Вэнс всё сказал! Экономика по-русски 29 03 2025. Михаил Хазин

Здравствуйте, в эфире «Экономика по-русски», в студии я, ее ведущий, Михаил Хазин.

Начнем сегодняшнюю передачу.

Посвящена она будет тому, что Соединенные Штаты Америки, наконец, выдали...

информацию о том, как они собираются жить дальше.

Сделал это вице-президент Венс.

И его тезисы об экономике мы сегодня и будем анализировать.

Я напомню, что я еще полтора месяца тому назад здесь же рассказывал об экономике Трампа.

И, соответственно, чуть позже говорил о его политических действиях в соответствии с этой программой.

Но все это были, если угодно, домыслы.

Это была моя реконструкция.

Теперь мы получили прямую информацию, почему я считаю, что эту тему нужно обсуждать.

Возвращаюсь к ней в третий раз.

А потому что мы живем...

в мире, который, ну, собственно, определяется Соединёнными Штатами Америки.

Нравится нам или не нравится, в кризисе она или не в кризисе, но сегодня вся мировая экономика – это мировая долларовая система.

И по этой причине от политики Соединённых Штатов Америки зависит очень много.

Не всё, то есть вернуть мощь американской экономике уже невозможно –

ну, точнее сказать так, поднять ее выше некоторых границ уже невозможно, причем ощущение самих американцев и как бы американских политиков много выше, чем реального значения, куда можно все поднять.

Но мы это сегодня все обсудим.

Но я бы хотел обратить внимание на одно обстоятельство.

Позавчера

Владимир Владимирович Путин, спуская на воду очередную атомную подводную лодку, произнес два тезиса, которые мне представляются принципиально важными.

Я не буду сейчас их комментировать.

По очень простой причине.

Поскольку я не политолог, я экономист, и поэтому я буду исходить просто из некоторого понимания

Владимира Владимировича Путина, с которым, в общем, все уже знакомы.

За те 25 лет, что он руководит нашей страной.

Ну, я знаю его чуть-чуть дольше, но в данном случае эта принципиальная роль не играет.

Он произнес два принципиальных тезиса.

Тезис первый.

Мы их не дожмем, а добьем.

понятно, кто имеется в виду.

И тезис второй.

Они нас больше со своими, значит, игрищами не обманут.

Вот зная Путина, я могу сказать, что это сказано потому, что он все более и более ощущает, что Россия может разговаривать с миром

не с позиции слабого игрока, который сидит в засаде и прикидывается, а с позиции, если не силы, то по крайней мере равного игрока.

Я считаю, что это очень важная вещь.

Я постараюсь эту тему раскрыть в меру своих возможностей, но на...

закрытом своем телеграм-канале.

По двум причинам.

Первая, еще раз повторю, я не политолог, и по этой причине не могу гарантировать, что мои рассуждения на эту тему являются безупречными.

А я все-таки за свои слова стараюсь отвечать.

А вторая причина состоит в том, что по большому счету

Мы же понимаем, что довольно значительное количество лиц, в том числе в российской элите, совершенно не заинтересованы в российской победе.

И по этой причине рассуждения на эту тему могут вызвать у них, ну как бы так, некоторое раздражение.

Ну и зачем дразнить гусей?

Мы как бы люди добрые, гуманные.

Гуманизм – это наше всё.

И по этой причине я не буду специально дразнить гусей.

Хотя некоторых гусей дразнить приходится.

Впрочем, они уже и так пребывают в крайне грустном настроении.

Я вчера...

Разговаривая с неким экспертом, мы с ним обсудили в том числе тему, что российское либеральное сообщество и в части политологических идей, и в части идей экономических, ну вот за экономические я отвечаю, уже лет десять,

не способна выдать никакую более-менее внятную идею.

Ну, просто вот полное отсутствие какого бы то ни было присутствия.

И это вызывает искреннее удивление.

Почему?

Потому что

Но талантливые-то люди, они бывают везде, даже в слабых компаниях.

Я не верю, что нельзя ничего придумать.

Более того, если бы передо мной была бы поставлена такая задача, я бы за них что-нибудь придумал.

А они этого сделать не могут.

Почему?

А потому что в их иерархии люди, которые находятся наверху,

и это люди старые, это люди 90-х годов, они уступать свое место не хотят и не собираются.

Прежде всего потому, что у них уже нет дополнительного ресурса.

Обычно же молодежь кормят объедками с барского стола.

А если на барском столе становится все меньше и меньше, то выделять молодежи становится как-то жалко.

Даже объедки.

И в результате мы видим картинку, при которой люди, которые в общем могли бы для этого либерального...

родить какой-нибудь смысл, они этого сделать не могут.

Ну, просто потому, что их никуда не пускают.

Ну, это как, соответственно, в нашей вот этой вот всей политологическо-блогерской среде практически не появляются последние годы новые лица.

А вот все, кого мы знаем, они все появились раньше.

Вот при Славе Суркове.

А после этого новых ярких фигур не было.

В экономике все еще хуже.

И по этой причине... А на Западе вообще ужас, ужас, ужас.

И по этой причине выглядит все это, ну, как бы это сказать, как такая вот разруха.

Знаете, вот когда вы

Приходите в дом, в котором живут старики уже несколько десятилетий, и у которых нет никакого будущего, который сами на себе поставили крест.

Вот это вот ощущение безнадежности, оно просто бросается в глаза.

Вот это вот та ситуация, которую мы сегодня видим у либерального народа.

При том, что в нелиберальном лагере появляются и идеи, и еще чего-то.

И вот, собственно, сейчас я возвращаюсь к Венсу, вице-президенту Соединенных Штатов Америки, который очень молодой человек с точки зрения политики.

Ему на момент выборов было 39 лет.

Да, он, конечно, еще мальчишка.

Это когда мне было 40, я считал, что я уже взрослый дядька.

А сейчас, когда мне уже за 60, я очень хорошо понимаю, что в 40 лет человек в принципе еще не может очень много чего понимать.

Это просто невозможно.

Ну, просто невозможно.

У него как бы не может быть соответствующего опыта.

И по этой причине все это, конечно...

Очень интересно.

И сейчас мы, соответственно, обсудим, что же сказал Вэнс.

Я буду читать тезисы просто потому, что мне так удобнее, кроме того, чтобы немножко стилистику автора делать.

Значит, что говорит Венс?

Что великий план администрации Трампа по организации великого возрождения американского производства прост.

Вы делаете интересные новые продукты здесь, в Америке, отлично.

Тогда мы сократим ваши налоги.

Мы сократим регулирование, мы снизим стоимость энергии, чтобы вы могли строить, строить, строить.

Отметим, кстати, что в нашей стране ситуация противоположная.

Налоги на производителей все время растут.

И цены на энергию все время растут.

Но это к вопросу о том, что Венс не либерал.

А у нас пока управляют либералы.

Возвращаемся к ВЕНСу.

Мы считаем, что тарифы являются необходимым инструментом для защиты наших рабочих мест и наших отраслей от других стран, а также стоимости труда наших работников на глобализированном рынке.

Во-вторых, именно поэтому президент так агрессивно подходит к проблеме нелегальной иммиграции.

Он знает, что дешевая рабочая сила не может заменить рост производительности, который достигается благодаря экономическим инновациям.

С начала 90-х годов западные консультанты ликвидировали жесточайшим образом всю выстроенную в Советском Союзе систему повышения производительности труда.

И сегодня нам все время впаривают колоссальное количество дешевой рабочей силы, которая позволяет в очень многих местах полностью убрать интерес к инновациям.

То есть, иными словами, в этом смысле либеральная логика, она абсолютно одинакова, что для России, что для Соединенных Штатов Америки.

Именно в этом смысле можно сформулировать, можно интерпретировать тезис о том, что Соединенные Штаты Америки были оккупированной страной.

Ее оккупировала вот эта вот команда транснациональных людей.

финансистов.

Это очень важное место, как мне кажется.

И принципиально.

То, что Венс об этом говорит, означает, что он это понимает.

Если это понимает он, то это понимает довольно много кто.

Беда состоит в том, для Соединенных Штатов Америки, что это не понимают американские экономисты по банальной причине.

Дело в том, что финансы и экономика – это две разные вещи.

И то, что сегодня называется экономикой в вузах, это на самом деле, если к этому подходить так вот строго, это финансовый техникум.

Почему?

Потому что объясняется, что и как можно делать, то есть технологические вещи, и не объясняется, почему.

В частности, не объясняется, что вся современная финансовая экономика держится на эмиссии.

Я не буду сейчас влезать в детали, я про это много рассказывал, но вот эта вот эмиссия – это очень важный инструмент, без которого все это существовать не может.

И использование этого инструмента, точнее сказать, базовая причина –

Базовая основа экономического роста, так называемая, потому что по другим оценкам экономического роста нет, именно в этой самой эмиссии.

Увидеть это можно очень легко.

И любой грамотный хозяйственник немедленно ткнет в это пальцем.

Темпы роста долга превышают темпы прироста активов.

Темпы роста долга превышают темпы даже официальных экономического роста.

То есть, иными словами, речь идет не о росте экономики, а речь идет о переводе части эмиссии в ВВП.

Только части эмиссии.

И, судя по всему, часть американской элиты, политической, не экономической, это поняла.

И, соответственно, логика у них очень простая.

Мы должны заниматься внутренними инвестициями и в том числе закрыть границы для того, чтобы дешевые иностранные...

Товары проникали на территорию США, как и дешевая неквалифицированная рабочая сила.

В-третьих, я сейчас возвращаюсь к тезисам Венса.

Эта администрация сосредоточена на снижении наших затрат на производство для наших производителей и для всех остальных.

И достижение энергетического изобилия.

То, что, к сожалению, понимают...

слишком немногие из наших европейских союзников.

Это то, что если вы хотите быть лидером в области искусственного интеллекта, вы должны быть лидером в производстве энергии.

Я, кстати, напомню, что это же относится и к производству вооружений.

Если у вас нет энергии, то в этом случае вы не можете производить вооружение в необходимом объеме.

И это...

Абсолютно очевидно.

Вот теперь смотрите.

Венс говорит, просто посмотрите на последние несколько месяцев на автомобильную промышленность как на важный пример.

Когда вы возводите тарифную стену вокруг такой критической отрасли, как производство автомобилей.

и объединяете это с передовой робототехникой и более низкими затратами на энергию и другими инструментами, которые повышают производительность труда в США, вы даете американским рабочим эффект умножения.

Теперь это, в свою очередь, позволяет фирмам производить вещи здесь на основе ценовой конкурентоспособности.

Это ровно та самая схема, которую я объяснял полтора месяца тому назад.

Но полтора месяца тому назад это были мои аналитические рассуждения, сегодня это сказано прямым текстом.

Что тут объяснять?

Все понятно.

Даже американские концерны выводят производство за пределы Соединенных Штатов Америки.

Потому что это экономия на издержках.

Что говорит Венс?

Он говорит о том, что не нужно гнаться за прибылью, потому что погоня за прибылью ведет к ликвидации внутреннего производства в Соединенных Штатах Америки.

И это будет катастрофа, в том числе для страны.

По этой причине надо любой ценой вернуть производство.

Что для этого нужно сделать?

Для этого нужно сделать, чтобы автомобили, произведенные за пределами США, стали дороже, а автомобили внутри США стали дешевле.

Значит, он говорит, инновации робототехника внутри Соединенных Штатов Америки и, соответственно, пошлины для тех автомобилей, которые произведены за пределами страны, независимо от того, какой на них шильдик.

То есть, сделали это китайские производители, европейские, или это сделал General Motors или Ford.

Если вы произвели за пределами США пошлины, есть ли внутри льготы,

Тут есть целая куча тонкостей, но мы сейчас говорим о плане.

Это важная вещь.

О плане.

А теперь, что еще говорит Венс?

Мы не должны...

Бояться искусственного интеллекта и особенно тем из нас, кому посчастливилось быть американцами.

Мы не должны бояться продуктивных новых технологий.

На самом деле мы должны стремиться доминировать над ними, технологическими трендами.

И это, безусловно, то, чего хочет добиться эта администрация.

Здоровые экономики, технологии должны повышать, а не подменять собой ценность труда.

Теперь, когда мы внедряем инновации, мы иногда вызываем сбои на рынке труда.

Это было, это случается.

Но история американских инноваций заключается в том, что мы стремимся сделать...

Людей более производительными, а затем увеличиваем их зарплаты в процессе.

В конце концов, кто станет утверждать, что человек стал менее производительным из-за изобретения транзистора, токарного станка или паровой машины.

Неудивительно, что когда мы переводим большую часть нашей промышленной базы в другие страны, мы перестаем производить интересные новые товары здесь у себя на родине.

Но тут даже комментировать нечего.

Отметим, что вот эта модель углубления разделения труда и создания технологических зон, я ее подробнейшим образом описал в книжке «Воспоминания о будущем».

Не хочу сказать, что Венц ее читал, поскольку все это было придумано еще в XIX веке.

В общем, по большому счету, в конце XVIII, Адамом Смитом.

Ивенс резонно отмечает, что эта работа в Соединенных Штатах Америки не велась, потому что ключевым элементом была прибыль.

То есть, иными словами, они радикально меняют подход к экономике.

Если ранее ключевым элементом была прибыль корпораций, то теперь ключевым элементом является сила внутренней американской экономики.

Это принципиальные изменения подхода.

Я вообще считаю, что это в некотором смысле революция.

При этом, ну, как бы...

Как человек, который говорил все то же самое для России и в 90-е годы, и в 2000-е годы, и в 10-е годы, я с чувством глубокого удовлетворения должен сказать, что, ну, конечно же, это было очевидно, это было понятно и так далее и тому подобное, но сама эта мысль в официальном дискурсе была тотально заблокирована, что у нас, что на Западе.

Более того, это даже особо не скрывалось.

Руководство известных, как это принято, как они сами себя называли, самых главных экономических изданий России, я не буду их называть.

Желтая пресса, она и есть желтая пресса, запрещали даже упоминать имена тех людей, которые об этом говорили.

Более того, в личном блоге экономический редактор одного из таких изданий прямым текстом говорил, что он видит свою задачу в том, чтобы избавить своих читателей, то есть читателей этого передового, как они считали, экономического листка,

от знаний о наличии таких людей, как Хазер.

Ну и не только.

И Кобяков, и Делягин, и Глазев.

И это, конечно, печально для нашей страны.

Но абсолютно аналогичная ситуация была в Соединенных Штатах Америки.

И сегодня мы видим, что происходит у нас.

И у них.

Они сказали открыто, прямым текстом, что предыдущая либеральная политика была вредительством.

Читаю.

«Деиндустриализация представляет риск как для нашей национальной безопасности, так и для нашей рабочей силы.

Конечным результатом становится лишение многих в этой стране любой части производственного процесса.

И тогда наши фабрики исчезают».

И рабочие места на этих фабриках уходят за границу.

Американские рабочие сталкиваются не только с финансовой незащищенностью, они также сталкиваются с глубокой потерей личности и общественной идентичности.

Вы же меня извините, конечно, но это уже мне напоминает тезисы марксизма-ленинизма о задачах пролетариата.

Я совершенно не хочу сказать, что...

а Венс Марксист даже близко нет.

Но это говорит о том, что Венс, ну, значит, и Трамп, они как раз думают о тех самых реднеках, работягах, которые составляли славу Америки в конце 19-го, начало 20-го, да и, в общем, до 70-х годов 20-го века.

И это принципиально важная вещь.

Это принципиальное изменение подхода, как раз то, о чем я говорил неделю тому назад, когда я объяснял, насколько радикально меняет Трамп политику Соединенных Штатов Америки.

Дальше Вэнс начинает рассуждать о том, что идея глобализации заключалась в том, что богатые страны будут двигаться дальше по цепочке создания стоимости, в то время как бедные страны будут производить более простые продукты.

Но здесь, думаю, что мы ошиблись.

Оказывается, что страны, которые занимаются производством, тоже в состоянии проектировать продукты.

Существуют сетевые эффекты, как вы все хорошо понимаете.

Компании, которые проектируют продукты в США, работают с компаниями, которые производят.

Они...

В смысле, американские компании делятся интеллектуальной собственностью, они делятся передовым опытом.

И они даже иногда делятся критически важными сотрудниками.

Итак, мы предполагали, что другие страны всегда будут отставать от нас в цепочке создания стоимости.

Но оказалось, что по мере того, как они становятся лучше в нижнем конце цепочки создания стоимости, они также начали догонять нас в верхнем конце.

Нас выжимали с обоих концов.

Так вот, это было первое тщеславие глобализации.

То есть, иными словами, либеральная политика что-то не додумала.

Вообще говоря, это было очевидно уже давно.

Я уже говорил о том, что стоимость для Соединенных Штатов Америки контроля за мировой долларовой системой, это доля американской экономики в мировой.

В 1944 году, в год Бреттон-Вудской конференции, доля американской экономики составляла

Более 50% мировой.

То есть американская экономика была больше, чем вся остальная мировая экономика вместе взята.

Сегодня она меньше 15% по паритету покупательной способности.

Ты можешь там рисовать разные графики, как она падала.

Но вот этот вот тезис...

о том, что господство в мире через долларовую систему не бесплатно, он на самом деле для Америки является новым.

И то, что команда Трампа взяла его на вооружение, я считаю некоторым выдающимся достижением.

Ну, потому что понимания этого еще не так давно вообще не было.

И это принципиально важная вещь.

Я думаю, что вторая причина в том, что дешевая рабочая сила, по сути, является костылем.

И этот костыль, который сдерживает инновации.

Я бы даже сказал, что это наркотик, на который подсело слишком много американских фирм.

Теперь, если вы можете сделать продукт дешевле, это гораздо проще сделать, чем внедрять инновации.

Вот тут есть свои тонкости.

Ну, например...

Соединенные Штаты Америки сегодня не воспроизводят интеллектуальную рабочую силу.

Они нанимают индийских инженеров и китайских, они нанимают индийских и российских программистов.

Сами они воспитать их не в состоянии, в нужном количестве.

И это принципиально важная вещь.

Смогут ли они это сделать дальше, я не знаю.

Отметим еще одну очень важную тонкость.

Дело в том, что по-настоящему большие мастера, они же очень тонко чувствуют свой социальный статус.

Иммигрант в Соединенных Штатах Америки, в общем, не всегда, даже почти никогда не может достичь высокого социального статуса.

Его внуки, может быть.

Отдельные исключения только подтверждают правила.

В своей отрасли я это просто очень хорошо знаю, потому что существующая экономическая мафия, в любой науке устоявшаяся управленческая структура представляет из себя крайне жесткую мафию.

В этом смысле Соединенные Штаты Америки ничего нового не изобрели.

Они новых людей-то, может, и пускают, но никогда не наверх.

И по этой причине толковые программисты и толковые инженеры понимают, что если они хотят реального успеха добиться, им это нужно делать не в Соединенных Штатах Америки.

Вот это принципиально важная вещь.

И Венс об этом говорит.

И независимо от того, выводили ли мы фабрики в страны с дешевой рабочей силой или импортировали дешевую рабочую силу через нашу систему иммиграционной политики, дешевая рабочая сила стала наркотиком западной экономики.

Ну, естественно.

Значительно легче напечатать деньги и нанять на них людей неквалифицированных, чем, соответственно, искать где-то деньги и создавать на них систему образования реальных специалистов.

Это и дорого, и сложно, и тяжело.

Причем самых разных.

В России, в Московском университете есть факультет биоинженерии и биоинформатики, не помню, как он точно называется, в котором практически все выпускники уезжают за границу.

Ну, просто потому, что образование на уровне мирового, а у нас пока аналогичного производства нет.

Но теоретически его нужно делать в нашей стране.

практически пока всех выкупают Соединенные Штаты Америки и другие страны.

Другое дело, что в результате экономического кризиса жизнь там станет сильно хуже, чем им бы хотелось.

Поэтому я думаю, что возврат их неизбежен, но тем не менее вот этих вот выпускников, а у них-то как раз есть шансы.

Ну, например, хотя бы потому, что для них русский язык родной.

Но этим нужно заниматься.

Вот это вот

Принципиально важная вещь.

На самом деле я еще рассматриваю Венца с его концепциями как некий пример для нас.

Потому что он изложил на самом деле антилиберальную экономическую модель.

Это не значит, что она единственно верная.

Более того, есть еще многие вещи, которые мы можем себе позволить, а они не могут.

Ну, например, у них избыток денег в экономике, а у нас их недостаток.

И по этой причине у нас есть потенциально колоссальный ресурс на развитие, которого у них нет, им нужны внешние рынки.

Но это вот очень интересная тема.

И то, что Венс об этом открыто говорит, это, мне кажется, принципиально важная вещь.

Большинство из вас не беспокоится о том, что рабочая сила становится все дешевле и дешевле.

Вы беспокоитесь об инновациях, о создании новых продуктов, о старой формулировке технологии делать больше с меньшими затратами.

Вы, ребята, все пытаетесь делать больше с меньшими затратами каждый день.

Дешевая рабочая сила не может заменить рост производительности, который достигается благодаря экономическим инновациям.

Потому что инновация это то, что увеличивает зарплаты.

Вот так вот.

То есть, иными словами, мы видим, что Венц прямым текстом говорит о том, что нужно отказываться от либеральной экономической модели.

Вот теперь мы поговорим немножко о последствиях и о том, соответственно, как это может на всю ситуацию дальнейшую повлиять.

Дело в том, что не так-то просто это сделать.

Ключевой проблемой для Соединенных Штатов Америки является то, что доходность финансового сектора выше, чем сектора производственного.

И чем больше инновации, тем ниже доходность.

Теоретически

это можно компенсировать увеличением рынка.

То есть, если вы сделали инновации и произвели 10 миллионов автомобилей, ваша прибыль маленькая.

А если вы их произвели 30 миллионов, ваша прибыль резко вырастает.

Потому что при каждой следующей произведенной машине, на нее, во-первых, уменьшаются постоянные издержки, потому что они размазываются по большему количеству автомобилей,

произведенной продукции, а во-вторых, потому что каждый следующий объект производить легче, чем предыдущий, у вас уже все отработано, все работает как часы и так далее.

Вот это принципиально важная вещь.

Как сделать так, чтобы доходность финансового сектора стала хотя бы сравнимой с реальным?

И вот на этот вопрос ответа нет.

Вообще вопрос...

Вопрос такой, для чего вообще нужен такой финансовый сектор?

Ну, казалось бы, да?

Обрушьте его, и проблем не будет никаких.

И вот тут-то выясняется, что финансовый сектор в мировой экономике, ну, потому что мировая долларовая система, существует для очень важной задачи.

Если вы печатаете деньги, то у вас будет инфляция.

Развитый финансовый рынок, который растет темпами, превышающие темпы роста экономики, это прежде всего институт, который позволяет аккумулировать вот эти вот избыточные деньги, не допуская высокой инфляции.

Это губка, которая поглощает избыточные деньги.

Это очень важный

Причем, что принципиально важно, это губка, которая работает для всего мира.

Именно по этой причине, когда мне начинают объяснять, что тут Евросоюз сейчас напечатает деньги, как Соединенные Штаты Америки, для увеличения оборонных расходов, я немедленно задаю вопрос.

Ребята, а как это возможно?

Нет у Евросоюза вот этой губки развитых финансовых рынков, на которых, которыми можно нивелировать инфляцию.

Создавать их это десятилетия, но еще и при этом нужно иметь мировой масштаб.

На американские финансовые рынки вот эти вот напечатанные евро не пустят.

Если вы начнете менять евро на доллары, у вас начнется девальвация евро.

Иными словами, эта модель неприменима для Евросоюза.

Более того, устойчивость финансовой системы евро определяется кредитами Федерального резерва, эмиссионными кредитами.

Я не знаю, понимают ли это политики Евросоюза, но как бы смотреть на жизнь нужно внимательно.

трезво, они вот эту схему реализовать не смогут.

Нет, они из этих 800 миллиардов, которые они хотят что-то насобирают, вне всякого сомнения, но пустить их на реальную модернизацию не смогут.

Я уже не говорю про то, что модернизацию нужно начинать в Евросоюзе с энергетики, а они пока что взрывают угольные станции самые современные.

В Германии.

Какой-то такой тяжелый бред.

Впрочем, анализировать действия либеральных евроатлантистов в Евросоюзе я не собираюсь, потому что никакой нормальный человек этого сделать не может.

Это просто что-то запредельное.

Ни в сказке сказать, ни в слух произнести.

Значит, вот это вот картина, с которой ничего нельзя.

сделать.

А вся современная экономика построена на стимулировании спроса через эмиссию, а для того, чтобы компенсировать, стерилизовать избыточное количество денег из-за эмиссии, нужны финансовые рынки.

Отметим, у Китая другой способ стерилизации избыточных денег, но китайская модель нигде, кроме как в Китае, не применима.

Итак,

Ключевой проблемой Венса является невозможность обеспечить в реальном секторе доходность выше, чем во финансовом.

Обращаю внимание.

Казалось бы, он же говорит, мы сделаем пошлины.

Но проблема состоит в том, что финансовые рынки внутренние.

То есть, иными словами...

тот, кто должен вложить деньги в производство автомобилей в Соединенных Штатах Америки, должен исходить из логики.

Поскольку растут пошлины, то растут внутренние цены.

Если растут внутренние цены, то доходность реального производства растет.

И вот на этой вот растущей доходности можно попытаться переплюнуть финансовые рынки.

Но, во-первых,

Не очевидно, что доходность вырастет достаточно сильно.

Во-вторых...

если начнет расти доходность автомобильных корпораций, ну, просто поскольку Венс начал с автомобильных корпораций, то и я про автомобильные корпорации скажу, то в этом случае еще быстрее начнут расти ценные бумаги, к ним привязанные.

Это особенности финансового рынка.

Тут ничего не сделаешь.

Так эта система устроена.

А, наконец, третье.

Если уж вы ввели деньги внутрь Соединенных Штатов Америки, то вы должны следовать тем законам, которые есть.

То есть, иными словами, вы должны вкладывать эти деньги через инвестиционные институты, уже существующие, которые ориентированы на финансовый рынок.

Они просто не будут вкладывать в реальный сектор.

Они этого делать не умеют, не понимают и так далее.

Но это как в нашей стране у банков нет проектного финансирования.

Ну, там, у Сбера есть, но много ли он этим занимается.

То есть, иными словами, вы не можете прийти в банк и сказать, у меня есть проект, профинансируйте его.

Банк задаст один единственный вопрос, что вы можете дать в залог банку.

Если у вас нет залога, вам денег не дадут, каким бы гениальным ни был ваш план.

Более того, даже совсем смешно, если вы уже получили контракт с крупной компанией, с «Газпромом», я так условно говорю, то банк вам не выдаст кредит.

под этот контракт, даже на авансирование, если вы не дадите какого-то залога.

Это идиотизм с точки зрения экономики, но совершенно не идиотизм с точки зрения интересов банков, интересов финансовой системы.

Потому что банк при этом еще и прикинет.

А не может ли оказаться так, что если он обанкротит своего банка,

и получит этот актив, то он выиграет больше.

Это, кстати, один из главных инструментов рейдерских захватов в нашей стране.

Потому что для банка сделать так, чтобы заемщик нарушил правила, да ничего не стоит.

Вообще.

Для этого существует целая куча разных инструментов.

И, соответственно, по этой причине

Реализация того плана, который предлагает Венс, столкнётся с чрезвычайно большими сложностями.

Я не буду сейчас анализировать, какова вероятность реализации успеха этого плана.

Во-первых, это достаточно сложно, совершенно невозможно делать на уровне такого плана.

неформального выступления, публичного.

А во-вторых, ну, а зачем?

Это, на самом деле, очень интересный вопрос.

Можно ли это, в принципе, сделать?

Ну, как бы, если, как бы, как это можно в нашей стране сделать, я себе примерно представляю.

Но зачем мне это рассказывать, там, в Соединённом Штатах Америки?

Да, у них там свои есть эксперты.

Другое дело, что они в этом деле ничего не понимают.

Ну, так...

Пускай учатся.

А еще одна проблема Венца состоит в том, что колоссальный совершенно ресурс уходит на сторону.

То есть, иными словами, нагрузка на финансовую систему по стерилизации денег идет не только по тем деньгам, которые крутятся и печатаются внутри Соединенных Штатов Америки и направляются на поддержку внутреннего спроса, но еще и по тем деньгам, которые идут на стабилизацию мировой долларовой системы.

Те самые кредиты Европейскому Центробанку, Банку Англии и так далее и тому подобное.

Они же тоже, в конце концов, возвращаются в Соединенные Штаты Америки на финансовые рынки.

Более того, это, в конце концов, даже инструмент шантажа.

Трамп открыто говорит, что он там уже нашел 2 триллиона долларов инвестиций.

Сколько-то там триллион от одних, полтриллиона от других, 300 миллиардов от третьих.

Я уже в интернете встречал табличку чего и сколько.

Логика, в которой работает Трамп, абсолютно понятна.

Он говорит, что ребята, это же наши деньги, это же наши доллары.

Поэтому, если вы их не вложите у нас, то в этом случае вы их можете лишиться.

Это, кстати, некоторый сигнал для наших.

владельцев крупных долларовых капиталов.

И, соответственно, тут два варианта.

Либо вы их возвращаете обратно в Россию, и они перестают быть долларами, либо рано или поздно до вас доберутся.

И не надейтесь, что вам разрешат их...

вложить в американскую экономику.

Потому что, как бы это сказать, если можно просто все взять себе, это куда приятнее, чем, соответственно, договариваться.

Понятно, что у арабских шейхов с их нефтью сразу все взять нельзя.

Хотя, я думаю, на эту тему думается.

Во всяком случае, про то, чтобы взять Гренландию или Канаду, Трамп особо не заморачивается.

А уж у наших-то совсем смешно.

Кстати, я напоминаю, что Владимир Владимирович Путин предупреждал всех еще давным-давно, что будет.

Ему, конечно, никто не верил, а зря.

А зря.

Так вот, вопрос, а почему эти деньги не пойдут в реальный сектор?

А по той же самой причине.

Их же никто не будет, вот, грубо говоря, какой-нибудь арабский шейх приедет и скажет, я хочу вот это мы вкладываем вот сюда, в General Motors вот это мы вкладываем вот сюда и т.д.

и т.п.

Так это не работает.

Он все равно вынужден обращаться к посредникам.

А с посредниками есть проблема, которая состоит в том, что они все, все институты инвестиционные созданы под финансовую систему.

Создавать новые, это опять-таки очень долго, очень сложно и непонятно как.

То есть Вэнс, описывая нелиберальную схему, не очень объясняет,

Как можно ее реализовывать на практике?

Кто это будет делать и как?

Вот в нашей стране это более-менее понятно.

У нас еще остались люди, которые помнят, как это делается.

А в Соединенных Штатах Америки таких людей нет.

Они все выучены в рамках экономикс.

И все они точно знают, что самое главное это получение максимальной прибыли.

Ну и дальше начинается.

Не говоря уже про то, что дико перекошены структурно-американские рынки.

Экономический спад никуда не девается.

Он продолжается.

Венц, кстати, об этом говорит.

О том, что в процессе этой перестройки будут разного рода... Он так деликатно обходит тему, какие будут проблемы.

Но ключевая проблема будет одна.

Она будет состоять в том, что будет падать уровень жизни населения.

Ну, даже по автомобилю.

Если вы хотите, чтобы у вас доходность вложений в автомобильную промышленность повысилась, то вы что делаете?

Поднимаете пошлины, что позволяет поднимать цены на внутренний автомобиль.

Цены растут, это означает, что при той фиксированной заработной плате, которая есть, уровень жизни падает.

То есть на одну и ту же зарплату можно купить меньше товаров.

С этой проблемой что-то придется делать.

Опять-таки, теоретически можно разработать модели, которые это все описывают и которые покажут результат.

Но кто этим будет заниматься в Соединенных Штатах Америки?

У нас такие модели есть в нашей стране.

Фонд экономических исследований Михаила Хазина этим занимается уже 10 лет, разработка этих моделей.

Ну, как бы не для Соединенных Штатов Америки, а вообще для экономики, в которой их можно использовать, адаптировать к любой стране.

Но этим надо заниматься.

В Соединенных Штатах Америки этим никто не занимался.

Но если быть более точным, то, конечно же, там есть какие-то модели.

Но только они все адаптированы к финансовой экономике.

А как ее вернуть к производственной, а этого никто не знает.

И это много времени.

А времени у Соединенных Штатов Америки нет.

Собственно, основная проблема, с которой столкнулись Соединенные Штаты Америки, это отсутствие времени.

Если бы это начал делать Трамп в 2016 году,

Но, может быть, все было бы иначе.

Но в 16-м году он даже заикнуться не мог о том, чтобы ликвидировать мировую долларовую систему.

Сегодня он ликвидирует Бреттон-Вудскую систему, а значит и мировую долларовую систему.

В итоге он уже разрушен полностью.

Ну, собственно, мы уже слышали о том, что Соединенные Штаты Америки собираются прекратить финансирование ВТО.

А США крупнейший донор этой системы.

Напомню, ВТО, как и Мировой банк, и МВФ, это Бреттон-Вудский институт.

Вот картинка.

То есть, иными словами, ВЭНС...

произнеся, в общем, очень разумную антилиберальную речь, в которой он четко объяснил, какие экономические механизмы нужно использовать для того, чтобы изменить ситуацию в Соединенных Штатах Америки.

Ничего не сказал о том, как технологически это делать и какие при этом возникнут проблемы.

Вот проблемы.

Теоретически, в том жанре, в котором он выступал, ну, этого делать и не нужно.

Это примерно так же, как вот пару дней тому назад Мишустин выступал с отчетом в Госдуме.

А с отчетом у правительства в Госдуме.

Знаете, во время, значит, на комедии надо смеяться, в трагедии надо плакать, а на таких вот отчетах надо гордиться успехом.

Мишустину есть чем гордиться, и главное, чем он может гордиться, это тем, что он существенно увеличил объем денег бюджетных, которые он вкладывает в экономику.

Тут даже вопросов нет.

Вот этим точно можно гордиться, и это точно соответствует реальности.

Но при этом, как вы сами понимаете, в детали он не вдавался.

Точно так же и Вэнс не мог вдаваться в детали.

Жанр другой.

Но следующий этап – надо предъявлять конкретные действия.

Ну, вот, понимаете, повышение пошлин и, соответственно, уже состоялось, ну, почти.

А снижение налогов пока не состоялось, но, я думаю, состоится в самое ближайшее время.

Но есть целая куча дополнительных проблем, с которыми что-то надо делать.

Часть из них я сегодня перечислил, части я даже обсуждать сейчас не буду.

Вот это базовая сложность.

Отметим при этом, что все это происходит на фоне постоянного противодействия евроатлантических элит, для которых сохранение вот этой финансовой системы, которая построена на эмиссии доллара, вопрос жизни или смерти.

Но это примерно то же самое, что либеральные элиты в России.

Для них разрушение этой экономической модели – это смерть.

Венц фактически сказал о том, что возврата в либеральную систему не будет.

Вот мы предъявили модель, в которой мы будем меняться.

Более того, я вам могу сказать с полной ответственностью, что если эту линию доводить до конца, то она рано или поздно приведет к некому успеху.

Независимо ни от чего.

Проблема только в одном.

До какого уровня спада жизненного уровня это все дойдет?

Вот это принципиальный вопрос.

Ну, собственно, время наше уже подходит к концу, поэтому я продолжать...

Не буду.

Бог Троицу любит.

Я в третий раз обсуждал экономическую программу Соединенных Штатов Америки.

Я думаю, что в ближайшее время мы к ней уже возвращаться не будем.

Хотя к политике Соединенных Штатов Америки нам вернуться придется.

Я напоминаю, что Владимир Владимирович Путин

Позавчера очень четко и внятно объяснил нашу позицию, в том числе по отношению к Западу.

Ну а на этом наше время подошло к концу.

В студии была «Экономика по-русски» с ее ведущим Михаилом Хазиным.

Благодарю за внимание.

До свидания.