Терем-теремок (1971) Ширвиндт, Миронов, Крамаров, Менглет, Дудник и другие артисты

Здравствуйте, дорогие друзья.

Перед вами фасад.

пародийного, в меру сказочного пансионата Теремок.

Ну, как сами видите, Теремок не так, чтобы очень низок, но по большому счету недостаточно и высок.

Раньше являлся памятником сказочной архитектуры, охранялся телевидением, но после того, как сюда въехали пародисты и юмористы-сатирики, как сами понимаете, никакой архитектурной и художественной ценности он уже теперь из себя не представляет.

Лично я решите представиться Домовой Борис Григорьевич Домовой.

исполняющий обязанности завхоза вот данного теремка.

Работа очень сложная, неблагодарная, нервная.

Юмористы, пародисты, народ капризный, очень капризный, жалуются все время.

Тоже жалуются на недостаточную остроту нашей теремковской литературной кухни пародийной.

Другие говорят, что здесь очень плохая юмора и звукоизоляция внутри теремка.

А вот в библиотеке просто скандал вышел.

Вы знаете, один сатирик, Маститый, не хочется называть его фамилией, взял три тома Верченко, четыре тома Зощенко и около трех месяцев держал у себя.

Ну, скандал, шум, крик.

Другие тоже работать хотят, хотят творить, сочинять.

Вот, а все, в общем, первоисточники на одних руках.

Ну, несмотря на эти мелкие неурядицы.

Теремок живет, в общем, такой интересной, веселой жизнью.

И сейчас старожилы Теремка предельно доброжелательно и вступительно поют свою теремковскую песенку.

Прошу.

Не в лесу, не в лесу подмосковным затерян, И не в сказочке детской живет.

Есть у нас, есть у нас удивительный терем, В нем прописан веселый народ.

Этажи, этажи заселились пожарным, Первый драма, поэт на втором, Романисты в окошке пожарным, Пародисты пока под крыльцом.

Каждый дом в ожидании встречи голубые экраны зажжет.

И дверь, и дверь я открыл в этот вечер для новых друзей теремот.

И дверь, и дверь я открыл в этот вечер для новых друзей теремот.

Мы давно, мы давно в телевиденье верим, И со Станкинских глядя высок.

Пусть частицу тепла телетень В самый дальний наш край донесет.

Каждый дом...

Голубые экраны зажег, И дверь, и дверь открыл этот вечер Для старых друзей теремок.

И дверь, и дверь открыл этот вечер Для старых друзей теремок.

Друзья, прежде чем двинуться в поход по нашему терему-теремку, необходимо договориться о понимании юмора вообще и о чувстве юмора в частности.

Что же такое юмор?

Один из наших великих предков говорил, что ничто так не определяет человека, как его отношение к поэзии и чувство юмора.

Что же такое юмор?

На этот счет масса мнений и суждений.

Если ссылаться на великие

А то юмор, это, очевидно, Оливер Голдсмит, который говорил, что я всегда побеждаю, когда спорю с самим собой.

Юмор, это Бернард Шоу, когда он говорил, что сумасшедший есть везде, даже в сумасшедших домах.

Юмор, это О'Малли, определивший джентльмена как человека, который никогда не знает рассказанного вами анекдота.

Юмор?

Юмор это мужество, не отступающее даже перед лицом смерти.

Юмор?

Это Оскар Уайльд, когда он скричал, увидев счета за лекарства, я умираю явно непосредством.

Юмор это Франсис де Круассе, вздохнувший перед тем, как отойти в лучший мир.

А я ведь так не люблю одиночество.

Юмор?

Юмор это Марк Твен, заявивший, что слух о его смерти был явным преувеличением.

Юмор.

Вот один критик вызвал писателя на дуэль, а потом предупредил его секундантов.

Если я задержусь, начинайте без меня.

Вот это юмор.

Ну, с юмором кое-что прояснилось.

Столько ссылок на знаменитостей, что просто трудно не поверить.

А теперь вернемся, как говорится, к нашим баранам.

И, чтобы прийти в нужную теремковскую форму, по примеру, множество передач КВН, викторин, а ну-ка, девушки, для вас, женщины, проведем свою специфическую пародийно-теремковскую разминку.

Ну, к разминке готовы?

Да.

Оба.

Тема разминки.

Журнальный очерк.

Ну, значит, у нас встречаются иногда такие шаблонные журнальные очерки.

Сейчас сходу импровизационно мне дают такой устный портрет журнальный.

Вы отрицательного героя журнального, а вы положительного.

Я даю какие-то общие характеристики, но все-таки у них есть общее и у отрицательного, и у положительного.

Там глаза, рост, волосы, руки, ноги.

Понятно, да?

Итак, вы отрицательный персонаж журнального очерка, вы положительный персонаж.

Приготовились, сосредоточились.

Начали.

Положительный персонаж.

Глаза.

Голубые, зоркие, как у орла.

Отрицательные.

Блуждающие или неопределенно бегающие, глубоко запрятанные, как у зверька.

Волосы.

Белокурые, небрежные, мягкой волной, падающие на лоб.

Белобрысые, плохо скрывающие раннюю лысину.

Рост.

Стройный, высокий, как тополь.

Долговязый карапуз.

Телосложение.

Он был слаб телом, но силен духом.

Его хлипкое телосложение говорило о такой же натуре.

Нос.

Курносый, задиристый.

Кривой.

Руки.

Сильные, мужские, покрытые золотистым тушком.

Длинные, загребущие, покрытые волосами, как у орангутанга.

Подбородок волевой.

Преступный, дегенеративный.

Взгляд.

Взгляд умный, живой.

Блуждающий, неопределенный.

Походка.

Уверенная.

Самоуверенная.

Есть у нас в Теремке комната мемуаристов, так сказать, вспоминателей.

Сейчас она временно пустует, и там поэтому временно проживает Юрий Филимонов.

Вот он сидит сейчас там и грустно перелистывает альбом своих музыкальных пародий.

Разбирает свою фонотеку.

Нет, не фонотеку.

Фильмотеку.

Нет, не фильмотеку.

В общем, Филимонотеку.

Здравствуйте.

Мне очень приятно выступать перед вами в этот час, в этот вечер, в эти минуты.

Вот в таком плане, в таком духе, в таком разрезе.

Я, друзья, не певец, это знают все давно, Но при этом до сердец дохожу я все равно.

Но всегда, вот беда, в каждом обозрении Ставит автор для меня неприметно пение.

Пою в мучении, в угоду гению, Популяризируя его творение.

Ты, ласточка моя,

Ты зорька ясная, ты, в общем, самая огнеопасная.

Зал молчал, не дышал, песнопению внимал, Но по лицам было видно, ничего не понимал.

Кто не смог уловить мысль вокальную мою, Приходите за кулисы, вам отдельно пропою.

В порядке пения, в угоду гению, Вам процитирую его творенье.

Ты ласточка моя, ты зорька ясная, ты, в общем, самая огнеопасная.

Вот в таком плане, в таком духе, в таком развитии.

Канделлак знает всякое на-ни-на, на-ни-на, Потому что канделлак на-ни-на, на-ни-на, Алкогольной темой песен на-ни-на-ни-на Стал для многих интересен, да ли, вот и да.

Больше сотни раз, поверьте, на-ни-на, на-ни-на.

Он поет «Друзья смерти», на-ни-на, на-ни-на.

И как смерти избегают, на-ни-на-ни-на.

Потому что выпивают «Де-ли-во-де-ла».

Смерть прогнать совсем не сложно, на-ни-на, на-ни-на.

Напоить старуху можно Пусть в процессе возлиянья Потеряет смерть сознанья Для чего, друзья, лечиться?

Для чего ходить в больницы?

Вам рецепт полезный дали?

Да.

Идут годы, летит мода, сменяются популярные песни, любимые певцы.

Вот так откроешь пародийный запасник, и смотрят на тебя милые, добрые, замечательные люди и артисты, чьи песни, чей голос по-прежнему ярки и талантливы.

Когда я, друзья, по асфальту хожу, душою я в синем просторе,

Тельняшку всегда под румашкой нашу И думаю только о море, О береге Черного моря, О синем просторе.

Раскинулось море, тогда я пою И молны шурша подпеваю Вдали корабли мне салют отдают И парус рыбацкий кивает Должно быть, Утесова знает

Затем и кивает Расстроганный я выхожу на косу На краешек самого плёса Крутую слезу Ощущаю глазу

И плачет товарищ утесов, Морской наш соленый утесов, Соленый утесов утер на ваморе.

А сейчас наши скромные теремковские, сказочные, естественно, эксперименты.

Машина, читающая мечты и переводящая их на пленку.

Схема очень проста, элементарна.

Вырывается из потока жизни нейтральное молодое лицо, включается машина и пошли мечты.

Все происходит.

Я выхожу из дома.

Шуткий гололед.

Вдруг какая-то женщина падает и подворачивает себе ногу.

А кругом никого, кроме меня.

Я подбегаю, спрашиваю.

Вам больно?

Она мне шепчет.

Немножко.

Да.

Я смотрю.

Бац!

Бац!

Софи Лорен.

Я легко беру ее на руки.

Нет, надо срочно заняться гимнастикой.

Купить эспандер, гантель немножко размяться.

Так зажрел.

Нет, конечно, Софи Лорен мне не поднять.

Она ростом-то выше меня.

Нет, пусть это будет

Джина Лола Бриджида.

Я подбегаю, спрашиваю.

Вы меня извините.

Нет.

Excuse me.

Я вас донесу.

Донесу.

Черт, как бы донесу.

Я совершенно забыл английский язык.

Надо срочно заняться языком.

Ничего не помню.

Нет, пусть это будет Людмила Чурсина.

Я несу ее по лестнице, она меня обнимает за шею, а я делаю вид, как будто бы я ее не узнаю.

Она мне говорит, я вам так признателен.

Я говорю, ну что вы, ерунда.

Я так смотрю на нее.

Я говорю, а, собственно, как вас зовут?

Она говорит, Людмила, а вас?

Я говорю, меня Антон.

Она говорит, как Чехова.

Я говорю, а вас, как мою одну любимую актрису?

Я ее приношу к себе.

Я говорю, Людмила, одну секундочку.

Я сейчас сбегаю к соседям, позвоню врачам.

Говорю, Антон, что вы так суетитесь?

Все очень просто.

Мне уже лучше, у меня не болит, и я никуда не тороплюсь.

Я говорю, я тоже совершенно никуда не тороплюсь, как будто бы я в отпуске.

Я разливаю, разливаю верму в фужер с апельсиновым соком.

Включаю магнитофон.

Мы танцуем.

Я смотрю на нее, она естественна.

На меня и чувствую, что это заявка на большой роман.

Это... Нет, лучше не так, лучше так.

Я мчусь в автомобиле, бешеная скорость, дождь, кругом никого, кроме меня, скользкая дорога.

И вот так женщина, она голосует, поднимает... Резко останавливаю автомобиль, открываю дверь и говорю, пожалуйста, можете сесть.

Бац!

Татьяна Дорогина.

Плащ мокрый, волосы мокрые.

Ой-ой-ой.

Что же делать с волосами-то, а?

Скоро совсем ничего не останется.

Надо купить биокрин, втирать, втирать.

Потом откуда у меня машина?

Нет, ну, машину-то я выиграл в лотерее.

Не, в лотерее.

Нет, лучше так.

Мы за свою штуку получили государственную премию вчетвером.

Нет, втроем.

Вдвоем получили.

Остальное занял бы.

Меня тут же делают завсектором, кандидатская без защиты.

Я перевожу в отдел Паншина, Петрова и Гали... Галина Сергеевну.

Итак, я мчусь в автомобиле, бешеная скорость, дождь, ветровое стекло, мокрое.

Рядом Галина Сергеевна у меня на груди лауреатский значок, а она расчесывает свои мокрые волосы и шепчет, «Антон, Антон, я тебя давно люблю».

Я говорю, «Меня?»

Твою голову, твои руки, твои волосы.

Я говорю, как же муж?

Он говорит, а мы с ним расстались.

Я говорю, Галка, ну чего меня толкать?

Ну чего надо толкаться?

Я вижу, моя очередь, вижу, вижу.

Девушка, мне, пожалуйста, так, два плавленых сырка, дружба.

200 грамм колбасы отдельной, порежьте, пожалуйста.

И 300 грамм сметаны вот в эту баночку.

Сколько?

Рубль 23?

Сейчас.

А мне тогда еще 50 грамм масла несоленого.

Сколько?

Вам.

Ну, тогда солю на.

Вот я подумал, терем-теремок, это у нас все-таки сказка.

Ну, пусть ненастоящая, пусть для взрослых, пусть пародийная, но все-таки должны быть в сказке чудеса, хоть их и не бывает, но должны быть.

Но, как говорится, удивительное всегда рядом.

Просто надо уметь оглянуться внимательно.

Приглядеться и обязательно увидишь что-нибудь дома, на улице, в транспорте.

Граждане, приготовьте билеты.

Граждане, билеты.

Гражданин, гражданин, вы куда?

Гражданин, билет.

Пожалуйста.

Ну, развернуть-то можно было?

А какая разница?

Разница.

Ой, гражданка, ваш билет.

Гражданин, ваш билет.

Вы же брали.

Брал.

Я видел, брал.

А что, потеряли, что ли?

Съел.

Что, счастливый попался?

Да.

Точно.

Не одобряю я, знаете, поведение нынешней молодежи.

Не одобряю.

Налево-направо рубли швырять.

Тем более, билет вы брали.

Да-да, я видел, брал.

Ну, а где ваш билет-то?

Ну, я его съел.

Он у меня счастливый попался, и я его... Удивительно едел, а?

А что тут удивительного?

Вот счастливые билеты сейчас все едят.

Да, и я ем.

Вот товарищ ест.

Ем.

И знаете, не только на транспорте.

Лотерейные тоже.

И я лотерейные ем.

Вот товарищ ест.

И вот знаете, у меня сосед вот перед прошлым тиражом купил билет лотерейный.

Смотрит.

Сумма первых трех цифр соответствует сумме трех последующих.

Взял и съел.

Правильно.

Знаете, какая потом неприятность вышла?

Какая?

На этот билет крупный выигрыш выпал.

Какой?

Пылесос-вихрь.

Досадно.

Слушайте, что вы мне голову-то морочите?

Молодой человек, дайте билеты.

А вы, гражданка, напрасно голосу общественности не прислушиваетесь.

Общественность, она, знаете, в нужный момент вас и отдернуть может.

А вы мне не угрожаете.

А я не угрожаю.

Я только хочу сказать, что счастливые номера не только на одних билетах бывают, на документах тоже.

Как на документах?

А вот так вот, начиная от накладных и кончая удостоверениями личности.

Вот у меня в институте старший научный сотрудник, ему на паспорте счастливый номер достался при обмене.

И что же вы думаете?

Съел!

Как миленькой.

Слушайте, ты мне зуб не заговаривайте.

Молодой человек, дайте билет или платите штраф.

Вот это стоп.

Что стоп?

Стоп.

Я сам не видел, но верные люди говорили.

Значит, дело было так.

На станцию Москва-Товарная, по-моему, северо-кавказского направления, пригнали новенький тепловоз.

Ну и у него серийный номер.

Значит, триста двадцать одна тысяча сто двадцать три.

Понимаете, триста двадцать одна тысяча сто двадцать три.

Понимаете?

Счастливый, счастливый.

Но это еще не все.

Значит, закрепили бригаду из шести человек.

Интересно.

Ну и что, не догадываетесь?

Просто я не могу поверить.

Вот железнодорожное начальство тоже до сих пор не может поверить.

Но тем не менее... Милый, а как же это они его так... Ну как же, как же.

Отогнали, наверное, на запасный путь и шестером.

Как один человек.

Триста сорок три.

Триста сорок три.

Сходится.

Граждане, а что это вы на мой жетончик так смотрите-то?

А при чем тут жетончик?

Остановите машину!

А-а-а!

Стоп!

Значит, давайте выйдем из этого автобуса.

Как-то жутковато немножко становится.

И организуем импровизационно-музыкальный антракт на вольную тему.

Прошу.

Гуляли десять мудрецов, но грянул в небе гром.

И только девять мудрецов в тот день вернулись в дом.

Один из них улёгся спать, не заведя часов.

Из девяти сумели встать лишь восемь мудрецов.

В гостях один из восьмерых остался насовсем.

Пересчитайте мудрецов, теперь их стало семь.

Семь мудрецов стояли в ряд, один решил присесть.

Колодец принял он за стул, их стало шесть.

Голодец принял, он заступник стал.

Шесть мудрецов решили вместе доски обстрогать Один улёгся на верстак, и вот их стало пять Пять мудрецов дрова с утра кололи топором А поздно вечером камин топили вчетвером Ныряли в омут мудрецы, кто глубже напарит

Они нырнули вчетвером, а вынырнуло три.

Один из трех решил зайти проведать в клетке льва.

А в результате из троих осталось два.

Ла-ба-дам-ба-дам!

Ла-ба-дам-ба-дам!

А в результате из троих осталось два.

Два мудреца брели в лесу средь сосен и осин.

Один за дерево зашел, домой пришел один.

Себе такую он жену нашел в конце концов.

То больше нет ни одного из мудрецов.

И больше нет ни одного из мудрецов.

Друзья, вы только не подумайте, что у нас здесь одни сатирики да юмористы в тюрьмке.

У нас есть и нормальные люди.

По обменному фонду они отдыхают.

Попадаются очень любопытные фигуры.

Например, гражданин Кравцов.

Он все время мыслит.

Нет.

Вот я, товарищи, лично город люблю.

Когда городскую жизнь кто-то хает...

Я с этим не согласен.

Не нравится, не живи.

А нам не мешай.

Вот говорят, у нас в городе воздух загрязненный.

Ну, вредный, мол.

На это я скажу.

Кому как.

Вот мне, который привык, этот воздух очень полезен.

Мне напротив от озона мутит.

Вот час по лесу походишь...

Знаешь, сердце свербит, а беломор закуришь, и вроде отпускает.

Вот недавно, значит, мы за грибами ездили.

Так поверите, со мной в рощу оморок случился.

Да.

Ну, я надышался этим кислородом, да, организм и не выдержал.

Ну, хорошо ж хоть ребят сообразили.

Подтащили меня к автобусу, к выхлопной трубе.

Так вот, еле отдышался.

Да.

А вот здесь у вас это, тишина, покой.

А я тишину не люблю.

Она мне, знаете, на перепонке вредной действует.

Вот в прошлом году, в прошлом году, да, к сестре в деревню ездил, спать не мог.

Ночью тихо, как на кладбище.

Жуть!

Мехрень у меня разыгралась отчаянная.

Ну, слава богу, хоть свояк пожалел.

Стал меня, значит, по ночам на мотоцикле возить.

Вот только на нём и выспался.

Да...

А вот, которые говорят, что в городе кругом, значит, давки, да очереди, так вот те не гуманисты.

Я, например, многолюдия люблю.

Я в пустой трамвае не сяду.

А что в нём делать?

Ну чего?

Уж лучше в такси.

Там хоть с шофёром поговоришь за свои же деньги.

А вот по утрам, по утрам я на транспорте ездить люблю.

Там тебя стиснут, сдавят, сожмут.

Всё думаешь, конец!

А нет, выкинут тебя на остановку, расправишь ты грудь, чувствуешь, что жив, а?

И такая радость на тебя находит, такое воодушевление.

Ну, готов прям горы своротить.

Ну, садишься на трамвай, так, и едешь в обратную сторону.

А ты говоришь, воздух, вот тебе и воздух.

Ну?

Вот так вольно фланируя в эфире по нашему теремку, нам ни на секунду не следует забывать о вас, о вашей реакции.

Вот так внимательно отсюда прямо вглядываться в ваши лица, ловить случайные улыбки, реагировать на раздражение.

Видите, вот специально для этого в одном из залов теремка собралась как раз группа очень видных деятелей, чтобы, так сказать, обменяться, что ли, о теремке.

Мне нравится это.

Оригинально, необычно, как-то остроумно.

И потом, все это дело оригинально, очень остроумно и свежо.

Вот я хотел подыскать это нужное слово.

Только хотелось бы что-нибудь еще поискать такого необычного.

Например, конферанс добавить, танцоров, акробатов этих...

иллюзионистов, и тогда вот будет интересно.

И потом, почему теремок?

Зачем теремок?

Не понимаю.

Это же не роскошь, а предмет ширпотреба.

Вот и Андреев тоже со мной согласен.

Правда?

А чего, конечно, согласен.

Мистика нам не нужна эта.

Все эти лешие, дымовые черти.

Мы с этим давно уж покончили.

Уберите домового из кадра.

Это я вам говорю.

Что, не согласны?

Тогда будете иметь дел со мной.

Я из вас из всех душу вынул.

Вот и Меркурьев мне соврать не даст.

А почему я должен дать соврать?

Я его не понимаю.

Кому я должен дать соврать?

Кому не соврать?

Я ничего не понимаю.

Почему ко мне обращается?

Вообще я никогда не вру и другим не даю врать.

Не дай соврать.

Что значит не даст соврать?

Вообще надо все говорить правду всегда.

Если уж точно говорить, то надо всегда говорить то, что думаешь.

В лицо, за глаза и так далее.

Не дать соврать.

Что это такое вообще-то?

Я не понимаю.

Что это за постановка вопроса?

Я не понимаю.

Вот пусть Михаил Иванович Жаров лучше меня скажет.

Он все понимает в этом деле.

Вера Михайловна, а чего, конечно, я понимаю.

Понимаю, только я не согласен.

Я с вами не согласен, с вами не согласен, с вами не согласен, ни с кем я не согласен.

Нужно делать вот что, дорогие друзья, собраться всем вместе за круглым столом в доме актёра, вот, чаёк, понимаете ли, что был, вот, сидим, беседуем, попиваем чаёк, попиваем, правильно, вот, обсуждаем разные проблемы, вот, и всё это будет называться «В гостях у Михаила Ивановича Жарова».

Вот вам терем, вот вам теремок, вот тогда.

Беседуя походя на всякие интересующие нас темы, нельзя пойти мимо оставленных, брошенных, покинутых.

Нет-нет, не совсем, а на время, из-за недостатка времени.

Вот действительно, взять любую работящую, дружную семью.

Вот милый, интеллигентный глава семьи.

Вот не менее милый и не менее интеллигентный сын.

И вот они случайно встречаются в коридоре собственной квартиры.

Мишенька, сынок.

Да.

Ну, здравствуй.

Очень рад тебя видеть.

Сколько мы с тобой не виделись?

Да ты знаешь, пожалуй, около года.

Нет, больше, больше, больше.

О, какие мы с тобой занятые люди.

Не меняешься, да не меняешься.

И никак ведь не удалось увидеться.

То у тебя репетиции, то эти шефские спектакли, концерты.

Да, но ты тоже хорош.

То у тебя совещания, то заседания, то семинары по новой технике.

Ты что, еще круглые сутки на стенах газет выпускаешь?

Я его закончил еще прошлой весной.

Институт?

Закончил?

Конечно, закончил.

Да что ты говоришь?

Подожди.

Что ты говоришь?

Я не помню.

Прошлое, прошлое.

О, время-то бежит.

Да, да, действительно, да.

Кошмарно.

А я тебя даже не поздравил.

Поздравляю.

Да, да, да.

Молодчина.

Молодчина.

О, Сашенька.

Что это за девочка?

Это дочка моя, Сашенька.

Ах, ты моя прелесть.

Ты посмотри-ка.

Это значит, внучка.

Миша.

А ты что же, значит, это, жениться успел, да?

Я же на втором курсе женился.

Ну, хорош, нечего сказать.

Ты что, знаешь, с женой даже не мог познакомить меня?

А когда я тебя с ней познакомлю?

Ты занятой человек, она у меня врач.

Днем по участку бегает, вечером кружком медсестер руководит.

Ну и хорошо, а сегодня?

Что сегодня?

Что она у тебя по воскресеньям тоже работает?

Да, по воскресеньям работает, по воскресеньям у нее курсы у совершенствования врачей.

Работает, все время работает.

Ну, это жаль, конечно.

Все-таки хотелось бы на жену-то взглянуть.

Какая она с собой?

Ну, какая?

Ну, расскажи.

Хорошая.

Красивая, красивая.

Высокого роста.

Среднего роста.

Глаза голубые у нее.

Глаза у нее карие.

Волосы.

Какие же у нее волосы-то?

Угу.

Хорош муж, нечего сказать.

Нет, ну, подожди, я ее после свадьбы все три раза видел.

Ну, да, значит, выходит, что ты не знаешь, как выглядит родная жена.

Почему я не знаю?

Ну, а как?

Ну, а что получается?

Ты еще ко мне в претензии?

Ну, а что?

Ну, пожалуйста, расскажи.

Я вам все расскажу.

У меня фотография есть.

Ну, показываешь фотографию.

Вот она.

Ух ты.

Ты не ожидал?

Симпатичная.

Это мне нравится.

Ну, так

Подожди, Миша.

Да.

А я ее знаю.

Кого?

Люсю?

Люсю.

Ну, откуда ты можешь знать Люсю?

А я тебе скажу.

Ну?

Ой-ой-ой, кошмар.

Да ты знаешь, я, ну, неделю-две тому назад возвращаюсь с работы, иду там по коридору, смотрю, какая-то девушка убирает коридор.

Так.

Я подумал, что, ну, это там, мама кого-нибудь позвала там убрать.

Ну, конечно, сразу там денег вот ей предложила, и она страшно меня обидела.

Ну, Люсь, иди ты.

Ну, я же не знаю.

Ну, ладно.

Что ладно?

Нет, ничего.

Ну, а что?

У мамы, между чем, можно было спросить.

У мамы, да?

А ты думаешь, что мама знает, что ты женат, да?

Матери я записку оставлял.

О, хорош, записку.

А так уже сказать не мог.

А когда я ей скажу?

Когда я скажу маме?

То она в магазине, то она в прачечной, а вечером она еще в красном уголке дежурит.

Когда я ей скажу?

Ты знаешь, я ужасно по матери соскучился.

Да я...

Я тоже скучаю.

Миш, а ты в последний раз когда ее видел?

Маму?

Месяца два назад.

Скажи, она здорово постарела?

Я не заметил.

Я в лифте поднимался, она вниз с совочками бежала.

Сашенька.

Вот такие-то дела, Сашенька.

Девочка ты моя.

Просто взрослая девчонка.

Взрослая, ты подумай.

Время бежит просто.

Время-то, конечно, бежит, но только...

Мальчик, по-моему.

Кто?

Сашенька.

Как мальчик?

Мальчик?

Ну ладно, я это... Откуда мне знать?

Она целый.

Неделю в детском садике, только на воскресенье берем.

Ну, нет, со мной же никто не советуется.

Мальчик, девочка.

Слушненько, я поговорю.

Ну, ладно.

У меня лекция по технике безопасности.

Репетиция весь день.

Ну, ладно.

Миша.

Я бы был рад.

Ты, если что, ты пиши.

Непременно и ты тоже, если все-таки...

Жену увидишь когда-нибудь, привет ей от меня сердечно.

Маме.

Маме к Ланисам.

Непременно.

Да, да.

Да.

Скорее всего, это отец.

Может, дядя?

Друзья, вы заметили, что никто так остро и болезненно не воспринимает вопросы прогноза погоды, как москвичи.

Каждое новое сообщение о погоде буквально бросает москвича к радиоточке.

Такое ощущение, что все живут под открытым небом.

Особенно тяжело переносятся атмосферные осадки.

Золотые небесные молнии Расстегнулись одна за одной.

Грянул гром, и прохожие поняли, Что на смарку пошел выходной.

Капли звонче капают кап-кап-кап-кап, А дождь навстречу топает топ-топ-топ.

Таким и был, наверно, кап-кап-топ-топ, Таким и был, примерно, всемирный потоп.

Таким и был, примерно, всемирный потоп.

Два шага по потопу протопано, А одежду, ну, хоть выжимай.

Эх, ботинки мои да потопные, С вами кончено, так понимай.

Капли звонче капают кап-кап-кап-кап, А дождь навстречу топает топ-топ-топ.

Таким и был, наверно, кап-кап-топ-топ, Таким и был, примерно, всемирный потоп.

Таким и был, примерно, всемирный потоп.

Я, конечно, не против экзотики, даже ливень бывает хорош.

Но экзотика лучше под зонтиком при наличии пары калош.

В лесбончик капают кап-кап-кап-кап, А дождь навстречу топает топ-топ-топ.

Таким и был, наверное, кап-кап-топ-топ, Таким и был примерно всемирный потом.

Таким и был, наверно, кап-кап, топ-топ.

И так прошел примерно всемирный потоп.

И так прошел примерно всемирный потоп.

Кто-то давно не встречался нам на пути, гражданин Кравцов.

Давно что-то мы с ним не философствовали.

Так, прошу вас, с удовольствием.

Мы, значит... Один пусто.

Прошу вас.

Так, мы сейчас... Так, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Четыре, один.

Прошу.

Мы сейчас, значит...

Мы сейчас два.

Так, а вы?

Мы сейчас... Рыба!

Рыба!

Ну, никак не могу разобраться со своим личным бюджетом.

Ну, никак.

Ну, вот вы сами посудите.

Я, значит, зарабатываю сто сорок.

Жена сто.

Всего двести сорок.

Это как-никак о 80 полулитровок.

Московских.

Ну, кажется, жить можно, да?

Теперь считай.

За квартиру платить надо?

Надо.

Три полулитра долой.

За свет?

Два полулитра.

За телефон?

Одну.

Вот оно и выходит, что на жизнь больше, чем 74 бутылки не остается.

Теперь дальше.

Мне проездной билет, жене проездной билет.

Два полулитра долой.

Теперь дочка у меня во втором классе, отличница, на рояле играет.

Ей на карманные расходы надо?

Надо.

Ну, в Фед сходить, там мороженое купить.

В общем, одним словом, пять полулитровок, это клади ребенку на питание.

Так?

Теперь культурный досуг.

В кино семьей сходить?

Четвертинки нет.

Потом жена требует хоть раз в месяц в театр сходить.

Театр, товарищи, вещь дорогая.

Вот, значит, мы с женой, значит, на премьеру ходили.

Хоть места у нас были на балконе, так, а пол-литра-то мы просидели.

О покупках я уж вообще не говорил.

Галстук в горошек четвертинка, кашне в рябчик пол-литра.

Вот оно и считай, значит, туда, значит, сюда.

Считай, прикидывай.

А на жизнь больше, чем 30 пол-литровок не остается.

Значит, бутылка в день, а у меня семья три человека.

Значит, бутылка на троих.

Но не мне же вам рассказывать.

Тьфу, щекотание в горле.

Вот и живи, как знаешь.

Только пустая посуда ей выручает.

Вот в прошлый месяц я бутылки сдал, телевизор купил.

Сейчас буду на сервант собирать.

Ну а как же?

Вот только правда, значит, я не знаю, правда или нет, ребята говорили, что, значит, водку будут выпускать, значит, в пакетиках.

Вроде как молоко.

Так это что же получится?

Ну вы сами подумайте, что же это получится?

Как же я тогда сведу свой личный бюджет?

Как жить дальше?

Никак не могу.

Ну ладно, ребят, сыграем?

Сыграем!

Сыграем!

Мы сейчас с вами находимся в библиографическом нашем отделе.

Есть такой в тюрьмке.

Ну тут мы собираем, стараемся собрать все, что имеет какое-то отношение к юмору всех времен и народов.

Вот сейчас как раз у меня в руках так называемая страничка истории, очень любопытная.

Потому что два французских писателя, Д'Эштель и...

Они много лет работали над словарем, как они сами называли, ошибочных суждений.

Суть в том, вот они сами пишут, что по их мнению ошибки, заблуждения, глупости помогают нам изучить эпоху, ее нравы и вкусы.

И действительно, чем, так сказать, афористичнее суждения некоторых людей, своих великих современников, тем они сегодня кажутся нелепее и разительнее.

Все это очень интересно.

выглядит.

Вот буквально несколько суждений из этой книги Бештеля и Карьера, которые очень интересны.

Вот, например, об Омарше, о поводу жениха Фигаро, а сказал никто иной, как Людовик XVI.

Это отвратительно.

Ее никогда не будут играть.

О Байроне.

Гений Байрона, по правде говоря, кажется мне просто глупым.

Вот что говорили критики о Бетховене.

Бетховен для меня всегда был все равно, что мешок с гвоздями, которому время от времени ударяют тяжелым молотком.

Вот как досталось Мольеру.

Мольеру нужно отказаться от жаргона и варваризмов и писать на правильном французском языке.

Вот суждение о дарвинизме.

Стало быть, восклицал критик, Наполеон, Александр, Цезарь, Аристотель, Архимед, Ньютон, Шекспир, Гомер, Золя, Демосфен, Цицерон — это всего лишь переодетые обезьяны.

И еще, лично уже о Дарвине.

Дарвин, судя о человеке только по-англичанам, не заметил естественно существенной разницы между человеком и обезьяной.

Вот как досталось Виктору Гюго.

Вы можете отказаться от французского языка.

Он не будет на вас в обиде.

Пишите следующую книгу по-немецки.

Даже Шекспиру не повезло.

Шекспир совершенно невразумителен.

Не пожалели и великую писательницу.

Жорж Занд.

Ах, мадам, восклицал критик, вы были когда-то порядочной девушкой.

Перестаньте писать, и у вас будет возможность стать порядочной женщиной.

Ну, это к слову, а теперь вернемся к нашему походу по теремку.

Слышь, Маврикина.

Да-да?

Мы тут с тобой мороженое лакимимся.

Что?

Что делаем?

Что-что?

Лакимся мороженым, я говорю.

А, ну да-да-да.

А ведь это для нас яд.

Ты на диете сидишь?

На чем?

На чем я сижу?

Да не на чем, а на диете.

А, ну да-да-да.

Диета для похудания.

Теперь все на диете сидят.

Пожрут, пожрут и на диету садятся.

Кто сидит на молочной, кто на очковой.

Но страшнее всего это голливудская.

Какая?

Голливудская.

Для американской киноактриски из города Голливуда.

Но лично я предпочитаю разгрузочный день.

Чего?

Разгрузочный день.

Ненормальный.

И что ж ты, Малайкина, разгружаешь?

Грузовики, что ли?

Вагонный разгрузочный день, это когда вы всю неделю едите, что хотите, так сказать, нагружаетесь, а потом за это сами себе на один день объявляете голодовку.

Понятно?

Это сейчас очень модно.

Вот-вот-вот, я и говорю, поскольку мы с тобой, Маврикина, пока еще все-таки женщины.

Кто, простите, мы пока еще?

Женщины мы с тобой все-таки, я говорю.

Ага.

Да.

Ой, она ещё и глухая.

Так я с тобой хотел поговорить как раз про моду да про любовь.

О, о, мода, мода, ну что, ну что ты с нами делал?

Ты так меня не перебивай, а слушай, я тебе про моду говорю.

Это я сейчас живу в новом да экспериментальном доме-то, вроде как в блочном терем-терему.

А раньше-то в старом да трухлявом существовало.

Что делала?

Сослужить провала, говорю.

Вот глухая тетерева.

Его этот дом еще до войны ремонтировали.

Ой, это что же, лет 30 получается?

Купит он 30, бери больше.

Ну, больше, положим, не выходит.

Отечественная война в 1941 году началась.

Да?

Да.

Я говорю про ту отечественную, которая в 1812-м была.

Ну, тоже не так давно.

Тоже, тоже.

Ты мне не перебивай, я слушаю, я тебе про моду говорю.

Так вот, я когда из этого дома выходил, я так наряжался.

Наряжался я по моде.

Платье надевал, как это сейчас называете, Макси.

А внучка, внучка подарила мне к нашему международному женскому дню брючный костюм.

Ой!

Прям не знаю, чего делать.

Представляешь, Павликина, я в брючном костюме по базару шастаю.

Вроде как совсем без юбки.

А моей внучке 16.

Так она каждое утро рисует вот таким черным карандашом железные дороги вокруг глаз.

А я-то жила до седых волос и не знала, что модно носить круглые глаза.

О, Господи!

А если завтра будет модно носить эти квадрантные глаза?

Нет, я так думаю, Маврикин, что модней всего, модней всего носить эти умные глаза.

Модно, модно, модно, модно.

А где их взять?

Вот где их взять?

И же не нарисуешь.

Не нарисуешь.

Эх, молодость, молодость.

Помню, когда я была молодая.

Когда тётя была?

Молодая.

Неужели ты помнишь Маврикина?

Помню.

Нет, не любила.

Это не любило меня.

И правильно.

Слушай, у тебя склероза нету?

Склероза?

Ну, конечно, нет.

Есть немножко-немножко маразма.

Да?

Вот тебе лечиться нужно, Маврикин, лечиться.

Может, у тебя тут еще и ящер был?

Была, была, была, была в детстве.

Такая маленькая, изящная, зелененькая, с хвостиком.

Ха-ха-ха!

Ненормально.

Слушай, Маврикин, тебе действительно лечиться и серьезно своим здоровьем заниматься надо.

Я не знаю, может, спортом, физкультурой.

Вот я лично очень спорт люблю и занимаюсь.

Я очень уважаю прыжки с трамплина.

Потом это бокс, стрельбу из лука.

Зеленого?

Тяжело мне с ней.

И гребчатого.

А-а.

Потом это хоккей с мячом, футбол с шайбой и слалом.

Слалом?

Слалом.

Слалом?

Слалом тебе говорят.

Ну, не важно.

Ну, пускай будет слалом.

Ну, что же вы во все эти виды спорта играете?

Играете.

Даже выигрываю.

Как?

Вот я в последнем росте спортлото шесть видов этих спортов зачеркнула и выиграла мотопед.

Мопед?

Мотопед.

Мопед?

Мотопед тебе говорят?

Ну, бог с тобой, пусть будет мотопед.

И что же вы делаете с этим вашим мотопедом?

Чего-чего, ездил.

Как?

Вот так вот.

Друзья, ну вас, конечно, интересует

Степень заселенности нашего теремка.

Ну, это очень, так сказать, неровно, потому что посезонно, индивидуально.

Ну, в активные творческие месяцы, ну, например, когда-то в май, апрель.

Тут, когда разрешен отстрел кое-какой дичи, когда кое-кто даже поднимает руку на зайца, здесь очень хорошо идет к нам прозаик-монументалист.

Дальше к лету, там июнь, июль, ну, когда, так сказать, на проводку, на перемет, на донку прекрасно идет сатирик.

А уж ближе к осени, к грибам, к морожке, так сказать, к ягодам, тут очень хорошо заезжает косяком просто поэт.

Да, я забыл вам сказать, что на втором этаже нашего теремка есть люксы двухкомнатные для драматургов, пишущих на современную тему.

Ну, это пустой номер.

Там никогда никого нет.

Что касается флигеля, то там аншлаги и огромное скопление народу.

Вкратце положение о теремке на сегодняшний день.

Теремок наш экспериментальный, сказочный, пародийный.

Будем ждать от него новых пародийных, литературных и музыкальных плодов.

Не в лесу, не в лесу подмосковным затерян, И не в сказочке детской живет.

Есть у нас, есть у нас удивительный терем, В нем прописан веселый народ.

Этажи, этажи заселились пожаром, Первый драма, поэт на втором, Романисты в окошке пожаром, Пародисты пока под крыльцом.

Каждый дом в ожидании встречи

Голубые экраны зажжен, и дверь, и дверь открыл в этот вечер для новых друзей теремот.

И дверь, и дверь открыл в этот вечер для новых друзей теремот.

Мы давно, мы давно в телевиденье верим И с останкинским глядя высок Пусть частицу тепла телетерин В самый дальний наш край донесет Каждый дом в ожидании встречи

Голубые экраны зажег, И дверь, и дверь открыл этот вечер Для старых друзей теремот.

И дверь, и дверь открыл этот вечер Для старых друзей теремот.