Вторжение. Фильм о фильме

«Вторжение» — это не продолжение притяжения.

Это фильм с теми же самыми героями в этом же городе, в этой же нашей стране.

Раскрывать, что нового в этой вселенной, я не хочу.

Но это новое, очень масштабное.

Создать кино такого уровня технологического на сегодняшний день в нашей стране не может никто, кроме Федора Сергеевича Бондарчука.

Это надо просто признать.

Для меня эта история прежде всего про масштаб.

Мне кажется, там всё расширилось.

Это сейчас большая многоперсонажная история, которая затрагивает всех нас.

Тяжелейший проект, огромный, много объектов, много актёров.

Это вообще принципиально другой масштаб, принципиально другая история, фантастически другой прорыв.

Ты это всё читаешь и думаешь, а как это снимать вообще?

Мы это вообще сможем сделать?

Такое тяжело поднять вообще в российском кинематографе, в современном.

Мы все хотели какого-то большого скачка.

Извините, что напоминаю, но все упирается в вашу Юлю.

Если бы у нас были развязаны руки... Мы бы не смогли сделать вторжение три года назад.

Точно не смогли бы.

Мы бы не справились.

Привет, Юля.

Нашли.

Я готова.

Если мы говорим, что мы хотим показать зрителю какое-то огромное кино в новогодние праздники, то это должно быть огромное кино.

Большой приключенческий новогодний аттракцион.

В общем, дай Бог нам пройти этот путь.

Хорошо, интересно.

В общем, я вас всех люблю.

Давайте.

С Богом!

Я называл «Притяжение» маленьким фильмом о любви, то «Вторжение» — это... Это не маленькое кино про любовь.

Это очень большое кино про любовь.

Такая эмоциональная пуповина от одного фильма к другому.

Это блокбастер человеческих судеб.

Привет.

Прости меня.

Ты меня убил?

Нет, я не в тебя стрелял.

Этот рассказ очень простой, что мне нравится.

Он понятный.

В центре этого история любви молодой девушки и борьба за эту девушку и за эту любовь между разными героями фильма.

Это её прямой возлюбленный, бывший возлюбленный, её защитник новый и её отец, которые сделают всё, чтобы противостоять инопланетной угрозе.

Шансов на её спасение мало, потому что нам угрожает то, с чем мы ещё никогда не сталкивались.

С другой стороны, это, безусловно, история отцов и детей.

Олег Мельщиков, который играет отца в главной героине, и их отношения между ними, и ту цену, которую отец готов отдать за дочь, а дочь за отца, это тоже важная очень составляющая.

Больше никаких исследований.

Я смогу договориться.

Веришь?

Просто дайте мне побыть одной.

По задумке это сразу была история абсолютно другого масштаба.

И это, безусловно, касается содержательной части и вопросов, которые мы там поднимаем.

технологии.

То, как им будет выглядеть мир через три года, то, как технологии повлияют на нас, как они будут менять людей, как будут меняться отношения людей под влиянием технологий.

Наши страхи выросли за время, прошедшее с последнего фильма.

Если тогда нас пугала ксенофобия, то сейчас нас скорее пугает до какой-то степени контролируемое развитие технологий.

Достань телефон и набери номер.

Соу, действуй!

Фраза из Евангелия «Познание умножает скорбь», она все чаще как-то так загорается.

Сол сейчас контролирует сеть через спутники.

Он нам поможет.

То, что очень волнует режиссера Федора Бондарчука, я очень горжусь этой линией.

Кажется, она совершенно уникальная.

Она на абсолютном острие находится с сегодняшнего дня во всем мире, но и в России в частности, потому что она рассказана через российские реалии.

Это технология войны, которую ведут инопланетяне против нас.

Наши пришельцы никого не собираются мочить ракетами в этом фильме.

Цель под контролем.

Слышу вас.

Здесь мужчина и девушка.

Опасности не представляю.

Не вижу необходимости в применении оружия.

Да ты опусти его, майор.

Слышь меня?

Повторяю.

Они не вооружены.

Опасности не представляю.

Я говорю, опусти оружие.

Пусти оружие.

Пусти оружие.

Пусти оружие.

Огонь на поражение.

Огонь на поражение.

Огонь на поражение.

Центр, повторите команду.

Ты что, оглох что ли?

Я тебе говорю, не стрелять.

По возможности не применять силу.

Говорит Центр 2-0.

Дайте отбой боевой группе.

Прием.

Есть.

Уничтожить.

Юля, уходим.

В сегодняшнем дне, когда у нас в руках находится такое количество каких-то средств коммуникации, они с каждым днем все увеличиваются, увеличиваются.

Нечто подобное, о чем рассказывает, совершенно возможно не за горами.

И вопрос о том, насколько мы интеллектуально и морально к такому готовы, это невероятно важно.

Мне опять здесь.

У нас огромное количество сцен связано с водой, с декорациями, которые надо было погружать под воду.

Мы разбирали очень подробно.

У нас было куча вариантов, куча опций, как затапливать Москву.

Мы крупные специалисты теперь в затоплении городов.

Я надеюсь, что наш опыт не будет использован, но он есть.

Мы теперь точно знаем, как топить большие города.

У нас есть множество вариантов, один интереснее другого.

В России снимать такой возможности пока нет, к сожалению.

Мы отправились в Будапешт, на студию Орего.

Это же место, где производится сейчас, я бы сказал, лучшее в мире кино.

Мы туда поехали, конечно, прежде всего потому, что мы не могли сделать это технически в Москве.

Задача была взять и затопить крышу с этажом верхним девятиэтажного дома.

Живые спецэффекты с живой водой, с живыми волнами, брызгами.

Вихри, ураганы, водяные столбы, волны.

Когда ты просто попадаешь в бассейн, где буря происходит, тебе уже не надо ничего играть.

У тебя всё там играется самим, само собой.

Так и должно быть, на самом деле.

Так возникают фильмы.

Давай на крышу!

За под ней вашу ручёвку топят на крыше четыре человека.

Сколько ещё подсадочных у вас?

Шестьсот пятый, семь, свобода.

Заберём.

Меня затягивай, Стёп!

Я не могу!

Каждый раз это все потрясало каким-то своим масштабом.

Сама декорация, поскольку она все поднимается, опускается из воды, она должна быть очень серьезно усилена.

То есть там все как бы одно за другое цепляло.

Требуется усиление, требуется подъем краном, значит, там должна быть страшная ферма.

Ферма эта стала в результате весить...

50 тонн, только каркас этой декорации.

Приехал кран, я говорю художнику, откуда такой мощный, серьезный кран?

Он говорит, да нет, это кран, который будет собирать ваш кран.

А потом приехал наш кран.

Он приехал там, я не знаю, на восьми фурах,

То есть три дня ставили ему грузы, и этот кран его собирал.

И когда это выросло, это какая-то невероятная махина высотой 150 метров.

Смотришь на этот весь размах и понимаешь – офигеть!

То есть это серьезный бассейн с теплой водой, в котором три этажа дома.

Неплохо.

Это достается и создаются волны сверху.

Коллапс классно.

И вот эти люди, которые это живые люди, супер.

И ты заныриваешь туда, внутрь, и как бы там балкон какой-то.

Это все снимают подводные камеры.

Я просто офигел.

Я горд на самом деле за русское кино.

И я патриот.

Так, а ты запиши.

Мы не хотели этого.

Но сегодня многие погибнут.

Вы пытались сделать из меня оружие?

Я им стану.

Графика.

Рывок компании Mainroad Post позволяет нам делать это, в частности.

Мы бы не смогли сделать вторжение три года назад.

И два года назад точно не смогли бы.

Мы бы не справились.

Мы никогда не знаем, как сделать проект, когда в него входят.

У нас нет четкого плана, потому что мы точно не знаем, как это делать.

Мы не знаем, какие будут использоваться технологии.

Мы примерно знаем.

Единственное, что у нас есть, это опыт, большой опыт выхода из безвыходных ситуаций.

О, это невозможно, а давайте попробуем.

То, что было написано, это очень сложно, это очень оригинально.

Мы первый раз с этим столкнулись.

И читая сценарий, я это понимал.

Это совершенно другой масштаб, даже не масштаб, масштаб сложности.

Самое сложное, мы не знали, успеем мы или нет.

Я ходил с каким-то идиотским совершенно внутренним ощущением, что мы должны успеть.

Но ничего про это не говорило.

Я сейчас уже могу про это сказать, потому что я не мог об этом сказать продюсерам, чтобы не перепугать в этом моменте.

Но я вообще понятия не имел, как мы успеем.

Начали мы, по-моему, в апреле этого года.

Так что такой плотный период такой именно постпродакшна графики, это было где-то месяцев 7, наверное.

Понимаем, что там уже даты стоят, огромные ресурсы включены, приходится с такими лицами «мы успеем».

успеем не успеем тогда и ну успели

Мы такого никогда не делали, но я имею в виду, что мы как-то заливали водой, да, там, на фильме «Метро», грубо говоря, туннель.

А здесь ты топишь, топишь, и мы даже не знаем, там, проблема в том, мы даже не знаем, как это посчитать просто.

Потому что это огромные симуляции, которым нужны огромные ресурсы, и еще это надо успеть.

И, в общем, это такая была абсолютно исследовательская работа.

У нас команды заходили, да, и думали о том, как это реализовать еще и технически.

Интересная цифра, например, длинный кадр вертолетный, когда камень начинает от воды, мы видим затопленный город,

Мы видим людей на домах, в этом летит вертолёт.

Вот в этом кадре 90 тысяч людей массовки.

90 тысяч цифровых дублёров сидят по всему кадру.

129-й, остаток топлива минут на 15.

123-й, я на маяковке, пытался с гостиницы людей снять, но верхний слой уже близко.

Есть трижды задеть, есть борт легче.

Передам МЧС, лодкой снимут.

127-й, у меня тоже пространства мало.

Минута через две надо будет садить позаточную изгоню.

Сцена, этот финал, когда Юля начинает как капсула двигается туда, появляются эти жгуты, начинается выталкивание.

Там несколько команд работало над ней.

И мы не знали, как она будет выглядеть.

Я тоже изучал воду.

Я поехал в Индийском океане.

Я так ныряю и понимаю, что в 15 метрах ничего не видно больше.

В этой чистой воде.

И поэтому как сделать так, чтобы это выглядело правдоподобно, чтобы чувствовался масштаб, но при этом было видно.

Потому что в реалии рамы бы не увидели.

Поэтому нужно было найти этот баланс, чтобы это было красиво, убедительно и при этом понятно, как сделать.

Мы понимали, что должен быть кто-то, кто-то мощнее.

Потому что если «Сол» — это исследовательский корабль, и в нём это есть ощущение, он похож больше на атом, на молекулы, на нейрон, то это должно быть что-то хищное, но при этом точно оттуда же.

И мы там ещё для себя, ещё на первой части решили, что у нас есть режимы, два режима.

Есть там синий режим лампочек — это мирный режим, и красный режим — это агрессивный режим.

И здесь мы понимали, что он агрессивный.

То есть он просто всегда красный.

И в то же время должны быть похожие какие-то элементы, диски какие-то вокруг него, которые ходили.

Но при этом хотелось сделать его каким-то более таким опасным, поэтому он такой вот интересная форма, такого какого-то паука, я не знаю, кто он такой, скорпиона большого, механического, с какими-то там жидкостными какими-то штуками своими.

Я очень люблю этот момент вот этой атаки Артёмом на вертолёта, потому что для меня это такой, я не знаю, осознанно ребятам или неосознанно, для меня это такой аллюзии в «Терминатора», туда, значит, когда вот взбиты вертолёты.

Ну, это вообще классика.

Он очень получился такой, для меня получился такой оммаж такой в экшн-кино.

Я его в этот кадр очень люблю.

Я не хочу вдаваться в технические подробности, потому что их много.

Тут скорее больше доверия было со стороны и режиссера, и продюсера, и творческой команды, которая нам дала поучаствовать в проекте.

И у нас довольно много было свободы.

И это было довольно круто, потому что, с одной стороны, страшно, потому что когда такой высокий уровень доверия, рухнуть с него можно очень быстро, очень легко и очень больно.

Куда столько-то?

Вода — основа жизни.

Паспорт — основа жизни.

Документы есть?

Документов нет.

Не местный, что ли?

Местный.

Живу в Кушелево.

Где это?

Полный адрес какой?

Полный адрес.

Сверхскопление Девы.

Местный круг Галактик.

Млечный путь.

Рукав Ориона.

Солнечная система.

Планета Земля.

Евразийский континент.

Россия.

Московская область.

Деревня Кушелево.

Средняя улица 14.

Я работаю.

У меня дом и огород.

Гуляйте.

Рукав Ориона.

Это вообще не комедия ни разу, но юмора довольно много.

Он там нужен для того, чтобы они были как мы, для того, чтобы мы их узнавали.

Что, Сушмяк?

Сушмяк.

Здравствуйте.

Наклеечки собираете?

Нет.

Карты магазина есть?

Нет карты.

Завести не хотите?

Я не хочу завести карту.

А это быстро...

Вы можете её зарегистрировать в мобильном приложении.

Я уже понял, что это быстро.

Я не хочу завести карту.

Я не собираю наклейки.

Я хочу чистую воду.

Заходите на сайт магазина в интернете.

Хватит.

Нам удаётся в момент этой трагедии зрителя ещё раз смешить, который бы не просто рассмеялся, который бы засмеялся и прикрыл рот.

Можно ли здесь смеяться?

Это момент искусства.

Судя по скорости формирования сигнала от корабля, у нас будет всего несколько секунд, пока этот раб не восстановит цепочку.

Поэтому спутник мы отключим только, когда ракета будет уже в воздухе.

Понятно.

А что мы успеем сделать за несколько секунд?

Закрывай.

Собьём этот корабль.

Чем?

Дошел он два.

Товарищ генерал, мы оба знаем, что у нас его нет.

Мы оба знаем, что он у нас есть.

Так же, как и с «Притяжением», мы придумывали большую часть заново.

Во-первых, потому что масштаб фильма изменился, а во-вторых, потому что нам было совершенно недостаточно того, что мы сделали на первом фильме.

Взяв за основу подход, тот перфекционистский, который был на первой части, мы захотели его развить и углубиться в каждую из составляющих фильма ещё больше, ещё масштабнее.

Некая тенденция в большом кино использовать какие-то такие довольно, я бы даже сказал, экспериментальные приемы.

И я страшно благодарен режиссеру и продюсерам, что меня тут никто не ограничивал в этих приемах.

Всегда можно подойти к фильму с документальной точки зрения, всегда можно подумать, что из этого можно выжить, потому что, ну, как вода и вода.

Но как сделать так, чтобы зритель почувствовал, что над ним купол воды?

Мы пробовали писать воду в студии, пробовали какие-то библиотеки, мы пробовали что-то делать приборами, синтезаторами, но потом мы просто поехали на океан, в Португалию, рядом с Лиссабоном.

И когда мы услышали это, мы поняли, что это мы хотим перенести и попробовать это записать, что из этого получится.

Мы снарядили отдельную экспедицию, которая туда поехала с микрофонами.

И они писали, пробовали писать это в течение недели.

В итоге разные точки, разные форматы записи вошли в фильм.

В том числе, если зритель пойдет на сеанс в формате Dolby Atmos, то вода будет реально на потолке.

То есть это будет звук Атлантического океана сверху.

давить на вас или неволей поверишь, что сверху тебя сейчас что-нибудь обрушится.

всегда хочется перейти за грань того, что ты когда-либо делал, за ту грань, которую кто-либо вообще достигал.

И все, что мы делали на этом фильме, это все было нацелено не просто на максимальный результат, а на невозможный.

И поэтому, конечно, мы не были уверены в том, что мы этого добьемся.

В конечном варианте

Я думаю, что мы реализовали все, что хотели.

Мне кажется, что у нас многие вещи получились.

Всегда выход фильма Федора Сергеевича Мондорчука – это большое событие.

Это блокбастер, который каждый раз, каждым выходом движет индустрию вперед.

И является одним из тех инструментов, благодаря которому развивается индустрия.

Во-первых, это современная фантастика, которая невероятно реалистична.

Такого не было никогда.

Ну и также никогда не было такого размаха аттракционов.

Вот такие масштабы для всей аудитории, которые, с одной стороны, создают невероятный аттракцион, с другой стороны, пронзительные человеческие истории любви, предательства отношений, веры.

Когда человек одержим, он транслирует, как ни странно, мысли на расстоянии без слов.

Я вам серьезно говорю, он абсолютно одержим был.

Все у тебя есть, сиди дома.

Казалось бы, да?

Все есть.

Знаем, вся страна.

Можешь вообще ничего не снимать?

Просто отдыхай.

Нет.

Это магия кино.

Это то, из-за чего мы болеем кино и не можем выздороветь.

И не надо нам выздоравливать.

Не надо.

Больные люди мы.

Сумасшедшие.