сколько, ну, вот эти, я мимино, просто забыть не могу.

Это для меня, это вообще самый лучший фильм.

Ну, а то, что вот под нагодную поднимают наших классиков, нет, не нравится действительно, наверное, не нужно это грязное белье.

Спасибо.

Ясно.

Паш, что было до того, как ты стал дальнобойщиком?

Много всего было.

Были смешные бардовские фестивали.

Почему смешные?

Потому что... Ну, как объяснить...

Легкое владение гитарой в размере 5-6 аккордов на уровне 1-й платной, 2-й лестницы.

Это тогда вот в те... Ух, Паш, не слышал-то современных гитаристов, которые работают.

Слышал, слышал, слышал.

Поверь мне, там высота серьезная.

Хорошо, слушаем.

Нет, это я имел в виду себя.

То есть сейчас и тогда были барды, которые на гитарах играют виртуозно.

Просто...

Вот, аккомпанируя себе по-смешному, я пел какие-то смешные песни, за которые сейчас даже стыдно.

Вот, какую-то песню совершенно чужую, «Колеенками назад», что-то такое про Кузнечика было.

Вот, ну, сейчас это смешно, но это та тусовка, вот эти летние фестивали, это здорово, в палатке три дня, там, вокруг костра, там, с водочкой.

Романтика.

Романтика, да.

Зимой тоже самое в палатках, вот там романтика, действительно.

На сцену выходишь, руки померзают.

Там жесткая романтика.

Концерты, как правило, в таких фестивалях, я не был на Грушинском, на Центральном, я был на Новгородском, Тверском, по северо-западу.

На таких фестивалях...

А концерты длились 5-6 часов, потому что каждый должен был выйти спеть.

А концерт на сцене это какая-то обязаловка была, это уже не нужно, потому что все общаются у костров.

Попели у одного костра, перешли к другому, и вот так ночью напролет.

В этом и есть романтика бардовских фестивалей.

Ясно.

И?

Вот бардовская песня в твоей жизни присутствовала?

Поработал в театре, в одном детском театре звукорежиссером, там учился звукорежиссуре.

Там учился аранжировки, первые дела тоже смешные.

Вот сейчас все, что звучит, это я сам аранжировки себе делаю.

А раньше это, ну, помню, самая первая анжировка на самоиграйке была сделана.

А тогда выбора-то большого не было?

Да нет, были банки звуков, можно было же делать то, что сейчас тоже на самоиграйке прописываются какие-то партии, ищутся партии инструментов, потом приглашаются музыканты уже настоящие, и они играют вживую.

А, нет, ты имеешь в виду, я понял, сначала с болванки записывается.

То есть или партитура по нотам пишется, но мне с нотами тяжеловатенько, я что-то запишу, но очень много ошибок, поэтому сейчас, как правило, музыканты на слух играют очень здорово.

Я, надо отдать должное, в Санкт-Петербурге есть гитарист Валерий Кочугура.

Это гитарист группы «Поющие гитары».

Очень часто к ним обращаюсь.

Те гитары, которые он играет, это что-то.

Но это старая школа гитар.

Это старая школа и такая виртуозная техника владения гитарой.

И как только первый раз к нему обратился, очень стеснялся обратиться, как-то подошел Валерий, а не могли бы вы мне вот как бы, ну так, как всем вот сделать.

Когда он сделал, я был в шоке, я просто позвонил, говорю, Валера, вы меня простите, а муж на ты тогда пишет, ты меня прости, но вот я к тебе буду постоянно обращаться, потому что таких гитар я нигде не слышал.

Это что-то, это виртуоз.

Ну старая школа, она и есть старая школа.

Давай послушаем следующую песню.

Мужская работа.

Это как раз песня про трассу.

Небольшое предисловие.

Я уже тогда сошел с трассы, мы ехали просто на юг отдыхать.

Почему рассказываю?

Потому что в этой песне есть доля фантазии, как раз вот этой вот шоферской фантазии и фантазии поэта.

Мы ехали на юг отдыхать, проезжаем поселок Крествин.

Это между Питером и Москвой.

Все, кто ездил за рулем, знают.

Там бабушки и дедушки стоят вдоль трассы.

Самовары, сапогом, пирожки.

Они живут этим.

У них другого дохода нет.

Села наши живут.

Я вот как-то посмотрел, первая песня так, потом вторая так получилась, посмотрел в глаза бабушки, что-то где-то как-то перевернулось, сел в машину, мы ехали тогда в девятке, и на заднем сидении за 20 минут получилась песня.

Назвал ее «Мужская работа».

Это чистая фантазия, но это дороже.

Русские села, души чистота, Избы кривые, а вокруг доброта.

Папка на трассе,

Кофе и чай отведай, сыночек, да не расплескай.

Устал, бродяга, в тумане ночном, Постой, отдохни, да поведай о том, Как нынче дороги, да откуда, куда.

Сыночек мой, тоже туда да сюда.

Дорога, манящий далек,

Ночной серпантин магистрали Дороги, мужская работа Дороги, мечта идиота

Мой-то старик на печке лежит, ноги не ходят, а все колесит.

Лет пятьдесят в этом дальнем бою, я до сих пор на дороге... Дальнобоя, период жизни твоей...

Зашел, залетел, скажем так, в кабак, как ты написал.

И весьма интересные такие противоречивые строчки.

Кабак жесткая и объективная школа для музыкантов, в которой либо получают крылья, либо начинают ненавидеть весь мир.

Вот это как раз и есть вот эти вот повороты судьбы.

Вот как сон все идет непонятное.

Я, нет у меня музыкального образования.

Просто с детства учился играть на гитаре, потом во время того, как рулил, брал уроки мелодии и аранжировок, уроки клавиш, уроки вокала.

То есть наверстывал вот это образование в частном порядке за деньги с репетиторами.

То есть пришел к образованию, но уже в зрелом возрасте.

Получилось так, что на каком-то этапе разбился сильно очень здоровье, не позволяло дальше работать и по городу ездить, и на трассу выходить.

Полгода нужно было как бы ходить пешком.

А получилось так, что разбился на легковой машине, на своей в городе.

Получилось так, что машины нет, работы нет, доходов нет, деньги кончились.

Беда.

Беда.

Это было такое выживание, когда вот эти вот макарончики такие сухие заливались водой.

Но это через все прошли, да?

Пытался с этими сломанными лёбрами тогда вагоны разгружать.

Ну, на что-то жить надо было как-то.

Вот.

И один из друзей, у кого есть кафе, сказал, Паш, у тебя вроде так голос такой приемлемый, разучи пять-шесть песен, приходи ко мне, пой по вечерам, я тебя буду там платить на хлебушек.

Я разучил пять-шесть песен, потом больше, больше, больше.

И попал в кабак и стал...

На тот путь, по которому, оказывается, прошли практически все музыканты, все авторы-исполнители.

То есть я стал петь чужие песни в кабаках, там же стал петь свои, и потом, потом, только лет через пять пошли концерты.

Около пяти лет я отпел в кабаках, там же создал...

Группа занималась организацией и проведением праздников.

Мы вели свадьбы, играли на свадьбах, вели концерты уже в дальнейшем.

То есть, ну вот, такое творчество.

Потом попал случайно в кино каким-то образом.

Так, об этом чуть позже.

Я просто хочу понять, вот это вот, где предел, где начинается противоречие?

Либо обрести крылья, либо восстановить весь мир.

Пьяные люди.

То есть приходишь в ресторан петь нормально, люди трезвые, с удовольствием поешь.

Не важно, чужое поешь или свое, важно как, важно с душой.

Когда люди пьяные, когда начинают тебе крутить пальцы и заставлять делать, ну, унижать тебя, делать то, что тебе совершенно не хочется, очень хочется, ну, скажем так, дать в морду.

А делать этого нельзя, потому что... Прецедентов не было?

Были за воротами.

Давал в морду?

Обязательно.

А пока на сцене не имеешь права.

На сцене стоишь, терпишь, улыбаешься.

И вот эта вот внутренняя боль, вот эти внутренние противоречия.

Один раз не сдержался, дал морду на сцене.

Один раз девушку обидели, певицу.

Я сам терпел, но не смог.

Причем там народу было мало в зале.

Прав я, не прав, не знаю, просто не сдержался, но весь ресторан встал, человека увел.

Не, ну в конце концов ты поступил как мужчина.

Ну, наверное, да, не знаю.

Хорошо, это момент ненависти, а момент обретения крыльев.

Школа, потому что учишься петь.

Умею я петь сейчас или нет, не знаю.

Можно попросить водички, прошу прощения.

Учишься петь, учишься петь в разных тональностях, совершенно разные песни.

Учишься петь, когда тебя слушают, когда тебя не слушают.

Когда первые аплодисменты за чужие песни...

Я помню, это было что-то.

И потом, когда поешь чужие песни, люди перестают кушать, я тогда начал задумываться о том, что... Пора свои делать.

Нет, что надо попробовать свои петь.

Стал постепенно свои петь.

И действительно, как-то пошло, пошло, пошло, пошло.

Вот тут я предлагаю взять паузу, спеть песню под названием «Батя», а потом поговорим уже конкретно о твоем.

С удовольствием, только глотнуть бы водичкой, возможно.

Вот она там стоит где-то.

Просто когда много разговариваешь, горло пересыхает.

Есть такой классический прием.

Я сам в кабаках поработал немало лет.

У нас был клавишник.

Он...

Выходил из ситуации во время банкета просто классический.

Мы брали тайм-аут, маленькую паузу, ну, как обычно, между перерывом, ну, сколько там, минут 15-20.

Он проходил мимо стола тостующихся и в голос громко говорил, у музыкантов пересохло в горле.

Ну, давай, как никогда, по пятьдесят и вспомним те годы.

Когда ты был веселым пацаном И тем, когда твой сын пешком по столу Не прячь слезу, отец, бывает иногда Держись, мужик, ведь годы не видать С годами мы становимся мудрее

А наши дети чуточку взрослеют.

Прости, отец, я непутевый сын, Но я люблю тебя, и ты такой один.

Мы оба только с цветом монолит, Один Бог знает, как душа болит.

Паша Юдин у нас в гостях, дорогие друзья.

Прямой эфир телефона на экранах.

Звоните 617-95.

А мы продолжаем нашу беседу.

Паш, ты заметил, что начал сниматься в кино.

Я вот хочу нашим телезрителям сказать, в каких фильмах Сергей Есенин, Тамбовская волчица, Катерина, Тайны следствия, Ментовские войны и Столыпин, Петр Аркадьевич, наверное.

Если о нем речь идет.

Как ты вообще в кино попал?

Как занесло на эту стезю?

Это вот тогда, когда не было что кушать, один из друзей позвал к себе в кафе, чтобы я пел, а второй говорит, иди в массовку.

Я говорю, что это такое?

Он говорит, ну в кино, в массовке побудешь.

И отвел меня в массовку, там 300 рублей в день платят, ну 300 рублей хоть покушать можно было, да.

И отвел меня в эту массовку, как раз был фильм «Ментовские войны».

Один день я в массовке, а потом кто-то из труппы, помощник режиссера или кто-то позвонил из съемочной группы, говорит, вы похожи на нашего главного героя.

Чем похожи, честное слово, не знаю.

Ну, там есть какая-то схожесть с Шиловым, да, но я значительно старше, немножко полнее.

Сделали дублером Шилова, уже какие-то такие, что-то такое пошло.

А потом как-то попал в список актеров-эпизодников, потом пошли роли второго, третьего плана, главных... Нет, второго плана тоже ролей не было.

Роли третьего, четвертого плана, эпизоды, вот таким образом.

Потом втянулся, просто стало интересно уже, как кино изнутри устроено, когда уже не просто в массовке, а когда с актерами тусуешься, смотришь, как это все.

Штука интересная, штука загадочная, архисложная.

И как актеры работают, вот ума не приложу, потому что это надо быть драматическим артистом, чтобы действительно сниматься в кино.

То есть я бы и не смог.

Ты знаешь, вот ты вот рассказываешь сейчас про кино, про массовку.

Я вспомнил, не так давно был в Питере на концерте, и там есть какой-то удивительный, замечательный человек с добрым лицом, с открытыми глазами.

Он подходит к артистам, но, насколько я понял, он подходил не только ко мне, а ко всем остальным, кого он не знал.

И потом выяснилось, что он ходит вообще по всем концертным тусовкам, он дает свою фотографию, представляется, секундочку, и показывает на эту фотографию и говорит, актер, какой-то такой-то, моя последняя работа в кинофильме Тарас Бульба, по-моему, там, четвертуют казака в начале фильма.

Это я. И пошел разговор.

И представляется... Ты понял, о ком я говорю, да?

Да, я понял.

Забыл имя, к сожалению, но я помню, понял о ком.

Человек удивительный.

Он находит со всеми общий язык.

Да, да, да.

Видимо, для него кино – это такая тусовка какая-то.

Он ходит отдушина, что ли.

Я не думаю, что он этим живет, потому что у него тоже сплошные эпизоды.

Там третий, четвертый план.

Там немножко платят.

Нет, но сама форма пафоса вот эта.

Здравствуйте.

Две с половиной минуты, я в начале фильма, меня четвертую.

Я казак.

У него тоже сплошные эпизоды, там третий, четвертый план, там немножко платят.

Нет, ну сама форма пафоса вот эта.

Здравствуйте.

Две с половиной минуты, я в начале фильма, меня четвертую.

Я казак.

Следующая песня «Родина».

Пять часов июля жара, шашлычок под водочку.

Бабка из лесу прошла Поболтать в охоточку, Милой грибков-то нет.

Вся с утра измаялась, Да так искоса на нас, Уж поесть отчаялась.

Что ж, садитесь, вот Бог дал, Чем богаты рады, А она опять своё Депутаты гады.

Да вы что, зачем же так, Что стряслось бабуля,

Депутаты ни при чём, всю страну обули.

Ты поди как депутат, ишь какой упитанный.

И машина, и навы, весь такой воспитанный.

Не боюсь я и тебя, повидала Ива.

Ты, родимый, не серчай, а за обед спасибо.

Эх, Россия, матушка, злата с нищетой, Судьи переломаны у тебя с лихвой.

Эх, Россия, милая, соль да каравай, Родина забвенная, пей да наливай.

Муж с отеческой пришел в костылях с наградами,

А потом опять ушел в край со снегопадами.

Но, баба, я-то судьба ждать своего родимого.

Так всю жизнь не прождала врага народа милого.

А потом, ну как тогда, ошибка чая, простите.

Мол, придите, ордена героя заберите.

Схоронили далеко, там, на самом севере, В лагере таких, как он, что листков на дереве.

Мне сказали, не хандри, старая, поможем, Пенсию дадим и дом вам теперь положено.

Далее года два жила, поминая Ванечку, А потом письмо пришло про меня и Раечку.

Эх, Россия, матушка, злато с нищетой, Суньи переломаны у тебя с лихвой.

Эх, Россия, милая, соль да каравай, Родина забвенная, пей да наливай.

В том письме, как гром с небес, «Дом освободите»,

Хоронили немцев вы на войне, простите.

А ведь я сестрой была от слова милосердная.

Просто землю мужикам, просто Богу верная.

Просто бегала в людей в силу добродетели.

Хоронила мужиков небеса свидетели.

К нам-то в госпиталь везли и чужих, и наших.

В неглиже едины все, пойди пойми, кто краше.

Вот живу теперь в селе, в брошенном коровнике.

Чай, крыша и постель, весь двор в шиповнике.

Ладно, что теперь рыдать, скоро к Богу в гости.

А пока лишь верный пёс носит бабки кость.

Я глаза поднять не смог, сник от изумления.

Я не депутат, увы, вам поможет мэрия.

А она зачем, сынок?

Всё одно забвение.

Я не верю мужу.

Эх, Россия, матушка, злато с нищетой, Судьи переломаны за тобой с лихвой.

Эх, Россия, милая, соль да каравай, Родина забвенная, пей да наливай.

Паша Юдин сегодня у нас в гостях, ждем ваших звонков 617-95-55.

Ты знаешь, Паш, я вспомнил, ну, водички хотелось.

Да, хотелось.

Ну, ты давай, и водички, прямой эфир все-таки.

А я сейчас...

Спрошу у тебя то, о чем хотел, в принципе.

Почему-то вспомнил эпизод из фильма, в котором Константин Хабенский играл какого-то скандального журналиста.

И у него с Федором Бондарчуком, актером этого же фильма, в ресторане произошел какой-то, ну, какая-то размолвка, какой-то такой...

конфликтный эпизод, вот, в результате чего кто-то из них обмолвился, да чего тут говорить, почему так получилось, да страна какая, где живем, вот тут встает рядышком пьющий немец, рядом за столом, он говорит, да, страна дерьмо, все жрут водка, все дерьмо, yes, а, yes, я, вот, и...

Бондарчук на что?

Так я не понял вас, мужчина.

И Хабенский так, говорит, мне как-то удивительно слышать ваши слова.

Ну, естественно, произошла драка.

Так я вот...

Просто, не знаю, мне как-то смешно, когда русский народ кроет свою родину трехэтажным, это нормально, это все оправдано.

Но когда кто-то иноземец род раскроет на Россию... Мы это делаем с любовью, потому что это родина.

А вот если кто-то чужой, простите, это уже нападение на родину.

Пусть пока виртуальное на словах, но здесь уже само собой.

А если еще при этом выпил...

«Берегись».

Да, да, да.

Тут уже... Я не понял вас.

Особенно немцы.

Да, тут генетическая память работает очень серьезная.

Помню, как Задорнов рассказывал, как они Катюшу включали, по телевизору рассказывал, как они Катюшу включили где-то в Германии немцам.

У немцев тоже генетически Катюша уже.

Я их понимаю.

Да, да, да.

«Дед Мороз» следующая песня.

Ну, конечно, беспокойство-то

Паша Юдин у нас в гостях, дорогие друзья.

И к нам пришли смс-вопросы.

Добрый день.

Павел пишет нам, Ирина из Москвы.

Сравнивали ли вас когда-либо с Робертом Де Ниро?

Колоссальное сходство.

Очень часто говорят такое.

Я не знаю.

Мне кажется, кто-то говорил раньше, что похож на Александра Невзорова.

Чем, не знаю.

Кто-то говорил на Роберта Де Ниро.

Кстати, на Невзорова тоже.

Да, вот.

Ну, наверное, это просто свет так падает, окажется.

Нет, кстати, вот чуть издалека ты больше похож, конечно.

Больше похож на всех тех, про кого говорили.

Ну, я похож внешне.

Он актер, мне и так не дано играть, как он.

Ясно.

Следующий смс.

Отличается ли публика на концертах в Питере и в Москве?

Стас из Петербурга.

Мне мало концертов было в Москве, очень тяжело делать концерты в Москве, не могу сравнить питерскую и московскую.

По регионам России очень сильно отличается с Питером, особенно какие-то маленькие провинциальные города, поселки городского типа.

Странно происходит.

На концерте сколько бы ты ошибок не сделал, стоишь, краснеешь, слова забыл, мимо носа стоишь, краснеешь.

Себя все равно любят.

Принимают и любят, да.

В Питере более изысканная публика.

Одна-две ошибки они простят, а дальше прости.

Но или ты артист, или иди учись дальше.

В Москве не знаю, не совсем понял.

Ну, два концерта всего в Москве.

Я как-то опасаюсь Москву, потому что...

Дорого все.

Чтобы сделать концерт, это же аренда залов.

Тяжеловато.

Наверное, в Москву надо прийти уже тогда, когда... Когда ты везде.

Да, когда провинция сама, то есть Россия сама или принесет в Москву артиста, или не принесет.

Единицам это дано.

Случится со мной это или нет, не знаю.

Я особо к этому на самом деле не стремлюсь.

Маленькое чудо, следующая песня.

Ты любишь тусовки и плит, а я тишину и покор.

Пью все, что содержит спирт, каждый вечер и днем порой.

Мне сорок, тебе двадцать два, моя голова всегда.

А ты еще молода, пойми, мне сорок, тебе двадцать два.

Паша Юдин, наш сегодняшний гость.

Дорогие друзья, звоните, телефон на экранах 617-95-55.

Кстати, Паш, я уже слышал эту песню, но я вот, честно говоря, не помню, в чем исполнение.

Может быть, кто-то исполняет твои песни?

Нет, это не может быть, чтобы кто-то исполнял.

Я тебе сто процентов говорю.

Она очень много где звучит, по радиостанциям очень много звучит, я даже не отслеживаю где, просто какая разница, лишь бы звучала.

Нет, где-то на концерте я ее слышал.

На концертах слышал, в интернете, у нее же клип снят, профессиональная киностудия питерская сняла, очень много клип показывали где-то вот на питерских каналах, таких на кабельных, на эфирных.

Ясно.

В нескольких словах буквально.

У тебя с известным футболистом Андреем Аршавиным был опыт совместной работы.

Я имею в виду не в футбол.

Он спел твою песню.

Наверное, вы вместе спели.

И какие-то разногласия с газетой.

Вот буквально в нескольких словах.

Что там случилось?

Да там... Разногласия со многими газетами.

Просто очень многие... Скажем так, желтая пресса, да?

Позвонили по телефону, спросили, появляется интервью.

Смотришь, никогда такого не делал, никогда такого не говорил.

Мне и Андрей потом сказал, и друзья сказали, не обращай внимания, это нормально.

Для меня это удивительно, что вот так можно было.

Самое первое, это наше, можно называть как есть, своими именами, самое первое, это наша любимая «Комсомольская правда».

Как только была песня первый раз обнародована на стадионе перед матчем, не помню, кто с кем играл, сборная России с кем-то у нас в Питере играла, песня прошла в записи.

Два или три раза проходила в записи.

И после этого «Комсомольская правда» написала фразу, которая меня шокировала.

И вдруг на стадион взвелась песня.

на блатной мотив, очень похожий на блатные шлягеры типа Олега Митяева.

Я не понял.

Олег Митяев, это поэт в Золотой книге России, понимаете?

Что у него блатное, что у него... Я вообще не знаю у него блатного.

Я им написал письмо, попытался... Ну, ничего, на самом деле, кто-то что-то ответил, дальше пропали.

Потом я случайно увидел этого парня, этого журналиста.

Я говорю, вы понимаете, что такое... Кто Митяев, что такое его поэзия, понимаете?

И блатной, и Митяев, это совсем разные.

Я говорю, пусть эта песня плохая, как бы это неважно.

Нравится, не нравится, только две ручки существуют.

Но что там блатного, и до Митяева ей тоже очень далеко.

Ты знаешь, я еще почитал на сайте у тебя вот это интервью было.

Но я не знаю, какой в высшей степени некорректным надо быть человеком.

Хотя, может быть, это называется с другой стороны правдолюбие.

Но задавать автору песни вопрос, сколько вы дали денег Аршавину, чтобы он исполнил вашу песню...

Это я не знаю, каким идиотом надо быть.

Это ерунда, потому что, ну, чуть-чуть поменьше задавали вопрос, сколько Аршавин мне дал денег за то, что вы понимаете.

Вот сколько говорил, и сейчас говорю, как на духу клянусь, никто ничего не платил.

Просто...

А Андрей захотел спеть песню.

Смена рода деятельности для себя.

Не для записи, не для издания.

То есть для дома.

Но песни про футбол человек захотел, почему не предложил?

Для знакомых показать, подарить где-то что-то.

Дальше выпустили.

Сейчас существует около 10 версий видеоряда на эту песню.

Люди сами подбирали.

В общем, со мной такое происходит очень интересное.

Не только на эту песню, а на другие песни люди сами как-то видеоряд делают, просто фотографии или там в движении.

То есть видеоклип, они не профессиональные, но это самые дорогие, это дороже, чем профессиональные, потому что человек взял и сделал сам.

Извини, перебиваю тебя, время нас уже начинает торопить.

Дорожная и ностальгическая следующая песня.

Замачиваем светом...

И дождливые осени шутки, Что обочину вдруг воровали, И соляры кусочки зимою, Что и жизнью своей согревали.

Как инспектор волшебную зеброй Напрягал дома тоже детишки Отморозки на бешеных шипах.

А ведь ветром сквозь зимнюю стужу Пробиваются кони стальные, И мужчины в кабине боевой

Перестают дороги расти, и тепло русской печки ласкает.

Одиноко стоящие избы, и душа в тоске замирает.

Наверное, действительно, у тебя внешность уникальная просто.

Я вот весь эфир сидел, смотрел, на кого же ты похож.

Мало того, что на мента Шилова, потом на Де Ниро, ты мне Ливона Аганезова оттуда напомнил.

Я тебе серьезно говорю.

Я русский.

Да я не в этом дело.

Роберт Де Ниро тоже, кстати.

Тоже не русский, да?

Ну да.

Нет, вот.

Встреча, следующая песня, потому что время уже нас гонит.

Нижка, ты полз небесной, до утра танцевали с тобой.

Очень робко я пригласил в гости тогда.

Ты сказала, что не могу, а хотела сказать, да приду.

Вот ты здесь, я сейчас говорю, будь со мной навсегда.

Друзья, Паша Юдин у нас в гостях, прямой эфир.

У нас звонок, алло.

Добрый вечер, Виталик.

Меня зовут Кирилл.

Я бы хотел поблагодарить, что вы нам открыли такого Пашу.

И хотел бы у него спросить вопрос, вопрос ему задать.

Есть альбомы.

Альбомы можно купить в Москве где-нибудь.

И спасибо вам за ваше творчество.

И пожелать вам успехов.

в творчестве.

Спасибо вам большое.

Спасибо вам огромное.

Здравствуйте.

Да, альбомы есть.

Сейчас, я забыл.

Лучше так вспомнить.

Первый альбом «Дороги» был издан.

В Москве должен быть «Альфа-рекорд».

Есть такая в Москве команда.

Она его переиздала.

Питерское издание в Москву не попадало.

Второй альбом «Шансон-жаз».

Только в Москве, потому что тоже права отданы московской компании.

Следующий альбом, следующий был сингл «Футбол моего детства».

Он, насколько я знаю, вообще по всей России есть.

Потом альбом «Родина».

Он издавался только по Питеру.

5 или 6 тысяч экземпляров.

Маловероятно, что он дошел до Москвы.

И следующий альбом совсем маленький, такой промоушен.

Песни на стихи Виктора Ватюкова.

Я пишу только на свои стихи или на стихи своего друга Виктора Ватюкова.

И вот перед его концертом издал такой альбом.

То есть получается 5 изданий.

Какие-то в Москве безусловно должны быть.

Вот, кроме Виктора Ватикова, потому что это промоушен-альбом, который дарился людям на концерте.

В нем шесть песен из старого альбома и шесть песен, которые войдут в новый.

Ну, Кирилл, как говорится, ищите и обрящите.

А в заключении нашей программы песня «Опрашка».

Что же такое опрашка?

Пожалуйста, Паша, объясни нам.

Опрашка – это...

Самый старинный рынок в Санкт-Петербурге.

Один из первых оптовых, оптово-розничных рынков.

С него все начиналось прямо в центре Санкт-Петербурга.

Капитализм шел оттуда.

Оттуда, да.

Апраксин двор, он так называется.

Там очень много всего было.

У кого-то юность прошла.

Ну, каждый питерец там был, потому что обязательно кто-то что-то покупал.

Там были и продовольствия, и шмотки, что только не было.

Слушаем.

Словно лошадь ломовая Попрошки оттаскаю Каждый день свою тележку за собой Я здесь необычный грузчик Я тележечник, бендюжник, рынок премий А я его ковбой Ой, не толпитесь по дороге Берегите ваши ноги А не видишь, я с тележкой рулю Милая, с таким-то задом Третий глаз иметь мне надо А не то за раз ползада отдавлю

Ох, тележечка-подружка, Ты рукам моим послушно Стал кубок с пивной кружкой на дуге.

И ковбой твой не бездельник, Заработаю вот денег, И мотор, и даже руль куплю тебе.

А наступит понедельник, и ковбой упрётся в телек, И пойдёт по бабам, да, в кабанский бой.

В выходной, прости, родная, твой ковбой, как князь, Гуляет в понедельник на порошке в выходной.

Ой, господа бендюженики, так и на дерзкий торт, Да лобовые грузчики, да золотая кость,

Обалевай, немецкая, какое, блин, ГАИ?

Ну, пьянка в бой с тележкой, так рынок все свои.

Маша Юзин, дорогие друзья, хочу вам открыть маленький секрет.

Наше знакомство началось буквально перед эфиром в гримерке.

И чем меня подкупил Паша?

Я спросил, Паша, как вас объявлять?

Там, поэт, композитор.

На что Паша ответил, нет, не надо композитор, автор-исполнитель.

Почему?

Он говорит, ну, композитор это Бетховен, это Бах.

Так же оно и есть.

Композитор – это что-то более высокое.

Поэт – это тоже более высокое.

Автор-исполнитель – это человек, который придумывает песни.

А дальше их сам исполняет, как умеет.

Понятно.

Паш, много у тебя песен написано?

Много очень.

Много, не знаю.

Не подсчитывал?

Нет.

Вот готовых, наверное, около 50, ой, больше около 50.

Готовых около 70, из них пою всего штук 20, остальное, как так получилось, то ли тяжело петь, вот есть песня «Рыжий пес», очень тяжело ее петь, люди плачут.

Понятно.

Дорогие друзья, хочу напомнить, смотрите нас завтра, ибо завтра у нас Вячеслав Малежик.

Звоните, готовьте свои вопросы, присылайте смс-вопросы.

И сегодня же у нас в гостях был наш северо-столичный гость Паша Юдин.

Спасибо, Паша.

Спасибо, дорогие друзья.

Спасибо, Виталий.