Торможение в небесах (1989 год) комедия

ВВС готов?

Если готов, разогревайтесь.

Прописываю ГЦП.

Нельзя ли побыстрее?

Секунду, секунду.

Твоя секунда превращается в вечность.

Пишем.

Операторы слышат меня?

Первая слышит.

Вторая?

Слышу.

Третья?

Слышу, слышу.

Валера, я не вижу первой камеры.

Да будет тебе первая.

Я не понимаю слова будет.

Благодарю.

Вторая хорошо.

Держи.

Внимание, заседание заканчивается.

Все по местам.

Четвертый, шестой, контролируйте боковые выходы.

Пятый, под строкой восьмого на выходе.

Внимание, первые на тебя идут.

Внимание, первые на тебя идут.

Панорама по лицам.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Третья не спит и в эфире.

Не сплю, не сплю.

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

Седьмой.

Улица Ленина, 17-30.

Перекрывайте Краснозаводскую, Щерса, Красных курсантов и мост Конституции на выезде из города.

В 17-42 выходим на трассу.

17-50, ворота резиденции К-4.

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

ИНТРИГУЮЩАЯ МУЗЫКА

Хорошо, это понятно.

Понятно.

Да, это по первому вопросу.

Ну, а это уже второе.

А здесь это смотрели?

Да, да.

Извините, камеру провести.

Что?

Пожалуйста, провозите.

Ну, хорошо.

Подведем итоги.

Генеральному понравилось.

Молодцы.

Спасибо.

Спасибо.

Но есть и ошибки.

И начну я прямо с небес.

Тебе зачем надо было, Иван Сергеевич, Тургенев, так сказать?

Ты зачем полез со своими мелочами-то?

Так он же сам спросил, какие.

Да разве бетонка виновата?

Конечно, Михаил Михайлович, плохо уложено.

На посадке при реверсе двигатель засасывает бетонную крошку, и авария...

Да слышал, слышал я это все.

Я ведь и сам просил, недостатки не скрывать.

Но ведь есть же этические границы.

Человеку завтра взлетать, он дорожка ненадежная.

Да еще цифрами давишь, 20 двигателей в год.

А может это птица виновата?

Слыхал в Америке утка прямо в мотор попала?

Слыхал?

Так, теперь значит у нас транспорт... Речной.

Речной.

Михаил Илларионович Кутузов, понимаешь ли.

Мои суденышки бревнами таранятся, трактора ездят по рекам, как по дорогам.

У нас важнее проблем, что сегодня, нет?

Не подсказывай.

Сидите, Михаил Ларионович.

И не бревна это, а золото элита.

Ну, развязались.

А завязывать кто будет?

Я, что ли?

Это вы что, мне оставили?

Эй, ребята, рабочие!

Два штатива на площади.

А водителей кто-нибудь видел?

Во Комском буфете.

Там горошек дают.

Общественных инспекторов по охране природы просто преследуют.

Да, вы правы.

Воздух у нас засорен.

Тор, пары, меди.

Ну, товарищи, комбинат выпускает оборонное сырье.

Удачи вам.

Но, Михаил Михайлович, это ситуация гибельная.

Я тут исследовал.

Щука, судак, вообще все хищные породы заражены соединением ртути.

Валь!

Идем, кино покажу.

Подожди.

Какое?

Очень занимательное.

Я же все видела.

А вот это ты не видела.

Да что ты.

Обсудите этот вопрос.

Почему идут такие выступления?

Я жду вас с подробным докладом к себе.

Я писал и вам, и в Москву, но все мои статьи мне возвратили почему-то ваши помощники.

А что ты удивляешься?

Тут не то, что письма, дозвониться невозможно.

Да каким же пор будем это терпеть, безобразие?

Рыбу покупаешь, если рыбу, а нет, с мазутом.

Колбасу покупаешь, кошка же раз не ходит.

А что вы боитесь, молчите.

Я же не 1936 год.

Это же 1936 год.

Товарищи, да подождите.

Сережа, попроси ребят, чтобы камеры не выключали.

Валентина Ивановна, я бы с удовольствием самолета ждать не буду.

Я прошу выполнять то, что я прошу.

Теперь насчет этой дачи.

Тут вот кое-кто в президиум передает фотографии.

Ну, обнаружилась в тайге дача.

Ну, в два этажа.

Какие два?

Там три этажа.

Хрусталь, арабская мебель, японская техника, а вертолетная площадка.

Ну и что?

Что за намеки?

Обком партии к этой даче никакого отношения не имеет.

Местные райкомы тоже.

Так зачем же об этом генеральному?

Прокурор здесь?

Да, да, Михаил Михайлович.

Об этой даче мы получили анонимку еще месяц тому назад.

Анонимки больше не рассматриваются.

Пора научиться гражданскому мужеству.

А то, что на этой даче обнаружен портрет бывшего секретаря ЦК нашей партии, это ведь тоже ни о чем не говорит, товарищи.

Есть, знаете ли, такое понятие, как любовь народная.

Совершенно справедливо.

Ну и чтобы закончить вопрос с этой дачи.

С хрусталем, арабской мебелью и что там еще?

Позвольте внести предложение.

Не найдется хозяин, передадим детскому дому.

Как, товарищи?

Одобряете?

Очень хорошо, спасибо.

И вообще, товарищи, мне не очень понравилось, что вы слишком впрямую восприняли призыв генерального к критике.

Он же в принципе, мы вываливаем мелочи.

Разве для этого он едет по стране?

Для чего мы с вами собрались?

Чтобы решить экономические проблемы области.

Это что такое?

Оно.

Сережа, почему мы не едем?

Ну, наконец-то.

Саша, заводи!

Вот куда должна направляться сейчас энергия коммунистов.

Михалыч, нас записывают.

Как это записывают?

Кто разрешил?

Мать твою, Женя!

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

Здравствуйте.

Добрый день.

Все записали?

Да, все в порядке.

Молодцы.

А что же вы вот так возите запись встречи?

Нет, это чистое.

А отснятое уже в аэропорту.

Надо же в Москву.

Завтра эфир на ЗТ.

Жаль.

Хотел их поблагодарить за всё-таки организованную работу.

Готовность взлёту 164.

ДКС согласовано.

Курс 294.

Взлёту готов.

УВД включено.

Готов.

На блок взлёту не готов, не горит.

Режим УВД готов.

Одну минуточку.

Какая прелесть.

Ой, какая прелесть.

Слушай, а где бобины?

Вот они, вот они.

Положи их туда.

Вот так вот положи.

Пожалуйста.

Ага, и накрой их сумкой.

Вот так.

Кедроград, старт.

Я 13-47 к взлёту готов.

13-47 условно на взлёте.

Давление 764.

Плюс 10.

Ветер у земли 300 градусов, 5 метров.

Взлёт разрешаю.

Аэропорт!

Аэропорт!

Аэропорт!

Бореев на линии!

Борт 13-47 ушёл.

А может, еще на рулежке?

Я, как председатель комитета, ответственно заявляю, местное телевидение тут ни при чем.

Набрали высоту, летят на Москву.

Иван Сергеевич, я вас попрошу подождать несколько минут.

А я?

И вас тоже.

Слушай, Вася, у тебя там свободные номера есть?

Нет, все занято.

Как это занято?

А 15-й, 16-й?

Все занято.

Вся тюрьма занята.

Ну что?

Летят на Москву.

Слушай, ну а дальше?

А пятая, шестая?

Ну, говорит, куда хватило.

Это, говорит, броня обкома.

Пашка, что Куркину тебе резвость-то пропала, а?

Совсем мышей не лажь.

Броня обкома.

Ну-ка, зови Бореева.

Он ждет.

Молодец.

Слушай, Михаил Михайлович, это я не пойму.

Броня обкома.

Если они москвичи, то им все можно, да?

И вообще никто ничего не хочет делать, не работать не хотят, а есть все, понимаешь.

Мы обсуждаем итоги встречи, понимаете ли.

Идет деловой творческий разговор о наших перспективах, о наших делах.

Я вот именно поэтому и не снимаюсь, если ты заметил.

Год-два назад по Японии с межпарламентской ездил.

Встречи, выступления там всякие.

А японцы в это время фильм снимали о нашей поездке.

Потом перед отъездом прокрутили нам его.

Я как глянул, мне в зале аж дурно стало.

Я перед этой самой скрытой камерой такие рожи корчил, не потому что недоволен чем-то или не согласен с чем-то.

Просто изжога была от жертвы этой книги.

Они же устрицы едят, ежей.

Да какие устрицы?

Яйца сжигают, выезд везти еще подают.

Ладно, погоди, Паш.

С Японией.

Ты приди ко мне, попроси снять, я тебе разрешу.

Сейчас же гласность.

Ну, согласуйся со мной, не обижай меня.

Ну, нет, тайно снимают.

Из-под тяжка, по-воровски.

Я бы все-таки эту пленочку посмотрел.

От греха подальше.

Правильно.

Нет, я правильно говорю?

Правильно, правильно.

Есть другие мнения?

А других мнений не может быть.

Иван Сергеевич, надо вернуть.

Следующий рейс через два часа.

Да нет, самолет надо вернуть.

Правильное решение.

Это невозможно.

Как невозможно?

Это чья-то провокация, а мы с тобой говорим невозможно.

Я понимаю, но 150 пассажиров, их ждут.

Броня.

Ну и что?

Прилетят, посмотрим, пусть снова летят.

Бывают же какие-то поломки, правда?

Ты же сам сегодня об этом говорил, а?

Поймите условия Москвы.

Низкая облачность.

Ну, не ломайся, Иван.

Есть же партийная дисциплина.

Тогда мне надо ехать туда.

Куркин, машину, Иван Сергеевич.

Ну, ну, ну.

Чайка, 19-42, к подъезду.

Ты везешь до аэропорта и назад.

Как понял?

Вас понял, Алексей Митрофанович.

Уже у подъезда.

19-42, Сашон.

Слушай, поезжай по Краснозаводской.

А что такое?

На Круглой площади авария.

Говорят, трамвай с рельсом сошел.

Спасибо, принято.

Иван Сергеевич, а что там, бомба?

В каком-то смысле да, скорее.

Внимание всем бортам!

Ввожу режим радиомолчания.

Внимание!

Внимание!

Работаю с бортом 13-47.

Вызывает Кедроград, начальник управления.

Борт 1347, как слышите меня?

Командир корабля Попов, как слышите меня?

Ответьте.

Борт 1347, ответьте.

Начальник управления на связи.

Попов?

Я, Иван Сергеевич.

Как проходит полет?

Как обстановка на борту?

Штатная обстановка, все нормально.

Вам надо срочно на разворот.

Не говорите глупости и выполняйте команду.

Приказ обкома.

Борт 1347, понял вас, возвращаемся.

Режим двигателя номинальный.

Штурман, выполняйте.

Господи, кому же там не иметься.

Солдат спит, а служба идет.

Режим номинальный.

Есть номинация.

Поворачиваем.

Тихо, тихо, товарищи, успокойтесь.

Все будет в порядке.

Дайте мне парашют.

Я оплачу весь ваш весь.

В этот день я встала с ужасной головной болью.

Писала нам Елена Вячеславовна Смирнова из Луки.

СССР, Америка.

Алло, гостиница?

Это Махонин говорит.

Слушаю, Михаил Михайлович.

Ну как там гости?

Все по протоколу, Михаил Михайлович.

Полчаса прогулки на катере катались.

На моем?

На вашем, Михаил Михайлович.

Потом поужинали.

Сейчас отдыхают.

Хорошо.

Хорошо, хорошо.

Ну, что же делать?

Должен кто-то и не спать, товарищ полковник.

Да?

Хорошо.

И, если что, я на службе.

И вам.

Спасибо.

До свидания.

До свидания.

До свидания.

Да?

Мишенька.

Это ты, фея Фая?

Бессовестные и беспринципные люди.

Что, уже в курсе?

Когда тебя ждать?

Кто его знает, час или два.

Равиль, закрой дверь.

Жаль, замечательный стол образовался.

Вся страна сейчас на диету переходит, тебе тоже пора.

Да что ты, Мишенька, так все очень скромно, что Бог послал.

Ты с ним говорил?

Нет, еще не удалось.

Ничего, удастся.

Ты слышал, что Мясников уже в Москве?

Где?

В ЦК профсоюза.

Ладно, отбой.

Налей стаканчиком.

Кстати, возвращаемся, подружки.

Квартиру отдал, восприятие.

Можно?

Девушка, у меня только один вопрос.

Но мы действительно меняем курс?

Да, меняем.

Время перестройки.

Нет, ну кроме шуток мы возвращаемся.

Да, кроме шуток.

Москва закрыта для русских.

Только для иностранцев.

Да, это очень остроумно.

Но нам необходимо попасть в Москву.

Да что вы говорите?

Девушка!

Я не девушка, я мать.

Вот вернитесь в салон и займитесь ребенком.

Совсем оборзели.

Мы возвращаемся.

Куда?

Назад куда?

Почему?

Почему, почему?

По кочану.

Начальству виднее.

Какому начальству?

А действительно, какому начальству?

И как ему виднее?

Извините.

Извините.

Девушка, девушка, вы куда?

Извините.

Добрый вечер, извините.

Вас беспокоит программа «Время».

Вы командир?

Да, командир корабля «Попов».

Я хотела бы спросить, почему мы поворачиваем?

Что-нибудь с машиной?

Нет, все нормально.

А тогда почему мы поворачиваем?

Говорят, что-то забыли отправить.

А нельзя было другим рейсом?

Не знаю.

Как не знаю?

Не знаю.

И вы не считаетесь людьми, которые купили билет?

Может быть, многие из них командировочные, едут на работу?

Сколько лет летаю, первый раз такое.

Это приказ обкома.

Приказ обкома?

Подождите.

Я, по-моему, могу объяснить, почему.

Это из-за нас.

Дело в том, что мы снимали встречу генерального секретаря с вашим порт-активом.

И вот мы случайно сняли то, что им вовсе не хотелось, чтобы мы снимали.

То есть мы сняли разговор их после встречи.

Одну минуточку, подождите.

Одну минуточку.

Девушка, программа «Время».

Программа «Время».

Одну минутку.

Подождите.

Программа «Время».

Подождите, да как вы смеете?

Программа «Время».

Музыка Музыка

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Ну что, Куркин, смотришь?

И ты моей смерти хочешь?

Да что вы, капитан.

Видел, как нашего брата в грязь-то вдаптывает?

Ты вот объясни мне, Куркин, как же так получается?

Я через все прошел.

Пионерия, комсомол, стройки.

Инструктором был, секретарем райкома, горкома.

И все делал, как положено.

Шкурт свою не жалел.

Да мясо когти-то я сорвал.

А они?

Они откуда такие?

С Марса, что ли?

Что происходит?

Может, это игра какая-нибудь, а меня о ней забыли предупредить?

Или специально не захотели?

Михаил Михайлович?

Может, Боржомчику?

Пошел ты.

Слушаю.

Одну секунду.

Бореев.

Слушаю, Иван Сергеевич.

Молодцом, Иван Сергеевич.

Мы с тобой, Тургенев, поохотимся.

Как встречать?

Мы тут подумаем.

Сиди там, не исчезай.

Убери Джоэла!

Скоро!

Поезжайте срочно!

Ребенок заболел.

У меня физиотерапия высокая.

Итак, о чем угодно можно думать, что угодно можно вспоминать, что угодно можно чувствовать, не боритесь с чувствами, если вдруг они парадоксальны.

Многие думают, что в это время надо чувствовать нечто другое, чисто так, правильно, иначе.

Михаил, Михаил, ты построишь новый мир, не английский, не французский, но ты русский, мама, ты.

Ой, ой, мама, кружится земля, матушка, сиротка твоя.

Александр Петрович, нам необходимо поговорить.

Я все равно покажу этот сюжет свидетелям, которым являюсь не только я, но и вы.

Самолет возвращается.

Давайте думать, как будем встречать.

Предлагаю, вы входите и забираете пленку официально.

Кто мы?

Как кто?

Ты, Паша, ты.

Ну, не я же.

Сливки.

Михаил Михайлович, так могут же не отдать.

А на ордер у нас официального основания нету.

Ладно, все, спасибо, Леша.

А если захотеть, Паша?

Если очень захотеть?

Ну, хорошо бы на этот режиссершу какой-нибудь компромат.

Вы что, хотите сказать, что предложите ей взятку?

Ну, зачем взятку?

Презент.

Соболей штук десять.

Так уж давайте тогда пятнадцать, чтобы хватило на целую шубу.

Лолительной.

А кто вручать будет?

Может, зэк какого-нибудь обеспечит на всякий случай?

Ну, ладно, Паша, хватит валять дурака.

Дело ведь серьезное.

Думайте.

Думайте, думайте.

Ну, надо в Москву.

Ну, а я в титрах напишу благодарность Попову.

Да это что?

Ну, что вы боитесь?

Дорогой товарищ Время, я-то ничего не боюсь.

Ну, вот вы сейчас все показываете, печатаете все.

Ну и что?

Что?

Александр Васильевич, посадка... Что вы делаете?

Отстойте сейчас, безобразие какое-то!

Слушайте, это все-таки самолет, в конце концов.

Ну что ж, с своей стороны могу заявить, что есть сведения о провозе порнофильмов.

Ну, Паш, ты уж совсем.

А я предлагаю получить разрешение... Ну...

На отсмотр всего материала завтра утром.

Скажем, был плохо поставлен свет.

А мы работаем и уже давно, и хотим работать на международном, на самом высоком мировом уровне.

Вот.

Мы, может, генерального секретаря попросим еще раз партконференцию провести?

Ну что вы, Михаил Михайлович, я имел в виду совершенно... Ну так думайте.

Думайте, думайте.

Куркин, свяжись с Бореевым.

Что он там канетерится?

Сию секунду, Михаил Михайлович.

Аэропорт.

Диспетчерскую вон.

Успокоительный, командир.

Горькая зараза.

Спасибо.

Это вся наша жизнь.

Штурман.

Без разрешения с земли.

Это безумие.

Я против.

Бортинженер.

Если возвращаться, то горючую тютельку в тютельку.

Да я не об этом.

Ваше мнение.

Саша, иметь свое мнение за сутки до выхода на пенсию, это несерьезно, даже в эпоху перестройки.

Ну, а ты?

Ну, а что ты собрание устроил?

Как скажешь, так и будет, отвечать тебе.

Значит так, подведем итоги.

Двое воздержались, один против.

Саш, ну вот то, что ты идиот, для меня это открытие.

Штурман, поворачивай.

Есть поворот.

Порт 1347, почему поменяли курс?

Борт 13-47, почему молчите?

Попов, Попов, отвечайте, почему поменяли курс?

Всем бортам ввожу режим молчания.

Ввожу режим молчания.

Борт 13-47.

Борт 13-47.

Он что, с ума сошел?

Я его под суд отдам.

Не бери трубку.

13-47, почему поменяли курс?

Борт 13-47, ответьте.

Внимание всем бортам, ввожу режим молчания, работаю с бортом 13-47.

13-47, 13-47, почему поменяли курс?

Почему поменяли курс?

Товарищ подполковник, докладываю, 13-47 творит что-то непонятное.

Иван Сергеевич, а может, правда самолет захватили?

Не говори глупостей.

Борт 1347.

Давай открытым текстом.

Обком партии категорически требует сажать машину.

Позорище.

Завтра вся страна узнает.

Министерство.

Шутник.

Обком партии категорически требует сажать машину.

Алло.

Какой Куркин?

Ты куда звонишь, козел ненормальный?

Топом.

А, здравствуйте, товарищ Куркин.

Он вышел.

Нет, где-то здесь.

Да, да, да, скоро должны выходить на Глиссаду.

Да вот связь что-то прервалась.

Это Махонин, Махонин.

А вот он и сам появился.

Михаил Михайлович, Михаил Михайлович, все идет как положено.

Сами ждем.

В ту же секунду сообщим.

Конечно.

Конечно.

Скорее вызывайте этих гадов.

Ответьте.

Откликнитесь наконец.

Борт 1347.

Борт 1347.

Борт 1347.

Говорит начальник управления.

Я все прощу.

Я за мною, я за мною, все, я прощу, все, только ответьте.

Я прощу, я за мною, все, только ответьте, говорит начальник управления Борт 1347.

Я все прощу, я за мною, только ответьте.

Тревога.

Тревога.

49-й, 55-й на взлёт.

Интервал 30 секунд.

43-й, 57-й на взлёт.

Интервал 30 секунд.

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

Продолжение следует...

Михалыч, приветствую!

Как дела-то?

Что-то мы давно в банке не были, понимаешь?

Народно там мы, братья, а?

Слушай, ерунда какая.

Тут у тебя в воздухе самолёт болтается.

А?

Тату 154.

Борт 1347.

Пилот Попов.

Развернул самолет и лег на прежний курс.

Что он, кому-то нужен больше, чем тебе?

А, может помочь?

Чего молчишь?

Да ничего, разберусь, разберусь тут, разберусь.

Убью гада.

Найди Бореева, живого или мертвого.

Слушай, Бореев, ядрена ваш, ты начальник там или нет?

Это же мафия, понял?

Героя к 50-летию хочешь?

Ты патриот или нет?

Я в последний раз спрашиваю, героя хочешь?

Хочешь или нет?

Мне военных сейчас не поднимать же ядрена корень!

Ты меня слышишь или нет?

Шуруй!

Головой об стенку бей!

Бейся!

Понял?

Давай!

Я ж тебя знаю, Бореев.

Чистеньким хочешь остаться.

А забыл, кто тебя начальником управления поставил?

А кто тебя в 83-м после аварии отмазал?

Забыл все это?

В общем так, или ты вернешь машину,

Или из партии вылетишь и на скамью сядешь.

За что?

За что?

А за сокрытие аварийных ситуаций.

Так я ж докладывал!

А вот я ничего не знаю!

Где письменные рапорты?

Где?

КОНЕЦ

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Алло.

Да.

Михаил Михайлович.

Михаил Михайлович.

Я. Москва.

Да, нехорошо.

Василий Егорович, я же тебя никогда ни о чем не просил.

А кто она такая?

Да никто.

Режиссер программы «Время».

Время.

КВН и Аганти с этими говнюками лучше не связываться.

Не могу.

Василий Егорыч.

Не могу, Миша.

Времена теперь сам знаешь, какие.

Вчера мог, сегодня не могу.

У тебя все?

Отбой.

Ты хоть помнишь, о чем мы там говорили?

Где?

Да на партхозах, тебе будь он не ладен.

Да кто это сейчас помнит?

Да и дело-то не в этом.

Эти телевизионщики из этого материала такое слепят, мало не покажется.

Да нет.

Даже если пленка попадется, все равно найдутся люди, скажут, все тот же наш Махонин, не флюгер же они, чтобы сразу отворачиваться.

Все уважать будут.

Будут, но про себя.

А спасать не станут.

Почему?

Если пленка завтра выйдет в эфир, скажут, слаб стал Махонин.

Не сумел удержать информацию в руках.

Тоже есть смысл.

Что?

Рекуете?

Так как вы не понимаете, что если завтра придет новый человек, от вас же ничего не останется?

Вы же должны лучше меня понимать, что он придет со своими ничтожествами!

Со своими!

Михаил Михайлович... Да если я завтра уйду, заморозят все великие стройки!

Потому что каждую из них я финансирую под новую, завтрашнюю стройку.

В державе мало денег, но я умнее многих.

Потому что руки вот надо вот такие иметь, чтобы до Москвы-то дотянуться.

Ноги надо по стране иметь.

Руки, голову, глаза, уши, чтобы слышать, видеть, понимать всё, чувствовать.

Доставать надо всё, работать надо.

Чтобы область могла жить!

Ясно вам?

Жить!

Дышать!

Потенциал свой наращивать!

И тем самым держать народ!

Да, я, может быть, не успеваю следить за журналами, книгами, газетами.

Может быть.

Но я, как носорог, рою свою канаву.

Я дело делаю.

Я, как ломовая лошадь, тяну из года в год.

Вот изо дня в день.

Интересно.

Что вы будете делать?

Вы, вы, вы, привыкшие вот за моей спиной к кисельному существованию.

Что вы будете делать завтра?

Завтра, когда грянет свет и гром.

Полуночники, аплодисменты!

Управление второе, все те же и кормилица.

Фаечка-феечка прислала.

Без тетрадов и пестицидов.

Тебя еще здесь не хватало.

Да, меня вот и не хватало.

Кефир.

Пришел тут духами вонять.

Шанель номер пять.

Фаечка обрызгала.

Неужели никто из нас не знает этих летчиков?

Жалезов, Попов.

Попов Железов.

Летчик Железов?

Это мой сосед по даче.

А это вот курочка.

Фальчика мне положила.

Нормальный мужик, с ним всегда можно договориться.

Парамоша, а это тебе яблочки, чтоб похудел.

Где ты?

Где ушел?

Подожди.

Тебе мучное.

Ты чего молчал-то?

А ты меня спрашивал?

Езепыч, поезжай сейчас в аэропорт.

Срочно обещай этому Железову, Волгу, квартиру первого пилота.

Отрядом будет командовать.

Ясно?

Чёрта лысого пообещай.

Мечтал он об этом.

Будет мечтать.

Эх, дурак Бореев, не сообразил.

Куркин!

Куркин!

Срочно машину изяпычу.

Машина у подъезда.

Парамонов, дуй к себе в контору, сиди там, жди.

Бегу, бегу, бегу.

Паша, срочно в аэропорт.

Ах ты, Козявочка.

Ах ты, Букашечка Лолитина.

Ну, хорошо.

Ничего, ничего.

Давай, кто кого.

Вопрос принципа.

Лёха, что у нас там с этим домом?

С каким домом?

Да вот, что геологи нашли.

Понял.

Давай.

Да, Алексей Митрофанович.

Слушай меня внимательно.

Там на объекте номер 7 нужно прибрать кое-что.

Только внимательней там, понял?

Понял.

А что прибрать?

Да все.

Ясно.

Давай.

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

Продолжение следует...

Продолжение следует...

Борт 1347.

Борт 1347.

Вызывает «Кедроград».

Пилота Железова вызывают на волну 31.

Слушаю, Железов.

Ты меня слышишь?

Слушаю, Николай Иванович.

Сосед твой по даче.

Спасибо, что узнал.

Я что-то тебя не понял.

Без пяти минут командира начальство не слушаешь.

Москва ж не принимает.

Возвращайтесь домой.

Да, кстати, Железов, все, что ты просил, мы найдем.

Ты меня понял?

А яхта на Гавайях?

А дачу в Ницце?

Что-что?

Я тебя не понял.

Повтори.

Москва и международный отряд.

Молодец, соображаешь.

Далеко пойдешь.

Как понял.

Евгений Иванович,

Я вас подводил когда-нибудь?

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Высота 60.

Скорость 260.

Высота 50.

Решение.

Садимся.

Высота 15.

9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 1.

Касание.

ДИНАМИЧНАЯ МУЗЫКА

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

Куда вы?

Михаил Михайлович, докладывай для девушек.

Все в порядке.

Едем.

Да, материал у нас.

Товарищ Лолитин нам его предоставил.

Ну, тут же вы можете не сомневаться.

Сотрем чистенько бови.

Да, да, да.

Подождите.

Дайте мне второе слово.

Кого вы хотите стирать?

Что вы хотите стирать?

Какое вы имеете право?

Вы хулиган!

Вы хулиган!

Вы хулиганка.

Пять суток у меня получите.

Да, Михаил Михайлович, все в порядке.

Ну, зачем?

Не сомневайтесь.

Дайте трубку, с кем вы говорите?

Алло!

Алло!

Алло!

С вами говорит программа «Время режиссера Лолитина».

Вы за это ответ... А ты гад.

Да, ну-ну.

Парамонову я доверяю, сотрёт до дыр.

Доверяете Парамонову?

Почему ты так говоришь?

Я же его сколько раз выручал.

Эти его пьянки с вечерним звоном по три дня.

Долг платежом красен.

Ну, где ты там?

А если они меня завтра кочергой каленой отсюда... ...здороваться-то будешь, а?

Буду.

Будешь?

Буду, Михаил Михайлович.

Ага, хорошо.

А что, какой-нибудь совет?

Меня в тюрягу.

И что, передачу принесешь, а?

Принесу, Михаил Михайлович.

Один раз приду и вместе с вами останусь в камере.

Врешь, Леха.

Повыше, ну повыше, еще повыше.

Вот так, вот так.

Елочкой, елочкой, елочкой, елочкой.

Вот, вот, вот.

Хорошо, хорошо, Леха.

Ха-ха-ха.

Ха-ха-ха.

Молодец.

Фу.

У тебя как там с Иркой-то?

Нормально.

Нормально?

Ну, вот передавай от меня конфеточки американские.

Прокурор из Японии привозит.

С ликером, видишь, ягодки довязаванные.

Михаил Михайлович, ну это спасибо.

Ладно, бери, бери.

Ирка вещать будет.

Бери, молодец.

Ну, хорошо.

Ну, будем, а?

Будем.

Будем.

Дай конфеточки.

Эх, Михаил Михайлович.

Мне бы брат квартиру.

Из армии возвращается.

Жениться хочет.

Лёха!

Ну, сделаем.

Сделаем мы тебе квартиру.

Сделаем.

Что, может, прямо сейчас подписать?

Да ну, зачем сейчас?

Ну, пока я тут хозяин-то, а?

Да ну, о чём вы говорите?

Бумагу-то заготавил?

Заготавил?

Да, Михаил Михайлович, ну, обижайте.

Заготавил бумагу-то?

Можно завтра, когда хотите.

Завтра.

Мне нравится.

Нравится, что ты веришь в это завтра.

А куда оно тянется?

Да, Михаил Михайлович, а дача-то сгорела.

Какая?

Та, что геологи в тайге обнаружили.

О как!

Метеорит.

Какой?

Тунгусский, что ли?

Ну, черт его знает.

Что, все сгорело?

Подчистую.

Все, все, что ли?

Обижаете, Михаил Михайлович.

Идиот ты, Куркин.

Заставь дурака Богу молиться.

А в чем дело-то?

В подвал-то лазили.

Зачем?

Семена там, клубни.

Файка теперь шкуру с меня спустит.

Черт.

Корни какие-то у нее там.

Да какие корни-то?

Да какие-какие.

Бразильские.

Вот какие.

Бразильские найдем.

Продолжение следует...

АПЛОДИСМЕНТЫ

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Товарищи, прежде всего серьезный разговор.

Имейте в виду, времена наступили строгие.

Первое.

Сократить служебный транспорт наполовину.

Но, Михаил Михайлович, ничего же не будем успевать.

На 60%.

Второе.

Посмотрите, чтобы комар носа не подточил в личной жизни.

Спасать не буду.

Третье.

Внимательно осмотрите круг своих знакомых.

Какие подарки дома, чрезмерные покупки, что носите на руках, это касается ваших жен, скромность, четкость во всем и беспредельная обнаженность в жизни.

Это как, простите?

И без шуток.

Хорошо.

И тогда мы с вами горы свернем.

За успешную работу.

Будьте здоровы.

Будьте здоровы.

Споем?

Споем.

Твою?

Вашу.

Ваша лучше.

Из-за острова навстрежень На простор речной волны Выплывай,

Стеньки розиночелны, Выплывают расписные,

В стене керазина черны.

На переднем стене керазин, Обнявшись в небесной... Возьмите трубку.

Михаил Михайлович, возьмите трубку.

Алло, Михаил Михайлович, Валентина беспокоит из программы Время, Москва.

Извините, но я человек, который любит честную войну.

Звоню, чтобы сказать.

Мы, как правило, пишем на две пленки, чтобы брака не было.

Так вот, вы одну стерли, а вторую смотрите в пятницу по всесоюзной программе в 19.00.

Алло.

Ну что ж, оно может быть так и лучше.

Что-нибудь случилось?

А что, все хорошо?

Предлагаю тост за мудрость, прозорливость, неколебимость.

Одним словом, за здоровье Михаил Михайловича!

Живет твоя награда высоко,

Песня на русском языке.

Песня на русском языке.

Продолжение следует...

ВЫСТРЕЛ ВЫСТРЕЛ

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

Товарищи, и в заключении нашего пленума я должен заявить со всей определенностью.

После мучительных раздумий в свете перестройки всю вину за допущенные ошибки я беру на себя.

Этому учил нас великий Ленин.

Этому учит нас современное руководство нашей партии.

За погубленные реки и разоренные села.

За пересчелачивание земли и пущенные по ветру степи.

За угробленные миллиарды в нулевых циклах недостроенных городов.

И в этом моя вина.

И я не побоюсь добавить большего за некоторую потерю веры в народе.

За цинизм, рвачество, комчуанство.

За все ругайте Махонина.

Бейте Махонина.

Он достоин этого.

Я, может быть, сегодня пойду на беспрецедентный шаг.

Я сам спрошу, кто за то, чтобы я ушел с поста первого секретаря обкома партии?

Товарищи!

Очевидно, меня не расслышали.

Если здесь все сидят принципиальные люди, вы обязаны высказаться нелицеприятно.

Кто за то, чтобы я ушел с поста первого секретаря обкома партии?

Товарищи, тогда я вынужден поставить вопрос иначе.

А кому?

Кому, как не нам?

Людям, имеющим огромный опыт в руководстве.

Людям, знающим цену ошибкам и своим, и чужим.

Людям, положившим всю свою жизнь на эту работу.

Вот сейчас, сегодня, не засучить всем рукава и не положить своей жизнью

Дело окончательной победы перестройки!

Кто за то, чтобы я остался?

Товарищи, ведь я сейчас не давлю.

Я просто хочу знать,

С кем мне по пути, а с кем нет.

Кто за то, чтобы я остался?

Продолжение следует...