В ПОДВОРОТНЕ ЗА УГЛОМ ДОМА! Страшные истории на ночь.Страшилки на ночь.

Друзья, на моем бусте вышел новый эксклюзив.

История про Хрюнделя.

Крайне жуткий и интересный рассказ.

А уже совсем скоро там стартует новый сериал про фонд SCP.

Если тебе мало историй на ютубе, то добро пожаловать на бусте.

Там тебя ждет огромная библиотека эксклюзивных историй и сериалов.

Также ютуб история там выходит немного раньше.

Ссылка в описании.

Продолжение следует...

Мой район всегда имел дурную славу.

В середине 90-х тут закрыли текстильный завод, оставив кучу людей без работы.

Затем рядом открылись ларьки с паленым алкоголем и несколько автомоек.

Много молодых ребят ушло в криминал, и нигде в городе не было большего числа алкашей и наркоманов, как в этом районе.

Мой дом стоял на отшибе.

Спереди небольшой дворик с ржавыми турниками и скрипучими качелями, а сзади пустырь.

Дальше уже очистные сооружения и плиты, где мы с пацанами играли в детстве.

В нулевые я уехал поступать в другой город и в родной спальный район вернулся уже повзрослевший.

Без розовых очков смотреть на знакомые места было мучительно больно.

Разбитый асфальт, облупившаяся краска, обшарпанные стены, вонь в подъездах – все это наводило тоску.

К тому же отец, мой единственный родитель, серьезно заболел незадолго до моего возвращения, и это еще сильнее меня опечалило.

Не прошло и полторы недели, как он скончался у меня на руках.

Его смерть окончательно разбила мне сердце.

Находиться в квартире, как и в целом в этом районе, стало невыносимо.

За годы учебы я слишком отвык от тишины отчего дома.

И сразу после похорон, не сомневаясь ни на секунду, я твердо решил выставить квартиру на продажу.

Однако нотариус умерил мой пыл.

Оказалось, что продать унаследованную двушку я смогу только спустя полгода после смерти папы.

Все мои планы разом пошли прахом.

Я очень рассчитывал, что на вырученные деньги смогу сделать первый взнос по ипотеке и поселиться в столичной новостройке.

Теперь же целых шесть месяцев мне было суждено выживать в родном клоповнике.

На работу по профессии устроиться не удалось.

Для удаленки крупные компании требовали опыт, которого у меня пока не было.

А местным конторам такие работники, как я, были попросту не нужны.

Пришлось наниматься простым кладовщиком на пригородный склад.

Моим коллегой оказался сосед из дома напротив.

Мы быстро сдружились и стали много общаться.

Сошлись на общем желании побыстрее накопить денег и уехать подальше отсюда.

Именно он, сосед Ваня, напомнил мне об этой полузакрытой подворотне.

Между нашими домами под аркой был проход шириной метров четыре.

Со двора его прикрывали две плиты, поставленные совершенно нелепо и неизвестно зачем.

А с другой стороны забор в сетку, правда с приличной дырой.

Мелкими мы туда особо не ходили.

Стоило забраться в подворотню, как тут же, откуда ни возьмись, объявляла старуха с первого этажа и, размахивая то глюкой, то пустым ведром, верещала, чтобы мы убирались.

Редкие визиты, впрочем, отложились в памяти.

Я помню тот запах сырости и гнили, хрусть стекла под шлепками, липкий асфальт и гору хлама.

Черные мешки с мусором, жужжащие мухи, деревянные щепки и мокрые газеты.

В том месте даже прятаться было мерзко, что уж там говорить о посиделках.

Да и взрослые, как могли, отгоняли нас от этого места.

И именно от них мы слышали все жутковатые истории.

Когда Ваня завел разговор о подворотне, я первым делом вспомнил эти страшилки и решил записать их на память.

История первая.

Черный угол.

Во времена, когда бандитские разборки на улицах считались не просто нормой, а рутиной, двое мужиков из охраны какого-то местного воротила решили сбросить в подворотня два трупа.

Припарковались около забора, заглушили двигатель, посидели немного в тишине, присматриваясь, и вылезли на свежий воздух.

Открыли багажник, вытащили тела и потащили их в темноту.

Почему не закопали где-нибудь или не утопили?

Черт их знает.

Даже предположить не могу.

За забором один мужичок таскал, а второй стоял на стреме.

Вдруг какой свидетель мимо пройдет.

Так вот, стоит он, слышит шорохи позади, возню какую-то.

Время идет, а подельник все не возвращается.

Минута прошла, вторая, и вдруг из мрака шепот.

«Тут черный угол!»

Мужик вздрогнул, обернулся, но не увидел ничего.

Один труп рядом с ним лежит, а второго не видать.

Подельника тоже.

Он струхнул немного, чиркнул зажигалкой и прошептал в ответ.

«Ты где?» А ему снова говорят, только уже настойчиво, погромче и как-то злобно.

«Тут черный угол».

Бандит выхватил пистолет и пошел на голос.

Идет, идет, а тупика все нет.

Подворотня точно увеличилась.

Темнота сгущалась.

Не было видно ни стен дома, ни звездного неба над пустырем позади.

А шорохи во тьме только громче становятся, будто источников несколько.

Тут и там кто-то в мусоре роется.

Мужик перетрухнул, плюнул на все и развернулся к забору.

Тот тоже исчез.

Но бандит не остановился, пошел на удачу, не останавливаясь, обратно.

И вышел к трупу.

Смотрит через плечо, чернь сплошная, даже контуров не разобрать.

Зато звезды на небе появились.

Только мужик через дыру в заборе вылез и пошел к машине, как из подворотня его тихонько позвали.

Шепотом, еле слышно, но вполне отчетливо назвали его имя.

Он повернул голову и увидел лицо.

Незнакомое, совсем не похожее на физиономию его подельника.

У отблески фонарей чуть коснулись омерзительной головы неправильной формы, вытянутой, как клубень.

Большие глаза над широкой ухмылкой забегали, и нечто скрылось в темноте.

Наутро в подворотне нашли только один труп, тот, что лежал у забора, а второе тело, равно как еще один бандит, куда-то бесследно исчезли.

История вторая.

Живая тень.

Эту байку можно было часто услышать во дворе.

Ее травили даже местные алкаши, когда собирались в беседке неподалеку от пустыря.

Когда время близилось к закату, все они, как один, начинали пялиться на забор.

Ждали, повторится ли нечто подобное.

Но каждый раз закономерно расстраивались.

Хотя в душе, я уверен, они ликовали.

Никому бы не хотелось увидеть живую тень.

С ней, если мне не изменяет память, столкнулся мужик из моего подъезда.

Он жил на первом этаже, как раз по соседству с той шумоватой бабкой, что гоняла нас своим пустым ведром.

Как-то вечером он высунулся покурить и обратил внимание на тень у забора подворотня.

Сначала она была небольшой, точно сухопарой человек присел на корточке.

Но чем дольше на нее смотрели, тем быстрее она разрасталась.

И когда мужик отщелкивал бычок из окна, тень превратилась в огромный черный блин.

Соседу вдруг стало очень неспокойно, но в груди поселилось жгучее любопытство.

Страх и интерес боролись у него внутри, и последний оказался сильнее.

Мужик спрыгнул с балкона на землю, благо низкий фундамент позволял это сделать, и тихо подкрался к забору.

Но на той стороне никого не оказалось.

Сосед опустил взгляд себе на ноги и увидел, что тень опутала их по колено, обернулась вокруг каждой, точно черные гольфы.

Он весь мурашками покрылся, отпрыгнул, да с такой же тяжестью, будто из грязи.

А тень подкинула его тапки и утащила их в подворотню.

Сосед сорвался с места и бегом к себе на балкон лезть.

Всю ночь потом не спал, боялся.

Если бы не замолкающие разговоры алкашей каждый вечер и не их завороженные взгляды на забор, то я бы никогда не поверил в эту историю.

А так мне до сих пор от нее не по себе.

Потом еще ходили разговоры, мол, этот мужик увидел страшное лицо в дальнем углу, куда тень его тапки забросила.

Жутко подумать, к кому бы в лапы он угодил, если бы вовремя не отпрыгнул.

История третья.

Фотография.

Один смельчак решил сделать несколько фото в подворотне.

Днем колесил на велосипеде неподалеку, присматривался и даже умудрился пройти мимо бдительной старухи и залез в дыру в заборе.

При свете летнего солнца загаженная смердящая подворотня его не впечатлила.

Но чем темнее становилось на улице, тем явственнее он ощущал непреодолимую тягу.

Он выждал, пока в ближайших окнах погаснет свет, подкатил к забору, взял фотоаппарат на изготовку и шагнул в подворотню.

По его словам, ночью вонь будто усилилась, в нос сразу ударил запах плесени и гнили, причем настолько омерзительной, что защипало в глазах.

Парень стоял у входа и точно помнил, что на уровне его головы не было никаких источников такого смрада.

Но судя по ощущениям, он находился всего в нескольких сантиметрах от разлагающейся звериной тушки.

Фонарик он, к сожалению, не прихватил и в клубящейся темноте вся надежда у него оставалась лишь на вспышку.

Он включил фотоаппарат, сделал первый снимок.

Полыхнула бледная искра, на миг выхватившая из мрака стены и гору хлама.

Парень сделал еще одно фото, не прикладываясь глазом к видоискателю.

И в мелькающем на доле секунды свете он увидел в одном из дальних углов большое черное пятно.

Спустя еще мгновение, когда фотоаппарат щелкнул в третий раз, пятно стало еще больше и объемнее.

Теперь оно походило скорее на кусок мятой ткани, чем на след от чего-то.

Парень сделал два шага назад и уперся спиной в забор.

Тот отозвался металлическим звоном.

Дрожащей рукой фотограф сделал еще снимок.

На сей раз никакого пятна не было, а посреди темной подворотня кто-то стоял.

Последним пятым щелчком парень запечатлел эту фигуру.

Она приблизилась очень быстро и бесшумно, остановилась практически впритык к объективу и замерла.

Парню хватило той крупицы времени, чтобы навеки запомнить выдирающий душу образ.

У него не нашлось мужества даже на крик, и только чудо помогло ему прыгнуть в дыру в заборе и, опрокинув и фотоаппарат, и велосипед, пуститься на утек через пустырь.

Скоростной стелс и дорогая зеркалка навсегда пропали, а неудачливого фотографа остались лишь растрепанные нервы и ворох психологических проблем.

В нашем районе его за глаза называли дерганным.

Потом он описывал существо во всех красках.

Очень худое тело, подмятое черной тканью, на тонкой шее.

Большая желтоватая голова, какой-то совершенно ненормальной формы.

Глаза разных размеров.

Изломанный хрящ с гниющими дырами вместо носа.

И омерзительная пасть размером с треть лица.

В отличие от потусторонних монстров, которых мы привыкли себе представлять, это нечто было небольшого роста, не выше паренька-фотографа, без острых клыков и без длинных конечностей.

Однако оно имело одну отличительную черту – волосы.

Сухие, точно ветки, черные локоны тянулись с безобразного скальпа до плеч и уходили за спину.

Зрелище, как рассказывал пострадавший, было ужасное.

Бесформенность и непропорциональность увиденного существа сводила его с ума.

Не прошло и пары лет, как парень уехал на другой конец города, где, судя по слухам, однажды ночью вышел в окно.

А у нас во дворе появилась новая легенда.

Дескать, рано или поздно утерянный фотоаппарат где-то найдется, и фотографии с него станут надежным доказательством существования монстра в этой проклятой подворотне.

Если, конечно, те, кто увидит эти снимки, не поедут крышей.

История четвертая.

Отпечатки.

Героя этой истории я знал лично.

Его случай вышел самым пугающим и самым скандальным.

Дядя Саня из второго подъезда однажды порядочно поднабрался на застолье и пошел домой через пустырь.

Остановился у подворотня с четким осознанием – идти дальше он не может.

Во рту появился слоноватый привкус, в груди зажгло, и дядя Саня бросился в подворотню.

Опустошив желудок у гора мусора, он отступил к стене и присел на пол, поджав ноги.

Его сильно мутило, голова раскалывалась, тошнота не отпускала.

Наверняка он чем-нибудь отравился.

И вдруг, несмотря на теплую и безветренную летнюю ночь, ему резко сделалась очень зябко.

Колени затряслись.

Дядя Саня ощутил на себе чей-то пристальный взгляд.

Половину лица покрыли мурашки.

Сбоку послышался тихий шорох.

Дядька так и протрезвел, и минуты не прошло, а подняться не смог.

Боли усилились, а от запаха гнили затошнило сильнее.

Шорох сменился шагами.

Сначала они были робкими, точно некто впервые после долгого отдыха ступил на липкий пол подворотня.

Но с каждой секундой уверенность в них росла.

Дядя Саня едва не задохнулся, пока слушал, как они приближаются.

Собрав всю волю в кулак, он уперся руками о стену, выгнулся, подтолкнул себя ногой, с трудом разогнув больные колени и, приподнявшись, пошел вдоль стены к забору.

В висках у него стучало, нутро сгорало в пылающем страхе.

Дурацкий шорох еще можно было списать на мышей или лягушек, но чертовы шаги он ни с чем не смог бы спутать.

Мысли путались.

Преследователь не останавливался, сокращая расстояние с каждым новым тяжелым вздохом перепуганного дядьки.

И, наконец, приблизился настолько, что смог притронуться.

Дядя Саня не сумел вскрикнуть, не успел набрать в грудь воздуха.

Холодная и тощая рука легла ему на правую сторону, прямо на ребра.

Бок обожгло.

Дядька отстранился, кинулся к другой стене, но кошмарная худая конечность не отлипла.

Ее костлявые темные пальцы сомкнулись и до боли зажали кожу.

Дядька стукнулся плечом о стену, попытался развернуться.

Что было силы, зарядил локтем по тому, кто стоял позади, но тот не ослаблял хватку.

Сердце у дяди Сани сжалось, заболело.

Он еще раз ударил существо и угодил кулаком ему прямо в раскрытую пасть.

Еще секунда, и тварь прокусила бы ему кожу.

Тогда дядька додумался выбросить вперед другую руку и ухватиться за сетку на заборе.

Звон металла точно разбудил его.

Дядя Саня не заметил, что их схватка происходила в неестественной тишине.

Тогда же он и решил, что либо этот урод, либо самоподворотня как-то влияют на жертву.

Отбирают у нее воздух с мрадом, лишают возможности бежать и кричать.

Силы покидали его, ноги становились ватными, спину ломило.

Одним касанием тварь вытягивала из несчастного дядьки его жизнь.

А он держался за забор и каждый раз, как только на миг наступало просветление, резко дергал сетку.

Рядом открылось окно и цепкие темные пальцы отпустили полуживого дядю Саню.

Он подался вперед, ударился о забор и выпал наружу через дыру.

Бабка в окне заверещала, и своими воплями разбудила соседа, того самого мужичка, который однажды уже встречался с проклятием из подворотня и по великой случайности не оказался в лапах у неведомой твари, откупившись пропавшими тапками.

Он заткнул шумоватую старуху, перемахнул через подоконник на улицу и, не теряя времени, оттащил истощенного дядьку Саню подальше от забора.

Через 10 минут к пустырю, сверкая мигалками, примчалась скорая.

О том, что пережил, дядька рассказал в больнице.

Сначала жене, а затем сыну.

И даже сейчас точно неизвестно, кто из них пустил слухи.

Всю описанную выше историю обнародовали лишь через несколько лет после событий.

А в то время, пока Саня лежал в больнице, все поговаривали, что он постоянно причитает о каких-то отпечатках у себя на боку.

И вот в первые недели осени детки не стало.

В день похорон гроб вынесли к подъезду, чтобы все желающие могли подойти и попрощаться.

Тогда-то и случился скандал.

Один сорванец, местный малолетний хулиган Тёма, наслышанный и про кошмары подворотня, и про мистические отпечатки, подошёл к телу дядьки Саня и, наклонившись, чтобы поцеловать иконку у того на животе, резко сдёрнул белый саван и задрал чёрный пиджак.

Пуговицы, сорвавшись, звякнули от дерева гроба.

На бледной, почти восковой коже тянулся посмертный шов.

Неровная грубая линия с редкими стежками, а справа от нее на ребрах синяками темнели отчетливые следы чьих-то пальцев.

Женщины вскрикнули в ужасе, жена дядьки заголосила и, заламывая руки, кинулась быстрее прикрывать тело.

Стоящие рядом мужчины сначала оцепенели, а затем, придя в себя, бросились на хулигана.

Под душераздирающий плач они оттащили вырывающегося Тему подальше от людских глаз и оставили за углом дома с разбитым носом.

Бородатый батюшка склонил голову и перекрестился.

Все начали переглядываться.

Образ шва и отметин навеки остался у всех в головах.

Четверо ребят с повязками на руках быстро подняли гроб и погрузили его в открытый ритуальный пазик.

Мотор зарычал.

Под тревожный гомон родственники дяди Сани полезли в салон.

А соседи шептались.

И одно слово повторялось в толпе чаще остальных.

Отпечатки.

История пятая.

Зеркало.

Это рассказал мне Ваня.

И я не верю, что человек может врать с такими испуганными глазами.

Поэтому не сомневаюсь, что все его слова чистая правда.

Он тоже долго не жил в родном городе и вернулся относительно недавно.

Как и я, он совсем позабыл о всех слухах о подворотне и переживал только из-за финансов и жилья.

Однажды, разбираясь в квартире покойной бабушки, он решил сделать косметический ремонт и небольшую приостановку.

В новый интерьер никак не вписывался лакированный трильяж в прихожей.

Ванька снял зеркала, раскрутил тумбу, вынес все к подъезду и, случайно зацепившись взглядом за плиты у подворотня, вдруг сообразил, где можно оставить трильяж.

В груди завибрировало тревожное сомнение.

Может не стоит?

Медленно из пыльных углов памяти вылезли старые байки и подростковые пугалки.

Ваня посмотрел на небо.

Ласточки летали низко над землей.

С пустыря надвигалась темно-синяя туча.

Собирался дождь.

Жалко было оставлять бабушкин трильяж на помойке перед ливнем, но и ждать, пока снова выйдет солнце, Ваня не хотел.

Ему страсть как не терпелось заняться сборкой новой мебели.

Налетел холодный ветер.

Ваня поюжился.

Потащил части трильяжа к подворотне.

Аккуратно миновал забор.

Поставил зеркала у стены.

Покосился на дальние углы, что прятались в тени.

И быстрым шагом вернулся за оставшимися деревяшками.

Только обошел дом, как с неба посыпались мирские капли.

А когда Ваня забрался в подворотню во второй раз, дождь и ливень ударили с новой силой.

Черт с собой, подумал парень.

Подожду.

Полминуты он рассматривал хлам и жутковатые маркерные надписи на стенах, которых в его детстве тут не было.

А потом Ваня прошел вглубь подворотня, подсвечивая себе телефоном.

Он не увидел ничего подозрительного, страшного или неприятного, только хлам, влажные газеты и рваные черные мешки.

Но в душе все равно поселился ужас.

Он пришел сам собой из ниоткуда, кипятком разлился по телу и полез через кожу с волной мурашек.

Интуиция возопила в Ваниной голове.

Отсюда нужно уходить, причем очень быстро.

Ты разбудил его, потревожил, одним своим взглядом нарушил покой того, кто многие годы жил здесь.

Ваня обернулся, сделал глубокий вдох и закашлялся до хрипов.

Воздух стал тяжелым и омерзительным.

Пахло, как от гниющего трупа.

Парень, кашляя и не поднимая головы, пошел вперед.

Он сделал несколько шагов и по прикидкам уже должен был оказаться возле забора, но подняв глаза, Ваня обнаружил себя на том же месте в глубине подворотня.

Его сковал дикий животный страх.

«Быть не может!

Я же шел!» – растерянно метались в голове мысли.

И кашель все не прекращался.

Раздирая горло, он становился лишь настойчивее и мешал дышать.

Ваня скривился, слезы боли покатились по щекам.

Он сделал шаг, удостоверился, что сдвинулся с места.

Потом еще один.

И еще.

Ноги переставлялись медленно, точно в топком болоте.

Каждое движение приходилось осмысливать.

До свободы оставалось совсем чуть-чуть.

Ваня добрался до принесенного зеркала, повернул на него голову, и будто злая вражеская пуля пробила ему затылок.

Сердце ёкнуло, а в глазах на мгновение потемнело.

Прямо позади себя парень видел ту тварь из дворовых баек.

Один в один ту, что описывал покойный фотограф.

Нечто в балахоне стояло менее чем в метре от Вани и тянуло к нему иссохшую руку с костлявыми черными пальцами, точь в точь такими, как рассказывал давно умерший дядя Саня.

Внутри у Вани что-то сломалось.

Легенда, оказавшаяся страшной правдой, ударила по психике с такой силой, что едва ее не разрушила.

Тварь потянулась схватить парня за правый бок, но он, увидев это в зеркале, резко дернулся влево и, оттолкнувшись, прыгнул к забору, ударил соседку и выкатился наружу под дождь.

Силы вернулись, и Ваню заколотило.

Он в последний раз обернулся и увидел, как отвратительная голова с сухими черными волосами медленно отдаляется от забора и погружается в непроглядный мрак.

Услышав об этом кошмаре, я возмутился.

Набросился на Ваню с вопросами.

Почему ты никуда не обратился?

Не знаю, там в МЧС, в полицию, да хоть на горячую линию каких-нибудь спецслужб.

Ваня шмыгнул носом и грустно улыбнулся.

«Это так просто насоветовать», задумчиво протянул он.

«Знаешь, я иногда думаю об этом.

Может, всем будет намного лучше, если оно так и останется там, в подворотне.

Оно же никогда не выходило оттуда.

И даже эта тень отдалилась всего на пару метров.

И мне кажется, что не нужно будить лихо».

В тот вечер я на него искренне обиделся.

Я верил ему и никак не мог понять, почему он не хочет изменить что-то.

Нельзя же ведь спокойно жить, зная, что у тебя под боком находится монстр.

Ночью мне не спалось.

Из головы не выходили байки и перепуганные Ванины глаза.

Тревога все нарастала.

Нужно было что-то решать.

Я встал с постели, вышел на балкон, глянул на пустырь, затем вниз, глотнул воздуха и, не задумываясь, чтобы не сбить настрой, поспешил прочь из квартиры на улицу.

Жить целых полгода с таким страхом в душе и врагу не пожелаешь.

Мне было очень важно убедиться в правдивости всех этих баек.

Либо раз и навсегда доказать себя, что все это не смешная и затянувшаяся шутка.

И видит Бог, я не был готов к этой встрече.

Наверное, тварь знала, что я иду к ней.

Я не был случайным визитером, а шел специально к ней в лапы.

Видимо, она учуяла мое намерение.

Мы встретились, когда я оказался у забора.

Монстр стоял с другой стороны, примерно на середине подворотня, и покачивал своей уродливой, нескладной головой.

Страха не было, на меня нашло что-то вроде наваждения, и я чуть было не полез в дыру.

Вернее, успел закинуть ногу, но зацепился за сетку, и ее звон, как удар по голове, привел меня в чувство.

Я кричал как ненормальный, прикрывал рот, трясся, отступая, и не мог поверить своим глазам.

А растерянная тварь тем временем плавно растворилась во тьме ночной подворотни.

Убежать я успел до того, как соседи начали выглядывать в окна.

Не так я представлял себе встречу с мистическим чудовищем.

Да и встречей это можно назвать лишь с натяжкой.

Но и нового исхода я бы себе не пожелал.

Пусть лучше так, чем я бы добровольно шагнул в лапы к этому уроду.

Около подъезда я вытащил телефон и дрожащими пальцами набрал 112.

Однако, несмотря на весь пережитый испуг, на вызов я так и не нажал.

Слова Вани крутились на повторе.

Может, всем будет намного лучше, если оно так и останется там, в подворотне.

И ведь действительно, кто знает, что случится, если тварь потревожат так сильно, что ей придется покинуть свой дом.

Впрочем, оставлять подворотню без внимания я тоже не мог.

Все приведенные ранее истории, в том числе и моя куцая встреча с необъяснимым, это мой скромный вклад в людскую безопасность.

Кошмарные байки отвадят от подворотни всех особо впечатлительных.

И я очень надеюсь, что они не вызовут интереса у искателей острых ощущений.

Мне же остается только благодарить высшие силы за своеобразное пробуждение перед забором.

Дыру в нем я все-таки заделаю.

Пусть это и не уничтожит чудовище, но хотя бы сбережет чужие жизни.

Одно у меня опасение.

Вдруг тварь проголодается настолько, что ни хлипкий забор, ни даже бетонные плиты ее не остановят.

А отдельные пламенные приветы от меня получают Чертила Обыкновенная, Рафаэль Сафин и Капитан Маслина.

Всего вам самого наилучшего.

Будьте здоровы и счастливы.

Огромное спасибо за вашу поддержку.