УМНЫЙ ДОМОФОН НЕ ПУСКАЕТ ДОМОЙ! Страшные истории на ночь.Страшилки на ночь.

Друзья, на моём бусте вовсю идёт скидка на базовую подписку – 10%.

Уже сейчас у тебя есть возможность смотреть все эксклюзивные сериалы и истории за небольшую сумму.

В воскресенье вышла новая эксклюзивная история.

Сейчас на бусте идёт большой актив, и эксклюзивов будет всё больше и больше.

Так что если тебе мало историй на Ютубе, то добро пожаловать на Бусти.

Уже совсем скоро там стартует новый сериал.

Также там ты найдешь продолжение к разным историям с Ютуба.

Ссылка в описании.

Крики, ругань, вонь горелой еды и мокрый псина.

Это было привычным фоном в нашем девятиэтажном аду.

Один подъезд, 18 квартир и куча людей, которых объединяла взаимная ненависть.

Самыми яркими персонажами, наверное, были Антонина Петровна и Сергей Сергеевич.

Одинокая женщина за 50 и разведенный бездетный мужчина того же возраста.

Эти двое жили этажом выше в квартирах напротив друг друга.

Сергеич сухой и под жарой, бывший строитель.

Очки придавали ему интеллигентный вид.

Так и не подумаешь, что скандалист.

Антонина Петровна, наоборот, была полная и круглая.

На зубах железные коронки.

Всю жизнь отработала поварихой в столовке.

Они ежедневно и неустанно вели безжалостную войну.

Эхо их голосов сотрясало стены лестничной клетки, извиняло в перилах.

«Ты мусор за порог выставляешь специально, чтобы мне воняло, когда я ухожу?

Издеваешься надо мной?» Орала Антонина Петровна.

«Да нужна ты мне больно.

Я выставляю, потому что мне так удобно».

В ответ орал Сергей Сергеевич.

«Тебе в квартире воняет, ты выставляешь мешки за порог, тебе неприятно тухлятины дышать, а я должна терпеть?» — визгливо кричала женщина.

«А ты в подъезде живешь, что ли?

Не ходи, не нюхай!» — огрызался сосед.

«Да я тебе этот мешок сейчас на голову надену, урод!»

За этим последовала целая симфония взаимных оскорблений из всех существующих матерных слов.

Антонина Петровна тоже была женщиной не из приятных.

Могла вытащить рекламные листовки из своего почтового ящика и распихать по соседним.

Могла просто так оскорбить человека, когда шла мимо.

Она слишком громко бормотала себе под нос, не понимая, что люди ее хорошо слышат.

Например, меня она называла «сучьим сыном», вспоминая мою покойную мать.

У них тоже были так себе отношения.

Но больше всех от Антонины Петровны доставалось Сергею Сергеевичу.

Ходили слухи, что их вражда началась еще в молодости, с того самого дня, когда они впервые въехали в наш дом и поселились напротив друг друга.

Все рассказывали один яркий эпизод их побоища.

Много-много лет назад у Антонины Петровны был кот, такой же злющий, как и она сама.

И орать он тоже любил.

Его мяуканье было слышно на весь подъезд.

И вот однажды тогда еще молодой Сергей Сергеевич, устав от кошачьего крика, пошел к соседке разбираться.

Причем вышел он из ванной, совершенно не одетый, только прикрыл свою стыдобу мочалкой.

Так вот он мокрый и намыленный постучался к тогда еще молодой Антонине Петровне и крикнул.

«Тонька, успокой ты своего кота, уже башка болит от его воплей».

Соседка выглянула за дверь и ответила.

«Ах ты бессовестный, голый ко мне приперся, всю дверь пеной измазал».

«Я твоего кота посажу в мешок и отвезу за город.

Ясно тебе?» – пригрозил Сергей Сергеевич.

И Антонина Петровна вдруг придумала, как ему ответить.

Выскочила на площадку и пробежала мимо соседа прямо в его квартиру.

Он и опомниться не успел, как она уже захлопнула дверь.

Сергей Сергеевич остался на лестнице, голый и мокрый, прикрывая мочалкой самое интересное.

«Тонька, ах ты дура!

Открой мне!» — орал он, барабаня кулаком в собственную квартиру.

Сергей Сергеевич ответил ей только через пару месяцев.

Видать, долго вынашивал план.

Как-то раз Антонина Петровна услышала звонок в дверь.

Открывает, а там шикарный букет.

Не роз, конечно, гвоздик, но какой пышный.

А рядом коробка с надписью «Торт сказочный».

Но наконец-то жених прислал презент, а то никакой романтики от него не дождешься.

Довольная Антонина Петровна занесла подарки в квартиру, похвасталась маме.

Сели они на кухне пить чай.

Женщина открывает коробку, а там говно.

И пара перезрелых огурцов для тяжести.

Так это никакой не жених, а Сергей Сергеевич постарался.

И гвоздики он не покупал, а натырил с кладбища.

Додумался же в коробку навалить.

Ни стыда, ни совести.

Так и шла их бесконечная война длиною в жизнь.

А что другие люди, они были ничем не лучше.

Дед Виталя, пьяный, спал в подъезде на ступеньках.

Дядя Костя выкручивал лампочки для своих нужд.

Один дурак с пятого этажа дважды чуть не устроил пожар.

Бабка с моего этажа таскала вещи с помоек.

И, скорее всего, это из-за нее у меня завелись клопы».

Да и я, честно говоря, был не подарок и всегда был не прочь отомстить соседям за их проделки.

Большой соблазн выставить себя жертвой, сказать, что во всем виноват бес, который вселился в наш дом.

Сказать, что это он подчинил меня своей воле.

Но ведь я и сам хотел.

Для меня все началось холодной ночью, когда я возвращался из бара.

Морозный ветер щипал в лицо, в голове гудело от выпитого.

Хотелось поскорее зайти в тепло, а магнитный ключ не сработал.

Вместо этого из динамика послышалось странное пеликанье, а на крошечном экране кодовой двери заплясали цифры.

Тридцать три, девять, тринадцать, шестнадцать.

Я запомнил их не с первого раза и еще не скоро решил эту головоломку.

«Что ты мне тут выпендриваешься?» — сказал я и дыхнул на замок, думая, что он заглючил от холода.

Но тут из динамика раздался тоненький электронный голосок.

«Привет!

Хочешь войти?

Проколи шины Дмитричу!» «Чё?» – удивился я.

«Это кто сейчас говорит?» «Ты же хочешь!

Проколи шины Дмитричу и добро пожаловать домой!» – настаивал электронный голос.

Я снова приложил ключ.

На экранчике опять заплясали цифры.

Тридцать три, девять, тринадцать, шестнадцать.

«Проколись Шины Дмитриевичу, и я впущу тебя!» — повторил голос.

Ну что за черт?

На улице мороз, ветер.

Торчать у подъезда совсем не в кайф.

Я оглянулся.

Старая Лада Дмитрича стояла совсем недалеко.

А ведь он подлый тип.

Сколько раз доводил мою маму до слез.

Царствие ей небесное.

Если я приколю колеса на его тарантайке, то он и не догадается, кто это сделал.

У Дмитрича целый дом врагов и ни одного друга.

Рука нащупала в кармане складной нож, который всегда там лежал на всякий случай.

Я огляделся по сторонам, убедился, что вокруг никого.

Подошел к машине.

Острое лезвие без труда проткнуло упругую резину.

Одно колесо, второе, третье, четвертое.

Низкая посадка обеспечена.

Как же стало легко на душе.

Это тебе за мать, Дмитрич.

Посмотрим, как ты утром поедешь на работу.

Только дело было сделано, как кодовая дверь характерно запищала.

И я побежал, пока она снова не закрылась.

Утром голова раскалывалась.

Так всегда было после разливухи в баре.

Больная башка и взрывная диарея.

Запомнить бы это раз и навсегда, чтобы больше не платить три цены за дешевое пойло.

А еще приглючило, будто домофон приказал проколоть шины Дмитричу.

Правда проколол или нет?

Но если да, то правильно сделал.

Он это заслужил.

Я встал, умылся, открыл холодильник, а там пусто.

В животе урчало.

Хоть бы яичница поесть и выпить холодной минералочки.

Пришлось собираться в магазин.

Я надел куртку, вышел в подъезд, обернулся, а у меня на двери красуется огромный мужской половой орган.

Кто-то намалевал его белой краской во все полотно.

Я замер, разъянув рот.

Какого черта?

Почему у нас такой дом?

Что за соседи такие?

Может, Дмитриевич меня вчера увидел и отомстил?

Ладно, потом.

Сейчас мне бы похавать и собраться с мыслями.

Я спустился вниз, вышел из подъезда, а мне навстречу Миксер.

Это парень чуть помладше меня.

Фамилия у него Мишалкин, вот и звали его Миксером в шутку.

«Здорово, Коля!» – сказал он, подняв ладонь.

И мне сразу бросилось в глаза, что пальцы у него в белой краске.

Вот и попался преступник.

«Ну, миксер, трындец тебе!» – взревел я, схватив его за грудки.

Парень задергался, пытаясь вырваться.

«Колька, ты что, охренел?» «Ты зачем мне дверь изрисовал?

И давай не ври, у тебя все руки в краске!» – рычал я, сжимая его все сильнее.

«Да блин, так получилось, меня из подъезда не выпускали!» – захрипел он от удушья.

«Кто не выпускал?» – спросил я, притянув его к себе.

«Голос какой-то.

Мне утром надо было срочно по делам, а дверь заклинила.

И какой-то голос сказал, возьми краску, нарисуй колике хрен на двери.

Тогда выпущу.

Ну там краска стояла после ремонта.

Я взял».

Каялся миксер, пряча глаза.

А ты и рад стараться, козел такой.

Даже волосы на яйцах пририсовал, кричал я ему в лицо.

Да я отмою тебе дверь, запищал миксер.

И я тряхнул его еще раз и отпустил.

Иди, сейчас отмывай.

Иду, ответил он и побежал к подъезду.

Чтоб я вернулся, все чисто было, крикнул я ему вслед.

Миксер справился так себе.

Натюрморт с мужским достоинством исчез, но остались белые разводы и едкий запах растворителя.

Ну попадется он мне еще.

Я зашел в квартиру, разулся, скинул куртку и отправился готовить завтрак.

Но мысли не давали успокоиться.

Значит, все это был не глюк.

Домофон приказал мне сделать гадость соседу, и с миксером произошло то же самое.

«Это что такое?»

Пока я думал, моя долгожданная яичница задымилась.

Кухня наполнилась запахом гаря.

Все шло через задницу.

Я снял сковородку с плиты и швырнул ее в раковину.

Завтрак провалился, нервы сдали, а вопросы остались без ответов.

Я все бросил и пошел курить на балкон.

Чиркнул зажигалкой, окутался едким дымом.

Ох и гадость, пора бросать.

С балкона открывался вид на наш двор.

Унылое зрелище, даже в такой солнечный день.

Немытые машины, мусор в замерзших лужах.

И местный алкаш, дед Виталя, плелся к подъезду.

В его руке болталось что-то круглое, а позади тянулся темно-красный след.

Сначала я подумал, что это пакет с дешевым портвейном.

Наверное, споткнулся, уронил, вот и течет.

Тридцать три девять тринадцать шестнадцать.

Тридцать три девять тринадцать шестнадцать.

Бубнил старый алкаш себе под нос.

И тут эти цифры пронеслись у меня перед глазами.

Они высвечивались вчера на экране домофона.

Я пригляделся внимательно.

Нет, в руках деда был не пакет, а голова.

Настоящая человеческая голова.

Старик тащил ее за волосы.

Он дошел до подъезда, остановился и прихрипел.

Вот, я пронес его голову.

Открывай давай.

Сигарета выпала у меня из пальцев.

Боже ж ты мой, что за кошмар.

Я побежал в комнату, схватил телефон и позвонил в полицию.

Объяснил ситуацию диспетчеру.

Голос дрожал, слова путались.

Боялся, что не поверят.

Но оказалось, что я не единственный, кто заметил пьяного старика с башкой в руках.

Наряд уже выехал.

В нашем доме всякое случалось, но это было худшее.

На тот момент, по крайней мере.

Сирены, крики, толпа зевак, оцепление.

Я видел, как скручивали деда Виталю, и он орал, извиваясь на земле.

«Да я ни в чем не виноват!

Меня дверь попросила!»

Эти слова как обухом по голове.

Дверь попросила.

Оказалось, что алкаш убил своего собутыльника за гаражами, отсек ему голову тупым ножом.

И как он сам объяснял, сделал это не со зла, а просто хотел попасть домой.

Но дверь без головы не открывалась, зараза такая.

Для всех присутствующих это звучало как бред при белой горячке, а я знал, что это не совсем так.

Кто бы мог подумать, дед Виталя – тихий, незаметный алкаш.

Казалось бы, самый мирный житель дома.

Что он плохого делал, кроме того, что иногда засыпал на ступеньках и перекрывал проход своей тушей?

И вот тебе такое.

Что-то заставило его сделать ужасное.

Тот электронный голос из кодовой двери.

Неужели он был способен влиять на людей до такой степени?

Это нужно было остановить.

Поэтому, как только полицейские уехали, я спустился вниз и вырвал провода из железной двери.

Пусть лучше она всегда будет открыта.

Я еще долго ходил в шоке и размышлял, а если тот голос попросил бы меня кого-нибудь убить, исполнил бы?

Кто знает.

И загадку с цифрами я в конце концов решил по чистой случайности.

Просто подумал, может это какой-то шифр?

И оказалось, что числа соответствуют номерам букв в русском алфавите.

33 Я 9 З 13 Л 16 О

Я зло.

Логично получается.

Какое откровенное признание.

Наверное, в наш домофон вселился демон.

Удивиться бы, да нечему.

Где бы еще завестись злу, как не у нас?

Я решил, что обязательно доломаю нашу дверь.

Попрошу у кого-нибудь болгарку, выпилю замок и выброшу в реку.

Но пока руки не доходили.

Не прошло и нескольких дней, как уже все забыли про деда Виталика.

Жизнь продолжалась.

Дядя Костя опять оставил нас без света.

В лифте кто-то нассал.

Сергей Сергеевич и Антонина Петровна собачились на весь подъезд.

«Дура, зачем ты мусор раскидала по всей площадке?

Я тебя воспитывать буду.

Выставишь мешок, я его порву».

Ну вот теперь сама собирай все и неси.

Я тебе сейчас твои помои по морде размажу.

Короче, все как обычно.

Я вернулся домой с работы.

Целый день таскал коробки на складе и устал так, что после душа сразу рухнул на кровать.

Проспал бы так до утра, но глубокой ночью меня разбудил пронзительный писк дымофона.

Кто-то починил дверь и я, сам не зная зачем, вылез из кровати, прошел в коридор и снял трубку, хотя предчувствовал беду.

«Привет!» пропищал тот же противный металлический голосок.

Вот тогда бы выдернуть трубку вместе с проводом и покончить с этим.

Но вместо этого я ответил.

«Привет!»

«Надоели они тебе, правда?» – спросил голосок и тут же пояснил.

«Твои соседи сверху вечно орут и орут.

Возьми нож, разделайся с ними, пусть замолкнут навсегда».

«Да как же это?» – прошептал я, чувствуя, как леденеет нутро.

«Ты меньше спрашивай и больше делай», – пищал электронный голос.

«Иди, возьми нож, перережь им горлышки, отрежь языки, пусть замолчат».

В трубке послышались обрывистые гудки.

Разговор был окончен.

«Как же это?

Так ведь нельзя!» – думал я, но отныне мысли существовали отдельно от моих действий.

Ноги уже принесли меня на кухню, руки искали в ящике самый острый нож, такой, чтобы было удобно прорезать горло.

Потом я кое-как оделся, сунул ноги в ботинки, но не стал зашнуровывать.

Слишком торопился пойти к ним наверх.

В руке нож, на душе холодное безразличие.

Убить их обоих, и они навсегда замолчат.

Можно подумать, мне раньше не приходили такие мысли.

Из кого начать?

Лучше с Сергея Сергеевича.

С женщиной потом попроще будет.

Вот я уже поднялся, собирался постучать, но дверь оказалась приоткрыта.

Темное прихожая, блестящее лезвие в руке, все как в игре.

Голоса в комнате.

Я вошел туда и увидел нечто по-настоящему ужасное.

Сергей Сергеевич лежал на полу, а над ним склонилась Антонина Петровна и ковыряла в его правом глазу большими портняжными ножницами.

И эти звуки, такие мерзкие склизкие звуки.

По виску мужчины сочилась кровь.

Соседка придавливала его грудь коленом.

Сергей Сергеевич стонал, хватаясь руками за ворс ковра.

Я мигом пришел в себя и выронил нож.

Даже не выронил, а отбросил.

Все, что мне внушил электронный голос, ушло, как дурман.

Я стоял в оцепенении и смотрел на эту кровавую вакханалию.

«А знаешь что?

В молодости ты мне нравился, хоть и тогда был скотиной».

сказала Антонина Петровна, все глубже вонзая ножницы в глаз Сергея Сергеевича.

Похоже, она собиралась достать до мозга.

«И ты мне всегда нравилась, Тоня», еле слышно ответил мужчина.

«Ага, верю.

Помню твой подарочек.

Подложила мне под дверь.

Говно с огурцами», — сказала Антонина Петровна.

И внезапно Сергей Сергеевич рассмеялся.

И соседка тоже захохотала.

Они оба сошли с ума.

Тетка лишила мужика глаза, но при этом они изъяснялись друг другу в любви и вспоминали молодость.

Это все голос из домофона.

Он превратил их в безумцев.

Антонина Петровна вдруг поняла, что кто-то нарушил их кровавый интим и обернулась на меня.

Ее взгляд казался совершенно пустым, но через секунду глаза наполнились ненавистью.

«Ты чего вылопился?» — грубо прошипела она.

«Извините, зашел сахара попросить.

В другой раз.

До свидания», — сказал я, отступая назад.

Тетка оскарила железные коронки.

Ее лицо сморщилось от гнева.

«Сейчас я глазюки твои бесстыжие выколю, сучий сын!

Дай-ка сюда!» Антонина Петровна резко вытащила ножницы из головы Сергея Сергеевича.

Мужик завопил.

Из пустой глазницы вырвалась струя крови.

Соседка с небывалой для своего возраста и веса ловкостью вскочила на ноги и бросилась на меня.

Я понесся к выходу, крича.

«Отстаньте!» «Да подожди ты!» Тетка схватила меня за плечо.

Я вырвался.

Где-то рядом пролетели острые концы ножниц.

Сумасшедшая соседка хрипела, рычала, булькала слюной.

Я вылетел на площадку и бросился вниз по ступенькам, не оглядываясь.

Мне хотелось лишь одного – убраться из этого дома.

Подъезд превратился в ад.

Гул стоял такой, что закладывало уши.

Крики, вопли, ругань за каждой дверью.

Что-то разбивалось и ломалось.

Все сошли с ума.

В каждой квартире кто-то дрался.

Похоже, что все те, кто годами ненавидели друг друга, наконец решились на убийство.

Чокнутой соседке было за мной не угнаться.

Я уже собирался выскочить из подъезда, но вдруг дверь распахнулась, и на пороге возник наш участковый.

Бравастый лейтенант с двойным подбородком, частый гость в нашем доме.

Раньше так приходил людей кошмарить, а теперь явился как раз кстати.

«Слава Богу!» — вскрикнул я сквозь слезы.

У нас тут все с ума посходили.

Участковый снял меховую шапку, оттряхнул от снега и снова надел.

Выглядел он подозрительно спокойно.

С ума посходили, говоришь?

сказал он ровным голосом.

«Значит, пора вас всех перестрелять, как бешеных собак».

И его пухлая рука ловко выхватила пистолет из кобуры.

Выстрел.

От звука выстрела зазвенело в ушах.

Повезло, что он пальнул, не целясь, и пуля попала в стену.

А я уже несся обратно, вверх по ступенькам.

Мне стало все понятно с этим парнем.

«Куда побежал?

Стоять на месте!» – протянул участковый и снова раздался выстрел.

Теперь я уже ничего не слышал, только бежал.

И тут передо мной появилась Антонина Петровна, все такая же злобная, с ножницами в руках.

«Сдохни!»

Тетка не успела закончить.

За моей спиной грянул еще один выстрел.

Пуля вмяла нос женщины в череп, и она, как снежный ком, покатилась по ступенькам.

Наконец, я добежал до третьего этажа, вломился в свою квартиру, заперся на два замка и спрятался за стенкой, думая, что взбесившийся полицейский решит стрелять через дверь.

Не прошло и минуты, как снаружи послышались яростные удары.

Это были мои соседи.

Они, похоже, ломились ко мне целой толпой.

Я слышал голос миксера.

«Коля, открывай!

Я тебе сейчас яйца резать буду!» «А я тебе их в глотку затолкаю!» — крикнул Дмитрич.

И, похоже, миксер оттолкнул его с криком.

Уйди отсюда, старый пердун.

Да я тебе сейчас все ребра переломаю.

Кажется, между ними завязалась драка, но стуки в дверь не прекращались.

И я понял, так или иначе они снесут мою старую деревянную дверь.

Или вырвут замок, или вырвут вместе с петлями.

Тогда живым мне отсюда не выйти.

Надо было спасаться.

Срочно.

Бежать из дома одержимых маньяков.

Я выскочил на балкон, поглядел на темный двор.

Кровавое безумие пока еще не выплеснуло снаружи.

Внизу снег, обледенелый сугроб, но как высоко.

В квартире раздался треск и грохот подающей двери.

«Колька!

Ты где, Колька?

Попрощайся со своими яйцами и со своим стручком тоже!»

Ох уж этот миксер.

Одни члены на уме.

Маньяки толпой вломились в мою квартиру.

Размышлять было больше не о чем.

И я прыгнул вниз.

Падение длилось всего пару секунд.

Удар был сильным, а боли нет.

В крови кипел адреналин.

Я поднялся на ноги и побежал.

Как потом оказалось, бежал на сломанной ноге.

Когда добрался до центральной улицы, стопу дернуло болью.

Я упал, но продолжал ползти.

Мне казалось, что за мной все еще бегут.

Случайный прохожий обратил на меня внимание и вызвал скорую.

Я оказался в больнице с травмами костей.

Но это мне еще повезло.

Ведь в моем доме не осталось ни одного живого человека.

Они все передушили, забили до смерти и перерезали друг друга.

Даже того участкового застрелили из его же собственного пистолета.

Никто до сих пор не может разобраться, что произошло в ту ночь.

Феномен массового насилия, всеобщее сумасшествие, убийство на пустом месте.

Я повторяю все то же самое, что говорил дед Виталя.

Голос из домофона сделал людей маньяками.

Но в эту историю не особо верят.

Думают, что я тоже того.

И все-таки, что с нами случилось?

Жители нашего дома стали марионетками в руках зла?

Какая-то дьявольская сущность полностью подчинила людей своей воле и заставила совершать немыслимые вещи?

Или все гораздо проще?

Я поддался гипнозу электронного голоса, но те мысли, которые он мне внушил, нисколько не противоречили моим скрытым желаниям.

Вечная напряженность, скрытые обиды, ненависть, что годами копилась в сердцах, вспыхнули от крохотного огонька.

И, возможно, я не сделал того, чего хотел, лишь только потому, что оказался трусливее других.

Испугался за свою жизнь, вот и сбежал из той кровавой мясорубки.

Но факт остается фактом.

Наш дом был пороховой бочкой, а дьявол всего лишь поднес спичку.

А отдельные пламенные приветы от меня получают Денис Кораблев, Рафаэль Сафин, Гномик Трохунчик и Капитан Маслина.

Всего вам самого наилучшего.

Будьте здоровы и счастливы.

Огромное спасибо за вашу поддержку.