В субботу вечером. Автограф. Участвуют: Меньшов, Талызина, Караченцов и другие (1986)

Продолжение следует...

Не тридцать лет назад, да и не триста, А так давно, что даже всё равно.

Автографы просили у артистов Задолго до рождения кино.

Артистов слёзной просьбой урастровав, Автографы поклонник вырывал, Людей делил бесчувственный автограф На тех, кто брал его и кто давал.

Без преувеличения автограф назови, Распиской в получении зрительской любви.

Без преувеличения автограф назови, Распиской в получении зрительской любви.

Симпатий человеческих полярностей Нельзя ни осудить, ни оправдать.

И если исчезает популярность, Автографа, увы, ни дать, ни взять.

Но верь, артист, что где-нибудь, наверное, Авансом за несыгранную роль

Автограф твой хранит поклонник верный, Как будущих побед с твоих пароль.

Без преувеличения автограф назови Распиской в полченье зрительской любви.

Без преувеличения автограф назови

Добрый вечер.

Сегодня в этом уютном, маленьком, абсолютно безалкогольном коктейль-баре открывается клуб артистов кино «Автограф».

Здесь соберутся ваши хорошие знакомые, и вы можете у которых взять при желании, естественно, автограф на память.

Прямо с экрана.

Вот вы, например.

Не понял.

Только бросьте, пожалуйста, курить.

Я не вижу с экрана.

Все в дыму.

Ага.

Спасибо.

Спасибо.

Итак, автограф.

Собственно, автограф — это, как поется в нашей фирменной песне, расписка в получении зрительской любви.

Стал популярным — распишись.

Поставь автограф на своем изображении, на фото, в журнале, на открытке, на календаре.

Пожалуйста.

на видеокассете.

Кстати, здесь фрагменты из фильмов ваших любимых артистов, которые будут сегодня у нас в гостях.

Что?

Об этом вы, естественно, правы.

Это не так просто.

Вот поймать артиста живем.

Но у нас, как говорится, на ловца и зверь бежит.

Собственно, я приглашен в качестве дежурного.

Ну, а когда соберутся гости, столько обязанностей,

И надо встретить гостей.

Хотим поддержать разговор, представить их друг другу.

Хороший хозяин меня поймет, а хозяйка тем более.

Так что хоть разрывайся на части, Константин Иванович.

Вот какая-то неизвестная личность тут вам проникнуть желает.

Пропустите, пропустите, Константин Иванович.

Мне сказала Марья Александровна, ну какая ж ты артистка, Ты полы в квартире моешь, а красивой шубы нет.

Вот у нас была артистка, у неё все пальцы в кольцах, Она носила только бархат, в крайнем случае вельвет.

Ах, Марья Александровна, я занимаюсь творчеством, Я столько жизней проживаю за свою одну,

Пускай я не всегда играю роли те, что хочется, Но так играть, как хочется, уже порою могу.

Врёшь ты, девка, очень славно, Но смотри, сгорят котлеты, И пора ботинки новые мальчишкам покупать.

Тут прощаюсь я с соседкой, у меня в шесть тридцати явка, А в метро такая давка, что нельзя не опоздать.

И вот уже бегу по чистопрудному, все пуговицы оторваны, все в мыле и в поту.

И ненавижу зрителей, а роли перепутались, а сердце так колотится.

Сейчас я упаду, и в последнюю секунду я витаю в театр белый.

Ветер белый, словно лебедь, Что на чистых на прудах.

О котлетах забываю, О мальчишках забываю, И совсем-совсем другая Отражаюсь в зеркалах.

Дыхание второе,

Я занимаюсь творчеством и зрителей люблю, а на сценическом кругу.

Пускай я не всегда играю роли те, что хочется, но так играть, как хочется, уже порой могу.

Здравствуйте, Людмила Ивановна.

Ну, вы, наверное, узнали артистку театра «Современник» Людмилу Ивановну.

Ну, я не думаю, что все так сразу знали.

У меня такая еще фамилия обыкновенная, что вообще никто не запоминает.

Я прошу вас, Костя, напомните, поставьте, пожалуйста, кассету.

Ксюша!

Иди сюда!

Ксюшенька!

Ты от Корнелии?

Я Корнелий!

Я и есть Корнелий!

Не ври!

Корнелий!

Не надо, Ксюшенька!

Я же в стройконторе работаю!

Ой, не надо, Ксюша!

Не позорь меня!

Ой, люди!

Люди добрые!

Та самая родинка на том самом месте, как у Корнелия!

Господи!

Милый ты мой!

Это не Зинаида Григорьевна!

Это тётя Надя!

Мама тоже здесь, но она не может говорить!

Она плачет!

Товарищи, не уезжайте!

Люди по 50 копеек.

Сегодня на что?

У Маши Селезневой прибавление семейства.

Я тут ни при чем.

А кто не родился?

Не знаю, не выяснял еще, мальчик или девочка.

Спасибо большое.

Спасибо, расписывайтесь.

Люди не уезжайте, кто не сдавал!

Давайте.

Из-за меня там тоже.

Черкни.

На Селезневу, на Машу, кто не сдавал, не уезжайте!

Ой, Господи, какой отвратительный голос.

Вот видите, какие роли играют.

Не очень красивые.

И немножко нелепые женщины.

Вообще, в основном, взносы собирают.

Ну, а знаете, когда женщина идёт...

На сцену она хочет сыграть про любовь.

Значит, лирики хочется, спеть хочется.

Мне никогда не давали, не получалось.

Вот, собирайте взносы, и всё.

Но я нашла выход.

Я стала сочинять песни про любовь.

Вы знаете, когда был наш театр молодой, расцвет был, мы к вам в Белисси приезжали.

Была премьера старшей сестры.

Тогда все писали песни, бардов было много.

И я первую песню написала для своего театра.

Стихи.

Для спектакля «Пять вечеров» Лиля Толмачева, наша актриса, замечательно ее спела.

И мне так понравилось.

Что я потом уже тоже писала, писала, не могла остановиться.

И мне вот как-то посчастливилось.

Хорошие певицы спели.

Гелена Великанова, Майя Кристалинская, Валентина Толкунова, Анна Герман.

Людмила Ивановна, может, напомните хоть одну из них?

Хорошо, обязательно.

Знаете, вот такая была песенка, Гелена Великанова ее спела.

«Может быть, может быть, я несовременная, Может быть, может быть, я и суеверная, Только мне все кажется, почему-то кажется, Что между мной и тобой ниточка завяжется».

А вот если автограф, Людмила Ивановна, в каком виде вы хотели бы его оставить зрителям?

А вот я бы хотела, знаете, от всех мам, всем детям, сыновьям, которые служат в армии, потому что у меня сейчас сын служит в армии, Ваня, вот такую шудошную песню, что пишет мама в армию и что сын отвечает.

Сыночек мой, любимый мой, Пиши мне, как горчит, Какая каша за столом, Какие варят щи.

Готовлю твой любимый борщ И просто слезы лью.

Наверно, ты там Отощал заслужку за свою.

Эх, мама, ну что вы прямо,

В общем, куда вас занесло?

Я здесь поправился за службу Уже на целых полкило.

Сыночек мой, любимый мой, Решила не зевать.

Служи себе, я буду здесь Небесту подбирать.

Соседку Машу хоть бы взять, В хозяйстве хороша.

У Клавы брови и глаза, У Любушки душа.

Эх, мама, ну что вы прямо?

Читаю письма, только злюсь.

Скажите деду, что как приеду, На Зинаиде я живусь.

Спокойно.

Снимаю.

Есть.

Вот ваш автограф.

Нет, нет, это не галлюцинация и даже не раздвоение личности.

Я же вам сказал, приходится буквально разрываться на части.

Так что, дорогие друзья, приготовьте ваши фотоаппараты, а мы с Константином Ивановичем разберемся.

Знакомьтесь, наш главный научный консультант.

Итак,

Дорогие кино, фото, теле любители.

Если вы хотите получить автограф прямо с вашего телеэкрана, для этого нужны две вещи.

Выдержка, диафрагма и фотоаппарат.

Фотоаппарат с диафрагмой 2.8 или 4, пленка с чувствительностью 130, 250.

Теперь шторка.

Шторка вашего аппарата должна двигаться обязательно сверху вниз.

Иначе будут горизонтальные полосы на ваших снимках.

Если на все это у вас хватило выдержки, нужна еще одна маленькая выдержка.

Выдержка вашего фотоаппарата.

30.

Или... 30.

Спокойно.

Снимаю.

Костя, приготовь, пожалуйста, товарищу его любимый коктейль.

Вот ваш музыкальный коктейль.

Гитара.

Наракасы.

Губная гармошка.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Че-де-де-де-де-де!

Ну, что я говорил?

А ну-ка, малец, подай мне его шапку.

На воле-то всегда шапка горит.

Батюшка, родненький, не губи, я больше не буду.

А я вам с кисточкой и был таков.

А я вам с кисточкой и был таков.

Тереченко есть?

Я?

Что вы, ребят?

Да что вы, я же трезвый.

Подождите, дай-ка шляпу-то захвачу.

Там шляпа не нужна.

Ишь ты, осторожней.

Возраст учитывай.

Лежать, дедушка.

Куда несете-то?

Куда надо, туда несем.

Не волнуйтесь, на процедуры.

Мне за что эта работа нравится?

Сутки работаешь, трое дома.

Ты тише, ты дьявол, а по сколько выходишь?

По 70.

Мало?

Да пока холостой меня устраивает.

Ты тише, ты окаянный.

Зубков, куда больного несешь?

На процедуры.

Давай его на рентген.

Пока холостой устраивает, а женишься, дети пойдут.

А я на санитарке женюсь.

Они знаешь, по сколько зарабатывают?

Утку поднесет, рубь, клизму сделает, пятерка.

А я еще могу покойников таскать.

Там вообще по червонцу дают.

Покойники, трупы, родственники.

Путники, смотри, чёрт, как несёшь-то.

Зубков, куда больного несёшь?

На рентген.

Давай его на анализы.

Дед, а какая у вас болезнь-то?

А никакая.

А чего ж вы в больнице лежите?

А я и не лежу, это бабка моя здесь находится, я её проведать пришёл, это вы меня таскаете.

А что ж мы тебя тогда таскаем-то?

А бес вас знает.

Юрий Чернов.

Законно приложили.

Дело в том, что было очень много ролей в кино, в театре.

Я работаю в театре миниатюр.

Много отрицательных ролей.

И пьяницы, и бандиты, и какие-то мелкие жулики.

Все это мне надоело.

Игроки факультета ГИТИСа, режиссура эстрады и массовых представлений факультета.

И когда учились на втором курсе в этом институте, мы делали спектакль по произведениям немецкого драматурга Бертольда Брехта.

Ну и когда мы делали этот спектакль по произведениям Бертольда Брехта, я использовал свое умение в игре на гитаре, на губной гармошке.

Увлечение было такое, оно осталось.

И сейчас организовываю такой эстрадный номер «Человек-оркестр».

Здесь хочется еще придумать какие-то тарелки, чтобы все пищало, скрипело.

Не знаю, во что это выльется, но, в общем, работаем.

Милые дамы и мужчины, по-моему, кому-то уже посчастливилось получить наш отпуск.

Ну что ж, вот примерно так себе мы и представляем сферу нашего обслуживания.

Вот сферу нашего так себе обслуживания.

Если Швейцар, то...

Ходят тут всякие.

Ну, а если бармен?

Милые дамы и мужчины.

Как в кино.

Но в жизни иногда бывает все наоборот.

Иногда и швейцар можно говорить интеллигентным языком.

Милости просим.

Милости просим.

Будьте, как у себя дома.

Уйди, уйди, уйди.

Вот именно, вот именно.

Так и нас, артистов, зачастую видят только в одном ритуале.

Ну, этот, скажем, это соседка стерва, а тот лихой бандит.

А этот лихой бандит может всю свою жизнь разводить цветы и мечтает сыграть бабочку.

Жизнь моя листянка,

Вот мы и решили, что в нашем клубе каждый имеет возможность предстать или дать свой автограф в необычном образе.

Паша, конечно, хочет лещим, таким, каким мы еще не видели его на экране.

...он в меру застенчив и храбр, и тогда я сама, я сама, я сама потушила... Екатерина Васильева.

...надоевший уже и канделябр...

И тогда я сама, я сама, я сама потушила надоевший уже канделябр.

Кошмар, позор, ковар к бедлам Да что ж такое в самом деле?

Порядочных женщин воспитанных дам Держак буквально в чёрном теле Чтоб он подох до чёртовства Добра не жди от паразита На кой мне дьявол моя голова Когда она три дня не мыта?

Где мыло?

Где морчалка?

Где?

Или свинья!

Тот или вор!

Или свинья!

Выйти замуж пустяки Главное, что после Либо скачешь впереди Либо дрёшься возле Будешь нюни разводить Значит, дура будешь Взял товар, изволь платить Если правда любишь

Должен где-нибудь каждый Счастье встретить однажды Должен каждый однажды Встретить счастье своё И сильнее, чем прежде

доверяйте надежде.

Сердце не зря дано, верить оно должно.

Сердце не зря дано, верить оно должно.

на сцене.

Одно удовольствие.

Вот сейчас сколько красок, сколько образов, разных характеров совершенно.

Да и песни они как-то воспоются совершенно иначе, чем у других, что ли.

Но было и одно откровение.

Я перед началом нашей встречи только узнал, что это не вы поете.

Фильм.

Не в одном фильме я пела сама.

Итак, ваш вокальный дебют в нашей сегодняшней передаче.

Я хатабыч и матрос, я и волк, и Дед Мороз.

Я могу заставить плакать, рассмешить могу до слез.

Кто хочет в артисты, пусть помнит пароль.

Артист — это самая трудная роль.

Артист — это самая

Самая-самая, самая трудная роль.

Я и ангел, я и бес, Я и умник, и балбес, Я за жемчугом ныряю, я летаю.

Кто хочет в артист, пусть помнит пароль.

Артист — это самая трудная роль.

Артист — это самая, самая, самая, самая трудная роль.

Я и доктор, и таксист, и художественный свист.

И вообще я кто угодно, потому что я артист.

Кто хочет в артисты, пусть помнит пароль.

Артист — это самая трудная роль.

Артист — это самая.

Самая-самая, самая трудная роль Артист — это самая, самая-самая Самая трудная роль

такой подарок.

Но с одной единственной оговоркой.

Для меня лично не разница та грусть, которая у вас в этой песне, и личность Кати Васильевны.

Откуда это?

Почему?

Ну, не знаю.

Это может быть, знаете, все-таки актер-человек, какой он есть.

И тот образ, который создается у зрителя, он

В данном случае вы, наверное, рассуждаете как за эти, потому что мы, в общем, мало знакомы.

Не всегда совпадает.

Поэтому, ну, действительно, я, так сказать, не отношу себя к разряду очень веселых людей.

А как-то люди меня воспринимают и знают, как человека веселого, очень контактового, общительного.

То есть я бываю такой, в принципе, но просто у нас такая довольно, по-моему, приятная, интимная такая какая-то обстановка.

Не хотелось бы еще лишний раз что-то из себя изображать, еще лишний раз, так сказать.

Так много играешь все время, что хочется побыть самим собой.

Я пришел со сценарием, вашим сценарием.

Был очень приятно удивлен, узнав, что сценарий детям до 16-х написала актриса Васильева, что он принят.

Утвержден.

Но еще не поставлен, поэтому еще от замысла до воплощения.

Нет, у меня цель очень, очень.

Огромная дистанция.

Эгоистичная цель.

Я беру сегодня у всех автографы.

А сегодня я вас прошу, подарите мне этот экземпляр сценария с вашим автографом.

Это замечательная идея.

Можно?

Меня пригласили в этот клуб для этой нашей встречи.

Ну, собственно, и за столом, и в передаче.

Почти все москвичи.

И почему я должен в этом клубе сегодня быть дежурным, хозяином?

Я долго-долго думал и, в общем-то, не пришел к какому-то одному знаменателю.

Как-то, может быть, потому как я могу быть третейским судью, скажем, по спорным вопросам.

Автографы, кто лучше, кто хуже.

Я объективный человек.

Мол, играет Москва-Ленинград, а это из Белизи.

Это раз.

И второе, подумал, как можно назвать... Зовите меня дежурным, пожалуйста, хозяином.

Это несколько странно.

Мажор дома.

Но, знаете, вот я думаю, что лучше там отдать.

Входят всякие.

Пропустите, пропустите, Константин Иванович.

Добрый вечер.

Я прошу прощения за опоздание, но я прямо со съемочной площадки.

Я пойду переоденусь.

Сейчас приду.

Нет, дорогие друзья, хорошему тамаде и это не помещают.

Сейчас от слова тамада шарахаются.

Ну, это обязательно застолье, обязательно рогвина, обязательно какие-то большие бокалы или ваза.

Собственно, наоборот, все.

Тамада, это борьба.

Борьба против выпивки.

Она отвечает, чтобы никто не напился.

Чтобы за столом все пели великолепно.

А напёшься так, не споёшь.

Чтобы всё было в меру и юмор.

Он режиссёр застолья, он дирижёр.

Он хозяин, он в ответе за все-все-все эти факты.

И потом, знаете, там она ведь даже врагу не скажет в застолье плохого слова.

Это застолье всегда от добра идет.

Собственно, сегодняшняя встреча посвящается тому, чтобы мы делали не свое дело основное, а то, что еще второе у нас, естественно, наше хобби.

Хотя в Грузии утверждают, что хобби тоже грузинское слово.

Потому как есть районный центр хобби.

Если помните в передаче, где, когда, что, вот там на опрос, что такое хобби, одна команда сказала, районный центр Грузии.

Так что вот если хобби, а так как моё хобби рассказывать, кстати, в театре, говорится, и на его микрофон.

Алло, алло.

Алло, Москва.

Алло, Москва.

Да, вы готовы?

Ну, записывайте.

Мотор, сегодня состоялась первая полуфинальная игра в подгруппе.

Наши девушки потерпели поражение, обидное поражение и неожиданное.

Закопался в этих бумагах и перестал друзей своих узнавать.

Вот это, дорогой!

Скажи, где ты пропадал?

Сколько лет не видел?

Давай быстро одевайся, я тебя увезу.

Куда?

Скорго, ну для чего все это?

Для экспертов, для экспертов.

И не надо замахиваться на наши обычаи.

Это великодержавка.

И потом не хочу стареть.

Когда мужчина перестает выступать перед женщиной,

Перед другом, перед самим собой, считай, он конченый.

Ой, с тобой не конченый, старик, не конченый.

А иначе ведь ты меня не понял.

Садись, садись.

Если говорить о том, чего бы я хотел сыграть в кино, это тренера.

Да, мне кажется, я понимаю психологию тренера, потому что сам в свое время много занимался спортом еще в Суворовском училище.

Там был замечательный тренер у меня, заслуженный тренер РСФСР Виктор Панькин.

И потом, после Суворовского училища, тоже, в общем-то, как-то не расстаюсь со спортом.

Бегаю, значит, через день я бегаю десяточку.

Да, значит, вот где-то в месяц, ну, 130-140 километров стараюсь наматывать.

А выглядишь хорошо.

От такого слышу.

Ну, гантели, спандер, плавание, теннис большой, футбол.

В общем-то, я стараюсь поддерживать себя в спортивной форме, потому что, ну, понимаете, актерам это нужно, не просто.

Кино, театр, телевидение.

Чтобы жить такой интенсивной жизнью, нужно держать себя в форме.

Но, к сожалению, мне предлагают в кино сниматься в ролях людей неспортивных.

Спорт – великая вещь.

Александр Пашутин.

Когда женщина... Женщина вдвоем с мужчиной, то у нее возникает естественное желание принадлежать.

А у него повладеть ее телом.

Здравствуйте.

А что вы тут делаете?

Я?

Да.

Сохну.

Сохните.

Оригинально.

Что это запугало в нашем доме?

Где?

В соседней комнате.

В клеточку.

У тебя в доме мужчина ночью.

Я должен быть спокоен.

Чуяло мое сердце.

А я торчу в аэропорту.

Волнуюсь, думаю, что с тобой?

Что случилось?

Почему ты не приехала меня провожать?

Я бросаю все...

Расскажите-ка мне все о Воскобойникове.

Ну, а кто это?

Ну, ничего.

Я думаю, еще не вечер.

Это прекрасно все, Саша, но я вот все время думаю, какой автограф вы сегодня оставите телезрителям, нам, всем.

Побежит, наверное, сейчас.

Десятку пек или эспандер сегодня вряд ли нужно показывать.

Поэтому, что бы вам хотелось сегодня исполнить необычное для вас.

Не то, что вы обычно каждый день делаете.

Но для вас.

Только для вас.

Спасибо.

О Грузии слагаю свой сонет.

Пускай украсит бедность этих строк ее простор от вардзи до млет.

и древний джвари – каменный цветок.

А может быть, вы нам подпоете?

Потому что мы знаем, что грузинское трехголосие существует.

А нас всего только двое.

Попробуйте.

Может, Леня?

Нет, я вообще... И к тому же я единственный, наверное, напоющий грузинский актер.

Подсвистеть вам вместе с ней за кадром мы бы смогли.

Ты свистишь за кадром?

За кадром я все могу.

Эй!

Эй, бич!

Евгений Миншот

Ребят, пропусти!

А кто тебя держит?

Проходи.

А девочка останется с нами.

Что вы делаете?

Девчонки, девчонки, держи!

Стоять!

Всем стоять!

Оставьте машины.

Так?

Что хочешь сделай, а танк вытащи.

На все про все тебе даю 20 минут, понял?

Так точно, понял.

Городок на максимальной.

Ну вот что, Женя, Саша рассказал о своей мечте.

Сказал о своем образе жизни.

Даже напугал нас.

130 километров набегает человек в месяц.

Ну, вы помоложе.

Наверное, вам все время марафонские дистанции надо бегать по 200 километров.

Да и всё-таки есть, наверное, мечта, ваши желания.

Ну, я, конечно, Махача, от Саши не так серьёзно занимаюсь спортом.

то и я поддерживаю в этом Сашу, что актер постоянно должен быть в спортивной форме, постоянно должен быть готов к любым задачам, которые ставит режиссер и в театре, и в кино.

А я, в принципе, также буду продолжать исследование, поиски, так сказать, в освоении песен народов Советского Союза.

Питену австабус вапсдис Артай не тьеса Дзенонакти зизиз Зазазаза Бет битутчу туни скрявск Небенеш даугяв мидавс Гидикимис медуми

Ну, по-моему, мы с Сашей поняли только то, что это тела сердечные, наверное, как инфаркт, убегание от инфаркта.

Это песенка про пчелу, которая собирает мед, и вот одна из строчек, которую вы поняли, что действительно она помогает убежать от инфаркта.

Спасибо большое, ребята.

Вот ваш автограф.

Потому как мы всё-таки собрались здесь делать не своё дело, оставить какой-то автограф, не театральный, не, собственно, наш.

И потому как я знаю, что нам с вами очень повезло, и вы, и я, мы играем в пьесах современных, естественно, грузинского травматолога.

Лали Росеб.

Вы играете премьеру.

Марго.

Грузинка.

Мы играем и премьеру, и провинциальную историю.

В общем, наш театр театр.

Лали Росебы, так сказать.

И я знаю, что вы там поете.

Может быть, в этом лице вы нам в этом образе оставите какой-то автограф, поете здорово, как говорят.

Это очень интересно.

Да, я там пою.

Я там пою цыганский роман.

Знаете, грузинка, которая поёт цыганский романс.

Ну, вы знаете, я считаю себя непоющей артисткой.

Я не пою.

Я вообще так…

Между нами, говоря, думаю, что у меня нет ни голоса, ни слуха.

Так я всегда уверена в этом.

Но когда написано, вот, предположим, там сценарий или в пьесе написано «Поёт», вот тогда я с радостью хватаюсь за то, что уже написано, значит, вроде как надо, необходимо, и я тогда начинаю репетировать долго, в общем, мучу всех людей, которые со мной готовят этот романс, и потом, значит, я пою.

И вот у нас в театре...

репетировался спектакль по пьесе Алексея Николаевича Арбузова «Виноватые».

И там было написано, что героиня поет романс цыганский «Не уезжай ты, мой голубчик».

Я начала сразу репетировать, бегать.

А потом вдруг режиссер сказал, что вы не будете петь.

Ну, так у него церковь сказала.

Он, вы не будете.

И во мне, в общем, это, конечно, как-то осталось, ну, что ли... Желание спеть.

Неспетой песней моей, я бы сказала.

Вот если этот романс...

Ну, вы не одни здесь.

Ну, страшно очень.

Да, я не одна.

Значит, Володя Овечкин, пианино.

Юра Чучин у нас играет на гитаре.

И Коля Голубенко, он работает в Цыганском театре «Роман», а в нашем театре он поёт и играет в спектакль «Живой труд».

И, в общем, знаете, ну, как консультант, что ли, когда вот мы там репетировали, поём, он приходит и, в общем, по-товарищески вроде как помогает.

Мне отказывать нельзя.

Нет, я буду петь.

Но страшно.

Костя, будь добр и напомни телезрителям, в каких фильмах снималась Валентина Илларионовна.

Все люблю, мадам.

Следы смеха, женщине утеха.

Погоди, а я гляжу, куда он делся.

Ну, отдай деньги.

Отдай деньги, обогаденыш.

Валентина Толысина.

Ну, работай, иди.

Ну, иди работай, иди работай.

Ну, что смотришь, а тетя блохая, тетя блохая.

Чего вылупился?

Не задерживайся на задней площадке, паралитик!

Сиди отсюда!

Ты что, дурак, вытворяешь?

Я ж тебе русским языком говорила, чтоб ты не смел.

Говорил или нет?

Говорил.

А ты?

А я смел.

Ну все, с меня хватит.

Ты уволен.

Фелине.

Завтрашнего дня!

А сегодня крути пирата!

Алик.

Ну, неужели это вся твоя благодарность мне за то, что я тебя кормила, поила, обстирывала?

Ну, вспомни.

А теперь ты решил на мою дочь глаз положить.

Только знай, пока я жива, этому не бывать.

Не уезжай ты, мой голубчик, Печально жить мне без тебя.

Дай на прощанье обещанье, Что не забудешь ты меня.

Скажи ты мне, скажи ты мне Что любишь меня, что любишь меня Скажи ты мне, скажи ты мне Что любишь ты меня

Когда порой тебя не вижу, Грустно задумчиво сижу,

Когда речей твоих не слышу, Мне кажется, я не живу.

Скажи ты мне, скажи ты мне, что любишь меня, что любишь меня.

Скажи ты мне, скажи ты мне, что любишь ты меня.

А ну-ка, малый, туши свой привоз!

Слышишь?

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

А-а-а!

Вот так просвистел 82 картины, ни разу не сказав ни одного человеческого слова.

Так ни разу и не попали в кадр?

Нет, ну, в общем-то, один раз попал.

У Александрова в фильме «Русский сувенир» сыграл роль.

Ну, замечательно.

Но, понимаете, показать нельзя, роль метражная, неудобная, времени мало.

Ну а зачем?

Мы посмотрим какой-нибудь маленький фрагмент.

Нет уж, извините.

Маленький ньяд.

Или все, или ничего.

Так ставите вопрос?

Только так, да.

Ну ладно.

У нас время есть?

Ну да-да.

Костя, вот там есть кусочек.

Какой же вы делаете вывод на будущее?

Вот.

Все.

Я же сказал, роли метражные.

Метр с четвертью пленки.

Извините, я отвлекся.

Костя, покажите, пожалуйста, еще раз.

Какой же вы делаете вывод на будущее?

Ой.

Какой вы делаете вывод на будущее?

Ой.

Что?

А где это?

Ну, который здесь сидел.

Куда он ушел?

А, этот-то, он уже там.

А какой бы вам автограф хотелось бы?

В каком виде?

Ну, а что касается автографа, то вот ноты танца с саблями из балета Гаяне.

Музыка Арава Хачатуряна.

Вот старенькие ноты.

И когда-то Арам Ильич оставил на этих нотах автограф свой.

Вот этот автограф я и могу вам подарить.

Ну, конечно, в музыкальном виде.

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

Девушка!

Официантка!

Шпаги!

Сейчас начнётся.

Ну, шпаги мы ему как-то сообразим, а вот официантку... Я никогда не играл с женщин, тут с самую пору не раздваиваться, а прямо расстраиваться.

Но вот тут сейчас надо придумать что-то оригинальное.

По-моему, самое оригинальное, если зовут официантку,

Подойти официантом.

Фехтовать одаром.

Вы поняли, дорогие друзья, что это шутка естественная.

Перед вами молодые актеры, коллеги Андрея из московских театров.

Андрей, представьте нам.

Ну, прежде всего, наш руководитель.

Постановщик сабельных боев и боев на холодном оружии.

Актер, старший педагог ГИТИСа.

Николай Васильевич Карпов.

Очень приятно.

Актер Московского академического театра сатиры Геннадий Богданов.

Здравствуйте.

Добрый вечер.

Актер театра на Таганке Дмитрий Перцов.

Добрый вечер.

Здравствуйте.

Володя.

Володя на съемку поехал.

Так, ну и четвертый наш, пятый наш товарищ Владимир Бадов.

Актер государственного театра «Миниатюр».

Под руководством Райкинса.

Ну, у меня к вам еще вопрос, Андрей.

Вот любители кино и вообще искусства вас часто видят на экране.

Полюбились вы очень зрителю.

Видят в ролях молодых героев, положительных в основном.

Хуже слухи каждый час.

Петлю рай идет на нас.

Мы зарядили по петлюре, мы палили пулеметчики-чики, голубчики-чики.

Выручали вы нас молодцы, пулеметчики-чики, голубчики-чики.

Выручали вы нас молодцы.

Наш покой не затишья схватка, ни на день, ни на час, навсегда.

Презираю сказавших когда-то, Что чужая беда не беда.

Мы не боги, а мы люди, Просто люди из крови и плоти.

Так же трудно, так же больно, Как и всем нам бывает порой.

Просто это...

Просто это, просто это такая работа Охранять, охранять Охранять вашу жизнь и покой Я не хочу войны Я разлюбил войну Я в мыслях, я в душе Храню тебя одну

Ты сердцу моему нужна для трепетанья, Как свет очам моим, как воздух для дыханья.

Я очень люблю приключенческий жир.

И, конечно, то, что меня до глубины души оскорбляло,

когда я поступил в Институт кинематографии, в мастерскую Сергея Петровича Бурчука, это то, что про всех зарубежных артистов пишут, что они в своих, значит, вот ролях снимаются без дублера, там у одного 150 шрамов на голове, третий, значит, вот там где-то... А вроде как наши советские артисты, они, значит, в ледяной воде никогда не сидят, и на съемках им никогда не попадает ничем.

Ну, не знаю, может быть, это было преувеличение, но...

В общем, я так... Одной из задач, которые передо мной стояли, это научиться все делать самому в кино.

Этим объяснился уже мой приход к холодному оружию и наше совместное увлечение...

С нашими ребятами работаем именно на холодном оружии, на самых различных его видах.

Мы, естественно, делаем трюки на лошадях, но такие известные, как подсечка, спады.

можем упасть с определенной высоты.

Вот семеро, значит, из нас сгорели просто полностью недавно на картине.

И на камнях растут деревья.

Но мы не стремимся называть себя ни трюкачами, ни каскадерами.

Нам больше к лицу вот железо, его звон.

Но лучше, конечно, когда к лицу не приходится, к рукам.

Должны посчитать, наши дорогие друзья, что это ваш шуточный, прекрасный автограф на сегодняшний день.

Наверное, это естественно.

Как бы мы ни уславливались, ни говорить о профессии, это у артистов никогда не получится.

Рано или поздно кто-то прокалывается, начинается разговор о радостях, о счастье быть актером, о невыносимости.

У меня тоже не все, так сказать, сразу складывалось в кино.

Были какие-то, но это мои личные трудности.

Я, начиная со студенческих лет, в течение семи лет уже стал профессиональным актером, работал в театре.

Я бесконечно пробовался в кино.

Это у меня просто стало привычным занятием.

Вот как люди ходили, так сказать, актеры сниматься, я ходил пробоваться.

У меня невероятное количество фотопроб.

Меня пробовали по три, по четыре раза в месяц, и никогда ни на одну роль не утверждали.

Наверное, что-то в моем лице, так сказать, казалось открытым еще.

Боялись кинорежиссеры меня снимать, и первые два человека, которые...

рискнули, отважились, утвердили меня и я снялся, это Владимир Фокин в картине «Сыщик» и Марк Захаров в картине тот самый «Манхаузен».

За что я им бесконечно благодарен, потому что они меня как киноактера распечатали.

Надо отдать должное, что снимаюсь я много, но все равно роли, конечно, если можно так сказать, однотипные.

Я бы хотел как-то, но мне очень трудно раздвигать эти рамки, но очень хочется.

Открой дверь!

Открой дверь, я сказал!

А я ему говорил, не рычи!

А ну дай мне его сюда!

Открой дверь!

Да что ж вы делаете?

А ну выйди сюда, а то я тебя сам вытащу!

Куда?

Леонид Ярмольник.

Дуэль!

Только дуэль!

Убийцы!

Вы зря меня так встречаете.

Я не из БХСС.

Ну да, вы из общества спасения на водах, да?

Нет.

А, из Большого театра.

Вы опять не угадали.

Я с Мосфильма.

Откуда?

С Мосфильма.

Ну вот что, Леня, знаете, трудно любому актеру накладывать какой-то ярлык, какому другому актеру, но вот почти во всех ваших работах все-таки нельзя не заметить очень броско, что...

Вы актёр пластичный, своим телом, свой пластик владеете в совершенстве.

Ну, если не в совершенстве таком, великолепно.

И это отличает вас от многих других артистов.

Пластикой я никогда специально не занимался.

Откуда всё-таки пошло?

Мне в жизни очень повезло.

Мне, так сказать, заразился я этим делом, влюбился в это дело, однажды увидев и впоследствии познакомившись с гениальным человеком, к сожалению, его нет среди нас,

Он 14 лет назад умер.

Это замечательный пантомимист, в первую очередь, клоун, писатель, спортсмен.

Это Леонид Ингибаров.

И я бы хотел, если это уместно, посвятить памяти Леонида Ингибарова сегодня пантомиму, пантомимическую зарисовку по его теме.

Ее можно по-разному называть.

Но, наверное, это было такое время, это все-таки я еще был ребенком, которая, наверное, эта тема могла быть навеяна итальянским неореализмом в кино.

Ну, можно назвать эту пантомиму «Трудный разговор».

А я имею право вашим автографом сегодняшним назвать вот эту пантомиму?

Можно, можно автографом.

Ну, это мы уже выдали.

Взглянув на вас, я убежден, что вы благополучны.

У женщины, как опыт учит нас, здоровье с красотою неразлучны.

И так, что вы благополучны, зная по вашим восхитительным чертам, хочу узнать, синьора дорогая, насколько я благополучен сам.

Так и так, скажи, пьет, дома не бывает, за дочкой не смотрит.

Ну как с таким жить?

А то, что характерами не сошлись, это только дураки сейчас говорят.

Теперь за это уже не разводят.

Судья скажет, бросьте ребят лапшу на уши вешать.

Меняйте характер и живите дальше.

Скажу все как есть.

Не ерунди.

Стыдно.

Мне стыдно.

А мне?

Подумать, что это за мужик такой бабу приструнить не смог.

Николай Караченцев.

Почему?

Потом это все надо будет куда-то девать или делать вид, что ничего не было.

Вы знаете, сегодня мы уже коснулись довольно много разных тем, но вот одна тема пока обойдена вниманием.

Это тема любви в кино.

Вот мои экранные персонажи, у них, вы знаете, по-разному складываются отношения с женщинами.

И бывает, когда эти отношения удачные, бывает, когда не очень, бывает, когда совсем неудачные.

И я как сам, вот как человек, я даже не знаю, кому из них завидовать.

Потому что, как мне кажется, когда вот любовь такая, вот сразу все хорошо, когда она такая аккуратная, или, скажем, не очень хорошее слово, такая гладенькая, что ли, это уже не по-настоящему.

Обязательно муки, обязательно конфликты, обязательно пускай иногда даже скандалы, ссоры.

Но через эти муки люди, через эти трудности, они, что ли, становятся друг другу еще дороже.

И тогда, тогда да, тогда они могут потом когда-то сказать, да, мы были счастливы.

Чтобы...

Ну, проиллюстрировать эту мысль я попросил певицу Ирину Уварову, с которой мы уже неоднократно работали, помочь показать вам песню.

Песня называется «Вот какая любовь у нас».

Обиды, полыни и ревность, и боль, разлуки, печаль.

Узнал я с тобой упрямый твой нрав.

Я тоже терплю, и все потому, что очень люблю.

И все потому, что очень люблю.

Вот какая любовь у нас.

Только я ни на что не жалуюсь.

Я в плену твоих рук, твоих глаз И живу на земле, и радуюсь

Любовь не цветы, не розовый сон Она на губах обветренных сон Она как пожар, она как гроза И нет от неё дороги назад И нет от неё дороги назад Вот какая любовь у нас

Только я ни на что не жалуюсь.

Я плену твоих рук, твоих глаз.

И живу на земле, и радуюсь.

Вот какая любовь у нас.

Если бы вновь вернуться туда, где кто-то из нас сказал первым «да», другой бы судьбы для нас не нашлось.

Пусть даже всю жизнь искать бы пришлось.

Пусть даже всю жизнь искать бы пришлось.

Вот какая любовь у нас!

Вот какая любовь у нас!

Костя, будь добр, напомни телезрителям, в каких фильмах снимался артист Андрей Вертоградов.

Как запустишь, сразу на хвост.

Держи, пока я не махну рукой.

Я хотел бы подчеркнуть важную, как мне кажется, сторону.

Ведь мы же вернемся не с пустыми руками,

Могу свидетельствовать, никогда еще эта часть новой земли не была обследована так обстоятельно.

А какой бы вам автограф хотелось бы?

В каком виде?

Уже в течение, думаю, лет 15 я занимаюсь музыкальными пародиями.

Отношусь к этой профессии и вообще к эстраде очень серьезно.

И думаю, пока мне позволяет возраст, этой профессии, одной из своих профессий, любимых профессий, не бросать.

Звук, достигнув дивной высоты, вдруг сойдет с высокого на низкий.

Вы слыхали, что поют дрозды?

Только то, что пишет им Шаинский.

Однажды лягушонок, кузнечика с просонок, кузнечика с просонок, пришел, нашел и съел.

Представьте себе, пришел, нашел и съел.

Зато он с ним расправился, что пел Кузнечик Мауса, Мигулю пел, Духманова и даже Мавзезяна.

Но Володечку, Володечку Шаинского не пел.

Представьте себе, представьте себе, Шаинского не пел.

Скажите, пожалуйста, как у вас возникло увлечение пародией?

Ну, в общем, в принципе, пародиями.

или тогда это были дружеские шаржи, или даже, может быть, даже имитации, я начал заниматься с самого детства.

Я свое первое появление в институте определил тоже шаржами на почти всех педагогов.

Я показывал походки, имитировал речь, делал, так сказать, очень многие шаржи.

И вот однажды, когда у нас собрался такой студенческий вечер, я показывал опять-таки педагогов, и одного из них, изумительного Сергея Апальнаевича Герасимова, я позволил себе показать.

В этот момент открылась дверь, и вошел Сергей Апальнаевич Герасимов и посмотрел на меня.

Я перепугался до смерти, а он посмотрел на меня и сказал так.

Если я должен сказать так, то этого дела не бросай, потому что это кусок хлеба, неизвестно, что с собой может произойти.

Потом уже на съемках я показывал артистов, с которыми я снимался.

Вот я показывал замечательного Николая Ивановича Рыжова, артиста Малого театра, который очень долгие годы отработал в Малом театре.

И однажды он мне сказал так, Андрей, ты особенно внимательно следи, как артист, за своей дикцией.

Особенно за буквой С. Потом волей судьбы получилось так, что на одну из передач центрального телевидения приехал замечательный пародист Виктор Чистяков.

Он заехал ко мне и попросил меня, памятуя о прошлом моем образовании, о Баньязе, попросил меня сделать ему номер, который назывался «Шербурские зонтики».

Я в этом ему помог, потом сел за рояль и начал показывать тоже то, что я, так сказать, в принципе, немного умел делать.

Я показывал Леонида Тощего-Тесова, пел ему «Как много девушек оружи».

Он, значит, смеялся и говорил, слушай, Андрей, тебе надо выходить на эстраду.

Ты думал о мгновениях свысока, но это было недоразумение.

Ты песни сочиняешь на века, используя всего одно мгновение.

Я такое дерево

Я такое дерево.

Я такое дерево.

Я такое дерево.

Я такое дерево.

А ты другое.

Да тоже дерево.

Помнишь ли ты, Барбара, как над Бресом шёл дождь?

Шёл дождь с утра, а ты такая красивая, пробожая и счастливая.

Ты куда-то сбежала в тот день, Барбара, Барбара,

Барбара.

Барбара.

А птицы, они не улетают, а птицы ещё вернутся.

Зелёные, красные, разные, синие, да тоже птицы.

Потому что ничто никогда не может сравниться ни с чем.

Потому что никогда, если вам потом не скажут, никогда, никогда, никогда,

Да-да, потому что я другое дерево.

Хорошо.

Александра Яковлева.

Что-нибудь случилось?

И ты ничего не понял, что все женщины души одинаковые, что все хотят замуж, хотят детей, чтобы рядом всегда был один на всю жизнь, понимаешь?

Друзья мои!

Вот мой жених!

Мой любимый!

Товарищ генерал, можно вопрос?

Да.

Сейчас женский мировой рекорд 80-0.

Соревнования тянутся до полумесяца.

Это же застрелились от тоски стучать и стучать по блину.

Надо менять условия.

Усложнять как-то.

Интеллект применять.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Извините, я прервала ваши мысли.

У меня к вам очень большая просьба.

Дайте мне, пожалуйста, автограф для моего сына.

Скоро чемпионат мира по футболу.

У него будет просто сюрприз.

Огромный ваш автограф.

Нет, я никак вам не могу отказать, но понимаете, в чём дело?

Тут сегодня у меня совершенно другие обязанности, совершенно другие функции.

Я сам беру.

Пожалуйста, я очень вас прошу.

Вы же будете вести репортажи?

Да, наверное.

Ну вот в чём дело.

Я знаю ваш решительный характер, поэтому, естественно, не могу отказать.

Вы всё равно добьётесь своего.

Знаю, как вы ушли из театра, почему ушли, как пошли в кино, смело бросились в парашютный спорт.

Сколько прыжков?

Около 100 прыжков.

Потом опять какие-то новые увлечения, новые желания.

И потом уже начали отбирать хлеб наш насущный у комментаторов, у спортивных журналистов.

Ваше прекрасное интервью как раз в советском спорте.

От 8 марта.

Читала?

Да, читала с большим удовольствием.

И вот скажите, пожалуйста, сегодня нам не хочется то, что знает зритель, как он вас полюбил, в этом качестве видеть вас.

Потому что все тут оставляют свои автографы в ином качестве, в ином образе.

Вот бы как бы вам хотелось, и как все это происходит, как произошло у вас в жизни?

Я хочу пить.

Хочу научиться...

Пить, чтобы нравилось моим зрителям.

Это самое главное.

Можно пить для себя, на кухне, готовя обед, убирая квартиру.

Но мне хочется пить, например, в концертном зале.

Это желание пришло давно, но год назад оно настолько серьезно овладело мной, что я начала просто серьезно заниматься вокалом, танцем.

У меня прекрасный балетмейстер, который поставил мой номер, который я сейчас буду попробовать петь и станцевать.

Называется он «Аэробика».

Прекрасно, большое заранее вам спасибо, что приготовили такой великолепный алтограф.

Ну и я, как дежурная сегодняшнего вечера.

Я тоже предложу вам и телезрителям, как основоположница этого повального увлечения женщин на планете, Джейн Фонда сама проводит урок аэробики.

Чтобы мы поменялись.

Прошу.

Решали дамы во все эпохи Как похудеть, похорошеть и не стареть Чернить ли брови, румянить щеки Ходить в корсете, на диете ли посидеть И вот над миром летят аккорды Узнали женщины, как молодость продлить Всех убедила

что юность можно в ритме танца сохранить.

Чтоб стать изящной в движении с ловкой, а просто женщина — домашние дела.

Сначала робко, потом смелее.

Аэробика пошла!

Друзья не стали, мне в порт и танец.

Все выше прыгаю, стремительней кружусь.

Глаза сияют, горит румянец.

Все жизнь безверной аэробике клянусь.

Что-то на нашей творческой кухне подгорело.

А вот и наш первый блин.

Не тридцать лет назад, да и не триста А так давно, что даже всё равно Автографы просили у артистов Задолго до рождения кино Артистов слёзной просьбой урастровав Автографы поклонник вырывал

Людей делил бесчувственный автограф На тех, кто брал его и кто давал.

Без преувеличения автограф назови Распиской в получении зрительской любви.

Без преувеличения автограф назови

распиской в получении зрительской любви.

Симпатий человеческих полярностей нельзя ни осудить, ни оправдать.

И если исчезает популярность, автографа, увы, ни дать, ни взять.

Но верь, артист, что где-нибудь, наверное, авансом за несыгранную роль

Автограф твой хранит поклонник верный, Как будущих побед твоих пароль.

Без преувеличения автограф назови Распиской в полченье зрительской любви.

Без преувеличения автограф назови