В ТИХОМ ГОРОДКЕ УЖАСНЫЕ ВЕЩИ ТВОРЯТСЯ | ЧАСТЬ 1 | МГЕ СТРАШИЛКА

Думаю, перед тем, как рассказать все то, что случилось со мной, надо сначала рассказать о себе.

Зовут меня Альтон Никита Мичалов, учился в местной шара геносварщика.

Проживаю с родителями в задроченной трехкомнатной квартире, а живу я в некогда обычном провинциальном небольшом городке, который называется Спермочленск.

Да, знаю, название тупое, но, как говорила моя бабушка, название города произошло от лозунга «Спермом мои члены социал-коммунизма».

Сами местные к названию привыкли и внимания особого не обращают.

Городок совсем небольшой, проживает где-то 40 тысяч человек.

Есть городообразующие предприятия, завод, труп.

Половина города работает на заводе, как мой отец, а другая половина работает либо в шестерочках, либо в алкашках.

Большая часть города – это частный сектор.

Рядом с заводом большая часть, которая заброшена или распилена на металлолом, располагаются пятиэтажки.

Главная достопримечательность города – местный пруд и плотина.

В прошлом году на плотине и на набережной рядом с ней сделали ремонт и поставили фонари, и теперь, если не смотреть по сторонам и на противоположный берег, то может показаться, что Спермачленск вполне цивилизованное место.

Сам я, как уже сказал, учился в местной шараге на сварщика, буду честен, хоть звезд с неба и не хватало в учебе, но даже так я заметно выделялся среди остальных, которые без балтики-делятки не могут даже сходить посрать.

Но и полным изгоем учебенцем не являлся.

У меня есть, точнее, были друзья, с которыми мы постоянно зависали после учебы и в свободное время.

«Миша – друг детства, с которым мы познакомились в детском саду, когда не смогли поделить горшок.

Миша, пожалуй, был самым уравновешенным в нашей компании.

Сколько я его знал, он всегда был спокоен и рассудителен.

Мозгами он тоже обделён не был.

Я даже его спрашивал однажды, почему он поступил в нашу шарагу, а не в какой-нибудь университет, даже хотя бы в столицу области».

«Да не тянет меня в крупные города!

Не нахожу я себе места там!» Ответил он меня спустя минуту после того, как я задал ему вопрос об этом.

А вот Саня был полной противоположностью Миши.

Постоянно суетный, без дела не сидел, все говорил, как Шарагу закончить, поедет столицу покорять.

Своя одежда от Абибаса с легкостью сливался с местным контингентом, да и поведение у него было соответствующее.

И если с Мишей мы дружили еще с Садика, то почему Саня тусовался с нами, мне было категорически непонятно.

Тем не менее, именно он был заводилой в нашей компании, а если нам не счастливилось попадать в неприятности, то Саня быстро находил общий язык, а если нет, то мы все втроем огребали, если не успели унести ноги.

В общем, жили мы интересно, и как же мне хотелось, чтобы так и оставалось, чтобы Миша устроил свою жизнь в спермочленске, может быть, открыл свое дело, а Саня поехал бы покорять столицу.

Но произошло то, что произошло.

Это началось именно в тот момент, когда мы с Мишей сидели на скамейке в шараге во время перемены.

Мы оба втыкали в свои смартфоны, как тут к нам подбежал Саня и с разбега уселся на скамейку, чуть не столкнув меня.

Здорова, бегите!

От гомосека слышу, я поздоровался с ним в ответ.

Миша лишь надозначительно промычал, то ли здороваясь с Саней, то ли соглашаясь со мной.

Слышали, трупак рядом с заводом нашли, недалеко от леса.

«Чего?» — спросил я.

«Какой еще трупак?

В сообществе нашего города ничего такого не было!» «Я ему не поверил!

Саня был тот еще пиздобол, и сморозить какую-нибудь чушь для него было проще простого!» «Городок у нас хоть и на отшибе цивилизации, но не настолько, поэтому новость о смерти кого-нибудь неестественной смертью сразу разносится по всему городу, будто мужчина, женщина или кто-то из алкашей, который запивает до солни за мерзайкой!»

Ничего такого.

Сказал Миша, просматривая новости в сообществе нашего городка, в котором такое появлялось почти сразу же.

Ага, согласился я с Мишей, тоже просматривая сообщество.

Это потому, что мужика не просто замочили, а буквально разорвали.

С непонятным мне воодушевлением сказал Саня.

«Чего?

Опять гонишь?» «Я тебе отвечаю.

У меня знакомый есть, а у этого знакомого знакомый знакомого есть, у которого отец в ментовке работает, он мне все рассказал про это».

Как мне сказали, это был какой-то алкаш.

И всё это дело пока не оглашают, потому что там вообще реальная жизнь была.

Мужика, ну реально, как будто порвали.

Не типа как медведь порвал, а вот в натуре.

Там кровище везде, сам мужик.

Но то, что от него осталось, выглядит так, словно ему в жопу гранату засунули.

А самое странное, он весь в какой-то белой густой жидкости.

Чё, бля?

Ты чё набухался?

Какой ещё мужик?

Какая ещё граната в жопе?

Ты чё несёшь?

Да я отвечаю, всё так и есть.

Клянусь своей матерью, которая сдала меня в детдом.

Если не верите, можем после шараги пойти посмотреть.

Ну вот и пойдем, и сразу станет понятно, что ты пиздобол, согласился я. Сто пудов, там собаки опять кого-то загрызли.

Отмучившись в шараге, мы сначала разошлись по домам, переодеться и подкрепиться.

Перед тем, как разойтись, назначили встречу на 4 часа возле местной алкашки, которая у дома Миши была.

До дома я дошел минут за 15.

Там я бросил свои шмотки, в которых я ходил в шараге, поел пельмени с майонезом и улегся на кровать, чтобы отдохнуть и посмотреть что-нибудь интересное в интернете.

Просто из интереса я снова решил посмотреть новости сообщества города.

Вдруг там действительно появится сообщение о том, про что рассказывал Саня.

Но там было кое-что другое.

Там говорилось, что тот район города, который питается через завод, уже третий день испытывает постоянный перебой в электроснабжении.

Отключение электроэнергии для нашего городка это не такое уж и большое событие.

Случается иногда, да, но чтобы больше нескольких часов сидеть без света, такого не было.

В комментариях писали, что, скорее всего, проблема именно на заводе, и что у них там целую неделю.

Непонятно, что происходит.

Но пока у меня был свет, мне было по боку.

Одевшись в шмотки, которой было не жалко заморать, порвать или обозрать, я отправился на встречу с друзьями.

Поздоровавшись, мы уже хотели пойти, как Санни сказал, что забыл купить сигареты.

Поэтому мы зашли в алкашку за ними.

Стоя в очереди и болтая о своем, я случайно краем уха услышал разговор двух алкашей.

Да ты поверь!

Заплетающимся языком говорил алкаш, который покупал две бутылки самого дешевого пойла, от которого можно было уйти в астрал.

«Я видел его, и я был трзвый.

Ну, может, чуть-чуть стопочку выпил, но я видел его».

«Я тебе говорил, не пей ты тот самогон!» Спокойно отвечал другой, у которого в руках была такая же дешевая закуска.

«Если бы не пил, то и не виделись бы тебе трехметровые мужики».

Ты на самодон то не гони, а мужик действительно был он.

Я не смог дослушать их разговор, потому что они уже оплатили свое, а продавец отвратительно долго доставал сигареты Сане.

Но тогда я не особо обратил на это внимание, просто посчитал, что один из алкашей перепил и словил белочку.

Да подожди ты!

Ся-ся, только втыкнул, куда нам переть надо.

Походив туда-сюда, Саня сказал... О, точняк!

За мной!

И мы пошли вдоль леса на юг от завода.

Идти приходилось по той, как только проросшей траве, запинаясь на ямах и ухабах.

А я все не верил в то, что Саня говорил правду.

Думал, что он сейчас как-то приколется над нами или еще что-то вроде этого.

Но каково же было мое удивление, когда Саня остановился перед небольшой полянкой, как я сначала подумал.

«Вот!» — торжественно заявил Саня.

«Я даже не понял, что видел перед собой.

Это была не полянка, а вытоптанное пространство.

Мне показалось, что там была голая земля, какая бывает на дорожках, по которой много ходят.

Но присмотревшись, я наконец понял, что было перед нами.

Это была не вытоптанная полянка, а это была залитая кровью земля с прижатой травой.

Как только я понял это, тот он же различил в воздухе характерный и очень едкий запах крови, а вместе с ним что-то еще что-то очень мерзкое».

«Ну, а я чё говорил?» Саня обвёл руками пространство перед нами.

Мы с Мишей с потрясением смотрели то друг на друга, то на полянку.

Чем дольше я всматривался, тем больше замечал деталей.

Вместе с почти засосшей кровью везде была какая-то густая желто-белая жидкость.

Местами она смешивалась с кровью, но казалось, что её было даже больше.

«Кроме этого, я увидел несколько кусочков человеческих внутренностей.

Это просто какая-то жесть», — потрясённо сказал я.

Точняк.

Это, наверное, был очень голодный медведь.

А у нас вообще водятся медведи?

Ну, как видишь, сейчас водятся.

Усмехнулся Саня.

Ну что, и кто сейчас пиздобол?

Ладно, был неправ, признал я. Только вот это что за гадость?

Я поднял с земли небольшую веточку и потыкал сгусток белой массы.

Да я-то почем знаю?

А ты, Миша, что думаешь?

Без понятия, но что-то всё это мне не нравится.

Чё, зассал, да?

Да, зассал и тебе всю баню обоссал.

А?

Ты ж сука!

Мы там пробыли еще какое-то время, за которое Саня наделал много глупых фоток.

Когда мы пошли обратно, я краем глаза заметил какой-то большой силуэт в глубине леса.

Я сразу же напрягся, потому что я почувствовал явную угрозу, исходившую от этого силуэта.

Буквально на секунду я подумал, что в лесу прячется нечто невыразимо ужасающее, но внимания особого на это не обратил, так как убедил себя, что мне просто показалось.

Идя по улице, на которой были только одноэтажные домики и дачи, мы продолжили разговор о том, что могло быть на поляне.

«А что, если это был не ветведь?» – спросил я.

Что если... Да не гони.

И так понятно, что это был именно он.

Просто мусором, как обычно сказали из администрации, чтобы особо не распространялись.

Сто пудов по бумажкам у нас не то, что медведей нет, а даже собаки не срут.

Да, скорее всего так и есть.

Только мне не даёт покоя та жижа.

Что-то с ней определённо не так.

Может быть это человеческий жир.

Но тогда почему он такой консистенции?

Странно всё это.

Погуляв еще немного и поболтав о всяком разном, мы разошлись по домам.

Дома меня уже ждали родители, которые разговаривали о своем.

Сняв с себя уличную одежду и вымыв руки, я пошел на кухню, где отец уплетал тарелку пельменей, пока рядом стояла открытая бутылка пива, а мама мыла посуду.

Пока я тоже накладывал себе пельмени, отец рассказывал, что творилось у него на работе.

Ба!

Любка, ты прикинь, сколько лет на заводе работаю, а тут оказывается, под заводом какие-то комнаты оказываются есть.

Мать спросила, что ещё за комнаты?

Да хрен его знает.

У нас на заводе напряжение уже какой день скачет.

Думали, проводка где-то замыкает.

Отправили мужиков посмотреть, что куда.

Они тыкались, тыкались, по проводам пошли их оба.

Нашли лестницу, которая ведет хрен знает куда в подвал.

Поплутали там, сказали, что половина дверей закрыта там, а двери там не простые, а как в бункере, во.

В общем, ничего не сделали и вернулись с пустыми руками.

Но я их видел, видел, как у них руки дрожали и глазки бегали.

Как будто испугались чего.

Отвечаю, что меди напиздили и сныкали куда-то.

Вот и ссыкотно им теперь, как бы не нашёл никто их заначку.

Захватив тарелку и всё остальное, я пошёл к себе в комнату, чтобы перекусить под какой-нибудь видосик.

О чём дальше говорил отец, я не слушал.

Следующий день таким же обычным, как и остальные.

Ровно до того момента, когда разговоры не зашли о Стёпе, нашем одногруппнике, которого не было в тот день.

Как оказалось, он пропал еще со вчерашнего дня, его родители уже подали заявление о пропаже, а в соцсетях выложили объявление о его поиске.

Если честно, то я даже не заметил, что его нет.

Он был в самом настоящем тихоне, а телосложением походил на Фимбоя.

Кроме этого, он любил аниме и фури.

Но в отличие от меня, он выставлял это на показ.

Толком мы с ним не общались.

Но я знаю, что он был нормальным парнем, поэтому мне было не очень приятно, когда особо отвиты из нашей группы шутили, что Стёпу просто унесло ветром или что.

Он попытался сношаться с собаками, ведь он любил фури.

Остальным же было как-то всё равно.

Только Миша выглядел каким-то нервным.

Я подошёл к нему спросить, что с ним такое, но он ответил, что всё расскажет после занятий.

Уже одно это заявление от моего друга меня насторожило.

После занятий мы с ним пошли до его дома.

Сначала он не хотел говорить, но потом всё же решился сказать, в чём было дело.

Слушай, Артём, ты же помнишь, что говорили алкаши, когда Саня сигареты покупал?

Ну, вроде.

Что-то про гигантских мужиков или тик-того.

А что, если я скажу, ну просто гипотетически, что это может быть в каком-то смысле вроде правдой?

Ты чё угораешь?

С ухмылкой спросил я, ожидая, что Миша сейчас вот-вот отчеканит какую-нибудь шутку с серьёзным лицом, отчего шутка будет ещё смешнее.

Но Миша серьёзно смотрел на меня, на его лице была сама серьёзность.

Подожди чё.

Я серьёзно.

Нет, ты точно прикалываешься.

Это же пинчушки.

Только не говори, что это гигантские мужики того человека разор... Я его видел.

Я секунду обдумывал то, что он сказал, но всё, что смог из себя выдавить, было простое что.

Я его действительно видел.

Ты же знаешь, что я живу на Мернотяговой, а она почти вплотную к лесу прилегает.

Ну да.

И у меня окно выходит почти на самый лес.

К чему ты клонишь?

Вчера вечером, после того, как мы разошлись, я вернулся домой.

Делал там дела домашние, потом уже, когда мама домой вернулась, поздно было, я стоял на кухне и просто так в окно посмотрел.

Тут он замялся, было видно, что ему было непросто говорить об этом.

Там был он.

Я даже не могу точно описать, что это было такое.

Похожее на человека, но совершенно неестественных размеров.

Он стоял в лесу среди деревьев и смотрел в мою сторону.

Я даже сперва подумал, что кто-то построил дом в лесу.

Я не мог до конца понять, на что смотрю.

Уже смеркалось, было плохо видно.

А потом-потом он развернулся.

И именно тогда я наконец осознал, на что я вообще смотрел.

Артём, я ещё никогда такого страха не испытывал.

Не знаю, что это было, даже не представляю.

Чтобы переварить всё, что мне рассказал Миша, мне потребовалась минута.

Мне всё казалось, что это была просто шутка.

Но лицо Миши и то, как он рассказывал, говорили об обратном.

Ещё тополяна с кровавыми ошмётками и пропажа Стёпы.

Всё это прогрызло дыру в моей голове, заставляя обдумывать всё.

Мы почти пришли к дому Миши и всё это время сохраняли молчание.

«Ты думаешь, всё это как-то связано?» – спросил я.

«Я имею вообще всё.

И тот мужик, и пропажа Стёпы».

Да, я об этом тоже думал.

Больше всего меня пугает, что он живет на соседней улице, а пропал, когда возвращался из Шараги.

И что тогда будем делать?

Миша задумался.

Не знаю.

Мы дошли до дома Мишек, попрощались, и он зашел к себе домой.

Я же еще некоторое время постоял на улице, всматриваясь в весенний лес.

И чем дольше я смотрел, тем все больше мне казалось, что в лесу что-то двигается, что-то большое и невыразимо ужасное.

Мотнув головой, я развернулся и пошел к себе.

Не знаю почему, но мне казалось, что Миша на следующий день не появится в шараге.

Но нет, он был там, словно ничего и не было, а вел он себя так, как если бы мы не разговаривали вчера.

Он ничего не говорил, и я не испытывал особого желания поднимать эту тему.

И как бы нам не хотелось, чтобы все это осталось просто слухами и домыслами, но очередные новости в нашем сообществе говорили об обратном.

В селе Трахово, которое было в пяти километрах от нашего сперва-членска, пропали сразу несколько человек.

И нет, село не называется Трахово.

Настоящее название села Страхово.

Просто знак на въезде настолько старый, что первая буква едва читается, и поэтому кто в шутку, кто всерьез называет село именно так, в самом селе живут либо пенсия, либо алкашня, которая квасит еще похлеще нашей городской.

Но, конечно, есть и нормальные люди, только я знать не знаю, там никого и не могу ничего толкового рассказать об этом.

Поэтому, когда я узнал, что в один из домов вломились, а всех, кто был внутри, жестоко убили, я понял, что в нашем захудалом городишке творится по-настоящему какая-то стрёмная хрень.

Сначала был тот мужик.

Хотя, может быть, он был просто первым, про кого стало известно.

Теперь же ещё целая семья.

Как было написано в новости, в доме проживали родители, у которых были дочь и маленький сын.

Опознать получилось только тело отца, которое было страшно изувечено, особенно задняя его часть.

Хоть фотографии и были зацензурены, можно было понять, что от отца осталось только одно весело.

Но что еще меня напрягало на фотографиях, помимо жуткого погрома крови и кишок, так это то, что почти весь дом был заляпан какой-то непонятной слизью.

Она была везде, но больше всего ее было на месте убийства.

И это была почти та же самая слизь, что мы видели на поляне.

Вскоре ко мне присоединился Миша.

Он выглядел погруженным в свои мысли.

А затем к нам подошел Саня.

Мужики, вы видели, что в Трахово произошло?

Ага, понуро сказал я. Полная жесть, скажи.

Усмехнулся Саня.

Я вам вот что скажу.

Этого мужика почти так же, как того алкаша в лесу порвали.

Мы с Мишей переглянулись.

Я не знал, говорить ли о нашем вчерашнем разговоре или нет.

Но если честно, то меня больше интересует то, как это вообще в сообщество попало.

Хотя думаю, что скрыть убийство целой семьи намного сложнее, чем одного алкаша.

Но кто это мог сделать?

Да хрен его знает.

И мне так-то пох.

А я чё вообще пришёл?

Слышали, в бункере гермодверь открыли.

Бункером у нас называли небольшой подвал у одного из зданий на окраине промзоны.

Ничего необычного, просто достаточно большой подвал, в котором находится чуть приоткрытая гермодверь, за что он и получил своё название.

Промежуток между дверью и косяком был настолько маленький, всего пару сантиметров, что за дверь никто не мог зайти.

А открыть ее не представлялось возможным, дверь весила не меньше нескольких тонн.

Чтобы полностью открыть дверь, потребовался бы тяжелый трактор или еще что-нибудь такое.

Сам же подвал служил в качестве притона для бомжей, наркоманов и прочих лиц маргинального поведения.

Я там был и ничего кроме похабных надписей на сценах обосанных матрасов не увидел интересного.

«Как бункер открыли?» Стрепенулся Миша.

«Да хрен его знает.

Я вчера с пацанами общался, и они мне сказали, что дверь открыта нараспашку».

Кто это сделал, хрен его знает.

И как-то же никто не знает.

Вот на это тема короче.

Предлагаю сходить посмотреть, что да как.

Если туда никто тридцать лет не ходил, то стопудов там есть что-нибудь, что можно спиздить.

Может, хоть меди напрям?

Мне тут же вспомнились слова отца о туннелях, которые открыли на заводе.

Хоть подвал и находился на другом конце завода от того места, где работал отец, сама идея лезть непонятно куда, особенно тогда, когда в городе творится, не помню, что меня не радовало.

А что никто туда еще не сходил?

Нервно спросил я. Да вроде говорили, что парочка туда пошла, но не знаю, кому они рассказали.

Те, кто мне сказал про это, еще не встречали ушедших.

Тупая идея, сказал я. Мне было откровенно страшно, но я старался не подавать виду.

Да ладно тебе, сходим прогуляемся.

Сколько раз уже были в подвале, а тут что-то новое.

Не, я покачал головой.

Да, мы пойдем, собираемся сегодня же.

Сказал, как отрезал Миша, мы с Саней уставились на него.

Вот отличненько.

Жду вас, как обычно, парни.

Сказал Саня и ушел по своим делам.

Я долго смотрел на Мишу.

На того, кому абсолютно точно не нравилось лазить по всяким притонам или попадать в неприятные ситуации.

И именно этот человек только что сказал, что надо пойти в какой-то притон, чтобы попасть в опасную ситуацию.

Прости, что?

Спросил я у него.

Ты же вчера мне говорил, да еще это жизнь в деревне.

Ты че ебнулся?

Да не ори так.

Миша обернулся, смотря не подслушивает ли нас кто-либо.

Но мы были в классе шараги, где всем было на все откровенно насрать.

Я потом тебе все объясню.

Поверь мне, это серьезно.

Я просто не знал, что на это ответить.

В течение дня я все больше видел и слышал, как новости распространяются.

Даже про того безымянного алкаша стало известно.

Для нашего тихого городка, где самое серьезное преступление – это поножовщина в местной пивнушке, произошедшие события вызывали настоящий резонанс.

Даже бабки в очереди начали переговариваться об этом.

Когда я шел домой, то увидел еще несколько новых объявлений о пропажах людей.

Два молодых парня и один мужик среднего возраста.

Мне все больше и больше не нравилось то, что происходит.

Мы договорились с Мишей и Саней пойти в бункер в 7 вечера.

И когда мама узнала, что я собираюсь пойти, она тут же сказала, чтобы я сидел дома.

Она говорила, что пока в городе творится всякое, мне лучше не вылазить из своей сычивольни.

Но сказав, что просто пойду в гости к Мише, и мы там будем играть в приставку, я немного успокоил ее.

А отцу, который в это время смотрел телевизор, было по боку, кто я, откуда, куда и зачем иду.

Мама сказала мне на прощание быть осторожнее и не лезть в самую залупу.

Мы встретились с пацанами, как обычно, алкашки.

Немного поговорив, мы двинулись к бункеру.

Я заметил, как Миша был напряженным, словно зажатая пружина.

А Саня был навеселе, наверное, ожидал, что после похода ему удастся прихватить с собой полтонны меди.

Путь у нас занял чуть больше получаса.

Пройдя через заброшенные, разграбленные, обвалившиеся гаражи, ангары, промзоны, мы дошли до небольшого трёхэтажного кирпичного здания.

Обойдя его, мы спустились в тёмный подвал, где воняло сыростью и кое-чем невероятно противным.

«Блядь, там чё, опять бомж сдох?» Возмущался Саня.

«Воняет просто как знец!» «Это же...» Миша понял, чем это воняло, впрочем, как и я.

«Это же воняет той жижей, что было на поляне!» Сказал я.

«Да там и близко так не воняло!»

Саня прикрыл нос рукавом.

Как я и сказал, Саня собрался найти и забрать с собой что-нибудь ценное, будто старая техника или просто медные провода, поэтому он хорошо подготовился.

Взял с собой рюкзак, в котором были монтировка, ножницы по металлу, фонарик и прочее барахло.

Порывшись в рюкзаке, Саня достал фонарик и начал освещать пространство.

Под светом маломощного фонарика сразу показался высокий потолок, а вместе с ним и стены, разрисованные граффити с похабным и не очень содержанием.

Водя фонариком из стороны в сторону, Саня остановился на большом дверном проеме, который был в разы больше того, который вел на улицу.

Бронедверь была полностью открыта.

Ее внутренняя сторона была почти вся покрыта какой-то белой слизью, которая почти засохла.

Хоть света и не хватало, можно было понять, что слизь в подвале и в доме убитой семьи была похожа.

«Пацаны, я, конечно, все понимаю, но может, ну и вонах».

Я переминался с ноги на ногу, пока под ними хрустели шприцы и кусочки разбитых бутылок.

«Да не сыты, все будет хорошо».

Наверное.

Я хоть и не видел лица Сани, но по его голосу было понятно, что он тоже начал беспокоиться.

Ладно, пацаны, зашли и вышли.

Приключение на 20 минут.

Сказал Миша и уверенно двинулся вперед.

Нам с Саней осталось лишь растерянно переглянуться между собой, а затем пойти следом за Мишей, который уже зашел в коридор за бронедверью.

Если не принимать во внимание тот многотонный кусок железа, который был дверью, то коридор можно было назвать самым обычным.

Обычная плитка, штукатурка на стенах и потолку, а еще затхлый запах, который излика разбавлялся ядовитыми нотками от той слизи.

Мы шли по коридорам, а звуки наших шагов раздавались эхом от стен.

Единственными источниками света были ручной фонарь сани и фонарик на телефоне у Миши.

Я лишь удивлялся тому, что Миша постоянно рассматривает таблички на обычных деревянных дверях.

За дверьми же были обычные кабинеты.

Они были похожи на самые обычные офисные помещения, куча бумаг на столах, на полу и в шкафах.

И, конечно же, все было покрыто толстым слоем пыли.

Мы обошли уже с десяток разных кабинетов и комнат, но везде было примерно одно и то же.

Похоже, тут всё заброшено ещё с развала Союза.

Бля, я думал, тут будет хоть что-то ценное, даже проводов нет.

Но не макулатуру же мне сдавать.

Ещё не поздно уйти отсюда, тихо сказал я, будто боясь спугнуть что-то.

Не, мы тут уже столько бродим, а даже половину не осмотрели.

Надо ещё посмотреть.

Миша же всё продолжал ходить и разглядывать таблички на дверях.

Миша, какого ты там всё ищешь?

Миша ничего не ответил, лишь сказал, что нам следует идти дальше.

Когда мы дошли до конца коридора, он повернул направо.

Там был еще один почти такой же коридор.

Только было одно значительное отличие.

Чем дальше мы заходили, тем больше нам попадались сгустки белой жижи, а вонь становилась все сильнее.

Также этот коридор был заметно короче.

Кроме того, помещения были пустыми или полупустыми.

Елы-палы, не грамма меди, что такое?

Мне кажется, что в самом начале были помещения, в которых не было ценных документов по типу бухгалтерского учета или списка инвентаря, и поэтому их там оставили.

Ты это к чему?

Тут что-то случилось.

Еще давно.

Весь персонал и все важное в спешке убрали отсюда, а на всякую ерунду времени не оставалось.

Да, похоже на то и что могло.

Не успел Саня договорить, как мы услышали тихий, но весьма отчетливый крик человека.

Это ещё что за херня?

Саня начал оглядываться по сторонам.

Не знаю, но мне это не нравится.

Давайте уже съёбывать отсюда.

Как же мне хотелось убраться из тех коридоров.

Затем раздался ещё один крик, только тише, а за ним ещё и ещё, и каждый последующий был тише предыдущего.

Мы подождали секунду-другую.

Тишина, на этом всё закончилось.

И что это было?

Спросил Саня, когда мы все немного успокоились.

Да я-то почем знаю?

Я чуть ли не пропищал.

Давайте уже уберемся отсюда и забудем про это.

Думаю, что медь я тут все равно не найду, так что делать нам нечего.

Саня все еще пытался не показывать то, что ему, как и всем, нам страшно.

Миша секунду вслушивался в тишину, а затем сказал...

Да, давайте уходить отсюда.

Но как только мы вышли из кабинета и прошли пару метров, мы поняли, что забыли, откуда пришли.

Миша говорил, что надо идти направо, а Саня говорил, что надо идти налево.

В результате мы ничего умного не придумали, как поиграть в камень, ножницы, бумагу, чтобы узнать, куда идти.

Мы ходили по коридорам еще некоторое время, пока не дошли до развилки, на которой из коридора слева тянулся кровавый след в коридор справа, словно кого-то тащили.

Так я, конечно, все понимаю, но туда я не пойду.

Саня указал рукой в сторону, куда тянулся кровавый след.

Бля, да она же ещё свежая!

Не-а.

Мы все встали столбом, рассматривая бордовую полосу.

Смотря на размазанную по полу кровь, я понял, что мы вляпались в самое страшное дерьмо в нашей жизни.

Так значит, мы туда и не пойдём.

Пойдём в противоположную сторону.

Освещая фонариками свой путь, мы пошли прочь от следа.

Коридоры были одинаковыми, и я боялся, что мы можем заблудиться еще сильнее.

С каждой секундой мне становилось все страшнее и страшнее, и каком же было мое изумление, когда Миша радостно указал пальцем на дверь.

Мы с Саней тут же принялись высматривать, что же там было такое.

Это была ничем не примечательная деревянная дверь с простой металлической табличкой, на которой было написано «Главный научный сотрудник доктора Е».

Миша!

Это же твоя фамилия!

У нашего Миши была очень редкая фамилия, одна на весь город.

Как мне сам сказал Миша, это от его деда, который был потомственным немцем.

Да.

Евгений Борисович, он это мой дед.

Подожди, что значит твой дед?

Ты же говорил, что твой дед был расстрелян за то, что гнал паленый самогон.

Это мне так бабушка сказала, а ей какие-то люди в погонах.

Я всегда знал, что что-то тут нечисто.

Блин, а что он тут делал?

Вот это я и хотел разузнать.

Давайте лучше зайдем.

Как только мы зашли в кабинет, то нам сразу в нос ударил резкий затхлый и противный запах, а прямо перед нами за столом сидел труп с дыркой в голове.

Кроме него и мебели в комнате ничего не было.

Абажнор!

Похоже, он тут давно... Ага.

Скорее всего, с того момента, как все покинули этот объект И что все это значит?

Мне очень хотелось узнать, что знает Миша Ну, думаю, мне надо начать сначала Еще давным-давно я копался в вещах, где-то и нашел там вот эту тетрадку Когда я прочитал все, что там было написано, я вообще не понял, что там было Какие-то мне братья, какие-то эксперименты

Миша достал из кармана скрученную старую пожелтевшую тетрадку и отдал ее нам.

Мы с Саней начали пристально вчитываться в текст под свет фонарика.

Первые страницы были не читаемы из-за того, что когда давно на них что-то пролилось.

Чтобы этого полковника, этот старый вояка только и знает, как совать свой нос в нашу работу.

Сделай это, сделай то.

Недостаточно быстро работаете, старый идиот.

Объект номер сорок один показал хорошую реакцию, но мышцы и кости никуда не годятся, он даже не смог потянуть пять тонн.

Надо будет скорректировать их рост, метаболизм тоже плохой, но я чувствую, что направление правильное.

Господи, этот старый вояка решил привезти подопытных из мест лишения свободы.

И как мне объяснить ему, что нам нужны только адекватные послушные люди?

Надеюсь, если объекты вырвутся, они первым делом доберутся до этого идиота.

У нас абсолютно спокойный подопытный из катушек слетает, а он тут еще и заключенный решил набрать.

Что дали, с тем и работайте, идиот.

Надо будет спрятать эту тетрадку, пока меня самого в подопытные не отправили.

Ну, как я и говорил, из заключенных просто ужасные подопытные.

Бедный Антон, из него просто отбивную сделали.

Удивительно, но я обнаружил, что звуковые волны особых колебаний и амплитуды могут причинять сильные боли и дискомфорт нашим подопытным.

Это связано с их особенностями слуха, который намного лучше нашего.

На данный момент это единственное, что позволяет нам удерживать их, не прибегая к применению крупнокалиберного оружия или взрывчатых веществ.

Самое забавное, что эти звуковые модуляции очень похожи на какую-то слащавую музыку.

Надо будет как-то назвать этих киномодифицированной единицей, если сократить.

Гэмэйэ.

Нет, Эмгээ.

Так звучит лучше.

А если учитывать, что они генетически почти что братья друг к другу, то можно их спокойно называть Эмгээ-братьям.

Казалось, что у них просто превосходные обонятельные способности.

Даже лучше, чем у собак.

Думаю, что они способны выследить одного единственного человека по запаху даже в городе с миллионным населением.

Недостаточные физические показатели.

Повысить тестостерон и поиграть с гормонами.

Что ж, силы теперь у них, как у трактора, да и размеры соответствующие, но если честно, то я вообще не думал, что их половые органы вырастут до таких размеров.

То есть я предполагал, но то, что имеем сейчас, ни в какие штаны не лезет.

Надо будет с этим что-то сделать.

Господи, у одного из них он толще, чем человеческое тело.

Просто потрясающе, твою мать.

Мало того, что у них члены размером с человека, так еще и из-за тестостерона им постоянно хочется кого-то насадить на свои члены.

Уже твоих лаборантов потеряли, я уже перестаю понимать, что мы вообще делаем.

Доработка МГЭ-братьев идет по плану, они показывают просто невероятные результаты.

Ну

твою-то мать.

Начальство сказало, что проект надо сворачивать, денег нет.

Как мне сказали, они все ушли на устранение последствий от Чернобыля.

Хорошо, что хоть в соседнем отделе довели до конца прототип кибернации.

Откуда они его доставят?

Ах, да, из Свердловска.

Хоть обычный человек и не может пережить все эти процедуры.

МГЭ-братья без проблем все это выдержат.

Хм,

Ну-ка посмотрим.

Ну да, если их поместить в гибернацию, то они смогут находиться в таким состоянии несколько десятков лет.

Думаю, что лучше всего подключить аппараты к электросети города или завода.

Но раз уж нам всё равно урезали финансирование и скоро закроют, то думаю, не стоит беспокоиться насчёт всяких недостатков.

Агрессии, чрезмерного либидо и той жижи, что у них выливается.

Ну и конечно же всего того поведения, что они понабрались из мест лишения свободы.

Иерархия, построенная на силе, которой у них просто невообразимое количество.

Просто удивительно, что они вообще сохраняют ясность разума.

Боже, что они вытворяют, этот паровозик только чего стоит.

Толбаный полковник, чтоб его МГЯ-братья вниз паровозика поставили.

Что-то мне не нравится, что в последнее время происходит.

У меня есть смутные представления, что начальство собирается сделать с проектом.

Надо будет перепрятать эту тетрадку домой.

И что мы только что прочитали?

Недоуменно спросил Саня.

Мой дед, скорее всего, участвовал в разработке суперсолдат, если я правильно понял.

Он их называл МВЕ-братья.

Я эту тетрадку давно нашел.

Раньше я внимания на это не особо обращал.

Думал, у меня дед вообще фантаст, рассказ писал.

Но когда?

Когда я увидел то, что пряталось в лесу.

А потом еще и эти убийства, я сразу понял, что к чему.

И ты думал, что тут сможешь найти что-нибудь еще, да?

Спросил я.

Только похоже, что все действительно ценное унесли отсюда.

Никаких документов, заметок или что-то такого.

А какого хрена тут твой дед делает?

Саня тыкнул пальцем в высохший труп.

Лежит, отдыхает.

Что за тупые вопросы?

Возможно, его убрали как свидетеля, а может еще что-то.

Не знаю.

Миша выглядел каким-то потерянным и разбитым.

И что мы сейчас будем делать?

Я осмотрел пустой кабинет.

Домой сваливать, вот что.

Да, похоже, мы тут больше уже ничего не найдём.

Давайте уходить отсюда.

Только осторожно.

Жалко, что деда забрать с собой не получится.

Так, подожди.

То есть за всем этим говном стоят эти самые МГЕ-братья, так?

Так.

И они сейчас, скорее всего, здесь.

Вот эти уебки, которые людей своими членами рвут.

Миша ничего не ответил.

А как они вообще здесь оказались?

Ну ты же читал тетрадку, я передал запись обратно Мише.

Их поместили в какой-то стазис и подключили к электросети города.

Но что-то коротнуло и теперь они на свободе.

Бля, нахуй я сюда пришёл.

Ладно, давайте съебывать отсюда.

Но как только мы все вышли, фонарь Сани выхватил из конца коридора нечто ужасное.

Нечто, что трудно описать.

Это был огромных размеров человек с нереально большими мышцами.

Я смотрел на это и понимал, что такого просто быть не может.

Человек не может быть такого роста, и тем более у него не может быть таких больших накачанных и рельефных мышц.

Казалось, что он почти полностью состоит только из них.

Ему приходилось нагибаться, и он всё равно упирался головой в потолок.

Но это было еще не все.

Мы смотрели на него, а он смотрел на нас всего одну секунду.

И за этот малый промежуток времени, который мне показался целой вечностью, я почувствовал нестерпимый запах пота и той слизи.

Той слизи, которая стекала с его бобиджона.

Его невероятно огромного бобиджона.

И самое страшное было то, что я едва не заметил за этим бобиджоном, как это существо держит тело какого-то человека.

По всей видимости, уже не живого человека.

Я тут же вспомнил все эти фотографии, что стало с людьми после МГЭ братьев, что осталось после них.

И тут я понял, что такая судьба ожидает и меня.

Меня могут разорвать через задний проход, а бездыханное тело залить белой смердящей жидкостью.

Меня всего затрясло от этого.

Ничего себе!

Мясо само идет ко мне!

Мы все страдали от отдышки.

А Саня сильнее всего.

Из-за того, что он в день выкуривал

Не бойся, деточка!

Больно не будет!

Я встал как вкопанный и не знаю, что делать.

Я видел, как Бабиджоном Генебрата набрал силу, а сам гигант начал срывать сами одежду.

Блядь!

Помогите!

Наверное, я бы и остался там так и стоять, если бы Миша не толкнул меня, и мы снова побежали.

Саня продолжал звать нас на помощь, но из-за страха я не мог даже обернуться.

Когда мы убежали достаточно далеко, нам пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание.

Мои легкие горели, как мой пердак после слитой катки на туфорте.

Я тяжело дышал, а Миша хватал ртом воздух.

Было тихо.

До того момента, когда раздался душераздирающий вопль с Аней, за которым последовал ужасный крик полной боли.

Мы начали искать выход.

Это все было неправильно.

Не знаю, сколько мы там бродили, но нам удалось найти кровавый след.

А после мы спокойно выбрались в подвал.

Нам надо что-то сделать с этой дверью.

Закрыть ее как-то.

Я попытался толкнуть дверь, но она даже не шелохнулась.

Не думаю, что они через эту дверь вылезают.

Сказал Миша, все еще пытаясь отдышаться.

Я ошарашенно спросил, что он имел в виду.

Посмотри на дверь на улицу.

Через нее только обычный человек пройдет.

Чтобы отсюда выйти, им бы пришлось пробить стену.

Так что я думаю, что они выходят через другое место.

Не знаю, что сказать.

Я уперся об стену и медленно сполз.

Мне хотелось плакать и рыдать.

Хотелось, чтобы Саня вдруг появился из ниоткуда, сказав, как он побил МГИ брата ломом.

Мне было невыносимо страшно.

Я не знал, что делать.

Я был на волосок от смерти.

Эй, эй, ты в порядке?

Миша толкал меня в плечо.

Нет, я нихрена не в порядке.

Я чуть не сдох, а Саню, похоже, разорвал какой-то мутант, которого сделал твой дед.

Ладно, ладно, успокойся.

Сейчас мы всё равно ничего не сможем сделать.

Давай лучше уберёмся отсюда.

Миша кое-как поднял меня, и мы пошли прочь от этого проклятого места.