ВОЙНА С ИРАНОМ! Прямые попадания ракет на севере и юге Израиля. Есть пострадавшие! СПЕЦЭФИР 18:00

Ведущий кондиционер в Израиле.

Согласно опросу потребителей.

И самый экономичный кондиционер Израиля.

Вне конкуренции.

Целая ночь работы всего 57 огород.

И только в Торнадо.

Обслуживание в течение дня.

Продолжение следует...

Здравствуйте!

Девятый канал продолжает специальный эфир, посвященный войне с Ираном.

В ближайшие часы информировать вас о происходящих драматических событиях буду я, Алия Судакова, и мои коллеги.

Итак, пошла вторая неделя войны с Ираном.

Сегодня есть пострадавшие и разрушения при утреннем обстреле южных районов страны и дневной атаки по центру и северу.

Около двух часов назад более 20 ракет были выпущены на израильскую территорию.

27 человек, по уточненным данным службы Маген Давид Адом, получили ранения в результате последнего обстрела.

Трое в тяжелом состоянии, в том числе 16-летний подросток в Хайфе.

И в студии со мной сейчас находится наш военный корреспондент Сергей Гранкин.

Сергей, расскажи, пожалуйста, о результатах последнего обстрела.

Сколько было всего попаданий?

Как сработала система противоракетной обороны?

Добрый вечер, Илья.

Про все попадания, к сожалению, рассказывать нельзя.

Там есть и разные стратегические военные объекты.

Но то, что сразу стало понятно и известно, было прямое попадание в Хаефе.

Причем его снимали сразу на десятки, если не сотни телефонов.

Дело в том, что попадание было...

в районе Вадя-Ниснос и попали, собственно, в мечеть Джарина, называется это мечеть известная в Хайфе, старая мечеть, и произошло это сразу после главной пятничной молитвы.

И там еще находились и священнослужители, и те, кто, собственно, закрывал здание после молитвы, и там были пострадавшие, то есть...

Ударили по мечети в пятницу.

Ну, в общем, да, это, конечно, одна из таких заявок на победу довольно громких.

Кроме того, прямое попадание в Бершеве.

Там, к сожалению, снова использована была кассетная бомба.

Второй раз уже.

Вчера нам объяснили, что есть такая угроза.

Вчера такая ракета упала в районе Азура, но там не было серьезного разрыва.

Ракета упала уже подбитой, поврежденной, поэтому, собственно, вот эта боеголовка, которая разделяется в воздухе, не сработала в штатном режиме.

Тем не менее, в Азуре тоже вчера нашли несколько вот этих снарядов, которые крайне опасны, потому что спусковой механизм там ударного действия.

А насколько силен удар о землю, и когда ракета не взорвалась, боеголовка, мы просто не понимаем, не знаем.

И поэтому даже малейшее прикосновение может привести к взрыву.

А боевая часть, там 2,5 килограмма тротила, в принципе, достаточно.

Сережа, давай напомним нашим зрителям, что такое кассетная бомба.

Мы вчера, в общем, в наших эфирах рассказывали об этом, но я думаю, что все-таки стоит еще раз заострить на этом внимание.

Это такая бомба, которая состоит из нескольких взрывных устройств, которая раскрывается на высоте 8, по-моему, километров и разбрасывает на достаточно большую площадь вот эти вот бомбы.

8 квадратных километров.

8 квадратных километров, да.

И что падает на землю, чем это опасно?

Это боеголовки, они похожи на большие патроны.

То есть, если кто-то это увидит, не дай бог, то нужно обойти, вызвать обязательно полицию, саперов, да кому угодно, в любую службу позвонить.

Там разберутся и привезут специалистов.

Главное, это не трогать, потому что это смертельно опасная штука.

Именно поэтому кассетное оружие стараются запретить во всем мире, а стрелять по заселенной площади, по городам кассетными боеприпасами считается двойным преступлением.

То есть Иран тут переходит сразу две красные черты.

Вот сегодня в Бершеве такая ракета упала, там было 28 боеголовок фактически, 28 вот этих мини-ракеток, которые большей частью сдетонировали на земле.

У кассетной бомбы есть одно большое преимущество.

2,5 килограмма это не полтонны.

То есть дома она не снесет.

Даже, в общем, какой-нибудь мегунит, который сейчас убирают по всей стране, то есть такое бетонное укрытие, оно не повредит.

Это похоже очень на палестинский косам.

Вот с Деротти, с такими боеголовками хорошо знакомы.

Но это не безобидная штука, потому что палестинские косамы попадали и уносили жизни.

людей и раненых.

От них было вполне достаточно и материального ущерба, но тут ущерб скорее вторичный важен.

То, что район оказывается фактически заминирован.

Вот наши зрители видят сейчас эти кассетные бомбы на своих экранах.

Это Касам, но это несколько Касамов, которые просто поражают огромную территорию.

Да, в данном случае сегодня 28, вчера 20.

То есть они, по всей видимости, бывают, есть модификации.

И вчера в Азуре целый день работали саперы, и при этом нет стопроцентной уверенности, что они нашли все.

Сейчас вот этот квартал в Бершеве тоже отцеплен, и там тоже работают саперы, ищут неразорвавшие

ракеты 27 пострадавших пока по данным службы скорой помощи мы знаем что эта цифра не окончательная кто-то сейчас придет себя отойдет от шока вылезет из бомбоубежища я тоже обратиться за медицинской помощью так что к вечеру цифра будет больше в хайфе в результате попадания 3 тяжело раненых там

Мужчина юноша 16 лет, у него ранение в верхнюю часть тела серьезное, в очень тяжелом состоянии.

Мужчина 54 лет и мужчина 41 года, у них осколочное ранение ног.

Но тоже довольно тяжелые травмы.

Их уже отправили, естественно, в больницу Рамбом.

И во всего в Рамбом обратились около, по-моему, 17 человек было сообщения из Хайфы.

То есть большая часть пострадавших у нас пока из Хайфы.

Есть пострадавшие в Бершеве.

А вообще список падений довольно обширен.

Но это скорее осколки перехватчиков.

И вроде как серьезного ущерба они не нанесли.

Но при этом самое...

Грустная новость, наверное, из Кармиэля.

Там в бомбоубежище, по-видимому, от сердечного приступа, от приступа панической атаки скончалась женщина.

Да, мы видим, что иранские атаки наносят самый разнообразный ущерб.

Самые тяжелые, конечно, сегодня повреждения и разрушения были в Хайфе, где, судя по всему, упали, насколько я понимаю, 2 ракеты.

И первыми на место падения ракет прибывают израильские полицейские.

И о непростой работе полицейских в эти дни расскажет представитель этого ведомства.

С нами в студии сейчас находится Михаил Зингерман, майор израильской полиции.

Добрый вечер, Миша.

Добрый.

Расскажите, пожалуйста, нашим зрителям, что входит в задачи полицейских на местах падения ракет, как действуют стражи правопорядка, когда они прибывают на место таких драматических событий, с какими сложностями они сталкиваются?

Вы знаете, очень много задач, и прежде всего, однозначно я могу это определить, самая главная задача – это спасение жизни наших людей.

Это самое главное, то, что должны делать полицейские, то, что делают полицейские.

А как это выполняется, естественно, какие задачи стоят, мы должны очень быстро прибыть на место происшествия, мы первыми практически прибываем туда.

Затем уже приезжают и службы спасения, и представители других организаций.

Полицейские сразу же перекрывают территорию, где происходит падение ракет.

Нужно герметично закрыть эту территорию для того, чтобы обеспечить две самые главные задачи.

Это первое, чтобы никто извне не проник в то место, где произошли ракеты.

падение ракет, потому что это очень опасно, это связано с опасностью для жизни.

Не дай Бог, кто-то прорвется туда, вовнутрь, и взорвутся какие-то дополнительные взрывные устройства, предметы, и это может привести к очень тяжелым последствиям.

И вторая задача – это

Конечно, работа и профессиональная, эффективная взрывотехника в израильской полиции, которая должна быть проведена очень профессионально, эффективно, быстро и скрупулезно.

То есть это однозначно, все это должно сделаться для того, чтобы обезвредить все взрывные устройства и так далее.

Когда происходят взрывы, падения ракеты в местах, где...

большое количество населения, большое количество домов.

Такое происшествие, как произошло в Батьяме, когда практически в радиусе нескольких сот метров пострадали дома и пострадали люди.

И сегодня на юге страны

В этих местах наша самая главная задача.

Первое, что мы начинаем делать, это просто-напросто бегаем по всем квартирам.

То есть мы прочесываем все квартиры, которые находятся в этих домах, для того, чтобы определить и выявить, если не дай Бог, там в этом месте, в какой-то квартире находятся люди, которым нужна помощь, которые остались одни, которые ранены, которые не могут выйти, не могут покинуть повещение.

Поэтому это важнейшая задача.

До того момента, пока мы не сделаем, не пройдем последнюю квартиру, которая там находится, не убедимся в том, что там на данный момент нет граждан, которым нужна помощь.

Мы не оставим это место.

Мы там будем практически постоянно прочесывать всю территорию.

Я вам дам пример.

Сегодня буквально в утренние часы, когда произошел обстрел в крупнейшем городе юга страны,

Полицейские и городской полиции, и полицейские спецподразделения «Амоген» вместе прочесывали каждую квартиру.

Причем вы видели, наверное, съемки.

Там высотные практически все дома, высотные новые дома.

И в одной из квартир на одном из очень высоких этажей мы нашли женщину очень пожилую.

которая была ранена осколками стекол и в лицо, и в конечности.

И она лежала, и у нее была кислородная маска на ней.

То есть сама бы она не могла выбраться?

Да, и она, женщина, была довольно грузная, понимаете, о чем я говорю.

И поэтому нужно было несколько полицейских для того, чтобы ее все-таки сдвинуть, и переложить ее на носилки.

Полицейские очень быстро, очень эффективно сработали, ее переложили на носилки.

И она была спущена полицейскими в амбуланс, и амбулансы отправили ее уже на получение медицинской помощи.

Поэтому вот такие задачи, которые мы... Это первичная действительно задача, самая главная, которую мы выполняем.

Мы видели, я думаю, очень много кадров, когда полицейские спасают детей, выносят детей из-под завалов после падения ракеты.

домашних животных спасаем, собачек, кошек.

Буквально недавно были найдены щенки в одном из мест падения ракет.

Полицейские, естественно, этим занимаются.

Очень много задач, и выполняем эти все задачи.

И, конечно же, самое главное, призываем наших людей выполнять, придерживаться всех указаний полиции, службы тыла.

Это действительно спасает жизнь.

Мы слышим и видим каждый раз, когда...

происходят такие случаи, случаи падения ракет.

Те люди, которые проявили дисциплину, проявили ответственность, которые находились в МАМАДах, которые находились в защищенных местах, в бомбоубежищах, эти люди...

не пострадали или же пострадали максимум легкой степени тяжести.

Поэтому очень важно придерживаться этих всех указаний.

Безусловно, важно.

Но давайте теперь поговорим о том, как против нас действует Иран.

Мы прекрасно понимаем, что республика Айтол обладает огромным и разнообразным ракетным арсеналом.

У него на вооружении тысячи баллистических и крылатых ракет.

Айтол их постоянно, КСИР их постоянно модернизирует.

Сколько их по каждому типу точно неизвестно.

И мы знаем, что армия постоянно отчитывается о том, что уничтожаются пусковые установки, уничтожаются запасы этих ракет.

Вот мне интересно, Сереж, есть ли какие-то оценки того, насколько...

Скажем так, вооружены спустя неделю войны еще агитолы.

Какую часть ракетного потенциала мы уже успели уничтожить за это время?

Есть ли какие-то данные по типу этих ракет или это скорее, скажем так, больше догадки?

Но тут я могу ссылаться только на заявление пресс-службы израильской армии.

И, судя по последним выступлениям Эфи Дефрина, пресс-секретаря из западного Ирана, по нам уже практически не стреляют.

Хотя было исключение, был запуск с юго-западной какой-то ракетной точки, которую, по-видимому, за первые несколько дней не обнаружили.

Но, в принципе, не стреляют.

И это очень важно, потому что у Ирана, на самом деле, несмотря на обилие названий,

Они каждый год меняют название ракеты и заявляют о том, что модернизация произошла.

Модернизация, как правило, это просто перекрашивает пусковую установку и сам корпус ракеты.

Но основное для нас это дальность.

И вот самая распространенная ракета «ФАТ-3»

Они летят там 1300-1500 километров, то есть из западного Ирана они до нас достают.

А вот из Фахана или из центрального Ирана... Уже около 2000 километров расстояние.

Да, и ФАТ-3 уже запустить невозможно, и приходится запускать тяжелые ракеты.

Тяжелые ракеты отличаются, ну, Сайджер, например, или Зейнаб.

Огромные ракеты, 21-23 тонны, это реальная махина, и они двуступенчатые.

И это огромный плюс для нас, а огромный минус для иранских ракетчиков, потому что первая ступень – это жидкое топливо.

Его нужно залить.

Оно крайне токсично, это очень сложная операция, она занимает время, и пока это происходит, ракеты на пусковых площадках обнаруживаются.

Как это произошло минувшей ночью, об этом нам израильский пресс-секретарь уже утром рассказывал, 15 ракет таким образом было уничтожено.

Залп в сторону Бершева утренний в 5 утра должен был быть куда более мощным.

Просто все остальное перехватили, уничтожили еще на земле, даже не в воздухе.

Но понятно, что на 100% невозможно уничтожить все.

Я напомню, что ракетные базы иранские в основном находятся под землей.

И некоторые базы, там у них есть возможность и заправлять ракеты под землей, и тогда мы этого не видим.

Мы можем перехватить запуск только если пусковая остановка стоит на какой-то открытой местности.

Или тем более, если подвозят ракету по земле, что тоже много раз было замечено.

И много раз мы уже получали от израильской пресс-службы кадры, как их уничтожали.

Ну, ЗАИНАП избивать проще.

Он очень большой.

И летит он, в общем-то, по простой очень траектории, без управления в конце.

Так что есть плюсы, есть минусы.

Но главное, что обстрелы продолжаются.

И в ближайшие минуты мы ожидаем пресс-конференцию начальника генштаба израильской армии Яли Замира и также заявление премьер-министра Беньямина Нетаньягу.

Как только они выйдут к микрофонам, мы начнем трансляцию с переводом на русский язык.

Пока прервемся на короткую паузу.

Оставайтесь с нами.

Сеть стоматологий доктора Бангиева.

Звездочка 9442.

Есть карма Акана?

Это их природа.

Акана.

Как задумано природой.

И в спасении жизней победим.

Йоси Амбуланс.

Самая большая группа частных машин скорой помощи в Израиле.

Продолжение следует...

Ну вот, судя по всему, даже у израильских арабов, даже у тех, кто исповедует ислам, есть сегодня как минимум один повод быть очень, скажем так, против Ирана, выступать вместе со всем народом Израиля, потому что сегодня иранская ракета упала в непосредственной близости от здания мечети Аль-Джарина в Хайфе.

По словам Муэдзина, внутри все разлетелось.

Прямо сейчас премьер-министр вышел к микрофонам.

Давайте послушаем, что скажет премьер-министр.

Это здание за мной и рядом со мной говорит обо всем.

Это мировоззрительный институт белорусов, где делается наиболее подробное исследование,

Для биологии, медицинской исследовательности, генетической исследовательности.

Убитый этой ракетой из этого злого режима, этой миссией.

Мы видим, что премьер-министр начал свое заявление на английском языке.

Очевидно, это послание, предназначенное в первую очередь для иностранных СМИ.

И мы видим, что премьер-министр находится на месте падения одной из ракет.

Никаких сомнений не оставляет задний фон, на котором находится премьер-министр.

Как только он перейдет на иврит, мы дадим его в прямой эфир с переводом на русский язык.

Я надеюсь...

Ну, сложно, в общем-то, не догадаться, о чем будет говорить израильский премьер, о чем будет говорить сегодня Бенгамин Нетаньягу.

Понятно, что он в очередной раз укажет и на то, что иранцы обстреливают жилые кварталы и целятся в том числе и по гражданским объектам.

В частности, например, вчера чудом удалось избежать трагедии в больнице Сорока.

По корпусу больницы было...

Практически прямое попадание, однако выяснилось, что буквально накануне удалось переместить вот этот старый хирургический блок, его перевезли в какое-то другое помещение, и благодаря этому удалось избежать большого количества.

Но пока мы продолжаем разговор с Михаилом Зингерманом.

Михаил, расскажи, пожалуйста, как работают взрывотехники на месте падения ракет.

Мы рассказывали уже про кассетные боеприпасы.

Мы знаем прекрасно, что действительно очень часто место падения ракеты может представлять угрозу.

Там могут остаться фрагменты неразорвавшейся боеголовки.

Вот эти вот кассетные бомбы.

Расскажи, как действуют?

Да, действительно, это важнейшая работа.

Ребята работают сейчас действительно в усиленном режиме, практически постоянно дежурят, находятся на местах и делают свою очень важную профессиональную работу.

Это ребята, которые первыми входят в то место, где происходит падение ракет.

Устройство, возможно, и прочесывает территорию для того, чтобы определить и выявить другие взрывоопасные предметы, которые могут остаться на месте.

Поэтому действительно это важнейшая работа.

Это полицейские, которые...

которые натренированы, которые являются лучшими специалистами, я думаю, я не побоюсь этого слова, лучшими специалистами в мире по работе именно в таких условиях, при таких ситуациях, когда происходят падения ракет, когда происходят террористические акты очень серьезные, очень опасные.

Это первые люди, которые...

прибывают на место происшествия и действительно дают затем четкую, однозначную оценку того, что эту территорию уже можно освободить и спокойно можно там передвигаться гражданам.

Поэтому работаем в полном взаимодействии.

Все службы, как и патрульная полиция, так и

И взрывотехники, которые пребывают вместе, патрульная, полицейская, как я уже сказал, выполняют важнейшую задачу перекрыть место происшествия и затем уже дать возможность взрывотехникам спокойно и четко выполнять свою работу.

Потому что, вы понимаете, до сих пор мы можем сказать о том, что есть моменты, когда граждане, к сожалению, проявляют чрезмерное любопытство, которое...

Просто-напросто ему нет места сейчас, и очень многие фотографируют, и очень многие пытаются сфотографировать эти ракеты или части ракет и так далее.

Михаил, премьер-министр начал говорить на иврите, давайте послушаем.

Я сказал им, что я понимаю, что они не так и так захотят войти туда.

И я сказал, вы очень быстро с этим закончите.

Самое главное, это иранская угроза, иранский режим.

Это очень важно.

Пожалуйста, используйте.

для того, чтобы полностью уничтожить иранский режим.

У нас не было никаких доказательств, что они уже пришли к ядерному оружию.

Не нужно никого убеждать, они сами это понимают.

Мы понимаем, что ядерное оружие в руках режима – это совершенно прямая опасность для нас.

Ну что ж, мы видим, это было достаточно короткое заявление премьер-министра с места одного из сегодняшних падений.

К сожалению, сегодня действительно несколько ракет упали, поразив израильские дома.

27 человек получили ранения, трое находятся в тяжелом состоянии, в том числе 16-летний подросток в Хайфе.

К нам в студии присоединился Алекс Кагальский.

Алекс, ты сейчас возглавляешь Ассоциацию репатриантов, а раньше ты, собственно, был коллегой Михаила, также работал в полиции.

По твоим впечатлениям, эта война вообще самая тяжелая война, с которой столкнулась страна за все эти годы?

Мы наблюдаем, мы работали уже на бесчисленном, на самом деле, количестве войн, к сожалению.

Что ты можешь сказать об этой?

За мое пребывание здесь 33 года.

Премьер вернулся к микрофонам.

Мы все-таки послушаем, что скажет Бендемин Нетаньягу.

Он намерен что-то добавить к тому, что он уже сказал.

Мы не угрожаем жителям Тагерана, но мы просто должны уничтожить угрозу.

Это совершенно ясно.

Итак, Алекс, пожалуйста, продолжай то, что ты намерен сказать.

За время, прошедшее с начала нашей большой аллеи, мы считаем, с 1989 года, это самая тяжелая, самая продолжительная война за историю Израиля.

Она тоже на сегодняшний день, если я не ошибаюсь, уже самая длительная.

Она уже превысила по продолжительности войну за независимость, если мы отсчитываем от 7 октября.

Но нельзя сравнивать, тогда это было только что образовавшееся бедное государство, без еще армии, такой, как есть сегодня, и без того вооружения, без тех знаний, которые есть сегодня у нашей армии обороны Израиля.

И единственное, что тогда может было больше, чем сегодня еще, это желание граждан защитить свою новую страну, больше желание...

всех, и военных, и гражданских, принимать участие в обороне.

Меньше разногласий в обществе.

Наверное, насколько мне это представляется.

Я тогда не был.

Альталена Горелу зачем?

Аль-Талена были еще случаи, но... Потому что разногласия всегда были.

Это отличительная черта Израиля.

На двух евреев три мнения.

Это нормально.

Мы говорим о том, что их было меньше, чем сейчас.

Мне так кажется.

И они были не... Скажем так, не делили так сильно общество на две части.

Да, были разногласия.

Была Аль-Талена, к сожалению.

Но это были эпизоды.

А в общем, было единение.

Сегодня у нас, к сожалению, такого единения нет.

Вот сейчас, с началом этой операции, мы опять объединились.

И я надеюсь, что нам хватит терпения, духа до победного конца выдержать вот это взаимопонимание.

А государство, конечно, во многом оставляет ниши для

Гражданского общества для волонтеров, для таких организаций, как наша.

Их очень много.

Сейчас далеко не только мы действуем.

И, к сожалению, это происходит там, где остаются незаполненные ниши, которые должны быть заполнены государственными службами.

Да, там, где требуется помощь волонтеров, всегда, видимо, есть недостаток какой-то работы властей, очевидно.

Да, это, кстати, перекликается.

Когда я служил в полиции, мы тоже понимали такую ситуацию, что в полиции волонтеров больше вдвое, чем кадровых сотрудников.

И это очень удобно, потому что это можно заполнять, скажем, место в машине, где должно быть два полицейских, значит, один кадровый, один волонтер.

И поэтому не надо больше бюджетов на полицию, не надо больше сотрудников набирать.

Точно так же происходит и у нас.

В обществе, там, где должны работать государственные службы, часто их подменяют волонтеры за счет своего времени, своего здоровья, иногда своих усилий.

Но, к счастью, в нашем обществе дух волонтерства очень высокий.

И у нас много людей, которые хотят быть у нас волонтерами, помогать другим людям.

И мы сейчас действуем там, где можем, помогаем.

Да, и без помощи волонтеров, наверное, израильскому обществу сейчас было бы гораздо сложнее.

Я, кстати говоря, сама столкнулась с тем, что, оказавшись в сложной ситуации, получила просто огромный отклик от совершенно и знакомых, и незнакомых людей предложения о помощи.

Поэтому действительно в израильском обществе очень силен вот этот дух взаимовыручки, и это спасает нас в такие трудные времена.

Мы сейчас прервемся на короткую паузу, и после нее поговорим о юридических аспектах этой войны.

Мой код – это мой выбор.

Карма Агана – натуральный выбор.

Продолжение следует...

Привет, я Линой Ашам.

Я действительно говорю по-русски.

И это не я. Я учила русский язык, когда занималась художественной гимнастикой.

Я тогда узнала, что такое настоящий профессионализм.

Поэтому, когда я попробовала прибор для домашней апелляции, я выбрала Сенсика.

Сенсилайт от Сенсика.

Израильская разработка на основе технологии IPL без ограничения пульсов.

Возможность полного возврата денег в течение двух месяцев.

Одобрен FDA и Минздравом Израиля.

А сейчас особая акция.

Сенси Лайт Про со скидкой 40%, а также беспроцентные платежи и сопровождение косметолога.

Сенсика.

Дом профессионализма.

Аббас Аракчи, глава МИДа Ирана, выступая перед Советом ООН по правам человека, заявил сегодня, что Израиль напал на его страну в разгар продолжающегося дипломатического процесса с США по поводу ядерного потенциала Ирана.

Процесса, который, по его словам, был многообещающим.

Он назвал атаку Израиля «возмутительным актом агрессии, грубым нарушением устава ООН, которая бросает вызов стандартам, которых придерживается Совет по правам человека».

И о международных юридических аспектах нынешней войны мы поговорим с юристом.

На прямой связи с нами адвокат Александр Шмердинг.

Здравствуйте, Александр.

Добрый вечер.

Израиль в этот раз воюет не с группировкой, а со страной, членом ООН и множеством международных организаций.

Не может ли это стать основанием для очередного иска в Гагу?

Вот еще не завершена история с обвинениями в геноциде, который израильская армия якобы совершает в Газии.

До сих пор действует выданный...

Каримом Ханом ордер на арест Нетаньягу и Галланта.

Можем ли мы получить еще один иск?

И как в свете этого, кстати, выглядят санкции, которые Трамп планирует применить к международному суду в Гаге?

Ну, во-первых, не планирует, а уже применил.

Начнем сначала с вашего вопроса в отношении действий Израиля сегодня и возможного процесса в Гаге.

международном уголовном суде в Гааге в связи с происходящим.

Ну, во-первых, этого не может быть.

не являются членами конвенции, подписавшими римский статут.

Таким образом, ни та, ни другая нельзя возбудить в отношении Израиля, как, впрочем, и Ирана, никакое дело в международном уголовном суде в связи с конфликтом между ними.

Это во-первых.

А во-вторых, в общем, все, что на сегодняшний день происходит

на арене войны, на фронте.

Это вполне укладывается в рамки вооруженного конфликта во всем, что касается действий Израиля.

В том, что касается действий Ирана, вне всякого сомнения, имеет место

Имеет место нарушение международного гуманитарного права, удары по мирному населению, использование кассетных бомб.

Это отдельная тема, мы сейчас не будем ее касаться.

Так или иначе, то, что удары и иранские ракеты направлены не на военные объекты, а на места...

И жилые районы, и перед задачей, которую ставит перед собой военный Иран в этой ситуации, это вне всякого сомнения причинение максимального ущерба гражданскому населению.

Это безусловно является нарушением правил ведения войны, но поди посуди Иран, у него в послужном списке есть вещи пострашнее этой.

А что касается международного уголовного суда, я думаю, что сегодня у Муса, как принято его называть, международного уголовного суда в Гааге, есть проблемы гораздо более серьезные.

И вряд ли сегодня такая мелочь, как война Израиля с Ираном и происходящее в Иране, может его заинтересовать.

Напомню нашим зрителям, что еще в феврале текущего года президент Трамп обвел Соединенные Штаты Америки, ввели санкции против Международного уголовного суда и в первую очередь против главного обвинителя Карим Хана.

Можно подумать, что

Было бы так подумать, если бы, в общем, ситуация не выглядела достаточно проблематично, в первую очередь, с точки зрения функционирования всего этого, вроде бы как, почетного учреждения.

Дело в том, что 900 работников... Да, кстати сказать, санкции введены и против самого суда тоже.

900 работников...

Суда оказались под этими санкциями.

Более того, всем учреждениям, которые будут сотрудничать с Международным уголовным судом, оказывать ему поддержку, передавать ему информацию и прочее, автоматически подпадают под санкции.

В этом контексте достаточно сказать, что, например, компания Microsoft закрыла...

закрыла аккаунт электронной почты Камерхану.

Все сотрудники, которые не являются... 900 сотрудников Международного уголовного суда, не являющихся гражданами Соединенных Штатов Америки, больше не могут в Америку въехать.

Более того, сотрудники, которые являются гражданами Америки, на сегодняшний день большинство из них увольняется со своих постов, покидает свои должности и возвращается в Соединенные Штаты, потому что им было разъяснено, что если они продолжат работать

продолжат работать в МУСе, то их по прилете домой ожидает арест.

По этому поводу ходит шутка среди работников.

Дело в том, что Международный уголовный суд сам по себе не обладает никакими ресурсами.

Он использует только и исключительно общественные или государственные учреждения, организации других государств.

У него нет своих ресурсов, там всего-то работает меньше тысяч человек.

Так вот, сегодня все, кто так или иначе был связан с Мусом, они все сегодня ходят шуткой, что они боятся даже одолжить авторучку Камирхану или вообще кому-то из работников Международного уголовного суда, поскольку недреманное око американского...

американского большого брата отслеживает все это.

Все это было бы, наверное, с Ханом еще более-менее разобрались.

Его отправили в долгосрочный отпуск в связи с расследованием о сексуальных домогательствах.

Но вот не более чем две недели тому назад прилетела новая ласточка.

Такие же санкции были введены против четырех судей Международного уголовного суда.

Я не буду перечислять.

Этих имена – это те самые судьи, которые рассматривали дело о вынесении ордера на арест против Бениамина Натаньягу и Галланта.

Так вот, они теперь сегодня тоже под санкциями.

Ну и, естественно, кстати сказать, Международный уголовный суд вывел все свои, условно говоря, активы, то есть денежные средства с территории Соединенных Штатов Америки.

из финансовых учреждений, и на сегодняшний день его деятельность, ну нельзя сказать, что она парализована, но она необычайно, чрезвычайно осложнена, потому что общественные организации и неправительственные учреждения на сегодняшний день опасаются иметь с МУСом дело, поскольку это может, так сказать, откликнуться им достаточно серьезными санкциями.

Сложилась парадоксальная, с моей точки зрения, ситуация,

Международный уголовный суд, который был создан в свое время с великими, замечательными целями и задачами.

И вроде бы как можно было надеяться на то, что у нас в мире вообще воцарится некий такой перманентно действующий Нюрнберг.

В конечном итоге выродилось, прямо скажем, достаточно сомнительное учреждение с сомнительным авторитетом уже по одной простой причине.

Не будем забывать, Китай, Индия, Соединенные Штаты Америки и Россия не признают полномочий международного уголовного суда.

Если вдуматься, это примерно 60, я думаю, почти 70% мирового ВВП, ну и достаточно серьезная доля, почти половина населения планеты.

Не говоря уже обо всех остальных, Израиль тут вряд ли вносит серьезный вклад на эту сторону весов.

Но, в общем, есть прямой риск того, что Международный уголовный суд через 20 с лишним лет своего существования превратился в нечто другое.

Во-первых, малоэффективное, а во-вторых, вряд ли приемлемое и серьезное орудие для установления справедливости во всем мире.

Александр, буквально еще минута максимум у нас с вами остается.

То есть получается, что Израиль все-таки не может подать иск ни в какую международную инстанцию, если мы не говорим о...

международному уголовному суде в Гаге, на применение вот этих кассетных боеприпасов со стороны Ирана, на удары по гражданским объектам, в частности по больнице Сорока, то, что мы наблюдали вчера.

Это ведь запрещено правилами ведения войны.

Начнем с кассетных боеприпасов.

Дело в том, что Израиль не подписал, отказался подписывать конвенцию о запрете использования кассетных бомб вместе с той же самой Россией, Китаем, Соединенными Штатами Америки и Индией.

Мы здесь, я не знаю, можно ли это назвать очень хорошей компанией, но так или иначе мы там.

Поэтому, поскольку мы сами не подписали это соглашение, эту конвенцию, более того, мы не отказываемся от применения кассетных боеприпасов, хотя и делаем это крайне редко.

Мы, в частности, это предпринимали, использовали.

Насколько мне известно, я подчеркиваю, я не военный эксперт, насколько мне известно,

Это использовалось в Иране во время последней текущей войны.

Поэтому вряд ли мы можем протестовать по этому поводу.

ударов по мирному населению со стороны Ирана, ну, по большому счету, поскольку на этот раз, да, действительно, мы имеем дело все-таки не с террористической некой такой организации, а с государством, членом ООН, вполне возможно, что поднять этот вопрос на Совете Безопасности везде, где только можно, вряд ли это будет эффективным, но тем не менее, у нас есть все карты в руки, все карты на руках для того, чтобы

для того, чтобы заработать, возможно, какие-то политические очки.

Большое спасибо, Александр Шмерлинг, адвокат, был на прямой связи с нашей студией.

А мы возвращаемся к разговору с представителем израильской полиции.

Майор Михаил Зингерман находится с нами в студии.

Михаил, я вот только процитирую фразу, которую заметили в соцсетях.

Иншаллах, чтобы никого не осталось, пусть Иран продолжит атаковать и уничтожит их, как они поступили в Газе.

Насколько я понимаю, вот именно за такой комментарий в Северном округе во время оперативных действий

Полицейские пришли к одному из жителей и арестовали его по подозрениям в подстрекательстве.

Как часто вообще приходится с этим сталкиваться?

Насколько сейчас серьезная работа ведется против такого экстремизма в соцсетях?

Да, довольно часто происходят эти случаи.

Вы знаете, мы рассказываем практически постоянно, во все то время, что сейчас происходят военные действия.

Мы очень серьезно занимаемся, мы находимся в социальных сетях, в аппликациях, отслеживаем все ситуации, которые там происходят.

Вы, я думаю, видите, наши граждане, которые с нами сейчас, эти аресты, 22 дела по шпионажу в пользу Ирана.

И все это происходило и в социальных сетях, и в аппликациях, и так далее.

И то, что действительно происходит с точки зрения и подстрекательства, и действительно поддержки террора.

И то, что вы сейчас процитировали, да, это арест подозреваемого жителя Ирана.

Деревня Зарзир на севере страны.

Мы получили индикацию о том, что он распространяет вот такие посты в социальных сетях с поддержкой действий, вражеских действий вражеской нам страны.

И поддерживает Иран.

Естественно, после того, как это все было зафиксировано, он был арестован, ему продлен арест.

Я думаю, что в ближайшее время будет подано обвинительное заключение.

На такой же основе мы продолжаем действовать.

И в других местах нашей страны буквально сегодня был задержан житель района Этур в Восточном Иерусалиме, который также...

распространял в социальных сетях различные материалы, которые связаны с поддержкой террора, с поддержкой Хамаса, с поддержкой войны против Израиля.

Также это все было зафиксировано специальными подразделениями полиции.

Естественно, он был арестован.

Я думаю, что также в ближайшее время будет подано обвинительное заключение.

Эта работа продолжается.

Очень серьезная работа на такой же основе, как мы продолжаем работать именно физически в тех местах, где происходят падения ракет и все остальное, что с этим сопряжено.

Еще одно уродливое явление, которое, к сожалению, наблюдается в последнее время и с которым борется полиция, это мародерство.

Я знаю, что в Тель-Авиве был арестован человек, который пытался совершить кражу из поврежденного ракетной атакой магазина.

Расскажите, Михаил, как часто вообще такое происходит в нашей стране?

Да, вы знаете, к сожалению, да.

Нужно сказать, что происходят эти случаи на такой же основе, как, вы понимаете, даже несмотря на военное время, полиция не оставляет свою классическую работу.

И это связано с тем, что преступность, она не остановилась.

То есть преступники продолжают действовать.

Продолжают происходить различные правонарушения, уголовные и так далее.

На такой же основе действуют вот такие преступники, которые, конечно, знаете, это мало сказать, что у них нет совести.

Это просто действительно люди, у которых нет, наверное, никаких чувств и так далее.

Мы фиксировали отдельные случаи, когда и грабили квартиры, которые были оставлены теми людьми, которые были разрушены.

Люди переехали в другие места.

Мы фиксировали несколько таких ситуаций в Батьяме, когда на месте происшествия, как я уже рассказывал, вы знаете, это прекрасное огромное количество домов, которые сейчас оставлены.

жителями, которые оставлены хозяевами.

И там мы зафиксировали несколько случаев, когда эти грабители, мародеры, скажем так, они выходили из квартиры с пакетами, и в этих пакетах были различные ювелирные изделия.

и мобильные телефоны и другие вещи которые принадлежат хозяевам этих квартир и полиция производит аресты действуем в этом плане совместно с муниципальными органами и я вам скажу что на данный момент мы арестовали 15 15 таких подозреваемых которые занимались именно вот такими явлениями и кроме этого я хочу если у меня еще минуточка есть

сказать вам о том, что мы очень серьезно усилили дежурные части 100 и 110 русскоязычными именно полицейскими, которые там работают и находятся 24 часа в сутки.

И там действительно можно туда позвонить и получить ответ на любой вопрос, который касается ситуации в стране.

100 – это чрезвычайная служба израильской полиции, 110 – это информативная.

И открыли мы буквально несколько дней назад информационный центр «115».

По поиску пропавших людей.

Да, это важнейшая информация.

И я вам скажу, что мы открыли его.

Это телефон 115.

После вот этих тяжелых событий, особенно вот в решен лиционе падения ракеты в Батьями, мы фиксировали там.

Большое количество обращений граждан, которые потеряли своих близких, которые не могут с ними связаться, которые являются пропавшими.

Там было очень много ситуаций, когда граждане попадали в больницы, ранены, и они...

не в состоянии были назвать свое имя, свои координаты, и поэтому они считались пропавшими, с ними невозможно было связаться.

Поэтому мы приняли решение полиции сейчас вот такой информационный центр, дежурная часть 115, по которой можно звонить, дать всю необходимую информацию о пропавших людях или о тех людях, с которыми вы не можете установить связь.

Полиция сразу же предпримет все необходимые действия, вернется к вам,

И даст необходимую информацию.

Кроме телефона 115, есть еще обычный телефон 03-502-3913.

Еще раз повторю, 03-502-3913.

По этому телефону можно позвонить и обратиться.

Это полицейский номер телефона.

И получить всю любую информацию, которую вы дадите.

Полиция даст ответ на любой вопрос, что касается пропавшего человека или человека, с которым вы не можете связаться.

Большое спасибо, Михаил, и спасибо за работу всей израильской полиции.

Сейчас, конечно, ваша служба особенно важна, особенно востребована, впрочем, как и всегда, в любой момент.

Я вернусь к одной из новостей, о которой нам сегодня уже рассказал Сергей Гранкин.

Пресс-служба Маген Давид Адом сообщила о смерти 51-летней женщины, которая скончалась во время ракетного обстрела...

От сердечного приступа парамедики, которые прибыли на место происшествия, пытались оказать ей помощь, пытались ее реанимировать, однако были в итоге вынуждены констатировать ее смерть.

Всего во время последнего ракетного обстрела из Ирана пострадали более 20 человек, 27 человек получили различные ранения, трое находятся в тяжелом состоянии, в том числе 16-летний подросток.

С нами в студии находится Алекс Кагальский.

Алекс, я знаю, что стрессоустойчивость – это одна из ваших любимых тем.

Какие вы можете дать какие-то советы, предложения нашим зрителям о том, как повысить свою стрессоустойчивость?

Потому что сейчас, наверное, повышенный стресс испытывает буквально вся страна, чего стоят хотя бы даже ракетные обстрелы.

Я сегодня сама наблюдала совершенно душераздирающие кадры, когда ехала на работу и…

По дороге меня застала сирена воздушной тревоги.

Люди просто остановили машины, спрятались под мостом.

Я видела, что очень многим людям тяжело, безумно тяжело.

Даётся такое переживание, особенно молодым женщинам с маленькими детьми.

Здесь ещё гормоны дополнительные вносят свою лепту.

Им очень тяжело всё это воспринимать.

Как научиться противостоять вот таким эмоциям?

Вопрос состоит из нескольких.

Во-первых, надо сделать несколько простых действий.

Если вы чувствуете, что у вас начинается паническая атака, попытаться сделать несколько простых действий.

Это можно и на себе, и...

Если вы видите рядом кого-то, у кого стресс, можно попробовать ему помочь.

У нас не так много времени, чтобы не оценивать такую большую тему.

Я в двух словах скажу, что это четыре стихии, называется мнемоническое правило.

Это воздух, вода.

Земля и огонь.

Ну, чтобы легче было запомнить.

Воздух – это дыхание.

Начинать надо, главное, с выдоха.

Длинный выдох, короткий вдох.

Вода – это несколько маленьких глотков воды после того, как восстановлено дыхание.

Почему маленьких?

Потому что, чтобы не захлебнуться.

Почему несколько?

Чтобы посчитать, чтобы вернуть критическое мышление, постараться.

Земля — это мышечность, снять мышечное напряжение, снимается мышечное напряжение, ну, клин-клином, напряжением различных мышц, начиная от лицевых и заканчивая ногами, всё тело по очереди.

И огонь — это зрение, то есть присущее вот этому состоянию, туннельное зрение, понятно, да, не надо объяснять, что это такое.

Вот, значит, просто посмотреть по сторонам, попытаться запомнить, что находится справа, что находится слева, что впереди вас.

что позади вас и попытаться воспроизвести это не глядя.

То есть справа находится двухэтажный дом, справа двухэтажный дом, слева высотный дом, слева высотный дом.

То есть просто назвать окружающие объекты, сконцентрироваться.

Не глядя на них, посмотреть, а потом назвать на них не глядя.

Таким образом, вот эта техника простая, она помогает очень часто.

Что касается физических упражнений, просто сейчас нет возможности это показывать и нет времени.

Но есть в интернете, найдите гимнастику Джекобсона.

Это вот тот ряд физических упражнений, которые помогают снять стресс.

Это то, что у нас идет на третьем месте, то, что мы говорим, земля.

В общем, это та техника, которая позволяет самим как бы снять стресс, как вы правильно сказали, гормональную атаку во время стресса.

И даже помочь ближнему, который рядом с вами находится в такой ситуации.

Михаил, вот скажите, а в плане, вот мы упоминали мародерство, к сожалению, которому, как правило, дает толчок любая война, потому что здание стоит разрушено и так далее.

Но подстрекательство в соцсетях тоже понятно, что таких преступлений больше во время любой острой ситуации.

А если говорить об общем криминальном фоне, что мы наблюдаем в эти дни?

Преступлений совершается примерно такое же количество, как всегда, или все-таки их количество несколько уменьшается?

Ну вы знаете, меньшее количество мы фиксируем, во-первых, меньше поступает и жалоб полиции, потому что люди находятся в основном дома, никто не выходит практически в определенные моменты на улицы.

Поэтому и не происходят какие-то происшествия, которые, возможно, впоследствии могли бы привести к определенным жалобам, определенным эксцессам.

Дорожное движение сейчас намного меньше, автомобили на дорогах.

То, что мы, конечно, фиксируем и с тем, что мы продолжаем бороться, это, естественно, борьба с очень жестокой преступностью, борьба с незаконным оборотом оружия.

Я могу вам сказать, что буквально сегодня ночью была проведена операция на Иорданской границе совместно израильской полицией и службой МАГАФ и израильской армией.

Там была зафиксирована на той стороне, на другой стороне, на Иорданской стороне реки Иордан, была зафиксирована группа подозреваемых, которая перебросила через, переправила через границу Иорданскую границу.

И определенные вещи, которые были зафиксированы наблюдательницами израильской армии, это все было передано израильской полиции.

Мы приняли все необходимые действия, предприняли.

И вместе, кстати, было очень серьезное, очень высокого уровня взаимодействия.

с нашими иорданскими коллегами, которые сумели задержать подозреваемых на той стороне, на иорданской стороне.

А здесь было найдено оружие, там было шесть винтовок М-16, которые были переправлены из Иордании, представляете, на территорию Израиля.

И израильская полиция предпринимает все необходимые действия, чтобы бороться с

с этими видами преступления.

Полицейские работают, я вам скажу, несмотря на то, что ситуация очень непростая, нужно понимать.

Иногда, знаете, у меня такое ощущение, что граждане, которые обращаются в полицию, которые, в принципе, и видят, как мы работаем, они...

Такое ощущение, что они забывают, что у каждого полицейского также есть семья, у каждого полицейского есть дети, и очень часто маленькие дети, и нужно, естественно, все это совмещать, и безопасность, обеспечивать безопасность наших граждан.

Это самая главная задача полицейских, и вместе с этим, конечно, и беспокоиться о своей семье, о своих близких, о своих детях.

Знаете, сегодня было очень трогательное происшествие в...

На юге страны, когда происходил обстрел жилых домов, о которых я рассказывал в утренние часы, там полицейский наш, который был офицер полиции, который был тяжело ранен 7 октября.

во время тяжелейших боев с Хамасом, с боевиками Хамаса.

Он, когда приехал на это место взрыва, ракеты и действовал там для того, чтобы спасти людей, встретил парамедика МАДы, парамедика скорой помощи, узнал его, они узнали друг друга.

Это тот парамедик, который его спас тогда, 7 октября, когда он был тяжело ранен во время тяжелого боя с террористами Хамаса, когда наш офицер полиции

защищал наших граждан.

И такая была очень волнующая, трогательная встреча.

Представляете, после того, что произошло, этот парамедик его спас.

И после этого они вместе занимаются спасением людей.

То есть вот такие происходят происшествия.

Продолжаем работать и продолжаем выполнять самую главную нашу задачу.

Это спасение жизни наших людей.

Большое спасибо, Михаил.

Спасибо вам и спасибо всей израильской полиции, которая действительно выполняет очень важную функцию сегодня, особенно в эти тяжелые дни.

Я благодарю всех моих собеседников.

Сережа Гранкин, конечно же, останется со мной.

Я надеюсь, никуда не уйдет.

А вот начальник генштаба Ияль Замир предупредил сегодня израильтян, что есть необходимость готовиться к затяжной военной кампании.

Давайте послушаем его заявление.

Граждане Израиля, неделю назад я отдал приказ.

Операция «Народ как лев» началась.

С тех пор мы действуем наступательно.

С момента моего вступления в должность я сказал, что мы живем в судьбоносный момент.

Момент, когда необходимо устранить угрозу существования нашего государства.

На протяжении многих лет иранцы выстраивали программу по уничтожению нашего государства.

В последние месяцы эта программа достигла точки невозврата, когда намерения превратились в реальные возможности.

Мы начали операцию, когда у Ирана было не менее 2500 военных.

Иранский режим на протяжении многих лет выстраивал огненный круг вокруг Израиля.

Теперь этот круг используется против режима Ятол на их собственной территории.

Высокие темпы развития ядерной программы, ракетных систем и огневых мощностей вынудило нас нанести превентивный удар.

Наша армия не будет наблюдать за развивающимися угрозами со стороны.

В рамках новой концепции мы будем действовать проактивно и заранее, чтобы предотвратить угрозу нашего существования.

ЦАЛ готовился к этой операции много лет.

В последние месяцы мы провели подготовку к одной из самых сложных военных операций в нашей истории, продолжая военные действия на нескольких фронтах.

Мы готовились с высокой степенью секретности.

Операция стала возможной благодаря сочетанию оперативных и стратегических условий, часть которых временные.

Любое промедление могло бы привести к их утрате и втянуть нас в конфликт позже, но уже с превосходством противника.

Мы понимали, история не простит нам, если мы сейчас не защитим существование еврейского народа в государстве Израиля.

Мы действуем по программе, которая адаптируется к изменениям.

Благодаря мощному и неожиданному первому удару мы достигли исключительных успехов.

Мы ликвидировали верхушку командования противника, нанесли тяжелый урон элементам ядерной программы, прорвали воздушный коридор к Тегерану, обнаружили и уничтожили половину пусковых установок ракет некоторые за считанные минуты до запуска и застали врага врасплох, несмотря на его готовность.

Наши пилоты действуют на рекордных расстояниях и с невиданной мощью.

Они атакуют цели в Иране с огромным риском.

Я встречался с пилотами и наземными экипажами перед их вылетом.

Они все говорили мне «Мы с тобой, мы идем за тобой».

Они вселили в меня уверенность перед лицом этого испытания и тяжести принятого решения.

Дорогие граждане Израиля, наряду с нашими действиями продолжается и защита тыла.

Это вызов иного рода, чем те, что мы знали раньше.

Враг, пусть и ослабленный, но целенаправленно атакует гражданские объекты, как мы вновь видели в последних ракетных обстрелах.

Наши враги не понимают, что гражданский тыл Израиля – это источник стойкости ЦАЛа, а не его слабое место.

На этой неделе я посетил места падения ракет, видел разрушение моего сердца с семьями погибших и пострадавших.

Мы находимся в разгаре войны на несколько фронтов.

Бои в Гази продолжаются.

К сожалению, мы платим за них высокую цену.

жизнями наших бойцов, как это случилось на этой неделе.

В последние дни я встречался с командирами Дивити в секторе Газа и был поражен их решимостью достичь цели войны.

Я не забываю ни на мгновение.

К плену Хамаса находятся еще 53 наших заложников.

Их возвращение – это моральная и национальная цель, к которой ЦАЛ стремится бесконечно.

Действия, которые мы проводим сейчас в Иране, способствуют достижению этой цели.

Наши военнослужащие, срочные службы кадровые и резервисты, развернуты на всех границах.

Резервисты, вы даете нам возможность сражаться на всех фронтах, снова и снова приходите на службу, понимая важность этого момента.

Вы неотъемлемая часть этой военной компании.

Я отдаю вам честь, вам и вашим семьям.

Мы готовимся к различным сценариям развития событий.

Мы начали самую сложную военную кампанию в нашей истории, чтобы устранить угрозу такого масштаба.

С таким врагом нам необходимо быть готовыми к продолжительной военной операции.

ЦАЛ готов.

С каждым днем наша свобода действий расширяется, а у врага сужается.

Эта военная операция еще не завершена.

Мы уже достигли успехов, но впереди нас ждут трудные дни, и мы должны оставаться на чеку, и мы должны быть едины до полного выполнения задачи.

Я уверен, что вместе мы закончим эту военную операцию с победой Израиля.

Для меня это великая честь командовать армией обороны Израиля в это время.

ЦАЛ настроен решительно.

Мы продолжаем вперед на полную мощь.

Мы будем сильны и крепим друг друга ради нашего народа.

Это было заявление начальника генштаба израильской армии Ияля Замира, который сказал, что сейчас рассматриваются несколько сценариев развития событий, и страна должна быть готова в том числе и к затяжной военной кампании.

А к нам в студии присоединился депутат Кнесета от партии Ешатид Владимир Беляк.

Добрый вечер, Владимир.

Добрый вечер.

Владимир, мы слышали сейчас заявление начальника генштаба армии.

Как вы думаете, вообще есть ли у премьер-министра страны, у военно-политического руководства представление о том, где должна быть точка выхода из этой войны, когда мы вообще скажем все?

Потому что, честно говоря, до этого я много раз слышала, что это должна быть достаточно короткая победоносная война.

И вот сейчас мы услышали буквально битым словом, что...

Мы должны быть готовы, в том числе и к затяжной военной кампании.

На ваш взгляд, как вам такой вариант, как вам такой сценарий?

Ну, во-первых, мы полагаем, и как я считаю, что решение о начале этой операции было абсолютно верным.

И по этой причине мы полностью поддерживаем военно-политическое руководство страны в этой войне.

И мы должны ее продолжать.

Пока та угроза, которая исходила еще сегодня, исходит от Ирана и с точки зрения ядерного оружия, и с точки зрения баллистических ракет, мы видим, какой ущерб приносят нам эти ракеты.

И можно только предположить, если у Ирана было бы 10 тысяч или 20 тысяч таких ракет, какую угрозу для...

Для существования нашей страны это бы представляло.

И потому из-за всех этих причин нам нужно продолжать до устранения этой угрозы.

Что касается вопроса, было ли представление у военно-политического кабинета о точке выхода из этой кампании, я очень надеюсь, что да.

Понятно, что если американская администрация, американский президент, в конце концов, примет решение о присоединении к атакующей части этой войны, то это может сократить те сроки, которые, вероятно, начальник Генштаба имеет в виду.

Случится это или нет, никто не знает.

И две недели, которые американский президент говорил о них, вчера могут превратиться, в конце концов,

И в 4 недели, и в 6 недели, и в 8 недели, и в 10.

И тогда абсолютно непонятно, когда мы заканчиваем.

Где та точка, когда мы заканчиваем эту войну?

И я не уверен, что и у Нтаняо, и у Дермера есть понятие, где эта точка.

И потому это, скажем так, беспокоит.

Беспокоит прежде всего с точки зрения вопроса, которым я занимаюсь.

С точки зрения экономического финансового.

Понятно, что у нас сильная армия, понятно, что у нас сильный отыл, количество бюджета, количество денег у нас ограничено.

Понятно, что эта война стоит немалые деньги, это включает военные действия, это включает...

Это означает самооружие, ПВО, резервистов, то, что мы платим сегодня эвакуированным и так далее.

Я за последнюю неделю был в центре страны практически во всех местах, куда упали ракеты.

Батья Мерехов, в Петахтикве, в Тель-Авиве, в Романгане два раза был и так далее.

Сегодня я был...

В гостинице Кфар Макабия, куда эвакуировали более полутора тысяч жителей Рамадгана.

Каждый день количество эвакуированных присоединяется от тысячи до полутора тысяч граждан, как минимум.

Непонятно, что сегодня еще будет после дневного обстрела Хайфа и Юга.

Комнаты в центре, в гостиницах уже заканчиваются.

То есть, допустим, вчера эвакуированных из Хулона отвезли в гостиницу Леонардо в Иерусалиме.

Понятно, что когда комнаты в центре закончатся, придется эвакуировать либо на Мертвое море, либо в Эйлат.

естественно, люди уже в центре работать, они могут.

Есть очень много проблем с компенсациями.

Я сегодня буквально разговаривал с десятками эвакуированных.

Практически у всех есть те или иные вопросы по поводу компенсации.

Я уже обратился и к правительству, и к министру финансов.

Эти люди не хотят получать те деньги, которые им не положат.

Они не хотят обманывать налоговую инспекцию.

Они не хотят

Вернуться домой.

Возвращаться им сегодня некуда.

И поэтому государство обязано сделать все возможное, чтобы заплатить им те компенсации, которые им полагаются по закону.

Я думаю, что нужно изменить закон, чтобы увеличить эти суммы.

Эти суммы каждый день увеличат.

И правительство обязано брать это в расчет.

Позавчера было принято решение о частичном открытии экономики.

Главным образом каньоны и большие сети и так далее.

Но при этом школы, детские сады остались закрытыми.

То есть родители не могут оставить своих детей в защищенных комнатах и уйти на работу.

То есть либо вы открываете школы и детские сады, и тогда родители могут пойти на работу, либо нужен иной вариант.

Я очень надеюсь, что это решение было принято не для того, чтобы не платить потом компенсации и малому и среднему бизнесу, и наемному работнику, потому что мы это не позволим.

На следующей неделе в КНЕСТе будет обсуждение этого вопроса.

То есть вопросов очень много.

В конце концов, самое главное, естественно, это безопасность нашей страны, это будущее нашей страны, и мы обязаны это обеспечить.

Но при этом мы должны, естественно, брать в расчеты другие вещи.

Правильно ли я понимаю, что бюджет, который вот только-только был принят Кнесетом, который вызывал столько споров, который был настолько напряженным, настолько дефицитным впервые, насколько я понимаю, вообще в израильской истории настолько дефицитный бюджет был принят, вообще не учитывал такого развития событий, не учитывал всех этих компенсаций за разрушенные дома, не учитывал восстановления инфраструктуры, восстановления дорог, защиту тыла?

Во-первых, бюджет изначально был принят с бюджетным дефицитом более 5%.

Мы здесь говорили, я немало говорил в прессе и на всех площадках.

Необходимо и сегодня еще более закрыть все ненужные министерства и отменить все политические деньги, не только коллекционные, а все политические бюджеты, к сожалению, это не делается.

Сегодня обязаны мобилизовать все наши ресурсы для победы.

Этого не делается.

Естественно, в том бюджете, который был принят в середине марта, нет ответа на все эти расходы, которые мы сегодня несем в войне с Ираном.

И это нормально.

Но проблема-то не в этом.

Проблема в том, что еще до этого у нас были дополнительные расходы, которые оцениваются примерно в 25 миллиардов шекелей из-за возобновления боевых действий в секторе газа.

Это тоже не было в бюджете.

Поэтому понятно, что нам придется увеличить бюджет, понятно, что нам придется искать дополнительные ресурсы, может быть, дополнительные заимствования, может быть, какие-то иные вещи.

Естественно, правительство обязано начать с себя, но так или иначе, министр финансов и правительство обязаны сегодня...

подать в КНЕСЭД исправленный новый бюджет, чтобы, по крайней мере, предотвратить ситуацию, в которой мы не знаем, где мы находимся.

Потому как мы уже видели реакцию и кредитных институтов, и международного экономического сообщества.

В конце концов, у всей этой истории есть цена.

Мы обязаны знать, где мы находимся, мы обязаны знать, какие расходы мы несем, и мы обязаны знать, что мы можем себе позволить, а что мы не можем себе позволить.

Хотел бы задать вам еще такой частный вопрос, касающийся частной истории, тем не менее затронувший более сотни тысяч израильтян, которые застряли за границей.

Как вы думаете, будет ли государство как-то компенсировать им те расходы, которые они сейчас понесли?

Они остались там без возможности вернуться домой.

Они изобретают различные способы или рейсы по эвакуации их обратно домой.

Кто-то там пользуется услугами яхт, которые пытаются их доставить по морю.

За огромные деньги.

За огромные деньги.

Люди платят за гостиницы, в которых они остаются.

Понятно, что им необходимо вернуться к своим родным.

У меня у самой, я думаю, у каждого из нас есть несколько знакомых, которые оказались в такой ситуации.

Как это будет?

У меня сотни обращений в телефоне.

Как это будет правительству помогать?

Смотрите, во-первых, я рад, что правительству удалось увеличить количество рейсов.

Сегодня было 24 рейса, и корабль пришел, маносыпанут около 2000 израильтян.

Завтра, несмотря на шаббат, будут рейсы, как минимум 24 рейса.

Я очень надеюсь, что они смогут, естественно, в соответствии с обстановкой в сфере безопасности, увеличить количество этих рейсов.

То есть, на самом деле, темпы возвращения на сегодняшний день выше, чем мы думали еще 20...

Два-три дня это необходимо сказать.

При этом люди уже находятся за границей многие как минимум неделю больше, чем они планировали.

И сама министр...

А транспорт Амирирегиев говорит о том, что это займет еще несколько недель.

То есть совершенно нелогично, что наши граждане будут находиться за границей 2, 3, 4 даже недели за свой счет, включая проживание, включая питание и так далее.

И государство никак им не поможет.

Три или четыре дня назад я обратился и к министру транспорта, и к министру финансов с предложением.

Мы стараемся...

То есть не просто говорить о каких-то вещах, но еще и предлагать конкретные решения.

Предложение мое состоит в следующем.

Есть инструкции налоговой инспекции, которые регулируют те суммы, которые можно списывать при деловых поездках за границу.

На основании этих сумм, допустим, около 100 долларов в день на питание, от 156 долларов в день на проживание и так далее, есть суммы, на которых можно базировать...

Те компенсации, которые можно провести в жизнь.

Я считаю, что мы обязаны это сделать.

Это будет стоить несколько десятков миллионов шекелей в день, но при тех расходах, которые мы сегодня несем, эта сумма незначительная.

Это, на мой взгляд, обязаны сделать.

Я очень надеюсь, что это будет.

Мы сейчас прервемся буквально на полторы минуты, после которых поговорим уже о более глобальных политических вопросах.

Мой код – это мой выбор.

Корма Акана – натуральный выбор.

Привет, я Линой Ашам.

Я действительно говорю по-русски.

И это не я. Я учила русский язык, когда занималась художественной гимнастикой.

Я тогда узнала, что такое настоящий профессионализм.

Поэтому, когда я попробовала прибор для домашней апелляции, я выбрала Сенсика.

Сенсилайт от Сенсика.

Израильская разработка на основе технологии IPL без ограничения пульсов.

Возможность полного возврата денег в течение двух месяцев.

Одобрен FDA и Минздравом Израиля.

А сейчас особая акция.

SensiLight Pro со скидкой 40%, а также беспроцентные платежи и сопровождение косметолога.

Sensica.

Дом профессионализма.

Продолжение следует...

Мы продолжаем разговор с депутатом Кнессета от партии Ешатид Владимиром Беликом.

Владимир, давайте теперь поговорим о более таких глобальных проблемах.

Мы прекрасно понимаем, что Израиль ожидает от США вступления в эту войну.

Вступление именно...

в плане атаки на режим Айтол.

Трамп сказал, что он решит, он примет решение в течение двух недель.

На самом деле это ничего не значит, но мы прекрасно понимаем, что через две недели точно это должно быть решено.

Но вот из сегодняшней точки эти две недели кажутся каким-то бесконечным временем.

Как вы думаете, можно ли вообще решить все проблемы, решить все задачи, поставленные перед армией, без США?

И почему Трамп медлит?

Во-первых, насколько я понимаю, когда военно-политический кабинет принимал решение, он принимал решение на основании того, что мы можем закончить эту кампанию и можем устранить все угрозы самостоятельно.

То есть, израильским оружием, израильской армией, по крайней мере, это на декларативном уровне то, что говорится.

По тем данным, которые были опубликованы, то есть я не открываю здесь никакой государственной тайны, мы можем атаковать ядерный реактор Фордо, но, видимо, у нас будет проблема его полностью уничтожить.

И потому проблема эта полностью не решается.

И кроме того, есть еще 450 килограмм обогащенного урана, который непонятно где на самом деле.

Агитолы уже заявили, что они вывезли весь уран в надежное место.

Мы понимаем, что в современном мире надежных мест, наверное, не осталось.

Да, я думаю, что армия работает в этом плане.

А почему американский президент медлит?

Это хороший вопрос.

Кстати, я не уверен, что это через две недели решится.

Он уже говорил, что он принял решение, и сейчас он его объявит, а потом никто не знает, а что он решит.

А потом появились две недели.

Кстати, две недели он и говорил по поводу окончания войны между Россией и Украиной.

То есть эти две недели у него на самом деле...

Каждые несколько недель возвращается две недели.

Я очень надеюсь, что американцы вступят в военную кампанию.

Я считаю, что это и в интересах Америки, и в интересах всего мира.

Я не уверен, что это случится.

Почему он медлит?

Во-первых, мы видели это в предыдущей каденции.

На самом деле, американский президент...

А Трамп не очень быстро, скажем так, соглашается на ведение военных действий.

То есть он предпочитает другие способы разрешения конфликтов.

И вчера было опубликовано, что его посланник Стив Витков ведет контакты с иранским режимом.

А сегодня, кстати, в Европе, насколько я понимаю, в Швейцарии есть встреча министра иностранных дел Ирана с министрами иностранных дел Германии, Франции и Италии, если я не ошибаюсь.

Или Германии.

То есть есть дипломатические контакты.

Ну и кроме того, у него есть внутренняя...

Так называемая сепаратистская оппозиция, которая называется MAGA, Make America Great Again, которую вы поддерживали на выборах и которая выступает против вовлечения Соединенных Штатов в войны по всему миру.

Так или иначе, я думаю, что есть еще у армии, насколько я понимаю, цели, которые нам необходимо достигнуть и без войны.

Я очень надеюсь, что ситуация изменится в нашу пользу с точки зрения вовлечения и американцев, и может быть, кстати, дополнительных стран, потому как мы слышали высказывания канцлера Германии, достаточно однозначно антииранской.

Я очень надеюсь, что будут у нас дополнительные союзники в этой кампании, потому что на самом деле эта кампания на благо всего свободного мира.

Вот прямо сейчас приходит сообщение о том, что ЦАЛ наносит удары по террористической инфраструктуре Хизбаллы на юге Ливана, в том числе по пусковым установкам, причем речь идет о достаточно масштабной атаке.

То есть у нас как минимум три таких горячих фронта.

Газа, Ливан и Иран сейчас это самая главная, самая основная наша атака.

Задача решить проблему ядерной программы Ирана.

Насколько одновременное существование в трех реальностях, одновременная работа на трех фронтах, насколько она осложняет основную задачу?

Или наоборот помогает?

Или может быть на фоне этих двух других войн как раз наоборот действовать легче?

Ну, во-первых, я считаю, что, видимо, атака в Ливане связана со вчерашним заявлением преемника Насралы о том, что они планируют присоединиться к атакам на Израиль.

Видимо, не поняли с первого раза, поэтому мы им сейчас разъясняем, что им там делать нечего.

Это нормально, так и должно быть.

Что касается компаний в секторе газа, операция «Маркивод Гедон», которая продолжается, которая достаточно серьезная и более, насколько я понимаю, более...

300 атак было только на этой неделе, к сожалению, мы понесли и потери.

Я вчера был на шиве в Риуте у Таля Мошковича.

Потрясающая семья, на самом деле тяжелые потери для всех нас.

Но я не военный эксперт, но я читаю очень много информации, которые нам поступают в КНЕСЭТ по вопросам.

тем каналам, которые мы имеем, и слушая военных экспертов, я думаю, что...

Правильно было бы операцию в секторе газа закончить.

И закончить войну в секторе газа, и вернуть всех наших заложников.

53 наших заложника еще находятся в секторе газа.

Это всегда надо помнить и повторять.

Я думаю, что это было правильно, потому что на самом деле на сегодняшний день газа разрушена.

Хамас вряд ли может восстановить свой...

Военный потенциал к минимуму в ближайшие годы.

Поэтому самое главное сегодня, об этом мы много раз говорили за все эти 20 месяцев, это создать альтернативную Хамасу, власть в секторе газа и закончить эту кампанию.

И сосредоточиться на самом деле.

Политическая воля, политическое решение, политическая смелость и правильный состав коалиции.

Да, но мы прекрасно понимаем, что сейчас все внимание сосредоточено на Иране, и эта тема вытеснила все остальные с повестки дня.

Сейчас про газу никто не говорит.

Раньше мы каждый выпуск начинали со слов, что в газе остаются 53 заложника, а сейчас мы, что мы говорим в начале?

Я думаю, что надо это помнить.

Я думаю, что надо об этом говорить.

И, к сожалению, у нас были и потери на этой неделе.

Да, на этой неделе были потери именно в Газии.

Как вы думаете, я хотела такой вопрос вам задать.

Я знаю, что ваша партия выступала всегда за заключение сделки, за скорейшее возвращение заложников именно посредством политического решения, именно посредством сделки.

Как вы думаете, то, что сейчас фокус внимания смещен, отвлечен на Иран, это помогает решить...

задачу вызволения заложников из газа, или, напротив, это делает эту задачу еще более невыполнимой.

Сложно сказать.

Я, по крайней мере, в последней неделе не слышал о каких-то контактах в плане сделки, хотя и премьер-министр об этом говорил, и сейчас начальник генштаба об этом говорил.

На мой взгляд, это очень положительно и очень важно.

Я не уверен, что есть контакты.

Наверное, тот министр, который ответственный у нас в заведении переговоров по возвращению заложников, министр Дермер, видимо, он более занят.

А сегодня другими вопросами.

Поэтому, несмотря на декларацию, что компания в Иране приближает нас к окончанию кампании в Гази, я не уверен, что это так.

Я был бы рад видеть результаты.

Но мы, как депутаты, и вы, как средства массовой информации, мы обязаны помнить, что наши граждане еще находятся там, около 20 живых, и мы обязаны их спасти.

Вчера в нашей студии был Авигдор Либерман, лидер партии НДИ, который встречался с премьер-министром, как и лидер вашей партии.

Он был на этом брифинге, на котором его информировали о ходе.

Это были разные брифинги.

Это были разные брифинги.

Он был вместе с Ганцем, лидер оппозиции, лидер вашей партии.

Лидер оппозиции получает по закону.

Да, отдельно получал информацию.

То есть это было два совершенно разных процесса.

Но, тем не менее, выйдя с этой встречи, он сказал такую фразу.

Сейчас во время войны с Ираном нет коалиции и нет оппозиции.

Вот согласны ли вы...

С коллегами по оппозиции из партии НДИ готовы ли вы безоговорочно и во всем поддерживать правительство, оставить все болезненные вопросы, которые громко задавались и в этой студии, в том числе и в других студиях, и с трибуны КНЕСИТа, вопросы к действующему правительству, оставить их на потом, оставить вопрос о создании государственной комиссии по расследованию причин 7 октября и так далее и тому подобное?

Я не знаю, что такое безоговорочное во всем, но нет сомнения, что мы с первого дня, с первой ночи уже 7 дней полностью поддержали решение о начале этой войны.

Мы считаем, что это решение было правильным.

Самое главное, что мы считаем, что оно было профессиональным, что оно было основано на реальных причинах, а не на каких-то политических играх.

И потому и лидер моей партии Ерлопейт, он ведет активную разъяснительную работу и в средствах массовой информации за рубежом, и наша позиция в этом смысле абсолютно однозначна.

Мы сняли на прошлой неделе вопрос о вотом недоверии правительству, мы снимем его в ближайший понедельник.

Но Кнессет снял на повестку дня вопрос о вотом недоверии только в минувшую среду.

И он провалился.

Это было до войны.

Да, это было до войны.

За сутки.

Это был вопрос о Ростовской КНСТ.

Вот он недоверие мы сняли на этой неделе, мы его снимем на следующей неделе.

КНСТ занимается только вопросами, связанными с войной, либо экономическими, либо вопросами безопасности, но...

У нас есть очень много вопросов.

Прежде всего, понимаете, я об этом тоже несколько раз говорил.

У нас феноменальные успехи на поле боя.

Феноменальный успех, который войдет в историю, который будет изучаться многими поколениями вперед.

И есть огромная разница, пропасть почти, между феноменальными успехами на поле боя и функционированием правительства.

Все, что касается помощи тылу, помощи эвакуированным, помощи малому и среднему бизнесу, помощи наемным работникам, многие из которых через несколько дней могут найти себя в отпуске без помощи.

И потому, если есть вопросы, если есть проблемы, мы будем о них говорить, но принципиально, естественно, сегодня не идет речь о распуске КНС, сегодня не идет речь о вотом недоверии правительству, мы обязаны победить и победим мы вместе.

Ну и, наверное, последний вопрос.

Вы знаете, когда началась война с Ираном и было объявлено, что это атака именно на иранские ядерные объекты, звучало очень много встревоженных голосов, в том числе и за рубежа, в том числе и со стороны руководства МАГАТЭ, о том, что любая такая операция, любой такой конфликт, любая такая атака может привести к непоправимому ущербу, в том числе нашей планете.

На ваш взгляд, нет ли риска перехода этого конфликта, перехода этой операции на некий непредсказуемый трек, который может, я не знаю, включать в себя и вовлечение каких-то других стран в этот конфликт, участие, скажем так, каких-то других держав?

Мы прекрасно понимаем, что Иран — это не Хамас.

Иран — это страна со своими связями, со своими каналами поставки.

поставки оружия с союзниками, которые вполне возможно сейчас раздумывают, поддержать ее или не поддержать.

Речь идет о ядерных объектах, которые могут на самом деле просто отравить атмосферу как минимум в этом регионе, как минимум в Иране, а может быть действительно и на планете.

Нет ли риска вот действительно такого непредсказуемого развития событий, который может включать в себя очень негативный сценарий?

Во-первых, я бы ответил МАГАТЭ, что непоправимый ущерб планете принесло бы обладание иранным ядерным оружием.

Это, я думаю, что все понимают.

Что касается наших атак на ядерные объекты, я уверен, что наша армия достаточно профессиональна, и наши разведные данные, которые мы получаем, действительно на блестящем уровне, поэтому такой опасности нет.

Да, мы не знаем, где находится 450 килограмм обогащенного урана, и что с ним можно сделать, и сколько...

Сколько дней потребуется иранским айтолам, чтобы превратить это в некую бомбу ядерную или полуядерную и так далее, есть некий риск.

Но я думаю, что наши спецслужбы и американские спецслужбы этим занимаются.

Что касается вовлечения дополнительных стран в этот конфликт, Россия занята другими вещами.

Еще Пакистан с ядерной бомбой.

Есть достаточно плотные контакты между Соединёнными Штатами и Пакистаном, поэтому вряд ли Пакистан туда сунется.

Я слышал официальное заявление правительства Китая, несмотря на публичную некую поддержку Ирана, понятно, что Китай туда...

Тоже идти не будет, потому как он занят своими экономическими проблемами.

Остается Северная Корея, но я думаю, что с Северной Кореей мы справимся.

Поэтому я не думаю, что этот конфликт может... Есть опасность его расширения.

Есть вопрос о кончании этой войны.

Я думаю, что так или иначе, через 5 дней, через 10 дней, через 2 недели этот вопрос будет более активно обсуждаться, в том числе на мировом уровне.

Спасибо большое, Владимир, за это пространное и подробное интервью.

Владимир Беляк, депутат от партии Ешатид, был в нашей студии.

Спасибо, шаббат шалом.

Шаббат шалом, да, вот как раз сейчас время наступления шаббата, и прежде чем мы прервемся на полторы минуты, я хочу еще раз обратиться ко всем нашим зрителям и ко всем нашим...

ко всей нашей аудитории, которая смотрит нас на различных площадках.

Подписывайтесь на нас в Ютубе.

Это очень важно.

Это позволяет алгоритмам Ютуба продвигать наш канал и увеличивать охват нашей аудитории, а значит, нашу позицию, нашу точку зрения, услышать как можно больше людей во всем мире.

Подписывайтесь, ставьте лайки, пишите комментарии.

Мы будем очень благодарны вам за такую неоценимую помощь в нашей работе.

И в спасении жизней победим.

Yossi Ambulance – самая большая группа частных машин скорой помощи в Израиле.

Есть карма Акана – это их природа.

Акана – как задумано природой.

Номер один, только один.

Торнадо-инвертор.

Самый экономичный кондиционер Израиля.

Вне конкуренции.

Целая ночь работы, всего 57 огород.

И только в Торнадо.

Обслуживание в течение дня.

Вы смотрите специальный эфир 9 канала, посвященный операции ЦАЛЯ против ядерных объектов Ирана.

И со мной в студии остается наш военный корреспондент Сергей Гранкин.

Сергей, если подытожить все сообщения за сегодняшний день, в какой стадии сейчас находится операция?

Она перешла на вторую неделю.

Сегодня ночью как раз была ровно неделя с момента нанесения самых первых ударов.

Чуть ранее днем выступал начальник генштаба армии Яльзамир, который сказал о том, что необходимо быть готовыми к затяжной военной кампании, что понятно, что рассматриваются различные сценарии, что армия пытается сделать необходимую работу как можно быстрее, но тем не менее вариант длительной кампании тоже рассматривается.

Иран продолжает бомбить нашу территорию, продолжает наносить удары.

Сейчас это не такие массированные ракетные атаки, как мы видели в первые разы, когда десятки ракет посылались на нашу территорию.

Сейчас они посылают 20-25, может быть, за один раз.

Но, тем не менее, все равно мы видим падение, все равно мы видим попадание, в том числе в жилые дома.

Сегодня трагическая история была в Хайфе, где были серьезно ранены люди, где был разрушен дом.

Вчера попали в больницу «Сорока».

Что удалось на этом фоне сделать нашей армии?

Опять же, опираясь на слова начальника генштаба, можно сказать, что операция, по идее, как минимум дошла до середины.

По крайней мере, если судить по ракетным арсеналам, опять же, сегодня эту информацию давали представители армии.

что к началу операции, к 13 июня, у Ирана было примерно 2,5 тысячи ракет, способных долететь до Израиля.

Ракет среднего и малого радиуса действия, допустим, для того, чтобы обстреливать американские базы или корабли, у Ирана значительно больше.

А вот таких баллистических 2,5 тысячи это достаточно много.

И половина...

Опять же, сказал Замир, уничтожено почти половина.

То есть, может быть, 49% будем надеяться, а не 30%, потому что может быть и так.

То есть вот это снижение количества ракет при каждой волне атаки – это результат действий наших военных, а не какая-то продуманная тактика?

И это тоже плюс.

Мы отодвинули заметно стартовые позиции.

Это очень важно.

То есть часть территории Ирана, Западный Иран, основная ракетная площадка Исламской Республики, фактически уже перестала представлять для нас угрозу.

Вот если посмотреть последние 2-3 дня, оттуда был один залп.

То есть одну батарею пропустили, но это бывает, это нормально.

Но все остальные запуски, это провинция Исфахан, это окрестности Тегерана, это в основном центр страны уже.

То есть примерно 300-400 километров дальше от наших границ.

А это значит, что часть ракет из 2500, скажем так, 500 выпустили в нашу сторону.

Еще половину там уничтожили.

И плюс отрезали возможности запускать ракеты, которые летят 1300-1500 километров.

Соответственно, на самом деле остается тогда, получается, у Ирана сотни ракет, которые они в состоянии запустить в нашу сторону.

И тут второе бутылочное горлышко совершенно очевидное.

Это пусковые установки и заправка этих самых ракет.

У тяжелых ракет...

Есть недостаток.

Там двухступенчатый двигатель, и первая ступень, запуск, это жидкое топливо.

Оно токсичное, оно очень взрывоопасное, его достаточно долго нужно заливать.

Долго это...

20-30 минут, не то что часами, но тем не менее, за это время наши беспилотники, наши летчики определяют потенциальные цели и уничтожают их.

Сегодня ночью, опять же, сообщение Пресс-службы Израильской Армии, таким образом было уничтожено 15 ракет и 3 пусковые установки.

Нужно понимать, что ракеты вывезли для того, чтобы устанавливать три пусковые установки.

Это может быть важнее, чем 15 ракет, но просто потому, что каждая уничтоженная пусковая установка приближает нас к прекращению огня в нашу сторону.

Ракеты всегда останутся.

Все ракеты уничтожить невозможно, все мы не обнаружим, но сократить значительно урон от этих залпов, конечно, возможно.

Пятничный зал показался действительно праздничным, причем я как раз сидел здесь за этим столом в студии и сказал, ну вот кончилась главная молитва пятницы, сейчас, пожалуй, пора готовиться.

И приходит сообщение службы тыла, то есть действительно это было ровно, ну исламская республика, ничего не поделаешь.

Помолились, пошли стрелять.

И это был мощный залп.

И это был залп

Они пытались синхронизировать запуск беспилотников, которые они запустили, разумеется, до молитвы.

Беспилотникам нужно несколько часов, чтобы добраться до нашей территории.

И, соответственно, три залпа сразу по территории Израиля.

С беспилотниками не получилось.

Один всего лишь добрался до нашей границы.

Со стороны Ливана он пытался добраться.

Заходить на нашу территорию был сбит.

И была сиреновая латия.

По всей видимости, там тоже все-таки были не баллистические ракеты, а угроза беспилотников.

Но это было достаточно синхронно.

Прямо скажем, что вот этот последний зал показал, что не все квалифицированные специалисты, не все ракетчики уничтожены.

Хотя я читал публикации различные, там прямо мортирологи целыми военными частями заявляли,

То есть часть такая-то ракетная в Исфахане потеряла 22 бойца, часть соседняя в районе Тегерана потеряла около 30 бойцов.

То есть там видны, что потери очень и очень серьезные, но тем не менее понятно, что иранская армия численностью, она в общем...

Большая армия.

Солдаты там не закончатся никогда, с нашей точки зрения.

А вот пусковые установки действительно могут закончиться.

А главное, что старт с 2000 километров дает время прицелиться, дает время повторить попытку, если первый запуск Хэт-Стрит, допустим, оказался неудачным.

Такое тоже бывает.

Мы это знаем даже и по еменским одиночным запускам.

Ну и...

Сами ракеты эти больше.

Это очень неприятно на Земле, и мы видим, какие разрушения появляются у нас в результате их падения, но их сбивать проще.

Большая цель, большая мишень, но, с другой стороны, там тот же...

Зайбан весит 23 тонны, это очень много.

Правда, из этих 23 тонн, по-моему, 3 тонны это топливо, так что реально до нас долетает чуть меньше, но тоже очень большое количество железа и взрывчатки в воздухе, что мы, собственно, видим.

у нас уже на земле, на поверхности, когда это долетает до нашей границы.

И работа эта продолжается.

Сейчас у нас 19.41.

Я думаю, что уже час-полтора мы получаем сообщение из Тегерана, не от израильской армии, о том, что возобновились авиаудары и в окрестностях Тегерана, звучат взрывы и в других районах.

Это идет охота на те самые ракетные установки, которые должны совершить вечерний взрыв.

В том, что они попытаются его совершить, сомнений нет.

В том, что израильская армия уже несколько раз уничтожала все установки и залпов просто не было.

Об этом мы тоже знаем.

Не всегда так получается.

Но будем надеяться, что сегодня нашим летчикам улыбнется удача.

Сергей, где-то в самом начале военной кампании я обратила внимание, эксперты высказывали такую точку зрения, что у армии существует банк целей.

Естественно, при начале любой военной кампании армия определяет банк целей, которые должны быть поражены.

И этот банк рассчитан примерно на две недели.

Что могло входить в этот банк?

Мы понимаем, что в первую очередь ядерные объекты, в первую очередь объекты,

ракетные программы Ирана, пусковые установки, вот как ты уже нам рассказал, запасы вооружений и так далее.

Насколько сейчас можно предполагать, этот банк уже исчерпан, какая часть, да, неделю ведется военная кампания, сейчас пошла вторая неделя, какая часть этого банка уже уничтожена, и если, допустим, за две недели мы весь этот банк целей

Мы все цели достигнем.

Что дальше?

Будут какие-то дополнительные новые корректировки, новые цели определяться?

Или это вообще не так работает?

Банк — это не закрытая банка, это такая модель, которая постоянно пополняется новыми данными, новой информацией.

Вот самый простой пример — это ночные и вечерние удары по ракетным установкам.

Это информация, которая появляется в режиме реального времени с американских спутников, с наших беспилотников, каким-то другим способом.

Может быть, и с Земли.

Мы видели, как работают агенты МОСАДа.

И, соответственно...

Единственное, что необходимо, чтобы в этот момент, в моменте реального времени где-то рядом находились наши самолеты.

Именно поэтому используется карусель.

То есть какая-то эскадрилья всегда на подлете к иранской территории или уже прямо там находится, ну просто потому что появилась информация, ракету вывозят из ангара.

Вот такой пример.

Это новая цель.

По ней необходимо бить.

Или заметили, что начали заправлять что-то.

Очевидно, ракету.

Это новая цель.

Банк целей состоит... Понятно, что ядерные объекты перетащить с места на место достаточно сложно.

Но поставки на эти ядерные объекты... Там необходимо топливо, там необходимы какие-то рабочие материалы.

В конце концов, туда

Просто привозят людей, потому что это все безлюдная местность.

Как правило, это шахты, выбитые глубоко в горах, но туда ведут дороги.

Эти дороги, естественно, тоже за ними ведется наблюдение.

И ясно, что каждый такой караван, это тоже очередная цель, это очередная атака.

И вот есть два банка, соответственно, получается актуальную информацию, которую необходимо реализовывать очень быстро или, может быть, не так быстро.

Есть...

Совершенно очевидная работа с ядерными объектами, которые необходимо повторять.

Вот в Панчин сегодня были нанесены удары.

В Родинантанц мы полностью разбомбили, но при этом ночью поступали сообщения, что там опять звучали взрывы.

То есть, по всей видимости, после аэрофотосъемки...

После того, как специалисты проверили, что там осталось и дали свою оценку, кое-где приходится добавлять и дорабатывать.

Но еще раз повторюсь, единственный индикатор, который у нас есть, это слова начальника генштаба о том, что половина ракетного потенциала выбита.

Но исходя из того, что до этого нам говорили, что 40% авиаударов как раз наносятся по ракетному потенциалу Ирана,

60% по ядерным объектам, по каким-то объектам инфраструктуры, плюс нельзя забывать, что есть еще и точные ликвидации, уничтожение каких-то военных баз, уничтожение, в конце концов, иранской военной авиации.

Похоже, и там тоже где-то к середине мы уже подошли, вот этого постоянного банка целей, который пополняется не так быстро.

Но и есть, как понятно, как это всегда бывает, агенты, которые находятся в Иране.

Мы это видели в первый день войны.

Это невероятная операция с ликвидацией военной верхушки, с ликвидацией в течение меньше чем недели трех подряд начальника генштаба одного за другим, заместителей, ликвидация руководства ВВС, военно-воздушных сил Ирана.

Это работа людей на местах.

То есть у Израиля очень хорошо налажена вот эта разведсеть, и, по-видимому, мы получаем очень много информации прямо из Ирана, с места событий.

И, естественно, это постоянное дополнение в тот же самый банк целей, и...

Каждый новый начальник генштаба, каждый новый начальник ВВС, каждый новый начальник разведки.

Это тоже легитимная цель.

И я просто напомню историю начала войны, когда всем потенциальным офицерам, которые должны были занять опустевшие места командования иранской армии, пришли открыточки, посылочки на домашний адрес.

Причем там обращение было в основном к женам этих офицеров с рекомендацией

замедлить карьерный рост и заняться семьей, потому что иначе они останутся вдовами просто-напросто.

Не знаю, остановило это кого-то или нет, но это был очень эффектный, это, конечно, был очень красивый элемент этой психологической информационной войны.

И эти адреса наши летчики, я думаю, получают постоянно.

Да вот вчера сообщение, точечная ликвидация в Тегеране очередного ученого-ядерщика обнаружили, и к нему в форточку залетел беспилотник.

Спасибо большое, Сергей.

Мы прервемся буквально на полторы минуты, после чего продолжим разговор об этом.

Поговорим в том числе и об операции ЦАЛИ в Южном Ливане и вернемся к сегодняшним событиям в Хайфе.

И в спасении жизней победим.

Йоси Амбуланс.

Самая большая группа частных машин скорой помощи в Израиле.

Итак, сегодняшний день выдался тяжелым для Хайфы.

В результате дневного обстрела севера страны были прилеты в этом северном городе, и несколько человек пострадали, в том числе были и тяжелые ранения.

Сейчас на месте попадания ракеты находится главный редактор сайта Хайфа.ру Авнер Корин.

Здравствуйте, Авнер.

Расскажите, пожалуйста, как Хайфа пережила сегодняшний день и что сейчас происходит там, куда угодила ракета, что известно про объемы разрушений, что происходит с жителями этих домов?

Во-первых, слышали меня хорошо?

Замечательно.

Отлично.

Я просто сейчас нахожусь непосредственно в месте падения ракеты.

Прямо вот со мной мы видим это здание.

Именно здесь упала ракета.

Речь идет, в принципе, о таком заброшенном комплексе.

В центре правительственных зданий, как бы это достаточно стратегическое, как сказал наш мэр Хайфе Йоная, это стратегическая точка города.

куда упала ракета, но, к счастью, она упала именно на комплекс заброшенный.

Здесь раньше находилось центральное здание почты, здесь раньше находился штаб Эзека.

Что очень важно?

Ну, во-первых, как бы сказали, в Ситли есть пострадавшие, примерно 40 человек, из них несколько человек в тяжелом состоянии, несколько в среднем, остальные в легком состоянии.

По поводу разрушений.

В принципе, здесь в большом радиусе выбито огромное количество стекол.

Мы видим комплекс правительственных зданий, например, прямо за мной сейчас я направлю.

Это известное здание кукуруза или ракета.

Как-то символично названо.

В основном ее называют ракетой.

И вот ракета разорвалась здесь недалеко.

Я вижу ракетные окна.

За мной находится еще одно здание, тоже важное, правительственное.

За нами находятся несколько зданий и суд, и ПТО Хлюми, они тоже пострадали.

Естественно, что взрывной волной выбилось стекло и в соседних бизнесах.

То есть есть достаточно много ущерба.

Когда я сюда приехал примерно 20 лет назад,

Сотрудники служащей службы командования тыла закончили уже исследовать этот комплекс непосредственно.

Сейчас они перешли к проверке того ущерба, который нанесен в здании кукурузы.

Это комплекс правительственных зданий.

Что важно?

Завтрашним утром, кто сюда придет, уже не увидит большинства

следов того, что произошло.

Очень оперативно сработал наш муниципалитет.

Туда прибыло огромное количество техники.

Я смотрю, здесь работают экскаваторы, бульдозеры, различные грузовики.

Возят отсюда весь строительный мусор.

Все фрагменты зданий.

Все, что здесь было погрешено, я думаю, что в ближайшие несколько часов уже не будет.

Все, что важно подчеркнуть,

И это даже сказал примерно час назад министр Китонцар, ракета упала в непосредственной близости от мечети, в которой молились прихожане.

Причем среди пострадавших есть немало именно тех людей, которые находились в мечети.

Шахайфы – это город мирного существования.

Здесь, именно на этом пяточке, находятся две мечети, одна из которых является, в принципе, центральной.

Вот мы видим со мной даже один минорет.

Так что мы, получается, все вместе, и евреи, и арабы, находимся под угрозой.

Но еще раз говорю, самое главное, что нет погибших.

Самое главное, что все службы необходимые, и магов скорой помощи, и служба спасения, полиция, пожарные, представители службы тыла, работали просто как метеоры.

Буквально через несколько минут шансей всплыли все.

Все, что необходимо, было сделано, и работа достаточно серьезная, кропотливая продолжается по разбору завалов, по разбору различных повреждений.

И я думаю, что ближе к 10 часам вечера у нас будет более полная картина и по поводу пострадавших, и по поводу ущерба, который нанесен в город Ухайфов в результате ракетного обстрела со стороны Ирана.

Авна, расскажите, пожалуйста, много ли людей лишились крови?

Есть ли те, кому нужно какое-то временное жилье?

И как в этом плане сработали власти?

Помогли ли людям оперативно переехать?

Помогли ли им как-то наладить жизнь на новом месте?

Пока у меня нет этой информации.

Дело в том, что, в принципе, ракета упала в том районе, где есть жилые помещения, но они находятся относительно далеко.

Я уверен, что были повреждения в некоторых домах, но пока нам не поступала информация об этом, о том, что есть люди, которые нуждаются в жилье.

Буквально несколько дней назад в одном из наших районов на горе Кармель упала ракета, и буквально через несколько часов

Те люди, которые пострадали, квартиры, которые пострадали, уже были вывезены в городские гостиницы.

Уверен, что механизм существующий, грамотное руководство со стороны городских властей, если будет необходимость, это все будет сделано очень быстро, грамотно и оперативно.

И поэтому, скажем, позже я могу сказать более точные данные по этому поводу.

Большое спасибо, Авнар.

Авнар Корин, главный редактор сайта «Хайфа.ру», был на прямой связи со студией с места падения ракеты из Хайфы.

А со мной в студии остается Сергей Гранкин.

Сергей, ну вот вопрос от одного из наших зрителей, здесь высказанный в нашем чате в Ютубе.

Кстати, вот обращение ко всем нашим зрителям.

Можно нам задавать вопросы, иногда подсказывать, может быть, какие-то идеи ведущему.

Мы поглядываем одним глазом всегда за чатом и следим за мнением нашей аудитории.

Сергей, все-таки почему, выпуская по несколько всего лишь ракет в каждой волне атак, иранцы умудряются-таки пробивать нашу систему ПРО?

90-92 процента результативность нашей системы ПВО самая высокая в мире и в общем на самом деле это не просто мировой рекорд это абсолютный мировой рекорд который я думаю не будет побит там десятилетиями конечно тем у кого вынесло стекла от этого не легче я понимаю но

Бывает намного хуже.

Посмотрите картинки с Украины, которые нам приходят.

Разбитые дома, почти каждую ночь там падают ракеты, гибнут люди.

950 ракет выпустили российские войска в сторону Украины.

И это три года войны, это 950 ракет.

У нас 500 ракет за 8 дней.

Да, три года огромная Украина и 950, и, в общем, уже приближающиеся к этой цифре 500 ракет, запущенные в сторону Израиля.

Ну, в общем, несложно сосчитать, что где-то 40 падений у нас примерно, да, чтобы было 92%.

40 падений баллистических ракет – это…

20 тонн взрывчатки, если брать самые маленькие ракеты, самые малокалиберные.

Минимум полтонна, а то и больше.

То есть 20-30 тонн взрывчатки, которые взорвались в наших городах.

Но это, конечно, большая беда.

И мы видим какие-то разрушения.

И я хочу сказать, кстати, что иногда везет, как вот с этим взрывом в Хайфе.

Я знаю это место очень хорошо.

Действительно, около кукурузы заброшенная центральная почта.

Так же, как нам повезло...

С сорокой.

С сорокой, да?

Действительно, когда делали оценку ситуации, я уже не раз говорил про это, командование тыла сказало нашим политикам, что будет большое количество жертв, сотни, а то и тысячи.

Они, в общем, исходили из реального понимания, что такое баллистическая ракета и что она может натворить.

Мы это, собственно, увидели в Бат-Яме.

Если бы каждая ракета, вот так же, как в Бат-Яме, наносила бы такое же количество жизней, разрушала бы такое же количество зданий, ну, в общем, на самом деле, ситуация была бы сейчас у нас другой, и настроение было бы другим.

И поэтому надо, как справедливо сказал, в общем, и начальник Генштаба,

стиснуть зубы и терпеть.

Я думаю, что он специально сказал, что будет длительная операция.

Мне кажется, что в ближайшую неделю все решится.

Попадания, конечно, будут.

Тут ничего не поделаешь.

Большое спасибо, Сергей.

У нас еще одна короткая пауза, после которой вас ждет главный выпуск новостей в рамках нашей специальной трансляции.

Продолжение следует...

Вы смотрите специальный эфир 9 канала, посвященный военной операции Израиля против ядерных объектов Ирана.

Сейчас вас ждет главный выпуск новостей.

В студии для вас работает Алия Судакова.

Я еще раз приветствую всех, кто остается с нами и тех, кто присоединился к нам в последние минуты.

Итак, главное к этому часу.

Пробоина.

Вторая неделя войны с Ираном.

Есть пострадавшие и разрушения при утреннем обстреле южных районов страны и дневной атаки по центру и северу.

В середине дня более 20 ракет были выпущены на израильскую территорию.

27 человек получили ранения в результате последнего обстрела.

Трое в тяжелом состоянии, в том числе 16-летний подросток в Хайфе.

Действительно ли Ирану удалось пробить израильскую систему «Про»?

Разговоры под огнем в Женеве стартовали переговоры в рамках усилий по прекращению израильско-иранского конфликта между европейскими министрами иностранных дел и главой иранского МИДа Аббасом Аракчи.

О чем пытаются договориться дипломаты, когда идет война.

Кто виноват?

Глава иранского МИДа Аббас Аракчи выступил в Совете по правам человека ООН и назвал атаки Израиля на ядерные объекты в Иране тяжкими военными преступлениями.

Аракчи заявил, что Израиль атаковал его страну в разгар продолжающегося дипломатического процесса США, который был многообещающим по его словам.

Посол Израиля при ООН в Женеве выразил решительный протест против планов представить главе МИДа Ирана площадку для выступлений в Совете.

И я приветствую в моей студии новых гостей.

К нам присоединились политтехнолог и журналист Михаил Гуревич.

Добрый вечер.

И журналист Сергей Щербин.

Добрый вечер.

Давайте начнем вот с этой последней новости про попытку переговоров.

В Британии ЕС проводят переговоры с Ираном в Женеве.

В то время как Трамп открыл двухнедельное окно для дипломатии.

Мы все слышали вчера этот брифинг в Белом доме, когда Кэролайн Левитт сказала, все ждали от нее каких-то слов, а она сказала, что Трамп примет решение в течение двух недель.

То есть можем ли мы предполагать, что есть какая-то согласованная позиция между Белым домом и между ЕС?

И чего ждать от этих переговоров?

В Европе, которые сейчас начались, действительно ли там могут быть приняты какие-то решения, которые смогут остановить войну?

И вообще, кто нас сможет остановить?

Честно говоря, я думаю, что тут Европа пытается отыгрывать более посредническую функцию.

Иран вообще предпочитает вести переговоры с Европой, и ему нравится взаимодействовать с европейскими державами, которые активно участвовали в ядерных переговорах.

Это, в принципе, для Ирана достаточно обычная практика.

Я не думаю, что существует некая согласованная политика между странами Европы.

И Соединенными Штатами, а что касается заявлений Каролайн Левитт, ну вы знаете, у президента США Дональда Трампа все по две недели.

У него тарифы были две недели, переговоры с Путиным были через две недели и масса других вопросов, которые были через две недели.

Вы знаете, что произошло через две недели?

Ничего.

Ничего не произошло.

Ни по одному вопросу.

Поэтому нас может ждать ровно та же судьба.

То есть может случиться, что Трамп вообще не примет никакого решения?

А может случиться, что не примет никакого решения.

И мы это просто уже видели.

Это вполне в его поведенческой модели.

И просто к этому надо быть готовыми и не испытывать каких-то избыточных иллюзий на тему уступления американцев в войну.

Ну, примет или не примет, не зависит от двух недель.

Все-таки две недели, это такая фигура речи после праздников.

Вот мы обычно говорим, когда они потом, отстаньте от меня сейчас, перестаньте мне задавать каждый день один и тот же вопрос.

Две недели, я же сказал, вот две недели продолжаются.

А что касается встречи Аракчи, то отмечу, что...

во встречах с американцами, на переговорах в Омане или в Риме, Аракчи находился как бы в соседней комнате.

Напрямую с американцами он не общался.

А вот с европейскими представителями он говорит напрямую, находясь в одном помещении, без посредников.

И в этом отношении, наверное, ему проще говорить с Европой, чем с США, просто потому что

США прямой разговор уже будет символизировать некую, если не капитуляцию, то вот отказ от принципов, что нам не о чем говорить с большим сатаной, мы будем передавать свои сообщения, пусть они как-то на них реагируют.

В этом отношении он пытается сохранить игру и сохранить правила игры.

Он говорит о том, что теперь вдруг выясняется, что есть международное право для Ирана, и Израиль, значит, это международное право нарушает.

А вот, видимо, финансирование Хуситов, Хизбаллы и Хамас, это как-то было другое международное право.

И очень любопытна, конечно, отсылка к тому, что это были многообещающие переговоры.

Напомню, прямую речь того же Аракчи, который говорил, что мы находимся в тупике, мы не можем достичь соглашения.

Мы не говорим на языке ультиматума, мы не поддаемся на давление.

Мы не готовы отказаться от ядерной программы, мы не готовы отказаться от обогащения урана на своей территории менее чем на 20%.

И это принципиальная позиция красной линии, говорил сам Аракчи.

И вдруг выясняется в прошедшем времени, что это были многообещающие переговоры.

которые вдруг посередине были прерваны.

Ну, в общем, понятно и ожидаемо.

Другое дело, что дипломатические попытки будут продолжены.

Явно Аракчи был тем самым человеком, который летел из Тегерана в Оман.

И теперь его задача находиться за пределами Ирана и пытаться найти дипломатическое решение.

То есть он является, наверное, одним из последних таких высокопоставленных советников Айталы, которые могут действовать на внешнеполитическом фронте.

Но сможет он справиться с своей задачей или нет, увидим.

Но все-таки, почему Трамп не решается вступать в войну на стороне Израиля прямо сейчас?

Мы прекрасно понимаем, что Трамп, с одной стороны, любит вот такие яркие победоносные кампании, Израиль пока вроде продвигается очень даже неплохо, то есть здесь не надо вытаскивать из какой-то тяжелой ситуации страну, надо просто...

так сказать, помочь, додавить, помочь, может быть, даже на финальном этапе.

Что мешает Трампу?

Идет ли речь о какой-то войне элит в американской верхушке, которая пока еще не приняла решение?

Может быть, есть какие-то силы, которые противодействуют тому, чтобы Трамп вообще вмешивался в историю?

Или же это американский изоляционизм?

Мы прекрасно знаем, что есть большое крыло в республиканской партии, которое выступает за то, чтобы Америка была

сосредоточена в первую очередь на своих собственных проблемах и не решала больше ничьей проблемы в мире, не тратила деньги американских налогоплательщиков.

Более того, Трамп это и обещал во время своей предвыборной кампании.

Конечно, в его команде существует абсолютно разное мнение по этому вопросу.

И, насколько мы понимаем, команда Дональда Трампа разделилась на две части.

Одна часть выступает за включение американцев в войну на нашей стороне, другая часть выступает против.

Эта дискуссия идет, видимо, и с вице-президентом Джейди Вэнсом, и с Тулсой Габбард, которая отвечает за разведку, и с Марко Рубио, конечно, и многими другими.

Это дискуссионный вопрос, но Трамп действительно пытается избежать прямого участия американцев в войнах.

Он очень не хочет, чтобы

чтобы это использовали его политические оппоненты.

Потому что его политические оппоненты, конечно же, будут использовать любое обещание, данное Трампом, и им не выполнено.

И если американские солдаты будут вынуждены в той или иной форме принимать участие в боевых действиях на Ближнем Востоке,

И мы тут должны понимать глубочайшую травму внутри американского общества, которую нанесли компании в Афганистане, которые нанесли компании в Ираке.

Это, конечно, подорвет его политически, это, конечно, даст козырь и такой серьезный козырь его оппонентам, которые пойдут на все для того, чтобы Трампа таким образом сбивать.

И я вам напомню, что в недалекой перспективе должны быть промежуточные выборы в Конгресс.

И поэтому этот политический процесс в Америке не останавливается, он очень важен, и действительно в команде Трампа существуют эти разные мнения.

Более того, очевидно, что президент США склонен к такой своеобразной форме менеджмента, которая выражается словами «кто последний зашел в кабинет, тот и прав».

Мы это очень много раз наблюдали.

То есть на него легко повлиять?

На него не то, чтобы легко повлиять, но он как-то действует таким образом, что он слушает последнего человека и очень часто повторяет ту позицию, которую он услышал последней.

Это не значит, что на него можно повлиять, но это говорит о определенной нерешительности.

Ее мы наблюдаем.

Надо сказать, что выборы даже ближе, чем нам кажется, промежуточные, это в 26-м, например, в ноябре этого года выборы мэра Нью-Йорка.

Напрямую война в Иране не влияет, но на самом деле в моменте будет, безусловно, влиять самый крупнейший еврейский город мира, где великие шансы, что на выборах победит открытый антисемит Мамдани, который буквально 24-го...

Июня будет баллотироваться на праймере со демократической партией.

Соревнуется он с бывшим губернатором штата Нью-Йорк ОМА.

Я, кстати, видела какие-то дебаты, и ему прям задавали вопрос насчет поддержки Израиля.

А он отбивался словами, что я вообще-то баллотируюсь на пост мэра Нью-Йорка.

Почему вы меня спрашиваете про Израиль, пожалуйста?

Но в ассамблее штата Нью-Йорк он пытался провести закон, который запрещает благотворительным организациям штата помогать Израилю, тем более помогать израильской армии.

Он не подписал петицию с осуждением Холокоста и признанием Израиль, который там...

Традиционно чуть ли не ежегодно подписывается и всячески показывает, что он обещает арестовать Нетаньяху в случае его визита в город Нью-Йорк.

Так что выборы куда ближе для соответствия президента Трампа, он должен это учитывать.

Уже сейчас, действительно, Сергей прав, там появляются такие мемы, где лицо Трампа очень напоминает лицо Буша-младшего.

Это как бы республиканцы намекают, что главное не ввязывайся, а то будешь таким же, как Буш-младший, которого считается, что его карьера...

Вот вся была погребена под тяжестью и Ирака, и Афганистана, и так далее.

Ну и последнее, что важно отметить, это союзники США.

Трамп не так давно закончил свой прекрасный воеж с многомиллиардными, триллионными сделками.

который он подписал Саудовской Аравии с Катаром, с Объединенными Арабскими Эмиратами.

Но это же все коммитмент.

Это все обещание будущих инвестиций.

Но если, например, Иран в ответ на американский удар нанесут, атакуют нефтяные поля Саудовской Аравии, то тут вопрос инвестиций в США может стать, скажем так, не таким уверенным и не таким решенным делом.

И это тоже Трамп должен учитывать.

Ну что ж, мы прервемся на полторы минуты, после чего немного отвлечемся от вопросов большой политики, поговорим вновь о результатах последнего обстрела со стороны Ирана, какие разрушения были нанесены Израилю и пообщаемся с полковником командования тыла, который посвятит нас в последние распоряжения командования тыла и сообщит нам, что делать в случае очередной ракетной атаки.

Привет, я Линой Ашам.

Я действительно говорю по-русски.

И это не я. Я учила русский язык, когда занималась художественной гимнастикой.

Я тогда узнала, что такое настоящий профессионализм.

Поэтому, когда я попробовала прибор для домашней апелляции, я выбрала Сенсика.

Сенсилайт от Сенсика.

Израильская разработка на основе технологии IPL без ограничения пульсов.

Возможность полного возврата денег в течение двух месяцев.

Одобрен FDA и Минздравом Израиля.

А сейчас особая акция.

Сенси Лайт Про со скидкой 40%, а также беспроцентные платежи и сопровождение косметолога.

Сенсика.

Дом профессионализма.

Вы смотрите специальный эфир 9 канала, посвященный первой в истории Израиля войне с Ираном.

И сегодня израильские оперативные службы сообщили, что от новых иранских обстрелов на севере страны пострадали несколько десятков человек.

По данным службы скорой помощи Маген Давид Адом.

Трое пострадавших находятся в тяжелом состоянии.

Это 40-летний мужчина, 16-летний подросток и 54-летний мужчина.

Еще у 20 человек травмы оцениваются как легкие.

Это различные взрывные и осколочные ранения.

Кроме того, добавляет служба скорой помощи в укрытие в Кармиеле.

51-летняя женщина умерла во время ракетной атаки от сердечного приступа.

Премьер-министр страны Беньямин Нетаньягу за несколько минут до наступления шабата побывал на месте одного из попаданий в Хайфе, и вот что он сказал.

Мы здесь встречаем лучших представителей нашего народа, наука и технология, и нашу надежду.

И мы встречаем весь народ Израиля.

И наших героев.

И вот мы встречаем главу города Риховат, который работает здесь, которые полностью, полностью работают на благо своего народа.

И они готовы, точнее мы готовы заплатить даже цену, чтобы убрать все угрозы от нашего народа.

Также мы видим здесь очень храбрых бойцов командования тыла, которые спасают людей.

Иди сюда, идите сюда, подойдите ко мне.

Вот это наши герои.

Мы народ героев.

И из нашего народа выходят самые лучшие силы, самые лучшие бойцы.

Это великое время для нашей страны, для Израиля.

И мы видим это во всех местах, по всему миру.

Мы не имеем ничего против жителей Тегерана.

Мы имеем претензии к руководству страны Иран.

Во время последней ракетной атаки со стороны Ирана, одна из выпущенных ракет,

нанесла серьезный ущерб детскому саду «Калель-Хаббат» в Бершеве.

Удар пришелся на это учреждение в пятницу днем, когда в здании, к счастью, не было ни детей, ни сотрудников.

По словам представителей организации, управляющей садом, трагедии удалось избежать лишь благодаря тому, что атака произошла не во время рабочих часов.

Тем не менее, разрушения оказались достаточно серьезными, повреждены и игровые площадки.

и классные комнаты.

Это сильный удар по десяткам семей, которые полагаются на центр в вопросах безопасности, стабильного ухода за детьми и образовательного процесса, говорится в официальном заявлении.

И на опубликованных кадрах с места инцидента заметны следы применения кассетной боеголовки, что указывает на возможное использование ракет с расширенной зоной поражения.

Этот вопрос мы сейчас зададим полковнику командования тыла Ави Берману, который находится со мной в студии.

Ави, добрый вечер.

Добрый вечер.

Подтверждает ли командование тыла, что вновь на израильской территории со стороны Ирана была применена кассетная бомба?

Да, в районе Бершевы.

Давайте напомним нашим зрителям правила предосторожности при применении таких боеприпасов.

Пару слов вообще.

Чтобы понять предосторожность, нужно понять угрозу.

Конкретно мы говорим о кассетной боеголовке.

В каждой боеголовке конкретной ракеты она несет в себе 20 кассет.

Это кассета, которая имеет внутри 20... Мы сейчас видим эти кассетные боеголовки на наших экранах.

Вот так они выглядят.

Да, вот так они выглядят.

И вот то, что мы находим на территории страны.

Это конкретно... Кстати, я приготовил вам пару на русском языке тоже.

Почему-то вы показываете на иврите.

Окей.

Но можем сказать, что мы имеем около 20...

Маленьких бомб в каждой кассетной боеголовке, которые распространяются на большой территории.

На высоте 7-8 километров эта боеголовка открывается, и тогда эти маленькие бомбы падают и распыляются на всей территории.

Конечно, плюс в такой угрозе это то, что там взрывная волна намного меньше, чем те взрывные волны, которые мы видим, огромная разрушительная сила, которую мы видели в Ришель-Лицине, даже в Сороке, конечно, в Батьяме, в Холоне, в Тель-Авиве.

Это разрушительная сила, которую мы видим от взрывной волны, которая является результатом большой взрывной силы.

А вот кассетная боеголовка имеет меньше взрывной силы.

Опасность там в том, что, конечно...

Часть этих бомб не взрываются, находятся на территории, и совершенно случайно мы можем... Спровоцировать этот взрыв.

Спровоцировать взрыв мы можем, но путем, конечно, дотрагивания.

Нужно быть очень осторожным.

Мы не приближаемся, не трогаем.

Вызываем, звоним по телефону 100, если мы находим такое.

И они, конечно, полиция вызовет саперов.

Вот сейчас наши зрители как раз на своих экранах видят наглядный материал уже на русском языке.

Мы учли ваши пожелания.

Я рад, что мы нашли.

В общем, очень важно не притрагиваться, не приближаться.

Конечно, в такой ситуации, после того, как полиция находит и видит результат падения, после падения бомбы, находит эти кассеты, конечно, полиция отцепляет район.

Саперы полицейские проводят поиск и выявление этих маленьких бомб.

И в конце концов, после разрешения полиции, можно возвращаться в рутину жизни.

После разрешения полиции и разрешения командования тыла выходить из безопасного помещения.

Без этого мы не выходим.

Очень важно.

Ави, тем временем командование тыла продлило действия существовавших распоряжений на ближайшие дни.

До какого времени действуют эти распоряжения?

Давайте напомним нашим зрителям, в чем, собственно, они заключаются.

До завтрашнего вечера.

Завтра вечером мы обсудим указания на следующую неделю.

Почему это важно?

У нас начало недели, люди хотят знать, что происходит с местами работы, с местами работы, что происходит с занятиями.

Ну, можно сказать, мы уже это обсуждали, конец учебного года и так, там у кого нету ни терпения, ни охоты продолжать эти несколько дней до окончания этого учебного года.

Так что можно сказать, что учебный год пропал.

Что касается работы, это важно.

Многие наши зрители обращаются, интересуются.

Завтра вечером мы скажем, что происходит насчет места работы на послезавтра.

Побережье?

Побережье – это больной вопрос.

Тем, кто живет рядом с побережьем и смотрит на море, конечно, хочется пойти искупаться, особенно если на пляже есть бомбоубежище.

Особенно если на пляже есть очень много людей, которые не выполняют указания командования тыла и все равно туда идут.

Это очень опасно.

Указания командования тыла в этом случае не идти на море.

Мы подождем, пока ситуация, скажем, улучшится.

И будет намного более безопасно.

В этом случае, конечно, одно из первых решений будет, конечно, дать возможность людям идти на море.

Я хочу подчеркнуть, что несмотря на то, что армия и ВВС Израиля объявляют о том, об удачах, достижениях на территории Ирана, мы видим, и сегодня, между прочим, видели тоже, очень опасные удары со стороны Ирана.

Это могут быть кассетные боеголовки.

Есть боеголовки действительно очень большого веса, которые вызывают огромный взрыв, большую взрывную волну.

Мы видим это сегодня в Хайфе.

Так что не расслабляйтесь.

Командование тыла даст предупреждение на уровне около 8 минут.

За эти 8 минут мы обязаны зайти в безопасное помещение.

Выбор безопасного помещения продолжает беспокоить наших зрителей.

Девятый канал прислал мне недавно на рассмотрение.

Одна из зрительниц девятого канала прислала съемки своего подвала, вроде бы железобетонного, который нужно принять решение, он подходит или не подходит.

Мы сейчас посмотрим этот видеоролик.

Давайте посмотрим и его обсудим.

Добрый день.

Я хочу задать вопрос Аве Берману и делаю видео дома, в котором мы живем.

Вот у нас вот такой вот подъезд, в котором есть открытые вот такие вот зоны.

И вот эта стена...

Вот эта стена, она, получается, выходит на улицу на каждой лестничной клетке.

Вот так это выглядит.

Вот так это выглядит.

Вот наша лестница.

И на лестнице есть вот такое вот открытое окно.

И у нас есть... У нас есть подвал.

Тоже открытая сетка.

Дверь не закрывается изнутри.

Вот так это выглядит уже в подвале.

И подвал выглядит вот так.

Он сквозной.

Вот такой у нас потолок здесь.

Ну что, Ави, как вы можете прокомментировать вот эти кадры, которые мы сейчас увидели?

Да.

Во-первых, железобетонные, лестничные клетки.

Во-первых, мне было бы интересно устроить опрос наших зрителей.

Услышать, что наши зрители говорят на эту тему.

Но, конечно, мы этого не сделаем.

Это слишком долго.

Это слишком долго, немножко запутанно.

Может, это как-то мы устроим, например, в какой-то утренней программе.

Но я хочу сказать так.

Это всегда вопрос вариантов, которые мы имеем.

Потому что лестничная клетка в этом случае это совершенно не вариант.

Она полностью открыта.

Поэтому на эту лестничную клетку никто не выходит и никто там не находится во время воздушной тревоги.

Теперь правильно спрашивает зрительница, правильно ли пользоваться этим подвалом.

Это не простой подвал.

Это железобетонный, довольно качественный подвал.

И, наверное, сразу на меня прыгнут все строители.

наших зрителей и скажут, что если мы видим эти металлические прутья на потолке, это плохо.

Конечно, плохо.

Это уже не та мощность, не та толщина конструкции, но это все равно считается железобетоном.

Да, мы потеряли мощность конструкции того слоя прутьев, который мы уже видим.

Но все равно это железобетонная хорошая капсула.

Проблема другая.

Какие варианты мы имеем?

Например, имеем ли мы более качественное убежище, общественное, в близости?

Если за 5 минут, 6 минут, 8 минут мы успеваем, получая предупреждение командования тыла, выйти из этого здания и попасть...

В более качественное убежище мы пойдем туда, если этого нет.

И, допустим, ближайшая школа находится 15 минут ходьбы оттуда.

Может быть, молодежь или кто-то умеет побежать, может побежит.

А людям, которым постарше и которые не всегда здоровы, да, можно спуститься в это убежище и им воспользоваться.

Дверь плохая.

Но с другой стороны, если мы поставим там очень качественную, скажем, стальную дверь, там нечем будет дышать.

То есть, с одной стороны, безопасность двери слабая, но с другой стороны, вот эта сетка, которая находится сверху, подает какой-то определенный воздух.

Может быть лучше.

Есть плюсы, есть минусы.

Да, может быть лучше.

Ничто не идеально.

Но может быть хуже тоже.

А стоит ли ему обращаться к муниципальным службам?

Нет, тут муниципальная служба ни при чем, потому что это подвал или это убежище, которое находится при самом доме.

Так что это является имуществом самого дома.

Муниципальная служба тут не поможет.

Кстати говоря, о выборе наиболее правильных вариантов.

Хотела привести пример из жизни.

Сегодня, когда я ехала на работу, та самая дневная атака в районе 4 часов дня застала меня в пути.

Я находилась рядом с аэропортом Бен-Гурион, поэтому мне было немного страшно.

Я прекрасно понимала, что иранцы могут выбрать себе и эту цель в том числе.

Неплохая цель, да?

Да, многие машины остановили.

Я, собственно, выполняла все ваши указания, остановилась у обочины, хотя не очень хотелось выходить из машины в такой момент, но я все-таки заставила себя.

Вышла, и вдоль дороги там идет такая небольшая канава, такое углубление, и есть большой железобетонный мост.

Я обратила внимание, что все люди сбегаются под этот мост и сидят под этим мостом.

Я так

оценила различные варианты и подумала, что, с одной стороны, в канаве тоже хорошо, потому что, когда разлетаются осколки, они идут вверх, они вниз, поэтому, в общем-то, канава, она как окоп армейский.

Именно так.

Защищает немного любое углубление, защищает от взрывной волны, защищает от осколков.

Но, с другой стороны, железобетонная конструкция моста показалась мне какой-то более, что ли, надежной.

Ощущение крыши, что какой-нибудь большой осколок точно не упадет.

Так вы, наверное, легли в канаву под мостом?

А вот под мостом канавы не было.

Под мостом был только мост, была просто дорога.

И все сбежались под мост.

Скажите, правильно ли мы сделали?

В общем, времени на рассуждение было не так, чтобы много.

Я видела, что люди находятся в тяжелом психологическом состоянии.

Кто-то лег в канаву?

Были люди, которые легли в канаву?

Были какие-то люди, которые легли в канаву.

Но я ушла под мост.

Скажите, как надо было правильно поступить?

Я вам скажу, это вопрос, между прочим, как повезет.

Потому что где упадет ракета и куда пойдет взрывная волна, это может помочь так и может помочь по-другому.

Потому что если мы под мостом и ракета будет лететь, скажем, прямо над нами, мост нас может сохранить.

Если она упадет рядом и...

Как вы сказали, взрывная волна будет разбегаться вот таким путем.

Они оба хорошие варианты.

И канава, чем глубже, чем ниже, канава это хороший вариант.

То есть она как раз защищает от взрывной волны, даже несмотря на то, что сверху она открыта.

Это опять же зависит, как полетит ракета.

Понятно.

Но в любом случае вы очень правильно сделали, чтобы вы вышли с машины.

Мы видим, машины горят.

Есть случаи, опять же, на меня опять могут зрители наехать, так называется.

Есть случаи, и мы не можем выйти с машины.

Есть случаи.

Например, в пробке мы стоим.

Например, пробка.

Например, маленькие дети.

Например, инвалиды.

Мы не успеваем выйти за эту минуту-полторы.

Опять же, находясь в машине, мы тоже можем сделать что-то.

чтобы улучшить нашу безопасность.

Например, мы наклоним голову и положим голову на колени.

Например, это тоже вариант.

Для чего?

Чтобы мы не имели вот эти стекла, которые летели бы прямо на нас.

Как-то унизить, уменьшить наше местоположение по сравнению к окнам машины.

Сейчас по всей стране, особенно в некоторых городах, убирают так называемый мегунит, вот эти железобетонные конструкции.

Скажите, с чем это связано?

Вроде это выглядит достаточно более или менее безопасным убежищем.

Мегунит было установлено как временное решение.

Мегунит до сих пор в многих местах существует.

Мы говорим насчет мегунит так.

В случае воздушной тревоги мы находимся на открытой местности.

Если нужно лечь на землю, вот так, как, например, канава или мост или мегунит, в этом случае мы воспользуемся мегунитом.

А если перед нами, конечно, есть, если мы находимся в рамках городской черты, и у нас есть возможность зайти в здание, напоминаю, мы заходим в здание, там интеркум и так называемый подъезд, поднимаемся в этом здании на второй этаж, на лестничной клетке, если нам дадут зайти в убежище этого здания, это самый лучший вариант.

Если нам не дадут зайти, но интеркум все-таки открыт, тогда мы поднимемся на второй этаж по лестничной клетке.

Опять же, это вопрос взрывной волны.

Это очень важно, чтобы взрывная волна, если она пойдет по нулевому этажу, мы в этой ситуации будем на втором.

Но есть ли перед нами возможность или открытая местность?

или мегунит, мы зайдем в мегунит.

И даже в мегунит мы должны найти определенный угол, за которым мы спрячемся.

Мы не будем стоять перед дверью, потому что, опять же, это вопрос, что произойдет, куда пойдет взрывная волна.

Упадет взрывная волна, зайдет мегунит, если мы спрячемся за углом,

Там мигунит построен с определенным углом.

Если мы зайдем за угол, тогда нам будет лучше, чем стоять прямо перед дверью.

И, конечно, есть мигунит с дверьми тоже.

Закрыть дверь – это очень важно.

Понятно.

Я думаю, что наши зрители уже выучили уроки, которые мы все время им преподаем.

А вот мне попалась на глаза такая новость сегодняшнего дня.

Только через 623 дня после внезапного нападения Хамаса и через неделю после начала войны с Ираном правительство утвердило телефонным голосованием предложение министра обороны Израиля Каца о плане восстановления территории.

общественных бомбоубежищ и установки защитных сооружений по всей стране.

Стоимость проекта 100 миллионов шекелей, решение принято на фоне операции «Народ-Лев» и срочной необходимости укрепления гражданской устойчивости перед лицом растущих угроз в сфере безопасности, говорится в заявлении по этому поводу.

Какая часть населения страны, по данным командования тыла,

не имеет доступа к надежным защитным помещениям, к общественным бомбоубежищам и так далее.

Ну, вы знаете, это вопрос совсем, то есть не просто на него ответить, потому что не имеет доступа, все имеют доступ.

Это вопрос, сколько времени мы имеем дойти до безопасного помещения.

Мы говорим про общественное.

Общественное или в своих домах, условно говоря?

В своих домах есть мамады, есть, по-моему, убежище на первом этаже.

Мы всегда можем сделать что-либо для того, чтобы улучшить свою безопасность.

А сейчас новость, которую вы зачитали, это новость, которая касается именно общественного решения.

Это не касается частных бомбоубежищ, которые находятся на первом этаже наших домов.

Но да, в такой ситуации, если у нас плохое бомбоубежище у себя дома, и рядом будет лучшее убежище общественное, конечно, мы пойдем в этом случае в общественное.

Можно вопрос?

Да, конечно.

Скажите, пожалуйста, если, например, существует район, в котором очень мало, практически нет Мамадов, старая застройка, практически нет Меклатов, но существует подземный паркинг, куда стекается основная масса жителей района.

Как правильно действовать в этой ситуации?

То есть минус какой этаж, грубо говоря, в этом паркинге уже достаточно безопасен для того, чтобы люди туда заходили и нормально пережили возможное попадание?

Да, я отвечу насчет подземного паркинга.

Не каждый подземный паркинг подходит под бомбоубежище.

Я объясню почему.

Мы видим это по снимкам, которые СМИ показывают.

Взрывная волна может зайти в такой подземный паркинг и может быть смертоносна.

И тогда погибут сотни людей, если это неправильный подземный паркинг.

Поэтому был сделан осмотр всех паркингов страны вместе со всеми муниципалитетами.

И все муниципалитеты отлично, прекрасно знают, какой подземный паркинг разрешен под бомбоубежище и какой нет.

Для того, чтобы быть уверен, мы звоним по телефону 106.

И спрашиваем, какое наиболее лучшее безопасное помещение, общественное, находится по моему адресу, возле моего адреса.

Это не обязательно подземный паркинг.

Это может быть школа.

В школах есть хорошее убежище, потому что мы заботимся о своих детях.

Есть матнасы тоже.

Многие матнасы находятся в общественных бомбоубежищах.

нужно поставить вопрос по-другому.

Мы звоним по телефону 106, спрашиваем, какое убежище нам подходит по нашему местонахождению.

Это может быть подземный паркинг, но не обязательно.

А какая-то табличка есть на тех подземных паркингах?

Нет.

То есть нельзя определить?

Нет, я не думаю, что успели произвести такие таблички, но достаточно позвонить и найти ответ.

Я знаю, что непросто дозвониться по телефону 106.

Мы понимаем, что военные действия, мы понимаем, что война, и муниципалитеты загружены.

И с самого начала, наверное, не были построены к возможности отвечать на сотни или тысячи звонков.

Но нужно дозвониться.

Есть муниципалитеты продвинутые, которые имеют такие картинки у себя на сайте.

Кроме того, Waze.ru.

Приложение Waze пишет, можно написать там мое убежище или безопасное убежище, и оно выставит вам общественное убежище, которое находится по вашему адресу и по вашему интересу.

Ави, вот я проглядела буквально одним глазом сообщение в нашем чате в Ютубе, и такое ощущение, что у нас очень много строительных рабочих среди наших зрителей.

А вы говорите, что все все знают.

Сразу несколько человек почему-то спрашивают, куда прятаться оператору башенного крана во время тревоги.

Куда нам с подводной лодки, да?

Никуда.

Он остается там?

и башен экранные, ему некуда деться в такой ситуации, он не успеет спуститься за полторы минуты.

Есть достаточное количество людей, которые имеют обязательное место работы, и они работают не возле Мамада или не в Мамаде.

Возьмем, например, специалисты Хеврата Хашмаль, или связи, которые должны после обстрела восстановить электричество, или после обстрела должны восстановить связь.

В этом случае люди, которые работают на улице, так называемой, имеют определенные указания, имеют личную безопасность, одежду безопасность и так далее.

Вот есть еще один вопрос от нашего телезрителя.

Если речь идет о высотных зданиях, о небоскребах, где безопаснее жить?

На высоком этаже или на нижнем этаже?

Вполне возможно, что война меняет наше представление о хорошем жилье.

Вопрос о жилье или о безопасности?

Где безопаснее?

Где безопаснее?

На высоком этаже или на нижнем этаже?

Или здесь опять как повезет?

Нет.

Это зависит, опять же, от угрозы.

Потому что, между прочим, это не смешно, это довольно грустная ситуация.

Но командование тыла ответственно также за, например, землетрясение.

Значит, если мы живем на нижнем этаже, и есть землетрясение, нам быстрее выскочить.

Потому что задача во время землетрясения – это выскочить на улицу как можно быстрее.

А вот если у нас задача – это ракеты,

В этом случае нам все равно, потому что мы зайдем в Мамад.

Это высотное здание, оно, наверное, будет относительно новым, он уже имеет Мамады, поэтому мы зайдем в Мамад.

Так что в этом случае нам не важно.

Не имеет значения.

Но, насколько я знаю, квартиры намного дороже, чем выше.

Да, но вот вы знаете, я вот немножко изменила свое представление о хорошем жилье.

Моя квартира на восьмом этаже, мне всегда казалось, что это самый высокий этаж в нашем доме, мне казалось, что это замечательная квартира, но поскольку у нас только Меклат, подземная бомбоубежище, нет Мамада, я поняла, что спускаться каждый раз ночью...

во время ракетной тревоги с детьми с восьмого этажа на минус первый.

Из больной спиной?

Из больной спиной.

С больной спиной это вообще.

Кстати, лучше поддерживать хорошую физическую форму, вовремя лечить все свои болячки, не допускать никаких проблем, чтобы сохранять мобильность, и чтобы в любой момент можно было действительно быстро зайти в больницу.

К слову о высотных зданиях, у меня просто знакомые живут в одном из таких, и у них в Адбае, то есть домашний комитет призывает

Их, несмотря на то, что у них есть мамады в каждой квартире, спускаться в подземное бомбоубежище, потому что высотное здание и якобы, в общем, не спасет мамад, поэтому лучше спускаться вниз.

Они спускаются вниз.

Вопрос, где безопаснее?

Я не знаю, кто там воотбает в этом здании, но я бы...

Его бы наказал за такой совет.

Пользоваться МАМАДом.

Я повторяю и повторю опять.

Наши зрители любят статистику, данные, потому что наши решения и, между прочим, командование тыла всегда обоснованы на...

На физике, на математике и на конкретных данных.

Больше чем 45 тысяч, ну пока мы уже посчитали, наверное, уже около 50 тысяч ракет и ударных беспилотников были выстрелены по территории Израиля, начиная с 7 октября.

Окей?

45 тысяч, больше.

Прямых попаданий из них сколько было в Мамад?

Пять.

Пять.

Последствия смертельные.

Из этих пяти два.

45 тысяч плюс.

Все, я свое сказал.

Решайте сами.

То есть не решайте сами, слушайте то, что говорит командование тыла.

Окей?

Пользуясь МАМАДами, с МАМАДом нужно пользоваться правильно.

Так же само, как нужно пользоваться правильно с бомбоубежищем.

Правильно это значит эти стальные окна, это вынести раздвижные стеклянные окна и зеркала, которые могут находиться в МАМАДе.

Потому что очень часто там раздевалка, не знаю.

Там стоит шкаф с огромным красивым зеркалом, на котором мы можем любоваться собою в мирное время.

Зеркало вынести.

Стекла раздвижные, выносим окна, а если оно цельное, закрываем.

Дверь за собой заходим, не только захлопываем, а поднимаем эту ручку наверх, потому что там, когда мы поднимаем эту ручку наверх, еще выходят стержни из этой двери в стену.

И тогда эта дверь намного более устойчива, опять же, при угрозе воздушной тревоги.

Более того, мы хотим еще в Мамаде находиться в более безопасном помещении, находиться ниже уровня окна, находиться чем подальше от наружной стены.

Даже в Мамаде, в закрытой, правильно сделанной, мы можем вести себя более безопасно.

Кстати говоря, я вот даже, знаете, прочитала статью о том, какие места в здании наиболее опасны при ядерном взрыве, какие угрозы.

Интересно, кстати говоря, командование тыла такой темой занимается?

Нет.

Ядерный взрыв пока не угроза.

Это, между прочим, поэтому мы работаем в Иране, чтобы не превратилось в угрозу.

Да, но вот говорится, что на самом деле ученые провели исследование, ученые университета Никосии провели исследование и выяснили, что, наверное, самую большую угрозу при ядерном взрыве как раз представляет собой неуправляемый поток воздуха, то есть взрывная волна, вот та самая, которая, кстати говоря, и при взрыве обычной бомбы возникает.

тоже несет огромную угрозу, потому что она в этот момент просто ломает кости.

И я просто на своем личном примере должна сказать, что наша квартира пострадала именно от взрывной волны, не от огня, не от осколков, а взрывная волна, которая выносила окна, все стекла в квартире разбила и отрывала дверцы шкафов.

Представляете, в квартире летали дверцы шкафов, а дверной косяк покосился и сломался дверной замок.

То есть какой должна была быть силы такая взрывная волна?

Может ли она убить человека?

Конечно.

Я вам скажу больше того.

Представьте себе ураган.

Вот когда эти стекла разбиты, летят ураган и стекла.

И вы находитесь там вместо того, чтобы находиться в Мамаде или в бомбоубежище.

А вот есть люди, у которых, например, в Мамаде висят телевизоры, все равно как-то уютнее, спокойнее, когда любимый телеканал вещает со стены.

Это правильно или нет?

Лучше убирать такие объекты?

Можно оставить телевизор, желательно не сидеть под ним, наверное, напротив.

Если бы я повесил бы телевизор, я бы повесил бы его именно на наружной стене, и тогда я бы сам сидел ближе к внутренней стене.

Таким путем я, во-первых, оставляю телевизор, во-вторых, более опасную стену Мамада я оставляю для телевизора, сам нахожусь возле внутренней стены.

Так что телевизор оставляйте, а кто будет смотреть «Девятый канал»?

Да, хорошо.

В общем, Ави разрешил нам оставить телевизор.

Но транзистор тоже очень важно, вы знаете.

Если серьезно, брать с собой... Вот люди идут в бомбоубежище или даже садятся в МАМАН, очень важно взять с собой радиотранзистор.

Потому что...

Вещание радио – это самая оперативно-боевая, которая может дать нам очень важную информацию, не берем с собой телевизор в убежище, но радиотранзистор стоит.

Я думаю, что те, кому меньше 40, даже не представляю себе, что это такое.

Спасибо большое, Ави.

Ави Берман, полковник командования тыла, ответил на самые насущные вопросы.

Мы прервемся буквально на полторы минуты, после которых продолжим этот разговор.

Номер один только один.

Торнадо-инвертор.

Лучший ведущий кондиционер в Израиле.

Согласно опросу потребителей.

И самый экономичный кондиционер Израиля.

Вне конкуренции.

Целая ночь работы всего 57 город.

И только в Торнадо.

Обслуживание в течение дня.

Ведущие мировые медицинские технологии теперь у вас дома.

Продолжение следует...

Сегодня глава генштаба израильской армии генерал-лейтенант Яльзамир заявил, что израильтяне должны быть готовы к длительной военной кампании против Ирана, чтобы устранить угрозу такого масштаба.

Давайте послушаем видеообращение начальника генштаба.

Граждане Израиля, неделю назад я отдал приказ.

Операция «Народ как лев» началась.

С тех пор мы действуем наступательно.

С момента моего вступления в должность я сказал, что мы живем в судьбоносный момент.

Момент, когда необходимо устранить угрозу существования нашего государства.

На протяжении многих лет иранцы выстраивали программу по уничтожению нашего государства.

В последние месяцы эта программа достигла точки невозврата, когда намерения превратились в реальные возможности.

Мы начали операцию, когда у Ирана было не менее 2500 военных.

российских ракет класса «Земля-Земля» и высокие темпы производства новых ракет.

Ожидалось, что в течение двух лет ракет будет не менее 8 тысяч.

Иранский режим на протяжении многих лет выстраивал огненный круг вокруг Израиля.

Теперь этот круг используется против режима «Ятол» на их собственной территории.

Высокие темпы развития ядерной программы, ракетных систем и огневых мощностей вынудило нас нанести превентивный удар.

Наша армия не будет наблюдать за развивающимися угрозами со стороны.

В рамках новой концепции мы будем действовать проактивно и заранее, чтобы предотвратить угрозу нашего государства.

ЦАЛ готовился к этой операции много лет.

В последние месяцы мы провели подготовку к одной из самых сложных военных операций в нашей истории, продолжая военные действия на нескольких фронтах.

Мы готовились с высокой степенью секретности.

Операция стала возможной благодаря сочетанию оперативных и стратегических условий, часть которых временные.

Любое промедление могло бы привести к их утрате и втянуть нас в конфликт позже, но уже с превосходством противника.

Мы понимали, история не простит нам, если мы сейчас не защитим существование еврейского народа в государстве Израиля.

Мы действуем по программе, которая адаптируется к изменениям.

Благодаря мощному и неожиданному первому удару мы достигли исключительных успехов.

Мы ликвидировали верхушку командования противника, нанесли тяжелый урон элементам ядерной программы, прорвали воздушный коридор к Тегерану, обнаружили и уничтожили половину пусковых установок ракет некоторые за считанные минуты до запуска и застали врага врасплох, несмотря на его готовность.

Наши пилоты действуют на рекордных расстояниях и с невиданной мощью.

Они атакуют цели в Иране с огромным риском.

Я встречался с пилотами и наземными экипажами перед их вылетом.

Они все говорили мне «Мы с тобой!

Мы идем за тобой!».

Они вселили в меня уверенность перед лицом этого испытания и тяжести принятого решения.

Дорогие граждане Израиля, наряду с нашими действиями продолжается и защита тыла.

Это вызов иного рода, чем те, что мы знали раньше.

Враг, пусть и ослабленный, но целенаправленно атакует гражданские объекты, как мы вновь видели в последних ракетных обстрелах.

Наши враги не понимают, что гражданский тыл Израиля – это источник стойкости ЦАЛа, а не его слабое место.

На этой неделе я посетил места падения ракет, видел разрушение моего сердца с семьями погибших и пострадавших.

Мы находимся в разгаре войны на несколько фронтов.

Бои в Гази продолжаются.

К сожалению, мы платим за них высокую цену жизнями наших бойцов, как это случилось на этой неделе.

В последние дни я встречался с командирами дивизии в секторе Газа и был поражен их решимостью достичь цели войны.

Я не забываю ни на мгновение.

К плену Хамаса находятся еще 53 наших заложников.

Их возвращение – это моральная и национальная цель, к которой ЦАЛ стремится бесконечно.

Действия, которые мы проводим сейчас в Иране, способствуют достижению этой цели.

Наши военнослужащие, срочные службы кадровые и резервисты развернуты на всех границах.

Резервисты, вы даете нам возможность сражаться на всех фронтах, снова и снова приходите на службу, понимая важность этого момента.

Вы неотъемлемая часть этой военной компании.

Я отдаю вам честь, вам и вашим семьям.

Мы готовимся к различным сценариям развития событий.

Мы начали самую сложную военную кампанию в нашей истории, чтобы устранить угрозу такого масштаба.

С таким врагом нам необходимо быть готовыми к продолжительной военной операции.

ЦАЛ готов.

С каждым днем наша свобода действий расширяется, а у врага сужается.

Эта военная операция еще не завершена.

Мы уже достигли успехов, но впереди нас ждут трудные дни, и мы должны оставаться на чеку, и мы должны быть едины до полного выполнения задачи.

Я уверен, что вместе мы закончим эту военную операцию с победой Израиля.

Для меня это великая честь командовать армией обороны Израиля в это время.

ЦААЛ настроен решительно.

Мы продолжаем вперед на полную мощь.

Я обращаюсь к моим экспертам сегодняшним, которые остаются со мной в студии.

Михаил Гуревич и Сергей Щербина, журналисты, политтехнологи.

Как вы думаете, насколько стоит серьезно прислушаться к словам Иали Замира о том, что нам необходимо готовиться к затяжной военной кампании?

Что это?

Это, скажем так, попытка просто настроить израильтян на различные варианты?

Или же действительно есть риск того, что целью не удастся достичь в короткий срок всех поставленных целей?

Ну, в общем, насколько мы знаем, что политическое руководство заявляло о днях в первый день, потом говорилось о неделях, о двух-трех неделях мы слышим от политиков.

А теперь вот действительно слова замера о том, что это может быть длительно.

Что такое длительно?

Ну, видимо, это сопоставимо с войной в Гази.

То есть мы понимаем, что это может быть два года.

Выдержит ли израильская экономика?

вот такого рода интенсивности военный конфликт с страной, которая находится за тысячи километров, это отдельный вопрос и отдельная тема для аналитики и обсуждений.

Но явно сейчас за мир готовят и армию, и тыл, в первую очередь, к тому, что нужно стоически воспринимать вот те обстрелы, которые нам наносятся, что это не прекратится завтра, это не прекратится послезавтра, а все, что, знаете, больше недели в Израиле, это вечность.

Поэтому, мне кажется, это больше слова обращены именно к тылу, а к тому, что да, к сожалению, ситуация, при которой каждый день мы получаем новости о прилетах.

в тех или иных городах страны, это то, что нас ожидает впереди.

И вот говорить или ожидать, что это завтра уже прекратится, ну, как минимум, безответственно.

А сколько это продлится, ну, об этом, опять же, Замир не говорит.

Мы слышим только от политиков, что как только

Вступит Трамп, как только вступит США, то вопрос будет идти о днях.

Вот такое было заявление, если не ошибаюсь, от министра обороны Каца.

Ну а пока Трамп не вступает, то не о днях, а о неделях мы говорим.

Ну о месяцах или в каком-то длительном времени.

Вот мы впервые слышим.

Сергей, ты как оцениваешь слова Замира, как ты оцениваешь возможную длительность этой военной кампании?

Я считаю, что и Аль-Замир сказал чистую правду, и Аль-Замир тут выполняет свою функцию во многом.

Он предупреждает, действительно я согласен с Михаилом, он предупреждает и в Израиле.

О том, что эта война может быть долгой.

Более того, мы все должны быть готовы к сценарию, когда этот конфликт может затянуться.

Я не говорю, что так обязательно произойдет, но это вполне реалистичный сценарий.

И мы можем получить историю, которая затянется, ну, во всяком случае, уж точно на месяцы.

Прогнозировать точный срок невозможно, но вся политическая логика это диктует.

Ведь даже вмешательство американцев в войну, на которую многие возлагают надежды, это было бы очень полезно для нас.

Это действительно правда.

Если бы американцы нанесли удар по объекту Фордо, если бы совместно с Циалем этот объект был бы разрушен при помощи американского оружия, того оружия, которое, к сожалению, американцы отказываются передать.

Речь идет о глубинной бомбе, более мощной, чем та, которая была использована при ликвидации Хасана Насралы.

Ее не передают Израилю, если я правильно помню, с начала 2000-х годов.

Именно она способна уничтожить реактор Фордо, но это не решает вопрос войны.

Это не решает вопрос ракетной программы.

Это не решает вопрос обстрелов баллистическими ракетами.

Это может прекратиться только при условии наличия всеобъемлющего политического решения.

На сегодняшний день вероятность всеобъемлющего политического решения, который остановит эту войну, видится крайне низкой.

Потому что это сложно себе вообразить.

Хорошо, ликвидировали иранцам.

Ядерную программу.

Это очень хорошо для нас.

Мы можем рассчитывать на то, чтобы по нам не прилетит рано или поздно атомная бомба.

Это прекрасно, это действительно очень важный момент.

И действительно, иранская ядерная программа должна быть ликвидирована, чистая правда.

Это не избавляет нас от всего остального.

И мы должны это четко понимать и не питать вот этих вот иллюзий.

Почему?

Потому что на самом деле для общества очень важно трезво оценивать наши шансы.

Очень важно понимать, что существуют разные сценарии.

И есть, конечно, такой сценарий, что после удара американцев по объекту Фордо режим Айатол скажет «все, мы сдаемся».

Реалистичный ли это сценарий?

По моему мнению, нет.

Но это моя оценка.

Поэтому очень важно, чтобы не было вот этого крушения надежд и иллюзий, отдавать себе отчет, что мы можем войти в длительную историю и спокойно к этому относиться.

В конце концов, мы жили очень долго при той ситуации, когда на Ближнем Востоке были очень длительные, достаточно длительные периоды мира и короткие войны.

Эта геополитическая реальность, во всяком случае в нашем регионе, закончилась 7 октября 2023 года.

В принципе, на самом деле, мы по дороге в студию с Михаилом дискутировали на тему, как можно вообще оценивать, и что потом в учебниках истории назовут Ирано-Израильской войной.

Эта Ирано-Израильская война будет с чего начинаться?

7 октября?

Или она будет начинаться с ликвидации Смейлахани и последующей попыткой удара по Израилю, первой попыткой удара по Израилю с территории Ирана непосредственно иранским оружием, без всяких прокси и посредников.

Или она будет начинаться с 1 октября прошлого года, когда Иран выпустил по нам 200 баллистических ракет, и это в принципе стало возможным.

Помните, мы говорили в этой студии очень часто о том, что расширяются границы допустимого.

Вот 200 баллистических ракет из Ирана стало возможным 1 октября.

Теперь нам уже нечему удивляться.

Или это будет считаться, собственно говоря, с прошлой пятницы.

Или это будет считаться с прошлой пятницы.

Много вариантов.

И вообще, как эта война войдет в историю?

Она будет отдельной от войны с Хамасом?

Или это будет война с Хамасом, Хизбаллой, Хуситами и Ираном?

Или потом это назовут Большая Ближневосточная война?

Как на это посмотреть с точки зрения учебника истории?

Это дискуссионный вопрос, но просто нужно настроиться на то, что это действительно длительная история, она уже длительная.

Со времен войны за независимость Израиль столько не воевал.

Не было столь длительной войны.

Как раз незадолго до начала военной операции против иранских объектов эта война стала самой длинной в израильской истории.

Да, она стала самой длинной.

Это самой длинной войне.

Проследилась вторая.

А то, что делает Иран, еще две секунды, это то, чему их научил Саддам Хусейн.

Это практики так называемой войны городов времен Ирана и Иракской войны.

Когда Саддам Хусейн принял решение, что из-за неподвижности фронта и невозможности добиться определенных результатов, в конце 70-х годов, если я правильно помню, было принято решение подвергать бомбардировкам мирные города, глубокий тыл Ирана, с целью сломить волю к сопротивлению.

Собственно говоря, тогда Иран и режим Аятол пошел строить ракетную программу, когда они поняли, что у них недостаточного количества ракет, даже таких, которые были у Саддама Хусейна.

И они тогда приняли вот эту концепцию ракетных армий и ракетных вооружений.

И сейчас они пытаются это реализовывать.

Ракетный террор, назовем прямым текстом, в отношении нас осуществляется вот этот ракетный террор, который осуществлял Саддам Хусейн.

То есть это все те же практики.

И эти практики могут продолжаться, к великому сожалению, достаточно долго.

И чтобы не было вот этого разочарования, чтобы не было деморализации тыла, очень важно об этом говорить и отдаваться в этом отчет.

Может ли быть такой сценарий, что мы просто уничтожим все объекты иранской ядерной программы, но допустим режим Айтолу стоит и мы скажем нет, мы не готовы останавливаться?

Но если не будет какого-то решения, если не будет каких-то гарантий, то явно нам не получится останавливаться, потому что не остановится иранский режим.

Действительно, вот эта вот, скажем так, ступенька страха уже позади, и теперь никто не обращает какого-то существенного внимания на отправку ракеты с иранской территории или на прилет.

на иранскую территорию.

Как бы это такое будничное событие.

При этом надо сказать, что мы уже сегодня бомбим не только объекты ядерной программы.

Все помнят нашу атаку по телецентру в Тегеране.

А, например, сейчас приходит сообщение, опять же, со ссылкой на иранских оппозиционеров, что Израиль наносит удары по штаб-квартирам корпуса стражей исламской революции в столицах провинций и в других городах.

В частности, вот около часа назад ВВС атаковали штаб базы Кирбела в Ахвазе, который отвечает за общую безопасность, а на практике, как говорят те же оппозиционеры, за репрессии в трех провинциях – Хузестан, Луристан и Кахилуе.

То есть мы уже бьем по символам режима, тем самым намекая оппозиции, намекая людям, что пора выходить на улицы, и, может быть, они могут решить вопрос ядерного терроризма.

программы и договориться, может, мы сможем договориться с новым каким-то правлением.

Об этих идеях мы еще поговорим сегодня и вернемся к теме действительно перспектив смены власти в Тегеране.

А пока я должна сказать, что мы начали очередной час нашего эфира.

Я еще раз приветствую всех наших зрителей, которые остаются с нами, и всех, кто присоединился к нам в последние минуты.

Пожалуйста, если вы смотрите нас в Ютубе, не забывайте подписываться на наш канал.

Это очень важно.

Не забывайте ставить лайки.

Мы будем благодарны вам за такую неоценимую помощь.

в нашей работе.

А театр Гешер сегодня должен был представить премьеру спектакля впервые «Крум» Хана Халевина в жанре оперы.

Этот шедевр выдающегося израильского драматурга, где горький юмор остро сочетается с печалью человеческого существования в новом музыкальном прочтении композитора Ави Беньямина, одного из основателей театра Гешера.

Однако в связи с распоряжениями службы тыла все массовые мероприятия по всей стране отменены.

И о том, как из этого положения выходит сам театр Гешер, нам расскажет его директор Лена Крендина, который выходит на прямую связь со студией.

Лена, добрый вечер.

Хотя он, конечно, складывается не так, как хотелось бы и не так, как думалось еще чуть больше недели назад.

Но мы прекрасно понимаем, что для театра это уже не первый раз отмена запланированного проекта.

тем более премьеры, что особенно обидно.

Последние пять лет жизнь чрезвычайно непредсказуема.

Расскажи нам об этой пьесе.

Почему театр решил обратиться к этому произведению, написанному 50 лет назад?

Какую актуальность он в ней нашел сегодня?

И об этом спектакле, который, как мы надеемся, зрители еще увидят.

Мы тренировали здорово на коронавирусе и на войне, которая идет уже полтора года.

И, конечно, мы уже были в этих ситуациях отмены, закрытия и так далее, и того, что зрители к нам не приходят, к сожалению.

Но мы уже знаем, что делать, поэтому вот сейчас вернулись к репетициям.

У нас должна была быть премьера буквально сегодня в 12 часов дня.

В пятницу в 12 часов мы должны были открыть занавес.

Но так не получилось.

Мы вернулись к репетициям, когда стало возможно, буквально позавчера в 3 часов вечера.

И очень надеемся, что мы покажем зрителю эту пьесу, которая действительно написана ровно 50 лет назад, в 1975 году.

Это самая ставимая пьеса Хануха Левина.

Недавно совсем к нам приезжала в Израиль постановка легендарная такого потрясающего польского режиссёра Кшиштофа Верликовского.

А театр «Гешер», который уже имеет в репертуаре спектакль «Пухануха-Левину», «Якиш и Пупчи», который идет уже 18 лет на нашей сцене и с неизменным успехом, и мы его никуда не собираемся девать, кто не видел «Милости просим».

Вот сейчас мы решили сделать «Крум».

пьесу Хануха Левина, которую мы решили сделать в жанре почти оперы.

То есть мы не претендуем, что это настоящая опера, потому что поют наши артисты, но они поют так потрясающе.

Я должна сказать, что я сегодня посмотрела прогон этого спектакля, и мне понравилось.

Очень актуально, к сожалению, как и всегда, Хануха Левин.

Абсолютные человеческие разочарования персонажа, который

был немножко за границей, вернулся на родину, встретился с мамой, с бывшей возлюбленной, которая выходит замуж за другого, с другом, который... Ну, в общем, житейская история, смешная, как всегда, жесткая, как всегда, острая, как всегда, желчная, как у Хануха Левина.

И потрясающая музыка Ави Беньямина, режиссер Алексей Золотовицкий с труппы театра Гешер ставит.

Вы знаете, всё время весело,

А в конце грустно.

Ну, то, что надо, мне кажется, сегодня нашему зрителю.

Я бы предпочла, честно говоря, наоборот.

Все время грустно, а в конце весело.

Мне бы такой вариант понравился гораздо больше.

Лена, ну вот когда говорят, что когда говорят пушки, музы молчат.

Но в цифровую эпоху Гешер все-таки нашел выход к своему зрителю в трудные времена.

Я помню, вы начали еще делать это в эпоху пандемии, выкладывать

записи спектаклей в онлайн и лучшие спектакли театра теперь можно увидеть, просто не выходя из дома и из бомбоубежища.

Вы, в общем, насколько я понимаю, продолжаете это делать и сейчас?

Вы знаете, я тут зашла в бомбоубежище во время очередной тревоги и увидела, как дети сидят на полу и смотрят наши спектакли по телефонам, которые им родители поставили.

Я просто чуть не заплакала, подумала, что не зря мы работаем.

Действительно, мы открыли свои спектакли, как мы это делали во время войны, которая началась после 7 октября и во время пандемии.

Открыли и детские спектакли, и взрослые спектакли.

Вы знаете, сейчас, когда смотришь по видео спектакли «Трапеза» по Якову Шабтаю или книга «Царя Давида» по Стефану Хайму, то кажется, что вообще мир не изменился, честно говоря.

И еврейская история, и история войны, и история этой земли, она как-то... Ну, средства становятся более совершенными, более современными, а отношения, психология и общий сюжет не меняются абсолютно.

Так что очень занятно сейчас смотреть.

Заходите на канал «Синема Гешер», это так называется на Ютьюбе, канал «Синема Гешер», там все наши спектакли, которые мы открыли, мы ещё откроем.

То есть как?

Я надеюсь, что мы ничего не откроем, а что мы откроем театр.

Если бы эта ситуация затянется, то откроем еще.

Смотрите, приходите.

Ну, как-то поностальгировать можно вместе.

Я не уверена, что театр лучше всего смотреть на экране.

Нет, театр лучше всего смотреть вживую, с людьми, в полном зале, вместе дышать, хлопать и переживать.

Но пока такой возможности нет.

Можно посмотреть на «Синем и Гештер», все наши спектакли.

Но вообще мы очень ждём наших зрителей.

Готовим «Крум», мы вернёмся со спектаклем «Не тот свет», который только что вышел с Ксении Рапопорт.

Мы вернёмся с «Преступлением и наказанием», со спектаклем «Души» с нашей премьерой.

Мы только что проехались по Европе, собираемся в Америку и в Лондон.

Так что жизнь идёт, и я очень надеюсь, хочу очень вселить некоторый оптимизм наших зрителей, чтобы не вся наша жизнь сводилась к побегам в бомбоубежище в среди ночи.

Поэтому...

Ужасно хочется всех поддержать.

У нас в театре есть бомбоубежище.

Если кто-то волнуется, мы репетируем.

Сегодня перед прогоном дружно собрались во время тревоги в бомбоубежище и повторили тексты.

Так что жизнь вот такая сейчас.

Скажите, а как вот в те дни, когда спектакли отменяются, решаются материальные проблемы театра?

Ведь, собственно, театр поддерживает его зрителей, в первую очередь финансово.

Каким образом вообще строится ваша хозяйственная деятельность в эти дни?

Ну, вы знаете, мы вот сейчас подсчитали убытки за последние две недели.

И вообще вот отмена спектакля до конца месяца, я посмотрела на эти миллионные цифры, конечно, ужаснулась.

Ну, во-первых, знаете что, когда речь идет о человеческих жизнях, да черт с ними, с деньгами, ну, заработаем.

Все-таки есть более серьезные проблемы, это во-первых.

А во-вторых, ну, обычно в таких ситуациях все-таки государство нас немножко поддерживало и не давало нам умереть.

после таких катаклизмов.

Так что я надеюсь, может быть, и сейчас, хотя я понимаю, что есть гораздо более насущные проблемы на сегодняшний день, чем театры.

Поэтому, может быть, нам придется самим выползать, но мы всегда выползаем из наших проблем с помощью наших зрителей.

Так что мы вместе вылезем.

Вы недавно ездили в Австрию на гастроли, и не только.

Расскажите нашим зрителям, какие спектакли вы вывозили, и как вообще их принимали зрители, европейские зрители, насколько я понимаю, в Америке тоже прошел какой-то гастрольный тур.

Как вообще израильское искусство театральное оценивают там, в других странах?

Вы знаете, это вообще удивительно, то, что у нас сейчас, когда к Израилю отношения, вы знаете, там очень шумно везде, в Америке, в Европе протестуют против Израиля, естественно, мы про это знаем, и, естественно, нас это как-то напрягает, и мы все время волновались, будет, не будет.

Но вот три недели по всей Америке со спектаклем «Не смотри назад» Римма Сутуменуса, потом Венский фестиваль со спектаклем «Ричард Третий», и потом такая...

У нас был тур памяти Римаса Туменеса с его спектаклем «Сверано», его последним спектаклем, который он сделал в Театре Геша.

Мы были в Будапеште, в Риге и в Вильнюсе.

Вы знаете, это прошло потрясающе.

В Вильнюсе и в Риге это вообще было как месса памяти мастера, памяти великого режиссёра.

Нас принимали потрясающе.

В Риге неогромный успех Ричарда Третьего.

Никаких проблем у нас не было.

В смысле...

Я надеюсь, так продолжится и в Лондоне, и в Америке, в которую мы едем сейчас опять на гастроли.

Я надеюсь, что всё состоится.

Но вот те демонстрации, которые мы видим по телевизору про Палестинский с криками «От реки до моря» и так далее, и немножко волновались все, конечно.

Но, вы знаете, у нас поддержка гораздо больше, чем нам кажется в Европе и в Америке.

Может быть, она не такая шумная.

поддержка Палестины.

Но она очень крепкая, поэтому мы это чувствуем.

Мы чувствуем, к нам приходят люди, покупают билеты, заполняют залы.

Очень тепло к нам относятся, очень тепло поддерживают.

Пока, мне кажется, что мы выигрываем.

Лена, это очень оптимистичные слова.

Будем надеяться, что они действительно окажутся правдой.

Еще один вопрос, на самом деле, я хотела задать.

Я видела, что незадолго до начала этой военной кампании Гешер начал вывозить свои спектакли не только за границу, но и по всей стране.

Как проходят вот эти спектакли на выезде?

Почему было принято такое решение?

Почему жители из других городов, вроде Израиль, небольшая страна, можно проехать за час, за два, почему они предпочитают дождаться у себя Гешера, чем приехать в театр в Тель-Авиве, почему гора в итоге идет к Магомету, а не Магомет к горе?

Но мы так уже 35 лет ездим по всей стране.

Это такая система израильского театра.

Мы совершенно не сопротивляемся, а с удовольствием приезжаем во все города.

Это очень-очень сильно продлевает жизнь спектаклей.

Так едут все театры, не только мы.

А сейчас особенно это важно, потому что зрителям довольно сложно сейчас приехать к нам, поэтому мы с удовольствием едем.

Вот сейчас все спектакли наши должны в июле пройти по всей стране.

Я не знаю, вернёмся ли мы к...

к нормальной работе, и будет ли разрешено опять собираться в залах и смотреть спектакли.

Но если да, то вот в июле у нас огромный тур по стране со спектаклем «Не смотри назад».

Огромный тур со спектаклем «Не тот свет» с Ксенией Рапопорт, премьера, которая состоялась.

У нас выездный спектакль «Шемшон» наш спектакль.

Так что всегда будем ездить везде, где нас хотят видеть по всей нашей необъятной стране.

И мне кажется, что это очень важно.

Это очень сильно увеличивает количество зрителей, которые могут посмотреть наш театр.

Ничего страшного, мы приедем.

Зовите.

Если что, то мы летим к вам.

Лен, ну и самый-самый последний вопрос.

Вообще театр, оно такое немножко...

Искусство, ну, некоторыми воспринимается как архаическое, да, сейчас уже у всех давно гаджеты, тиктоки и так далее.

А чему может вообще научить современного человека театр, что он может привнести, какие новые грани вообще реальности может открыть?

Ой, вы знаете, театру смерть предрекали давно, очень давно.

Сначала, когда появился кинематограф, все сказали, ну кто же теперь будет ходить в театр?

Потом, когда появилось телевидение, ну зачем театр, когда есть телевидение?

А уж когда появился интернет и вот это вот...

вся жизнь онлайн тем более.

И тем не менее, как только открываются двери после каких-нибудь катаклизмов типа коронавируса или типа войны или чего-то, зритель летит в зал.

Видимо, что-то волшебное есть в том, чтобы собраться всем вместе в зале и вместе с живыми артистами в одном пространстве, дышать одним воздухом, переживать, думать, чувствовать, любить, совершать открытие.

Вы знаете, я не верю в смерть театра.

Я не верю, что его когда-нибудь заменят кинематограф, телевидение, интернет, экраны маленькие и так далее.

Мне кажется, что театр вечен, потому что вечно тяга людей к друг другу, вечно желание людей вот так вот бок о бок переживать, плакать, смеяться вместе.

И пока это существует, мы будем жить.

Так что я за это совершенно не волнуюсь.

На мой век хватит.

И на ваш тоже.

Большое спасибо, Лена.

Спасибо за это пространное интервью.

И, конечно, всяческих удач нашему любимому театру Гешер.

Все премьеры мы еще обязательно увидим, и все спектакли наверняка состоятся, и фестивали тоже.

Спасибо вам большое.

Всего доброго.

Берегите себя.

И вы берегите себя.

Сейчас нас ждет прогноз погоды на завтра.

Будем надеяться, что она будет хорошей.

Есть карма Акана?

Это их природа.

Акана.

Как задумано природой.

И в спасении жизней победим.

Йоси Амбуланс.

Самая большая группа частных машин скорой помощи в Израиле.

Мой код – это мой выбор.

Корма Агана – натуральный выбор.

Есть карма Акана – это их природа.

Акана – как задумано природой.

и в спасении жизней.

Победим!

Yossi Ambulance – самая большая группа частных машин скорой помощи в Израиле.

Вы смотрите специальный эфир 9 канала, посвященный войне с Ираном.

И вот новости последних минут.

Землетрясение магнитудой 5,5 балла ощущалось в провинции Симнан к востоку от Тегерана.

Ранее сообщалось о землетрясении магнитудой 5,2 балла в Тегеране и в Куме.

Вопрос моим экспертам.

Как вы думаете, что это может быть?

Совпадение таких драматических событий.

Землетрясение 5 баллов.

Это не слишком сильное, но и не маленькое землетрясение.

Может ли оно свидетельствовать о возможных подземных испытаниях ядерной бомбы?

Или, может быть, речь идет о каких-то масштабных ударах по ядерным объектам?

Действительно, подзамский центр исследования Земли сообщает, что землетрясение магнитудой 5,2.

Хорошая новость состоит в том, что очаг землетрясения вроде как...

находился на глубине 10 километров под землей.

Все-таки вряд ли... Вряд ли так глубоко они забрались.

Да, вряд ли так глубоко может что-то находиться у режима Аюитол.

И с другой стороны, опять же, вряд ли они могут там что-то испытывать, и вряд ли мы на такую глубину, если мы говорим про 80 метров,

Горные породы, которые надо пробивать с помощью американцев.

Вряд ли мы можем такую глубину достать.

В целом Иран известен своими землетрясениями.

Это такая сейсмо-неустойчивая зона.

Они там происходят с завидной регулярностью.

Поэтому мы ждем, конечно, дополнительной информации.

И не волнуемся, не обращаем внимания на слухи, но имеем их в виду.

Потому что время напряженное, и действительно, такое испытание было бы с точки зрения режима Айтол намеком на то, что они продолжают двигаться к созданию ядерной бомбы, и что надо с ними договариваться, а не то будет хуже.

В этом отношении...

Безусловно, это тоже было бы им на руку.

Смотрим, внимательно следим.

Я уверен, что новости последуют, потому что все сейсмологи в данный момент изучают это с особым вниманием.

Природа этого землетрясения.

Что это может быть?

Но мы же прекрасно понимаем, что вот это стремительное развитие событий, эта атака израильская, которая полностью застала врасплох режим Айтол, она может пока...

скажем так, айтолы у власти, пока они у руля, она может лишь стимулировать дополнительно этот режим для того, чтобы ускорить свое продвижение к атомной бомбе.

Если раньше они постоянно говорили, что мы не стремимся, это не наша цель, даже существовала какая-то фетва айтолы Хаминеи, которая говорила о том, что

Нельзя вообще разрабатывать ядерное оружие.

Каждый раз они подчеркивали мирный характер своей ядерной программы.

Сейчас абсолютно и совершенно точно они сделают все, что в их силах, все возможное для того, чтобы эту ядерную бомбу получить как можно скорее.

Была интересная публикация буквально сегодняшней ночью в New York Times, которая цитирует не названных представителей американской разведки, но как правило New York Times редко ошибается в передаче цитат высокопоставленных американцев, которые говорят о том, что по их оценкам на сегодняшний момент ядерного устройства у Ирана нету.

Но американская разведка оценивает ситуацию таким образом, что аятолы могут принять решение, точнее не аятолы, а в целом иранский режим может принять решение о производстве ядерного устройства в том случае, если американцы атакуют объект Фордо и в том случае, если будет убит аятола Али Хаменей.

Это оценка американцев.

Мы не знаем, так ли это, и не ведут ли прямо сейчас иранцы где-то производство ядерного устройства, нам знать не дано.

Но факт в том, что это достаточно сложный номер.

Давайте не переоценивать в том отношении, что собрать ядерное устройство и правильно его собрать, для этого нужны люди, мощности производственные.

В гараже это не производится.

Но разве не близостью их к ядерной бомбе, собственно, мы мотивировали нашу атаку?

Конечно.

Но мы же выносим ядерные объекты, на которых эта ядерная бомба и могла быть собрана, именно эти мощности.

На сегодняшний день, что нам известно по наших успехах по ядерной программе?

Объект Натанзия, как это подтверждает МАГАТЭ, поврежден, поврежден успешно, в том числе его подземная часть, где есть каскад-центрифуг, который обеспечивает обогащение урана до оружейного качества.

Повреждено строение ядерного объекта в Исфахане, где тоже достаточно важное производство, касающееся именно обогащения урана.

И повреждено предприятие, где производились центрифуги для обогащения.

Вот это то, что мы сделали.

Остался объект Фордо, и, насколько я понимаю, еще несколько предприятий, которые разбросаны по Ирану, могут быть разбросаны по Ирану.

Вот эти два из трех ключевых объектов иранской ядерной программы нами поражены, и МАГАТЭ подтверждает, что они поражены нами успешно.

Остался один, но где находятся те технологические мощности, которые отвечают именно за производство ядерного устройства, будем надеяться, что наша разведка об этом в курсе.

Во всяком случае, да, действительно, эта атака мотивирует и дает некий эксклюз Ирану для того, чтобы все-таки провести до конца то решение, которое, напомню, уже принял иранский парламент.

Иранский парламент уже принял решение о выходе Ирана из договора о нераспространении ядерного оружия.

Напомню, это ключевой документ вообще всей архитектуры мировой безопасности.

Насколько я понимаю, если говорить о странах с ядерным оружием, то только пять стран связаны и выполняют полностью положение этого договора о неисправлении ядерного оружия.

Это пять стран, которые стояли у истоков.

Это США, Россия.

Есть страны, которые придерживаются стратегической неопределенности в этом вопросе?

Нет, есть Пакистан и Индия.

Да, но не связаны условиями договора.

Это Индия и Пакистан.

Три страны.

Еще Северная Корея.

Еще Северная Корея, на самом деле.

И пять стран, которые выполняют условия этого договора.

Давайте вспомним о том, что ядерные программы существовали в настолько разных странах и более того, успешно существовали.

Начиная, если мне не изменяет память, от Швеции и Бразилии, в которых были свои разработки, заканчивая вполне успешными разработками Южноафриканской Республики, которая собиралась

Воевать ядерным оружием с Анголой.

То есть ядерные программы существовали совершенно в разных местах.

И действительно вот этот договор о нераспространении, впоследствии Лиссабонский протокол, они обусловили ту систему мировой безопасности, которую мы знали.

Нам надо признать, что эта система мировой безопасности по разным причинам, начиная от производства бомбы в Северной Корее и заканчивая аннексией Крыма,

Эта система безопасности приказала долго жить, назовем вещи своими именами.

Сейчас, вот, кстати, буквально вышла новость только что, если с вашего позволения прочитаю, глава МИД Ирана Аббас Аракчив в Женеве заявил, что Иран готов рассмотреть дипломатические пути, однако его оборонные возможности не подлежат обсуждению.

Ядерная программа носит мирный характер и находится под контролем АГТ.

Он сказал, что Иран не примет участие в переговорах до окончания военных действий.

Такое ощущение, что нет никакой войны, и мы слышим те же заявления, которые были до начала израильской операции.

Мы слышим ровно те же заявления.

Более того, Иран сохраняет, как это ни странно, некое пространство для торговли.

То есть формально и юридически Иран до сих пор является пороговым государством.

То есть все еще иранцы пытаются разыгрывать эти карты в каких-то переговорах.

а мы создадим ядерное устройство, а не создадим ядерное устройство, а испытаем, а не испытаем.

Но, конечно, надо отметить, что в случае, если произойдет в Иране действительно ядерное испытание, тут уже фура мировой безопасности, наверное, окончательно уже можно будет о ней забыть и просто не вспоминать, уже это станет дурным тоном, об этом просто говорить, говори вслух.

С другой стороны, сегодняшнее землетрясение в Иране с этим связывает напрямую тоже немножко спекуляция, потому что Иран это крайне сейсмологически активная зона, сейсмоактивная зона,

в которой землетрясение происходит примерно пару раз на неделю, так точно.

Разной степени интенсивности.

Поэтому тут подождем, конечно, что скажут эксперты.

Но, в любом случае, в Иране землетрясение магнитуда 5,2 не самое большое.

Иногда землетрясение – это просто землетрясение.

Тем временем стало известно о том, что уже четвертый американский эсминец прибыл в Восточное Средиземноморье.

К нам в студии присоединился наш военный корреспондент Сергей Гранкин.

Сергей, о чем это говорит?

Собственно, получается, наверное, что уже американцев вряд ли что-то остановят от присоединения к израильской военной операции, кроме, собственно, решения Трампа.

Так-то все готово.

Ну, как американцы говорят, доброе слово – это хорошо, но доброе слово с кольтом звучит куда более значимо.

Главное количество авианосных групп, эсминцы отдельно считать, крейсеры и другие средства вооружения, не имеет значения.

Авианосная группа – это фактически такая морская авиадивизия с ракетами, со средствами подавления, то есть самостоятельная боевая единица.

На Ближнем Востоке три авиагруппировки последний раз были в 1991 году.

Война с Адамом Хусейном.

С тех пор такой концентрации сил мы не видели.

Сейчас что у нас происходит?

Немец вышел три дня назад из Китайского моря, где он охранял Тайвань, насколько мы понимаем.

И, собственно, двигается пока еще в сторону берегов Ирана.

Завтра, послезавтра он должен прибыть, пока еще не дошел.

Wall Street Journal сообщил, что прибыл в Восточное Средиземноморье буквально 40 минут назад.

Это Форд.

Это еще одна авианосная группировка.

В Средиземноморье?

Да, конечно.

С Форда спокойно можно добить до Ирана.

Главное, что можно помочь в сбитии.

Главное, что там около сотни самолетов.

Их можно поднять в воздух.

Или в Иран слетать, или сбивать ракеты, или даже никого не поднимать.

И просто противоракеты авианосной группировки использовать в небе над Орданией.

То же самое, что делает система ПВО американская, которая размещена у нас на земле.

Это вторая группировка.

Винсен.

Он так и был в районе Персидского залива, он никуда не уходил.

Это третья.

И сейчас поступают сообщения о том, что Вашингтон.

Отправляется в путь, но только отправляется.

Его готовят к тому, что может быть он присоединится к этой самой ближневосточной группировке, то есть к центральному командованию.

А центральное командование – это и Персидский залив, и Средиземное море.

Американцев, в общем, они издалека не различают.

Какая разница?

далеко от нас, с той стороны, значит, это все одна примерно группировка.

Так что, действительно, у нас уже 2,5 группировки.

Почему 2,5?

Ну, потому что, в принципе, теоретически, с ними уже можно поднять самолет, и он даже долетит до Ирана.

Просто, ну, сам авианосец, понятно, что идет с относительно небольшой скоростью, там, сколько он может разогнаться, там, 25-30 узлов.

Я не думаю, что они будут развивать полную скорость, сжигать все запасы.

Нет, я думаю, что как раз

Завтра, послезавтра, да, вот это критические дни, когда мы и получим ответ на самом деле на загадку Трампа, на загадку, которую он нам загадал.

И я, кстати, все эти дни говорил, что, ребят, не надо ждать атаки сегодня, ночью, завтра, утром.

Ну, просто потому что посмотрите на карту и дождитесь корабликов.

Вот как только они придут, как только они встанут на позиции заранее рассчитанные, вот тогда можно делать какие-то предположения.

Так что действительно вот это...

Невероятная мощь, небывалая концентрация военной силы в мировой истории собирается у берегов Ирана с разных сторон.

Кто-то со стороны Средиземного моря, кто-то, соответственно, со стороны Индийского океана.

Но...

Плюс Израиль.

И у Израиля, кстати, есть свои корабли, мы это знаем, потому что САР-6 наш ловко отстрелялся по Йемену буквально за несколько дней до начала войны.

Это явно были пробные стрельбы, чтобы понять, что система ракетная наша тоже работает неплохо, и что они достают, в том числе и на дальних расстояниях.

Вот так что завтра, суббота, спокойно можно посмотреть «Девятый канал».

Не нервничайте.

А в воскресенье, понедельник, по идее, будет принято это радикальное решение.

Или не будет принято?

Я на месте иранцев бы уже бежал бы на переговоры.

Но действительно, это такая невероятная мощь и сила, причем расположенная так близко к берегам.

Ведь нашим самолетом все-таки лететь полторы-две тысячи километров.

И невозможно брать большой боезапас, там они поднимают то, что могут.

Если такая же карусель начнется с авианосца, который стоит напротив твоих берегов, ну, в общем-то, там мало что останется, прямо скажем.

Я уж не говорю про стратегические бомбардировщики, про которые мы все время вспоминаем.

Б-2, Б-52.

Вроде далеко, 3000 километров до Ирана, но стратегически они там так и называются, что это их рабочее расстояние.

И те бомбы, которые они принесут, в общем, из Форда могут разобраться даже...

До 5,5 вряд ли они тряхнут, но все-таки это очень-очень мощное землетрясение.

Я не слышал, чтобы от бомб такие были толчки, так что я согласен, что это, скорее всего, просто-напросто землетрясение.

Я напомню, что когда речь шла о падении на Хуситов, американцы разместили в нашем регионе три авианосные группы.

Когда произошло нападение на Ирак, шесть групп.

4 — это нечто среднее.

Мы не говорим же о сухопутной операции, поэтому, вполне возможно, это чуть больше будет, чем нападение на хузитов, но чуть меньше, чем вторжение в такое полноценное в Ирак.

Так что где-то посредине мы и находимся.

Тут очень важно, когда мы вспоминаем о нападении на хуситов, не забывать о том, чем оно закончилось, а не только с чего оно начиналось.

Оно закончилось... Оно закончилось аппаратным миром с американцами.

Это правда, да.

То есть если американцы уничтожат то, что они должны, и после этого скажут, что они договорились с иранцами, это, с одной стороны, нам не свяжет руки, а с другой стороны, мы понимаем, что цели будут уничтожены.

Дальше будет вопрос развития как-то ситуации, безусловно, да.

Ну что ж, другие прогнозы и сценарии обсудим после короткой паузы.

Продолжение следует...

Итак, напомним нашим зрителям последние новости.

В Женеве прошли переговоры Ирана с представителями трех европейских стран.

Израиль тем временем наносит удары по различным целям в Иране, в первую очередь по объектам иранской ядерной программы.

Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи вышел к журналистам после переговоров в Женеве с коллегами из Франции, Великобритании, Германии и ЕС.

Он сказал, что

Иран готов к продолжению переговоров в таком же формате и сказал, что Иран готов вернуться к дипломатии, как только агрессия прекратится, цитирует его агентство AFP.

Иран прервал непрямые переговоры с США с начала...

Израильских ударов неделю назад.

Я напомню, что очередная встреча в Омане была сорвана.

И европейские министры призвали Иран возобновить эти переговоры без предварительного условия.

Прямо сказал министр иностранных дел Франции Жан-Наэль Барро.

«Мы пригласили иранского министра подумать о переговорах со всеми странами, в том числе с Соединенными Штатами, не дожидаясь прекращения ударов, на что мы тоже надеемся».

Ну, мы понимаем, что дипломатия, в общем, пока никаких прорывов не дает, дипломатия буксует.

С чем связано такое упорство Ирана?

Мы видим, что, в общем-то, пока в военном плане Иран явно терпит поражение, по крайней мере, счет, так сказать, да, если его вести, он явно на стороне Израиля, в пользу Израиля, потому что в Иране огромное количество уже стратегических объектов уничтожены, значительная часть военных сил подорвана.

Даже большое количество военного командования уничтожены, убиты ведущие ядерные физики, нанесен серьезный урон многим ядерным объектам.

С чем связано вот такое какое-то упорство, нежелание продолжать вообще этот разговор?

Это связано с природой режима, то есть известно, что у нас перед началом любой военной операции

кабинет министров собирается, и армия представляет количество возможных потерь и гражданских, и военных, и, собственно говоря, министры чуть ли не подписывают этот прогноз, понимая, что вот такова может быть цена победы.