Услышал ночью СВИСТ? Сиди тихо и НЕ ВЫСОВЫВАЙСЯ! (Страшные Истории #5)

...провести здесь свое детство.

Я уже достаточно взрослый, чтобы это понимать.

Здесь есть только две странности.

Ночной свист и невероятная удачливость.

Свист меня особо не беспокоил.

Как я уже сказал, в своей комнате я его даже не слышу.

Но мама с папой не любят о нем говорить, поэтому я перестал задавать вопросы.

Мой отец человек сильный, высокий и очень спокойный.

Он говорит с акцентом, потому что переехал в США еще в детстве.

Его семья, моя бабушка с дедушкой, родом с островов.

Они так сами говорят.

И единственный раз, когда мой отец теряет спокойствие, это как раз разговоры о свистуне.

Он начинает говорить быстрее, взгляд его становится беспокойным.

И он повторяет нам, чтобы мы не слишком об этом думали.

И всегда помнили одно главное правило.

пытаться выглянуть наружу когда свистун проходит мимо даже если бы мы и захотели посмотреть у нас все равно бы не получилось видите ли у нас на всех окнах с внутренней стороны установлены специальные роль ставни плотные куски тяжелой ткани которые опускаются сверху и фиксируется внизу рамы каждая защелка к тому же запирается на крошечный замок знаете у некоторых дневников бывают такие замочки перед сном отец каждую ночь закрывает ставни и забирает ключ к себе в комнату что

насчет мамы я не знаю что она думает о свисте когда еще все только начиналось я несколько раз замечал ее в гостиной в 303 я видел ее через крошечную щель от приоткрытой двери она не часто там бывает по крайней мере я редко и и ловил но раз или два в месяц кажется она сидит на нашем большом красном диване и просто слушает свистун всегда напевает одну и ту же мелодию причем она веселая и

Помните, я говорил, что в нашем районе есть две странности?

Ну так вот, помимо ночного свистуна, все жители в нашей округе, те еще счастливчики.

Это трудно объяснить, и отец не любит, когда мы об этом говорим, но людям здесь просто постоянно везет.

Обычно везение касается чего-то мелкого.

Выигрыш в конкурсе на радио, неожиданное повышение на работе, случайная находка древних наконечников стрел в саду, типа древних и ценных.

Погода здесь всегда хорошая, преступлений нет, а осенью сады у людей расцветают особенно ярко».

Миллион маленьких благословений.

Как-то так сказала однажды мама про жизнь здесь.

Но главная причина, по которой мы тут остались, почему вообще сюда переехали, это моя сестра Нола.

Она родилась очень больной, у нее что-то с легкими.

Мы даже не могли забрать ее домой после рождения, только навещали в больнице.

Она была совсем крошечной, даже по сравнению с другими младенцами.

Вместо нее душал аппарат.

Мы переехали в этот дом, чтобы быть ближе к больнице.

И как только мы поселились здесь, Ноле стало лучше.

Врачи не могли это объяснить, списывали все на лечение, но было видно, что они сами не до конца понимают, в чем дело».

Но родители знали.

Даже я знал.

Улучшение Нолы было еще одним из миллиона маленьких благословений, которые дает нам наш район.

Поэтому мы остались, даже когда узнали, что за каждое маленькое чудо, которое здесь случается, иногда приходится платить.

Каким-то плохим событиям.

Но случается оно только в одном случае.

случае, если пытаться увидеть свистуна.

В нашем районе существует некий приветственный комитет.

Когда к нам в район заселяется кто-то новый, они приходят к людям с запеканкой из макарон, подарочной корзиной и желтой папкой с документами.

Они очень дружелюбные.

Когда мы переехали 7 лет назад, к нам пришли четверо.

Они немного поболтали, угостили меня сникерсом и по очереди держали Нолу на руках.

Это была ее первая неделя вне больницы, так что они обращались с ней очень осторожно.

Потом они попросили поговорить с родителями наедине и меня отправили в комнату.

Но даже оттуда я сумел подслушать почти все.

Комитет рассказал родителям про то, какой наш район замечательный.

Настолько классный, что даже трудно выразить это словами.

А потом они заговорили о другой вещи, объяснить которой еще сложнее.

О ночном свисте.

Он звучит каждую ночь ровно в 3.03 и прекращается ровно в 3.05.

Наши новые соседи заверили родителей, что этот свист тихий, что он никогда не причинит нам вреда, если только мы не будем пытаться увидеть его источник.

Этот момент они особенно подчеркнули.

И я прижался ухом к двери, чтобы не упустить ни слова.

Тем, кто пытался увидеть свистуна, переставало вести.

Иногда это заканчивалось трагически.

Над такими людьми нависала черная туча.

Все, что могло пойти не так, шло не так.

В желтой папке, которую принесли члены комитета, были газетные вырезки с историями об автомобильных авариях, разрушенных жизнях, публичных смертях и странных несчастных случаях.

«Не все умирают», — услышал я, как глава комитета говорит отцу.

Но из них уходит жизнь.

Даже если они выживают, в них больше нет ни света.

Они будто уже не присутствуют в нашем мире.

Я понял, что мама не воспринимала все эти слова всерьез.

Она продолжала спрашивать, не разыгрывают ли они новых соседей таким образом.

В какой-то момент она даже рассердилась.

Обвинила комитет в том, что они пытаются нас запугать и выжить отсюда.

не связано ли это с тем, что отец родом с островов.

Отец ее успокоил, сказал, видит, что наши новые соседи искренние люди и просто хотят помочь.

Он объяснил, что сам вырос на таких историях, которые рассказывала ему его мама.

И что он знает, среди нас порой ходят странные существа.

Некоторые из них добрые, некоторые злые, а некоторые просто другие.

После того, как комитет ушел, отец отправился в хозяйственный магазин, купил плотные тканевые рольставни, задвижки и замки, а после ужина установил их на каждое окно в доме.

В первую же ночь в нашем новом доме я вылез из комнаты в три ночи и увидел, что отец не спит.

Он сидел на диване в гостиной и держал на руках мою младшую сестру.

Папа приложил палец к губам, указывая, чтобы я молчал, но похлопал по дивану рядом с собой.

Я сел, и мы стали ждать.

Ровно в 3.03 мы услышали свист.

Он начался и закончился точно так, как говорили соседи.

Свист возвращается каждую ночь, но мы никогда не пытаемся увидеть, кто его издает.

И продолжаем наслаждаться миллионом маленьких благословений.

Нола теперь дышит самостоятельно.

Она выросла, стала сильной и умной девочкой.

Отец вступил в приветственный комитет.

Новые жильцы появляются редко, ведь кто захочет отсюда уезжать?

Но когда кто-то переезжает, отец и комитет приносят им запеканку из макарон, подарочную корзину и желтую папку.

По лицу отца я всегда понимаю, приняли ли новые соседи предупреждение всерьез, или вскоре нам предстоит встречать кого-то заново.

Недавно прямо рядом с нами поселилась новая семья.

Прежняя хозяйка, мисс Мэдди, умерла в возрасте 105 лет.

Она прожила долгую и хорошую жизнь.

Наши новые соседи, казалось, отлично вписывались в район.

Они поверили комитету, последовали совету отца насчет запирающихся ставней, тем более, что у них был маленький ребенок.

Какие бы газетные вырезки ни лежали в той желтой папке, отец нам их никогда не показывал.

Но, видимо, они были весьма убедительными, потому что в первый месяц у новых соседей не возникло никаких проблем.

Однажды вечером, когда наши новые соседи уехали из города, их сын Холден остался у нас ночевать.

Ему было 12, он учился в классе на год младше меня.

До той ночи я его почти не знал, но как только родители оставили его у нас после ужина, я сразу понял, что нас ждет хреновый вечер.

«А вы знаете, кто там каждую ночь свистит?» – спросил Холден, как только взрослые вышли из комнаты.

Мы втроем сидели в гостиной, по телеку негромко шел какой-то диснеевский фильм.

Мы с сестрой переглянулись.

«Мы об этом не говорим», — ответил я.

«Думаю, это тот странный тип из большого желтого дома на углу», — сказал Холден.

«Мистер Толлс?» — уточнила Нола.

«Да ну, он же хороший».

Холден пожал плечами.

«Значит, это какой-то маньяк-убийца».

Нола напряглась.

«Мы об этом не говорим», — повторил я.

«Пошли лучше в мою комнату, поиграем в Нинтендо».

Мы провели несколько часов, играя в видеоигры, поедая попкорн и смотря фильмы.

Самая обычная ночевка детей.

Но я заметил, что Холдену не сиделось на месте.

После того, как родители пожелали нам спокойной ночи, заперли ставни и легли спать, Холден встал со своего кресла-мешка и подошел к нам с Нолой, сидевшим на моей кровати.

«Ты хоть раз пытался посмотреть?» – спросил он у меня.

«Уже почти время».

Как и на любой ночевке, мы дружно проигнорировали идею с тем, что нам пора ложиться спать.

Я с удивлением заметил, что он прав.

Было почти три ночи.

Я вздохнул.

«Мне...» «Видишь, а я вот даже попытаться не могу», – перебил меня Холден.

Мой отец запирает ставни каждую ночь, а ключ от них прячет.

На что же, сказала Нола.

Нет, возразил Холден, он его не прячет.

Ты же видел, как он это делает, сказал я чуть резче, чем планировал.

Холден усмехнулся.

Да, он запирает ставни, но не прячет ключ.

Он хранит его на своей обычной связке ключей.

Ну и?

Спросил я, хотя уже понимал, к чему он ведет.

Потому что я и сам замечал, что отец больше не утруждал себя прятать ключ.

Он знал, что спустя столько лет мы все поняли и воспринимали это всерьез.

Так вот, когда твой отец закрыл ставни, но до того, как родители легли спать, я пошел в ванную и по пути, возможно, заглянул

в их комнату.

И, возможно, увидел ключи твоего отца на его тумбочке.

И, возможно, я их у него одолжил.

Мы с Нолой уставились на него, а его улыбка стала еще шире.

«Врешь!» — сказал я. Холден пожал плечами.

«Можешь проверить, если хочешь.

Просто открой дверь в спальню родителей и посмотри.

Увидишь его связку прямо на тумбочке.

Оставайтесь здесь!» — велел я обоим.

«И не двигайтесь!» Я поспешил к комнате родителей, но замер перед дверью.

Если Холден не врал, отец разозлится.

Не просто разозлится, а будет в бешенстве.

Мне стало страшно при одной только мысли об этом.

Но еще страшнее было представить открытое окно с таинственным свистуном прямо за ним.

Я приоткрыл дверь всего на дюйм и заглянул внутрь, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

Сделав глубокий вдох, я шагнул в комнату.

Два шага в темноту, и я застыл.

Я услышал свист.

И теперь я слышал его отчетливо, из комнаты родителей.

Я никогда не задумывался об этом, но выходит, они слышали этот звук каждую ночь с тех пор, как мы переехали в этот дом.

Они никогда об этом не говорили.

Не думаю, что смог бы спать, зная, что он так близко.

Я стоял, прислушиваясь, как свист приближается, не зная, что делать.

Включить ли мне свет или разбудить отца?

Тихие звуки из гостиной вернули меня в реальность.

«Нола!» – закричал я и бросился из комнаты родителей.

Холден и Нола стояли у входной двери рядом с окном.

Холден не врал.

Я увидел, как он возится с замком на одной из ставней.

Раздался щелчок.

У него действительно был ключ.

Холден тихо засмеялся.

Нола стояла рядом, сгорбившись.

Она была напугана, но при этом ей вроде как было любопытно.

Свист раздавался прямо за стенами нашего дома.

«Я, кажется, что-то выкрикнул или издал какой-то звук, не помню.

Время застыло, стрелки часов словно прибили к циферблату».

Ну вот я уже двигаюсь.

Я вообще не быстрый и никогда не занимался спортом.

Но каким-то образом я в один миг покрыл расстояние между собой и Нолой.

Не сводя с нее глаз, я услышал, как Холден сдернул штору вниз, чтобы та открылась.

Я услышал щелчок, с которым она начала подниматься.

И свист прямо по ту сторону окна.

Но я уже обхватил Нолу руками, развернул нас так, чтобы она смотрела в сторону коридора, а не окна.

В тот же момент я зажмурился, и штора резко взлетела вверх.

Свист оборвался.

Я почувствовал, как Нола дрожит в моих руках.

«Не смотри хорошо», — сказал ей.

«Не оборачивайся».

Мы стояли так, что она была повернута к коридору, а я к окну.

все еще были закрыты глаза.

Я обнял ее покрепче.

Я протянул свободную руку, пытаясь нащупать Холдена.

Мои пальцы коснулись его руки.

Он дрожал еще сильнее, чем Нола.

Холден?

Окликнул его я. Тишина.

Я на ощупь потянулся дальше, осторожно провел ладонью по стеклу, так и не открыв глаз.

Оно было холодным.

Слишком холодным для этой пары года.

Я провел рукой выше, пытаясь найти шнурок от жалюзи.

Стекло под пальцами становилось теплее, а вместе с этим ощущался легкий гул, отдающийся в кончиках пальцев.

Я старался не думать о том, что может стоять по ту сторону окна.

Наконец, я нашел шнур и дернул его вниз.

Ставни захлопнулись.

Я открыл глаза.

В слабом свете, пробивающемся из кухни, я разглядел Холдена.

Он был бледный, маленький, словно скукожившийся в себе.

Он просто смотрел на закрытое окно.

Холден?

Я снова его окликнул.

Он медленно повернулся ко мне и закричал.

Тут началась какая-то буря событий.

Свет загорелся в коридоре, потом в гостиной.

По деревянному полу затопали родительские шаги.

Я не оборачивался в их сторону, так как не мог отвести глаз от Холдена.

Он был белым, как стенка.

И так сильно прикусил губу, что по подбородку стекала тонкая алая линия крови.

А еще он обмочился.

«Что случилось?» – спросил отец за моей спиной.

Я с трудом развернулся, наконец оторвав взгляд от Холдена.

Он посмотрел.

Я никогда не видел своего отца испуганным.

Но в этот момент увидел.

На его лице отразился неистовый ужас.

Родительский ужас.

«Только он?» – беззвучно спросил отец одними губами.

Я кивнул.

Отец выдохнул.

В секунду он преобразился так, что я даже подумал, что сейчас рассмеется от облегчения.

Но затем он посмотрел на Холдена.

И выражение его лица тут же сменилось.

Я задумался, не чувствует ли он вину за то, что испытал это чувство радости.

Раздался стук в дверь.

«Мы замерли».

Холден заскулил.

«Не открывай», – сказала мама.

Она стояла в проеме коридора.

«Я всегда думал, что она скептически относится ко всей этой истории.

Просто поддерживает отца».

Но этой ночью мы все поверили, наверняка.

Я заметил, что и у мамы, и у папы в руках были бейсбольные биты.

Они, похоже, вышли с ними из своей спальни.

Стук повторился, теперь он был немного громче.

«Пожалуйста, не открывайте!» – прошептал Холден.

Отец подошел к нему и обнял.

«Мы не откроем!» – пообещал он, крепче сжимая биту.

«Этой ночью ничего не войдет в этот дом!» Теперь удары были настолько сильными, что дверь задрожала.

Холден снова закричал.

Нола вцепилась в меня.

Мама подбежала и обняла нас обоих.

«Вызови полицию!» – прошептала мама отцу.

Стук мгновенно прекратился.

Отец оглянулся на нас через плечо.

«Ты думаешь...» – начал он, но его перебил новый стук.

Сначала мощный удар, а потом вежливая, размеренная «тук-тук-тук».

Полиция произнес кто-то за дверью.

Этот голос, он звучал точно как мамин.

Это был словно попугай, повторяющий ее слова.

«Полиция!

Вызови полицию!»

Полиция!

Мама сильнее прижала нас к себе.

Полиция!

Полиция!

Полиция!

Пожалуйста, хватит, прошептала она.

Не думаю, что звонок в полицию поможет нам, сказал отец.

Как мы узнаем, что это они стучат в дверь?

Стук снова вернулся, сильнее, чем прежде.

Дверь задрожала, потом все замерло.

Повисла долгая пауза, а затем мы услышали новый стук.

Теперь в заднюю дверь.

Мы все разом повернулись, но как только наши головы дернулись в сторону черного входа, стук снова раздался спереди.

Передняя дверь, потом задняя, потом снова передняя, громкий, потом тихий, снова громкий.

И вдруг оба входа начали сотрясаться одновременно, удары стали массивными, тяжелыми, словно кто-то вгрызался в дерево кувалдой.

А затем постукивание по всем окнам сразу, по стенам.

Как будто мы оказались внутри барабана, и десяток барабанщиков принялись выстукивать свои собственные ритмы со всех сторон.

Или как будто мы были черепахой, а что-то пыталось выдрать нас из панциря.

«Хватит!» – закричал Холден.

Стук замер.

«Я не скажу!» – прошептал он, не отрывая глаз от двери.

«Обещаю, никому не скажу, что увидел.

Просто уйди!» Мы прождали почти минуту.

А потом мы услышали это.

Мягкое, нежное... Доносящееся из окна, в которое смотрел Холден.

Он всхлипнул.

И разразился бесконтрольным, истеричным рыданием.

Как узник, наблюдающий, как прямо у него под окном строят виселицу.

Отец крепко обнял его, провел пальцами по его растрепанным волосам.

Но не стал врать ему.

Не стал говорить, что все будет хорошо.

Тихий стук в окно продолжался всю ночь.

Мы сбились в кучу в гостиной и сидели так, я даже не знаю сколько.

В какой-то момент мама попыталась увезти нас, детей, в мою комнату, а отец остался сторожить дверь.

Но как только мы пересекли порог спальни, стук вернулся.

Сильный, неистовый, заглушающий все вокруг.

Я боялся, что дверь просто не выдержит.

Мы тут же вернулись в гостиную.

Стук прекратился.

Осталось только легкое...

В окно.

Никто из нас так и не заснул.

Окончательно стук прекратился примерно в 7 утра.

Примерно в это время в нашем районе встает солнце.

Мы прождали еще 2 часа, прежде чем отец решился открыть одну из ставней.

Но сначала он велел нам всем уйти в их спальню.

Я слышал, как он открыл входную дверь, затем закрыл ее и вернулся.

«Ладно», — сказал он.

«Все закончилось».

Родители Холдена вернулись ближе к полудню.

Мама и папа отвели его домой и провели с его семьей в доме довольно много времени.

Нола и я наблюдали за ними из окна.

Она не отходила от меня ни на шаг, периодически держала меня за руку.

Когда родители вернулись, они выглядели мрачно, но так и не рассказали, о чем говорили с семьей Холдена.

Это был воскресный день.

Мы провели его вместе, заказали пиццу, смотрели фильмы.

В ту ночь мы все спали в моей комнате.

Нола и мама в кровати рядом со мной, отец в кресле, которое подтащил поближе к нам.

Стука больше не было.

Ни той ночью, ни в любую другую.

Я вспомнил, что сказал приветственный комитет моим родителям в ночь переезда.

Не все, кто видел Свистуна, умирают.

Но даже если они выживают, свет в них гаснет.

И дальше их жизнь лишь череда маленьких трагедий.

Я думаю, родители Холдена тоже посмотрели на него.

Может, чтобы его успокоить, если они не верили.

А может, чтобы разделить с ним ношу, если все же поверили.

Теперь я смотрю на Нолу, маленькую, жизнерадостную, живую.

И думаю, а если бы я замешкался?

Если бы она успела посмотреть?

А если бы я тоже посмотрел, чтобы успокоить ее?

Чтобы разделить с ней эту ношу?

Я рад, что не пришлось проверять.

Мы до сих пор живем в этом доме.

В этом районе.

Мы до сих пор слышим этого свистуна, как он проходит мимо.

Каждую ночь.

Но удача, благословения и добрые чудеса здесь слишком привлекательны, чтобы покидать это место.

Поэтому мы ведем себя осторожно.

Мы больше не зовем друзей на ночевки.

А отец теперь прячет ключ отставней очень, очень тщательно.

Да и не то, чтобы я хотел узнать, где он его прячет.

Некоторые вещи, их просто не стоит знать.

Я нашел некролог своей жены в интернете.

Проблема в том, что она сейчас сидит рядом со мной.

Я постоянно копаюсь в сети.

Когда мне скучно, я гуглю все подряд.

Людей, теорий, заговоров, случайные интернет-штучки.

Я даже свое имя искал.

И имена друзей, знакомых и так далее.

Но вчера ночью я впервые загуглил имя своей жены.

И нашел нечто, что не забуду никогда.

Первое, что мне выдало, был некролог.

Конечно, я подумал, что это просто кто-то с таким же именем.

Ее зовут Эмили, а фамилия у нее довольно распространенная.

Не буду ее тут писать, чтобы меня не задианонили.

Но я все равно кликнул на ссылку просто из любопытства.

И у меня чуть сердце не выскочило, когда я увидел фотографию своей жены.

Светлые волосы с выгоревшими прядями, темные глаза.

И даты совпадали.

1986-2012.

Согласно этому некрологу, она умерла, когда ей было 26.

Я встретил ее, когда ей было 27.

«Не может быть», — подумал я.

«Это просто кто-то, кто выглядит, как она.

С ее именем.

С ее годом рождения».

Но в этот момент я уже понимал — совпадений слишком много.

Когда я прочитал сам некролог, сомнения развелись окончательно.

Там говорилось о ее любви к лошадям, о волонтерстве в благотворительной столовой при церкви, о ее работе биологом-исследователем.

Слишком много совпадений.

Это не могло быть случайностью.

«Что смотришь?» Я вздрогнул.

Жена вошла в комнату из кухни и села рядом.

На автомате я захлопнул ноутбук.

Ничего, сказал я. А потом, осознав, насколько подозрительно это выглядело, добавил.

Искал тебе подарок на день рождения.

На секунду ее лицо застыло.

Я испугался, что она не поверит.

Но потом она улыбнулась.

Теплой улыбкой, которую я так любил.

С мелкими морщинками в уголках глаз.

Это так мило, сказала она, придвигаясь ко мне ближе.

Я сглотнул.

Ага.

Она прижалась ко мне, но я чувствовал себя очень неуютно.

Тепло ее кожи больше не казалось привычным, родным.

Наоборот, у меня по спине пробежал холодок.

Через несколько минут я отстранился.

«Мне что-то нехорошо», — соврал я.

«Пойду прилягу».

Ах, ладно.

Состроила она грустную мину.

Прежде чем она успела что-то сказать, я бросился наверх.

Как только я оказался в кровати, я снова открыл некролог.

Я уставился на зернистое изображение ее лица.

Это точно была она.

Та же теплая улыбка, те же загадочные темные глаза.

Не могло быть, чтобы это был кто-то другой.

Я прокрутил вниз, просматривая другие результаты, и понял, что некоторые из них тоже были связаны с ее смертью.

Была мемориальная страница на Facebook.

Друзья оставляли там сообщения, скорбя по ней.

Имен я не узнал, но по их постам было ясно, что они оплакивали ее уже больше 10 лет.

Даже университет, в котором она работала, опубликовал заявление с соболезнованиями.

А потом я нашел кое-что, от чего сердце ушло в пятки.

новостную статью, затерянную в самом низу страницы поиска.

Эмили не просто умерла, ее убили.

Я уставился на экран, не веря своим глазам.

Из статьи выхватывались отдельные фразы.

Никаких признаков взлома.

Частично расчленена.

Убийца до сих пор на свободе.

Но в статье не было ее фотографии.

Может, это была другая Эмили?

Должна быть другая.

Не моя Эмили, которая прямо сейчас сидит внизу и смотрит телевизор.

Донесшийся скрип выдернул меня из моих мыслей.

Я вздрогнул.

Дверь в спальню медленно открылась.

Эмили странным образом застыла в дверном проеме.

Свет в коридоре не горел, ее лицо терялось в тени.

Эмили?

У меня дрожал голос.

Я пришла проверить, как ты, сказала она тихим холодным голосом.

Спасибо.

Я поспешно выключил телефон и спрятал его за спину.

Мне уже намного лучше, все в порядке.

Я рада это слышать.

Ее голос стал еще тише.

Пока она укладывалась рядом со мной, я старался сохранять спокойствие.

А после, когда она меня начала обнимать, я весь сжался от холода.

Я тебя люблю.

Прошептала она, уютно устраиваясь рядом.

«Я тоже тебя люблю.

И вот я здесь.

Пишу это с телефона, пока Эмили спит рядом.

Я не знаю, в безопасности ли я. Я не знаю, с кем или с чем я имею дело.

В голове рождаются безумные теории.

Может, у Эмили была сестра-близнец, которая умерла, а она заняла ее место.

Или она какое-то жуткое существо из народных сказаний, убившее Эмили и принявшее ее облик.

Чем дальше тикает время, тем безумнее становятся мои догадки».

Но ни одна из них не имеет смысла.

Я уверен лишь в одном.

Кто бы ни лежал рядом со мной, это не настоящая Эмили.

Большое спасибо за просмотр.

Дружок, пока ты меняешь свои трусы, включи плейлист со страшными историями.

И слушай их еще.

Обнял.

Пока.