ТЫ 300? ПЛЕВАТЬ! СВОИ ОБНУЛЯТ! ПАНИЧЕСКАЯ ИСПОВЕДЬ РОССИЯНИНА И ЛНР-ЩИКА

Путин президент мира.

Скажите.

Это просто как будто идет зачистка.

Ну да.

Российских граждан.

Вообще Россия такая охренительная страна, что в ней людям в принципе другого варианта, кроме как пойти воевать.

Сестились дома.

Я так понимаю, да, уже типа вариантов нет.

Сказали, эвакуации никакой не будет.

Мотивация короткая.

Либо идем на службу на войну, либо тюрьма.

Насмотрелся я на всякого.

Я не прям воевал.

Короче, Настя, увидел многого, что творится.

Я тебе говорила, я его не пущу больше.

Все, что... Я не знаю, что я буду делать, но я больше тебя его не пущу.

Вы тоже не знаете, что 24 февраля случилось?

Это такая начинается чепуха просто.

Меня Владимир звать.

Зирка.

представительница легиона Свобода России, если что.

Мы о жизни, да?

Фамилия, имя, отчество, дата рождения, откуда.

78-й год.

Родом Луганская область.

Выключи, пожалуйста, дуйку.

Поверни любую налево полностью.

Ага.

Так, понял.

Мобилизованный контракт?

Мобилизованный.

В 22-м году, когда СО началось.

С февраля 22-го.

Это ты так долго отвоевал?

Второго привели?

Да.

Так, есть второй.

Меня зовут Владимир Зирко, представитель института регионов Водоросли.

Фамилия, имя, отчет, дата рождения, откуда?

1980 года рождения, из города Оренбурга.

Оренбург?

Да.

Оренбург это сколько от Украины?

Оренбург это может тысячи две с половиной.

Тысячи две с половиной, понял.

Мобилизованный контрактник?

Контракт.

Когда контракт подписал?

Контракт подписал 3-го 12-го 2024-го.

Так, и дальше что было?

Дальше попал я в учебник в Шахтёрск, где проходил учебку 21 день.

После этого я был направлен на БЗ, боевое задание в Тихорецк.

В Торецк?

В Тихорецк.

В Торецк.

И какого?

29 я отправлен был и 10 января 2025 года в плен.

Сколько провоевал общей сложности?

Првоевал общей сложности полторы недели.

За полторы недели одно БЗ у тебя было?

Да.

А куда отправили?

В Дзержинск.

На двух точках был я. Сначала одну точку, на одну точку меня привели, я оборону держал, потом нас привели на вторую точку.

У вас это сколько было?

На первой точке я один был, на второй точке пять человек было.

Да, и что было на второй точке?

На второй точке через 5 где-то дней, 4 дня мы там пробыли, на четвёртый день был захват, кроме всех.

Ну там, пока мы доходили до этой точки,

по одному нас заводили, все были там трёхсотыми.

Дроны были?

Да, по дороге сбросы были, все были трёхсотые, доходя на эту точку, уже трёхсотые были.

Докладывали команду, что трёхсотые, эвакуация нужна, и сказали, эвакуации никакой не будет.

Понравилось тебе отношение?

Нет.

Ни еды, ни воды, ничего не было.

А как в плен попали?

В плен попали... Сотка была.

Азовцы брали нас.

Человек 15, наверное, их.

Ну, а как это произошло?

Вы в окопе сидели?

Нет, мы в здании были.

В здании?

Что вы в здании?

В здании это старая автоколонна там была, на краю, где Терекон, рядом с Тереконом был.

Вот.

Зашла техника, танки, сбросы были.

Камикадзе, Баба-Яга сброс сначала, арта работала.

Потом резко уже захват был.

Танки, техника заехала.

Кого-то успел расстрелять?

Нет.

Лучше никого не убил?

Нет.

Почему?

Ну... Убили бы, в плен не попали.

Ну...

Какая мотивация была контракт подписывать?

Мотивация от бывших заключенных.

Я находился в заключении.

В заключении?

Да.

Долго оставалось?

Нет, 8 месяцев оставалось.

8 месяцев оставалось?

Из скольки?

Да, из 3 и 8.

Просто такая мотивация, это просто судимость.

У нас освобождаешься, и автоматически у тебя получается надзор или ограничение свободы.

И ты можешь сразу заезжать заново в тюрьму.

Это никуда не выехать, никуда ничего, это вообще нет.

А куда ты хотел бы уехать?

Ну, даже работать, уезжать с города.

Всё, ты никуда не выйдешь, тебе запрет.

С 6 до 10, вот и всё, с 10 до 6 ты должен находиться дома.

То есть это не освобождение, это какое-то... Это освобождают тебя, у тебя еще дополнительное наказание есть.

В любое время могут приехать сотрудники полиции, милиции.

Ночью приехали, постучались, он спит, двери не открыл.

Ему поставили отметку, три таких отметки, он поехал обратно.

Действительно, это так работает.

Просто ввиду того, что у нас сегодня сильно ограниченное время.

Ладно, хорошо.

Расскажу эту всю историю, другой вопрос.

Да, хорошо, жизнь тяжелая, жизнь плохая, зона, все дела.

За что сидел?

158, кража.

Да, тяжелая жизнь.

Вообще, Россия такая охренительная страна, что в ней людям, в принципе, другого варианта, кроме как пойти воевать.

Сестились дома.

Я так понимаю, да, уже вариантов нет.

Ну, судя из разговора с вами.

Принцип в другом здесь.

Принципиально вопрос в другом.

Ты бы так сделал бы сейчас, если бы ты уже понял, куда ты попал?

Не, не сделал.

А что ты делал?

Ну, лучше до конца буду сидеть.

Потому что, попадя сюда, уже я увидел отношение командования к военнослужащим.

Когда слышишь по рации «трёхсоты», никакой эвакуации, а здесь отправляют такого же солдата, обнулить его –

Конечно, это уже… Что значит отправлять его, а там нулить?

Ну, например, пока его вели, его балл сбросил, у него трёхсотый, там, нога, что-нибудь такое.

Ему нужна эвакуация.

Он докладывает то, что я трёхсотый.

Мне нужна эвакуация.

Всё.

Ему просто по рации по другому каналу отправлять другого человека, его обнулить.

— Обнулить — это что?

— Двести.

— Убить?

— Да, вместо эвакуации.

— Отправляют ещё кого-то?

— Да, вот именно кто был в 101-м полку, именно на торецком направлении со мной, большинство уже нет их, они все двухсотые.

— И в основном от отсутствия эвакуации?

— Да.

— Как раз то, чем ты занимаешься, да?

— Мы спасаем, даже пленных мы вытягиваем.

Мы не то, чтобы своих не добили.

Снимают жетоны, просто отправляют сразу.

Его не забирают, ничего, даже двухсотых бросают там.

Просто отправят снять жетон.

Жетоны снимают, орудия, что-то такое.

Снимают и всё.

Двухсотые остаются там же, где они есть.

Их ничего не забирается.

Не знаю, как в других подразделениях, но в 101-м полку, который в Донецком управлении,

Часто это происходит?

Что добиваются их?

Слушай, после истории, что вагнеровцы тренировались предоставлять медицинскую помощь на беглецах, когда ему просто, ты понял, руку раз, а он отрабатывает на нем помощь и так до последней конечности.

Вот эти истории меня вообще уже не впечатляют.

Ну да, это практикуется.

Загородные отряды практикуются.

Видели вот такое?

Ну, это я не видел.

Я просто видел это в своем просто.

Мне достаточно этого.

Я спрашиваю то, что вы видели лично.

Я не прошу там подумать.

Вы не в одном подразделении, да?

В принципе, из разного условия.

Ты из Луганской, и ты открываешь... В разные условия.

Ты знаешь, что важно?

Тут важно, что вот человек из Луганской, а вот человек из Оренбурга.

Вот этот человек пришел освобождать этого.

Вот что важно.

Да, значит, освободил сначала вот это, а потом они вместе пошли освобождать остальную часть Украины.

Как?

Ты пообщайся про это, это важно.

У вас тоже самое было?

Ты так киваешь активно, что это... Нет, ну, когда мы в плен попадали, да, похожая была ситуация.

Мы тоже так шли.

Была задача поставлена закрепиться.

Было сказано, что штурмовики прошли, работу свою сделали, вы идите следом, закрепляйтесь.

И мы шли, двоечка, и сзади еще троечка потом.

Из двоечки я один дошел, второго сбросом ранило, тоже было сказано его не трогать, он остался.

Я один дошел, со второй тройки тоже один дошел.

Из них двоих были трехсотые, побитые минометом, обстрелом и сбросами тоже.

И туда, куда мы шли, нам сказали, там наши штурмовики,

Проверьте, там или наше, или оно пустое.

Мы пришли туда, штурмовиков мы не видели, встретили ваших бойцов, которые нас там и приняли.

Сопротивляться нам смысла не было, их было больше и все такое.

Потому что их было больше, а если их было меньше?

И я был уже ранен и две ноги, пока туда дошел.

То есть, если их было бы меньше, то, в принципе, можно было пополнить.

Бывают такие ситуации, где специально идут.

Говорят, либо наши там, либо там пусто.

Все, проверяйте.

И если что, по ситуации действуйте.

Ты не видела видео вчера, только опубликовали?

Они теперь своих провинившихся привязывают к дереву.

Просто там, где наши дроны летают, они их привязывают к дереву.

Ну, что-то типа жертвоприношения, знаешь, получается.

Своего же привязали, типа, чтобы наш дрон, а наши подлетают, короче, снимают, что он привязан.

А он уже привязан.

Да, тупо не валят его, просто публикуют эти приколы.

Что это, ну, как такое отношение к людям может быть?

Это просто как будто идёт зачистка российских граждан.

Больше хотят положить людей, похожих на Дани.

Ну, похожи на то выглядят.

У меня вопрос.

Ты сидел в тюрьме, да?

У тебя условно не было доступа к представимой информации.

2-4 часа там было российское телевидение, где рассказывали.

Что рассказывали про войну?

Ну, всё хорошо.

Все хорошо.

У кого все хорошо?

То, что вы побеждаете, это понятно.

У меня вопрос.

У тебя был немножко другой доступ к телевидению.

Правда, ты же не сидел нигде.

Ты жил у себя дома, где ты родился.

Здесь семья у тебя есть?

Ну, да.

Дома есть.

Разведённый есть.

Разведённый есть семья.

Дети.

Мать, ребёнок, сестра.

Мама, ребёнок, сестра.

У тебя был доступ к информации?

Какое ты телевидение смотрел?

Что ты думал на момент?

Ты знал, что... Я старался этого всего не касаться.

С самого 2014 года.

У нас в городе металлургический комбинат.

Я там работаю с 2006 года.

Всё.

Ходили себе на работу.

Изменилось что-то в 2014 году?

Я не знаю.

Просто вот дошло до того, что на этот же комбинат нам и пришли повестки.

Нас оттуда и мобилизовали в 22-м году.

И пришлось тоже.

Была мотивация короткая.

Либо идем на службу на войну, либо тюрьма.

До этого не интересовался?

До этого старался ничего не касаться.

Люди не интересуются политикой, а политикой они интересуются.

Я имею в виду, мы не участвовали там.

А стоило участвовать?

Слушай, вот референдумы, да?

Вот я как-то собрал их, 70 человек в лагере еще в первом, провел эксперимент.

50 из них было из оккупированных территорий, из Донецкой и Луганской областей.

Спрашиваю, чисто нормальный разговор, доверительный.

Сколько человек из вас было на референдуме?

Поднимите руки.

Знаешь, сколько поднялось?

50?

Нет, человек 7.

Я даже не спрашивал, как они голосовали, потому что 7 человек это не означает, что они еще голосовали за ***.

Просто по этому коэффициенту.

Они это представляют именно как мнение всех жителей Донбасса.

Ну, начнем с того, что нельзя прийти на территорию, от которой съедет большинство из-за войны, и потом, да, из оставшихся.

А ты был на референдуме?

Не был, да?

Нет, не был.

А какие... На псевдореферендуме.

Мне интересно... Это не настоящее, так не делается.

То есть я в неполитике, я потихонечку пересижу, они там что-то... В чем был план?

Ты видел, что началась война?

Дальше.

24-го числа.

Просто тут ребята рассказывают, что они вообще ничего не знали.

Ты же знал, что начали бомбить Украину?

24 числа, 25-го мы уже пришли с повестками в военкомат.

Все, нас забрали на следующий день.

Ты провоевал очень долго.

Когда ты попал?

В январе этого года.

Короче, ты почти три года провоевал.

Да, почти.

Что за три года войны, можно сказать?

Ну что, насмотрелся я всякого.

Я не прям воевал, я не был в этих самых...

Мы были первый год в Херсоне.

Мобилизованных туда отвезли.

Весь 22-й год.

Мы там стояли на блокпостах.

Возле деревень.

Ой, мне люди рассказывали про ваше стояние на блокпостах.

Ох, порассказывали мне люди, которые проезжали мимо ваших блокпостов.

Потом мы приехали.

Даже россияне не вели себя так жестоко по отношению к людям, которые выезжали, как вы.

Я не знаю, потому что они, видимо, чувствуют дискомфорт на себя, и они понимают, что их притесняли, и они получают сейчас шанс кого-то другого попритеснять.

Зачем вы отводили людей, раздевали, издевались над ними?

Мы не отводили никого.

Мы проверяли просто документы.

А машины не шмонали, сигареты не забирали, ничего этого не было?

Не забирали, просили сигареты, потому что не хватало.

Драгоценности не забирали, деньги не отнимали?

Там, где я был, у нас не было такого батальона.

Есть случаи, когда ты просто знаешь, как оно было на самом деле, но ты знаешь, что он тебе... В семье не без урода, у нас такого не было.

Было много батальонов.

Конечно.

Кто-то так сел, что, да, честно, вспоминаю.

Был, которого взяли в плен с цепочкой в кармане, и то он мне полтора часа морозился, пока я ему не сказал, друг мой, так тебя ж с цепочкой в кармане, из гривной в кармане взяли в плен.

Что ж ты мне тут трусишь?

И все равно полтора часа все равно мне сидел, рассказывал, что он хороший этот самый парень.

Ну, такое, то есть, ну, честно, уже я таким занимался.

Желание, нервы и все остальное.

Ты говоришь, блокпосты, а дальше что?

Какие были?

С людьми общался?

Как они?

Довольные, счастливые они были?

Местные?

Ну нет, честно говоря.

Ощущалось постоянно.

Они вроде бы здороваются нам в лицо, а как бы в спину спрашивают, что вы тут делаете, что вы сюда приехали.

Ну а мы что приехали?

Нас туда привезли.

Я понимаю, вы были подневольными.

А как ты думаешь, люди все жили в своем городе, ездили по своему паспорту в Европу, занимались бизнесом, открытые границы, все хорошо.

И тут приходят...

Такие как вы и такие как вы.

Как думаете, обрадуются они?

Конечно нет.

А вот эта вот тема, ты видел, когда в Херсоне отключали все коммуникации и вывозили вот эти вот большие экраны с российской пропаганды в центр города?

Я в самом Херсоне не был.

Мы проездом проехали.

Все равно люди сопротивлялись.

А сопротивление без оружия, когда люди выходили без оружия останавливать машины, техники, танки?

Не с постарехов, понял.

Вот тоже была такая ситуация.

Хорошо, что дальше было?

В каких боевых действиях ты участвовал?

Я же говорю, в боевых я не участвовал.

Мы приехали оттуда с Херсоном в конце 22-го.

Ну, честно говоря, статистика по 200 и по 300 была там самая хорошая в Херсоне.

Здесь была самая плохая.

Ну, я имею в виду по Донецку и по Луганску.

И потом мы приехали, нас записали в 5-ю бригаду Донецкую, мы попали в Маринку после полигона, там мы стояли на позициях.

Так как мы мобилизованные.

Слушай, а у тебя время, срок мобилизации еще какой-то был?

Тебе его определили?

Ну нет, наверное, до конца.

До победы.

Скорее всего.

То есть никто не задавался этим вопросом?

Мы задавали этот вопрос, но нам конкретно никто не отвечал.

У вас нету конкретного.

До конца и все.

Все.

Маринки мы были на позициях.

Через, ну, смотрели, слушали.

Через нас проходили штурмовики, вот такие, как зетки с дерьмой.

Через наши позиции.

Вот.

Летом я в 23-м году ранение получил.

И после ранения меня определили... А кто это был?

Ребят какой-то?

С под стула выстрел.

Я осколок в районе почки.

Где-то месяца полтора я был на больничном.

Потом вернулся.

Меня командир определил, так сказать, на ноги.

Я носил рюкзак с провизией туда к нашим.

И этим я занимался больше года.

До 8-24-го года.

В других я не участвовал.

За это время поменялось несколько направлений у нас.

Первая Маринка была, потом вторая Красногоровка была.

И вот после Красногоровки мы вышли, нас доукомплектовали и привезли нас в Авдеевку.

И вот это было перед тем, как в плен я попал, через Авдеевку, мы пошли через Очеретино.

Вот это была наша задача, через Воздвиженку на следующее село закрепиться за штановиками.

И я здесь.

Закрепился.

Ну да.

По-другому убили бы.

А как это произошло?

Ну как в пленумер попал?

Ну я же говорю, мы шли туда, нас вела аптечка.

Ну ваша аптечка.

Да, наша аптечка, нас вела аппарация.

Я один дошел до окопа, скажем так, украинского.

Все, жди, тебе выходит тройка.

Второй раненый сбросом его ранило, и все, он остался лежать.

А ваша птичка, как это вообще происходит?

Ваша птичка видит, как ваши 300-200?

Конечно, видит.

Конечно, видит.

У нас рация, я же говорю сразу, да, что один 300 сбросило.

Иди, все, пусть он остается.

Типа иди.

Ты иди вперед, и все, да.

Пока я дошел, тоже было.

Есть два сброса и один стрел был в ногу.

Две ноги.

Туда я дошел.

Было сказано, жди, находись в этом окопе.

Тройка выходит тебе в помощь за тобой.

Из этой тройки дошел еще один.

Все.

Вдвоем мы туда, в этот...

Подошли, типа блиндажа.

Ну и все, нас там встретили.

Ты, короче, дошел до наших, тебе говорят, руки вверх.

Ну, типа того.

Потому что я раненый.

Какие твои эмоции были в этот момент?

Да какие эмоции?

Честно.

Честно, хотелось выжить.

Ты обрадовался?

Потому что выжил.

Потому что это плен, потому что это украинцы.

Да.

Птичка ведёт, например, наша птичка ведёт, видишь, что трёхсот валяется.

Это же наша птичка идёт сбросом, сбрасывает на него, добивает сама птичка.

Вот и всё.

Чтобы только в плен не попал, да?

Ну что, в плен и зачем 300 лишних?

Зачем лечить, зачем из плена?

Это просто, к слову, насколько вас хотят сейчас забрать.

То есть нам приходится вот эти все видео записывать, сейчас вашим будем звонить, все говорить, идите в военкоматы.

Вот это вот все для того, чтобы вас вообще отсюда забрали.

Ну, чтобы ты понимал.

Какие-то списки.

Что про плен говорили?

Про плен говорили.

У нас вот перед уходом

Прям сразу командиры ставили, перед отправкой на БЗ, у нас как шла стажировка, нам сказали в плен не сдаваться.

Ну, будут своими издеваться там.

Отрезать?

Отрезать там.

Ты знаешь, что тебя в плен брали именно те, которые типа считаются образом нацистов?

Да, они считаются самыми нацистами.

Да, я знаю, вот за них говорили, но уже совсем другое было, отношение совсем другое было.

Вот мы все трехсотые были, нас перевязали, оказали первую помощь, они жили.

Кормили.

За всё время, которое было на БЗ, нам даже ничего не передавали, ничего, ни продукты, ни воду, ничего.

Хотя запросы были по рации, нам сказали, что продукты нет.

Ни продукты, ни вода не сбрасывается.

Дали поесть, покурить?

Да.

Перемотали раны?

Ну да, помощь оказали.

Это азовцы были.

У вас такая же инструкция была?

Просто мне интересно, потому что очень сильно два разных профиля.

Нет, по поводу плена нам ничего нет.

Ты бы поверил, если бы тебе сказали такое, что украинцы возьмут вас в плен и будут вам уши отрезать?

Я не знаю.

Почему нет?

Я думаю, поверил бы, но так, на слово, на рассказ.

Я не знал, сам не интересовался, пока сюда попал, что тут такие лагеря, именно для военнопленных отдельные.

Это тут я уже узнал.

Мне интересно про это вне политики, что ты вчера слушал, позавчера это все.

А если бы стоило интересоваться, все залеешь о том, что ты не интересовался этим особо?

Ну, наверное, да, жалею, да.

Ну, интересоваться одно, интересоваться одно, видеть другое.

Интересуешься ты же, вот даже взять, да, вот каналы, вы говорите, российские.

Ну, что, правду говоришь?

Кроме каналов, интернет есть.

Ну, интернет.

Вот я, например, находился в местах лишения свободы.

Там нет интернета.

Там нет такого вообще, ни интернета, ничего там нет.

Там даже связь – это зона телеком.

Зона телеком.

Зона телеком.

Где мы всех побеждаем.

Ничего нет.

По телевизору говорят, всё хорошо, ничего от этого не говорится, что на самом деле происходит.

А когда уже попадаешь сюда, попал на БЗ, я сам в шоке.

Когда ты идёшь, тебя ведут.

Когда стреляют, и знаешь, что там сидят, и ты ведёшь бойца на закреп, его сейчас могут убить, но тебе на него вообще насрать.

Дойдёт он, не дойдёт.

Если не дойдёт, то мы ещё добьём.

Вот так меня вели.

Я пока дошёл, я был два раза ранен сбросом.

И пока дошёл до точки, я сказал, что были какие-то медикаменты, я все израсходовал.

И когда я сказал, что мне нужны медикаменты, позже-позже, позже-позже, позже-позже, вот и всё.

Да, уже звоню, конечно, но у нас времени на это видео 40 минут всего.

Добрый день.

Добрый.

Меня зовут Владимир, журналист из Украины.

Андрей, ваш муж?

Да.

Он в плену у нас, вы знаете?

Да.

Откуда?

Из видео, из источников.

Нашли, да?

Хорошо.

Как давно вы узнали об этом?

Узнал я в январе.

Что вы с января сделали для того, чтобы он вернулся домой?

Мы в январе, как только узнали, стали ходить по всей инстанции.

То есть военкомат, то есть по правам человека, военная полиция, военная прокуратура.

Результат?

Значит, Международный Красный Крест именно сегодня мне уже позвонили и сказали, что они видели моего мужа, разговаривали и письмо мне от него передали.

Значит, что мне военкомат?

Ну, военкомат ничего не дал, но вот по правам человека, они, значит, я прошу, чтобы мы поменяли статус военнопленного на обмен.

Значит, они занимаются вот сейчас этими всеми делами.

Меня зовут Золкин, у меня есть YouTube-канал, там будет видео с вашим мужем.

Если нужно будет подтверждение того, что он в плену, возьмите это видео и покажите.

Понятно?

Понятно.

Просто если вы не будете этого добиваться, ну, он тут может, я не знаю, три года у нас тут некоторые уже.

Вы с ним говорить будете?

Говорить с ним будете?

Не, я не знаю, может вы не хотите?

Разговор у нас под записью для публикации.

Бери, можешь рассказать вкратце, 5 минут.

Алло, привет.

Что, как было, можешь рассказать, Женя?

Привет.

Все, Ваня, не плачь.

Все дома, все как дела?

Нет, перебей микрофон.

Все хорошо, мы тебя ждем.

С января вместе с тобой занимаемся, с января, то есть...

Что там, статус какой у меня стоит?

Они поставили тебя без вести БПШ, но мы сегодня международный Красный Крест мне звонили уже.

Они сказали, какой статус нужен, я им объяснила.

Они говорят, вы не против, если мы будем в министерство писать прошение о том, чтобы вы поменяли статус?

Я говорю, конечно, нет.

Вот только сейчас перед этим был звонок с Красного Креста международного.

и мне должны передать от тебя письмо.

Все ясно.

Да, я там письмо писал, отправлял через интернет.

Я тоже тебе там отправлю письмо.

А так мы везде ходим, везде всего пишем, и пишем, и пишем, и пишем, и пишем, и пишем.

Ладно, это родное лето.

Что, посылку отправить, Аня?

Лучше не посылку, а деньги отправьте на счет.

Четыре-пять тысяч, чтобы гривен было.

Сделайте там, посмотрим.

Хорошо, хорошо.

Сегодня этим займемся.

Хорошо.

Сегодня сделаем.

Как ты?

Да ничего, нормально.

Не хочешь в двух словах рассказать, как воевал?

Чего я воевал?

Ну, пусть знают люди, что.

Это ж правда.

Короче, знаешь, увидел многого, что творится.

Я тебе говорила.

Как свои, своих же обнуляют.

Да читаем, ты знаешь, куда ты пошел, я уже где только не лазила, что только не читала, что только не видела.

Все зомболиты твои меня в черный список поставили, потому что я их одолела.

Вовка, скорее всего, двухсотый.

Кто?

Вовка.

А Игорь?

Ой, Игорек, то есть, скорее всего, возможно.

Но он был, когда нас разъединили, он трехсотым был.

Что я трёхсотый был, что он трёхсотый был.

Меня уже азовцы... Андрей, всё будет хорошо.

Мы тебя оттуда вытащим.

Ты придёшь, всё будет хорошо.

Я думаю, что ты больше не пойдёшь туда.

Сейчас в данный момент у меня осколки.

Вытаскивать надо будет.

Азовцы брали меня, забрали в плен.

Нормально всё было.

Они мне там всё... В следующий раз будешь жену слушать.

Да?

Да.

Да.

Ну ладно, там всем большой привет.

Мы тебя очень сильно любим, ждём.

Делаем всё для того, чтобы это прошло быстрее, всё это случилось.

Всё делаем для этого.

Ещё один вопрос.

Я тебя отдам.

Сейчас, подожди.

Это уже у тебя вопросик.

Да, здравствуйте.

Мой позывной Зирка.

Я медик Легиона Свободы России.

Всё у него хорошо.

И такого розовенького щёчка с осколками, поверьте, у него всё в порядке.

у меня вопрос такой сегодня 24 февраля что случилось 24 февраля три года назад не вспомните

Я вам расскажу.

В 5 часов утра, пока люди спали, Российская Федерация начала бомбить, просто утюжить всю Украину, просто стирать с лица земли.

Абсолютно все города.

Точно так же, как это было во время Второй мировой войны, когда проснулись от того, что Гитлер бомбил.

Вот было абсолютно то же самое.

Один в один.

И сегодня 24 числа.

Вчера у вас как в России отпраздновали 23 февраля?

Мужчин поздравили?

Не знаю.

У меня сейчас этого праздника не существует.

Я...

Как отмечали и кто, я никого не замечала.

У нас вся семья сейчас думает только обо мне.

То есть он это решение принял без вас?

Он не советовался с вами, чтобы уйти из тюрьмы и пойти на войну?

Ну как мы?

Мы же против были.

он говорит, я устала вот так жить, в тюрьме сидеть, там же им обещают многое, но мы обо всем говорили, и мы были очень против, и плакала, и все, и что только я не делала.

Часто такое бывает?

Просто я вот сколько вопросов задавала, мне говорят, ну, ему решать.

Ему решать.

То, что он живой, это, в принципе, чудо.

Понятно.

Он вернется, он вернется, и его отправят обратно, потому что контракт его не закончен.

Ваши действия, что вы будете делать?

Так его домой могут даже и не вернуть.

Могут и домой и не вернуть.

И он приезжает, с ним разговаривают ФСБшники.

Он свой контракт не добыл и едет просто обратно.

Едет обратно, да.

Уже скорее всего не возвращается.

Я поеду за ним там, где его будут менять.

Я все узнаю.

Я все равно все сделаю для того, чтобы я его оттуда забрала.

Скажите, много таких женщин, как вы в России?

Да, многие.

Многие женщины не хотят, чтобы дети шли, мужья шли.

У меня еще сын есть, которого я не пущу даже в армию теперь.

А что будет?

Смотрите, вы не пустите.

Я просто спрашиваю, на что вы готовы?

Вот сейчас приходит ему повестка, допустим, да, приводят повестку, все, его забирают.

Ваши действия?

Что вы ему говорите?

Ну ничего, он не пойдет, и все, я его не пущу, он слушает меня.

К нему придет полиция военная, за руки его заломают, вас там в комнату и вот...

Что лучше, сесть в тюрьму отсидеть 5 лет, сейчас, по-моему, 5 лет дают за отказ идти в армию, сесть в тюрьму 5 лет отсидеть, либо пойти воевать?

Пускай отсидит 5 лет.

А, адекватность.

Я такого мало вообще слышала.

Я мало видела жен, которые любят своих мужей.

Которая скажет, пусть отсидит.

А вы что сыну скажете?

Лучше сидеть?

Вот вы сидели.

Лучше сидеть?

Живи.

Лучше жить в нормальной стране.

Лучше жить в нормальной стране.

Лучше жить в нормальной стране.

Но у вас есть президент, которого вы выбираете, я уже не знаю, сколько там, 150 лет подряд.

И, как бы, который вам устроил вот те условия жизни, которые они есть.

И вы все, ну, довольны же им?

Вы же кричите, Путин президент мира.

Скажите, вот

Кстати, интересно, да, скажите, вот говорят, нужно отдать долг родине, да, вот этот долг родине, да, скажите, когда, чем ваш сын или ваш муж задолжали, что такого родина вам дала, что имеет право взять вашего мужа, вашего сына и отправить на смерть?

Знаете, долг родине отдать, это когда защитить свою жену, своих детей от чего-то, но не пойти воевать,

Это же воюет не... Народ против народа воюет.

Это политическая война.

Она может быть политическая, но убивает нас товарищи, которые здесь сидят.

Физически.

Я знаю, знаете... Я знаю.

Я вот забрала бы его сейчас оттуда, да, я бы его спрятала, не знаю, куда бы, я даже, да, я его жизни никуда больше не отдам.

Я настолько настрадалась, вы даже не представляете.

Я говорю, что народ Украины, народ Украины, я ничего против него не имею.

У нас много здесь живут этих людей, да, я не отношусь к никому.

И как это, прежде всего, люди.

Это прежде всего.

Такие же, как я, как моя мама, как мои дети.

Что случилось?

Кто на кого напал?

Знаете, я вот честно, я даже не... Нет, нет, откровенно, вы знали, 24 числа началось, я вам описала, как это было, кто на кого напал, какая страна на кого напала.

Я вас плохо слышу.

Какая страна на кого напала?

Однозначно.

Россия на Украину или Украина на Россию?

Ну, я думаю, что Россия, да, но это была она первая, кто напал на Украину.

Россия напала на Украину.

Хорошо.

Ваш муж освободитель здесь или оккупант?

Что?

Ваш муж здесь освободитель, потому что Россия пришла освобождать украинцев.

Ваш муж здесь освободитель или оккупант?

Освободитель, чтобы освободить Украину?

Да, он здесь сейчас кто?

Освободитель или оккупант, который пришел захватывать уже территорию?

Кто он, освободитель или оккупант?

Да не пришел он захватывать ее.

Не пришел захватывать?

Нет, он не пришел захватывать Украину, им этого не нужно.

Просто, вот понимаете, они сидят в лагерях, им так хорошо в уши там вдувают все это.

И так красиво это все расписывают.

Ну, захотел бы.

Ну, как же ж не пришел оккупировать?

Его ж посылали от блиндажа до блиндажа, от дома до дома, от окопа до окопа.

5 метров захватить, 10 метров захватить.

Ну, спросите его.

Его спросим.

Освободительный оккупант.

Захватывал территорию.

Зато честно, слушайте, ну...

Уважаю за честность.

Видите, вот он вам теперь.

Вас плохо слышно, наверное, микрофон.

Наверное.

Да, да, да.

Вот все время, когда начинаем на такие темы разговаривать, сразу плохо слышно.

Ладно, все, говори пока-пока.

Ладно, все, пока там это, родной, давайте там деньги положите, отправьте тогда, созвонись с этой в Ютубе, найди там всем, давай там, с наступающим.

Все, да, давайте, забирайте его из плену.

Да, я понял.

Это да.

Так, сразу же звоним по второму.

У меня вопрос такой всегда задаю.

Вот сын, да?

Да.

Придут сына забирать.

Сломаешь ему ноги и сядешь за это, чтобы он не пошел в армию?

Ну, во-первых, я вот пошел туда, чтобы сюда, чтобы хотя бы какая-то скидка была и для сына.

А, типа для сына.

Да, это все лохотрон.

Они рассказывают, где скидок нет.

Сейчас ты это понимаешь.

Мне ни один еще не сказал, что сломаю ноги сыну, сяду, но он не пойдет.

Ну ты берешь, я бы сказал, крайнюю форму вопроса просто.

Своему ребенку как-то что-то.

Что?

А сюда, чтобы пошел на твое место.

Да, добрый день.

Добрый день.

Ильченко, это ваш брат?

А, у вас консиль, понял.

Давайте, собирайтесь все, да, давайте, давайте.

Мама, да, сестра.

Меня зовут Владимир, я журналист из Украины.

Наверное, вы меня знаете, я подозреваю.

Знаете, понял.

Просто очень подготовленный к разговору.

Будете разговаривать там с сыном, с братом вообще?

Будете, да?

Разговор у нас под записью для публикации.

Говорите.

Потом дашь мне еще поговорить.

У тебя есть 5 минут и у меня есть пару минут.

Привет.

Привет.

Как вы там?

У нас все нормально дома.

А ты как?

Да тоже все нормально.

Вам здоровье?

Да ничего, жизнь, здоровье.

Все хорошо.

Там что, какие мелочи?

Мелочи какие были.

Помощь оказали медицину.

Перевязку сделали.

В этом плане все хорошо.

Ранение было?

Да, было.

В самом начале было.

Твое письмо от Красного Креста только 20 февраля получили.

Я понял.

Хорошо.

Ответ отправили?

Мы еще не знаем пока.

Ладно, спасибо.

Мы там вам сфотографировали листик с фамилией.

Через эту женщину можно посылку отправить сюда.

В чате будет фотография.

Я не знаю, у кого.

У Любы или у Марины.

Посмотрите.

Хорошо.

Виталий, привет тебе от всех.

От Вадима, от Наташи, от Иры и Артура.

Хорошо, спасибо.

Мы собрали все документы на обмен тебе.

Отправились в

Угу, я понял, спасибо.

Так а признали, что он пленный или нет?

Спроси, признали?

А что там командование мое говорит, статус у меня?

Они знают, что я в плену или как, или нет?

Я ездила туда, сказала тогда показать, что у него был звонок на телеграм.

Они говорят, что этого мало, надо фото или видео из плена.

Ну, вообще знаю, я туда ездила.

Ну так вот у меня на канале будет видео, скажи.

Ну вот, Золкин, фамилия?

Фамилия Золкин Владимир, вот у него канал в Ютубе.

Будет вот видео, видео будет с нами, как доказательство можно это найти.

Понятно.

Понятно.

Хорошо.

Золкин Владимир.

Да, они живут с Россией.

как-то связаться.

Ну, я не знаю.

По возможности видишь, как получается.

Это ж блогеры, они как волонтеры.

Вот через них получается можно.

Ну, не часто.

Сколько?

Раз в месяц получается где-то.

Да нет.

Ну, у меня, я имею в виду.

А это так повезло.

Наташка там как малая.

Ну, хорошо.

Вы так поняли, какое мнение было у тебя сейчас?

Да, так же примерно, как и в прошлый раз.

Ноги зацепило немножко.

Какое?

Ноги?

Ноги, да-да-да, ноги.

Кость не задета?

Не, не, нормально все, хожу, кости целы.

Хорошо.

Как там питание?

Да ничего, кормят тут, столовая.

Ну, примерно, как в армии у нас было.

Готовят, мы ходим в столовую утром, обед и вечером.

Ну как?

Никак.

Если посылка получится, чтобы там были сигареты.

Большую не надо, маленькую.

Остальное по минимуму, чисто чтобы были сигареты.

Хорошо?

Да, да, она вам подскажет.

Она подскажет сама.

Ладно, привет передавайте всем.

Да, хорошо.

Владимир Ташкин.

Ну все.

Хорошо, спасибо.

Пока.

Здравствуйте, меня зовут Зирка, Легион Свободы России.

Слышали о таком когда-нибудь?

Легион Свободы России.

Здравствуйте.

Слышали когда-нибудь о таком подразделении военном?

Никогда не слышали?

Мы российские добровольцы, которые воюют на стороне Украины.

Мы как раз воюем за ту Россию, в которой никто не посылает вашего мужа умирать, убивать детей, собственно, каких-то, возможно, даже ваших знакомых.

Как вам такой вариант?

Как вам такой вариант страны, в котором не приходят к людям, не вручают им повестки и не отправляют в никуда на смерть?

Как вы вообще представляете, что такое бывает?

Что было три года назад, 24 февраля?

Что случилось?

Ну, сына моего повесткой вызвали в военкомат.

Сына повесткой.

Хорошо.

А вообще что случилось 24 февраля?

Кроме того, что у вас сына забрали в военкомат.

Вы знаете, я...

Тихо, я не смотрю.

Вот так вот, что там началось, кто там что начал, я не знаю.

Вы не знаете?

Вы не знаете, что началось?

Сыну вручили повестку.

Ага.

А почему вручили повестку?

Подождите, а дочка ваша, скажите, вы тоже не знаете, что 24 февраля случилось?

Что случилось?

А куда?

Не интересуетесь?

А куда мобилизовали?

Не сказали?

Куда не сказали.

Он позвонил, посадили в автобус.

Едем мы в ДНР.

Всего на три месяца.

Хорошо, хорошо.

Я поняла.

За три года, вот три года прошло с тех пор, прошло три года, ровно три года, да?

Скажите, за это время вы поинтересовались, куда его отправили все-таки?

Было время поинтересоваться, куда его отправили?

Ну, знали, что он в ДНР воюет, да.

Воюет против кого?

Против кого воюет ваш муж?

Против кого воюет ваш муж?

Вот его мобилизовали, и он поехал.

Куда-то.

Куда-то поехал.

Они даже не знают.

Нет, слушай, они, во-первых, все боятся.

Они боятся говорить.

Вы боитесь говорить?

Скажите мне честно.

Боитесь говорить?

Скорее всего, да.

Да, я боюсь говорить.

Вы ничего не боитесь?

Вы серьезно, да?

Утверждаете, что вы за три года даже не поинтересовались, кто с кем воюет, кто на кого напал.

Правда?

Кто на кого попал?

Напал.

Это лучше знают.

Ладно, хорошо.

Вы скажите... Что-что?

Россия и Украина.

Кто виноват?

Кто... Кто чью территорию пересек, вы так и не разобрались, да?

Да.

Понял.

Ну все.

Вопрос простой.

Вы в 2014 году почувствовали себя наконец-то свободными людьми, освобожденными?

Мы и тогда политикой не интересовались и жили как жили.

Понял, состояние свободы это тоже политика.

Хорошо, после, если не брать политику, после допустим там 22 года вам лучше стало жить?

Мы живем как и жили.

Понял.

Не лучше.

Хорошо.

Мужчины, которых мобилизовали с вашего региона, много мобилизовали мужчин?

Ну, это я не знаю.

Много, наверное, много.

Я не знаю.

Они погибли, это хорошо?

Нет, это плохо.

Это плохо.

Но это политика?

А, все?

Понял.

Ладно, вы поговорили, да?

Все, говори пока-пока.

Да, да.

Все, спасибо.

Пока.

Привет передавайте.

Да.

А кто на кого напал?

Да.

Да кто напал?

Россия напала.

Спасибо.

Освобожденным почувствовал себя в 2014 году?

Я?

Да, нет.

Слушай, ну серьезно, вас типа освобождали, да?

Я так понял, по твоим словам, вообще сколько я с вами разговариваю, жизнь как бы к лучшему ни хрена не изменилась, это как минимум.

Нет, пока ничего к лучшему не изменилось.

К лучшему не изменилось.

В тех регионах, где были шахты, у тебя были шахты?

Ну да, тоже там, это же Донбасс.

Позакрывали?

Прямо у нас.

Много закрыто.

Много закрыто.

То есть смотри, была Украина, работали шахты, пришли крепкие хозяйственники, даже шахты некоторые позакрыли.

Я не работал на шахтах, но я на комбинате.

Ну ты же знаешь.

Да, так.

Это первый фактор.

Второй фактор.

Прошло потом 8 лет, мало того, что и лучше жить не стало, так еще и стали людей загребать и отправлять на смерть.

На убийство и на смерть.

Что же в этом во всем хорошего?

Ничего.

Ничего.

Это называется русский мир.

А пол Донбасса, которого они защищают, они еще и уничтожили.

У нас тогда была мобилизация там всеобщая.

Понятно.

Почему семья говорят, что они не интересовались?

Они же откровенно врут.

Почему они так отвечают?

Я не знаю.

Может быть боятся чего-нибудь лишнего ляпнуть.

Потому что они видели мои видео.

Потому что они еще до того, как я им позвонил, знали, что они будут отвечать.

И типа, как если бы мы еще минут 15 с ними разговаривали, может быть, мы получили бы какие-то другие ответы.

У нас тупо нет времени, потому что у нас остается вообще 3 минуты.

Поэтому последний вопрос.

Как вы относитесь в таком случае, в контексте вышесказанного, в контексте этой войны, в контексте того, кто на кого напал, к человеку, который это все объявил, собственно говоря.

И с чего все и началось.

Кто это?

Кто объявил?

Аренбург.

Кто объявил слово?

Ну, кто?

Президент Российской Федерации.

Как его фамилия?

В.В.

Путин.

В.В.

Путин.

Да.

Как вы понимаете?

Как?

У тебя нет времени.

Честно сказать, ну как я отношусь?

Я боюсь говорить.

Скажи, как думаешь.

Ну, как...

Ну, во-первых, он президент.

И что?

Гитлер тоже был президентом.

Ну, он, например, как бы не было его, кто-то там выбрал ещё что-то, не знаю, как там народ выбрал или как.

У него был один конкурент.

Как бы кто к нему не относился, единственный конкурент от Навального.

Он взял и убил в тюрьме.

Кто же его выбрал?

Я вот даже был в армии, служил срочку.

Как говорится, приказы не обсуждаются, приказы выполняются.

Ну так это не армия.

Так же и взять армию.

Пошли воевать.

Поступил приказ туда.

Солдат тоже пошел туда.

Я находился в местах лишения свободы.

Это когда... Я в 2024 году ушел.

Пока, видишь, они рассказывают свою историю, то, что касается их пятой точки.

Они, в принципе, говорят реальные вещи.

Но как только ты их начинаешь спрашивать про Путина, вся история ломается, то есть причинно-следственная связь полностью ломается.

То есть человек, который это все сделал, когда они гибнут, друг друга обнуляют, нас убивают, ракеты летают, все это они понимают, но как только доходит до вопроса, кто это все развязал и как отношение к нему...

Это такая начинается чепуха просто.

Нет, смотрите, развязать войну это одно.

Но как оно происходит?

Вот это все, что происходит сейчас в войне, в данном ситуации, это от него же зависит.

Также у него есть замы, командование, Министерство обороны.

Да, я... Вот Министерство обороны, да, вот, конечно, я по-другому отношусь.

Я не знаю, как... Понял.

Мне надо сейчас запускаться через... Можно?

У меня вопрос.

Как он к тебе относится?

Я не знаю, как... Как он к тебе относится?

Ко мне как он... Да, как он к тебе отнесся?

Ко мне вот... Как главнокомандующий войск, как он к тебе относится?

Я не знаю, я смотрю как главнокомандующий войск, вот как, что мне при подписании контракта мне там должно было быть...

Это все мне выдали.

А отношение к Министерству обороны, что даже я сейчас, находясь здесь, в плену, они мне поставили, как я нахожусь в безвестии пропавших.

Это да, уже и Министерство обороны.

Это же тоже один человек, у него есть подчиненные.

А то, что это его распоряжение так относиться, такого варианта нету.

Да нет, все.

Он для них боженька.

Он в облаках живет, ничего не знает, он хороший.

Все остальные херовые, кашо бы там не было.

А в боженьках... Человек развязывает войну, отправляет вас на войну.

И вы не понимаете, что он это сделал просто.

То есть развязать войну это в принципе нормально было, да?

Он сделал все, чтобы... Я же тебе говорю, хочешь продолжишь через час.

Тут еще куча вопросов можно задавать, и можно вот это все идти, идти, идти.

У меня времени нет, мне надо выходить в... Я предупреждал.

Мне надо сейчас с человеком просто выйти в эфир.

Здравствуйте, дорогие друзья.

Здравствуйте, Михаил.

Спасибо, что вы с нами сегодня.

Три года войны.

Так получилось, что совпало на наш сегодняшний эфир.