Ямал, Русский Север: По земле не добраться / Жизнь на краю света / Как живут люди / @anton_lyadov​

Можно неделю вылетать, можно все 10 дней вылетать.

И сидишь на чемоданах.

Щель появилась между бафом, обмороженные немножко щека.

Вот это минус 50.

Кромешная темнота и пронизывающий холод.

Ночью в этих местах температура опускается ниже 35 градусов.

А если еще ветер, то ощущается, что все минус 50.

Мы едем по зимнику.

Не видно вообще ничего.

Едем буквально по приборам.

Внезапно резкий стук под колесами.

Остановка.

Неужели что-то сломалось?

Ехали уже, застыквали, и вот уже...

Мы за полярным кругом.

На реальном русском севере.

Крайнем севере.

И мы реально попали.

Машина не едет, а вокруг километры сугробов, тундра и больше ничего.

Мужики натянули полотнище между вездеходами, чтобы не сносило ветром, и снимают колеса размером с человека.

Разбирают буквально по деталям пол вездехода.

Но как тут понять вообще, что случилось, когда ветер свищет, руки немеют за пару минут, глаза слезятся от холода, да даже дышать и тот тяжело.

Не все есть, но максимально есть.

Бывали случаи, что снимали одно колесо и ехали на семи колесах.

Сломалась какая-то ерунда.

Вот эта штука размером с ноготь.

Местные мужики — механика уровня бог.

Они нашли поломку и даже заменили при такой вьюге.

Представьте, здесь не выдерживает мощнейшая техника, но люди умудряются выживать.

И вытаскивать эти машины даже из-подо льда, даже из-под метровых сугробов.

Привет, люди!

Мы... Ух ты!

Мы в сугробе.

Ну как, мы я в сугробе, но я всегда помню, что вы со мной.

Мы в Заполярье, на Ямале.

Сзади меня Чум, в котором живет совершенно потрясающая семья хантов, которая уравновесит студеную красоту местной природы теплом своих сердец.

В общем, Ямал –

Олени, народы крайнего севера.

Пойдемте посмотрим, как люди живут.

Ну, тут скорее ползти легче.

Ух ты, блин.

Или плыть даже.

Вот, кстати, так быстрее.

Ох!

Что за яма?

Это Лядов, и сегодня наш выпуск с Ямала.

Наш Стас Гурьянов отправился в очень суровую экспедицию за полярный круг.

700 километров по зимнику, температура минус 40, постоянная метель.

И вот это вот, знаете, когда горизонт исчезает, потому что видимость очень плохая, и ты даже не понимаешь, когда, в какой момент заканчивается небо и начинается земля.

Это вот белое бесконечное молоко.

Задача экспедиции была добраться до самых отдаленных поселков за полярным кругом на крайнем севере для того, чтобы показать вам, как там люди живут.

Ребята должны были пройти эту экспедицию за 3-4 дня, но в какой-то момент Стас просто пропал со связи.

У него не было неделю, машина сломалась посреди пути.

Я очень хорошо знаю, что такое снимать в морозе.

Я очень хорошо помню свои...

свои съемки на Чукотке, это когда ты просто руку вытягиваешь на улицу, а она у тебя отсыхает просто через 30 секунд, а потом еще через минуту камера выключается, потому что аккумулятор просто не выдерживает.

Стас снимал в этой экспедиции один.

Это очень-очень трудно, поэтому напишите ему в комментарии слова благодарности, напишите ему где-нибудь.

Стас, ты просто космос.

Ему будет очень приятно.

Да люди с Ямала как люди живут.

Так выглядит Ямал с высоты.

Снег, лед, немного деревьев, потом опять снег.

И такое тут все, даже города.

Это Надым.

Четвертый по величине населенный пункт Ямало-Ненецкого автономного округа.

Здесь живет 45 тысяч человек, но сам город растянутый, занимает целых 185 квадратных километров.

Это много для такого числа жителей.

Например, Брянск такого же размера по территории, но жителей там около 400 тысяч.

Отсюда до Полярного круга каких-то 100 километров.

И попал я сразу с самолёта на главный местный праздник.

Ребят, мы в Надыме.

Не самое подходящее название для этого города, на мой взгляд, потому что воздух здесь настолько чистый, что голова кругом идёт.

Да, я знаю, что с ненецкого это переводится как «мшистое место» или «ягельная река».

Город очень миленький, чистенький, светленький и...

Свежий, я бы сказал.

Сейчас конец февраля, и каждый год в этом месте проходит праздник оленевода.

Сюда съезжаются представители всех местных семейств.

Ну, как местных.

Некоторые за сотни километров сюда приезжают просто, чтобы себя показать, на других посмотреть, денежку на туристах заработать.

Может быть, жену мужа найти, потому что живут они далеко друг от друга, и в гости не наездишься.

Ну и, конечно же, выяснить, кто самый сильный, потому что здесь проходят довольно-таки необычные соревнования спортивные, которые...

популярного нет тут по-настоящему такая атмосфера ярмарки только с немножко северным колоритом прям чувствуется народность гуляния чувствуется знаете как вот тут я не знаю в детстве у меня когда ты шел на какой-то на масленицу до кататься там какой-то картонки и там такое гуляние

Ямал — это полуостров в Карском море.

Тут уже вечная мерзлота.

А дальше вообще Северный Ледовитый океан.

Ямало-Ненецкий автономный округ включает в себя большую территорию.

И полуостров, и еще много чего вокруг.

Всего регион занимает 770 тысяч квадратных километров.

Это почти как вся Турция.

Но при этом тут очень мало людей.

Один человек на два квадратных километра, представляете?

Ямал переводится с ненецкого как «край земли».

И это правда край, потому что больше половины территории округа находится за Северным полярным кругом.

Но встречает меня теплая по местным меркам погода и суперяркое солнце.

Как вам погодка сегодня?

Сегодня погодка замечательная.

13 и ветерок.

А когда холодно?

Вот холодно – это сколько для вас?

Это когда 35-40.

Ага, это уже холодно.

Да.

Самый большой мороз на моей памяти – 52.

Дальше деление на градусники кончено.

В глаза хребет от местных контрастов.

Вроде современный город, привычные панельные дома, машины, но тут же в кадр вырываются люди на снегоходах, оленях и в каких-то национальных шубах.

А тут кто-то чум ставит на фоне крузака, олени прохлаждаются на фоне сноубордистов, которые с небольшой горки катаются.

Мужик местный сразу с двумя телефонами, мобильным и спутниковым, разодет так, как будто только что из тундры примчал.

И ведь так и есть.

Мы сегодня приехали на День Олимпиады и привезли, конечно, свой товар из города Таркасале.

Вот в этом году я приготовила, привезла сюда на Дымчаном показать святого Ямала.

Почему седой?

Потому что, вы знаете, когда идут, мы стареем.

И поэтому я решила, может, действительно кто-то вот эту изюминку купит и будет стоять на полочке седой Ямал.

Ямал — это Арктика.

Снег тает только к июню.

Смотрите, как тут одевают детей.

Укутывают так, что только глаза видно.

Руки растопыренные, так что они и пошевелиться не могут.

Зато тепло.

Не страшно так хоть весь день на морозе играть.

И на каждом шагу тут продают теплую одежду.

Местные шьют себе одежду сами.

Ее сразу видно.

Вот девушки, укутанные в синие платки.

Эти в черно-белых шубах с каким-то орнаментом на поясе.

Вот детишки, все увешаны украшениями.

Мы одеваем свою национальную одежду, потому что она самая теплая и удобная.

Да, это их ежедневная одежда, а они просто так на праздник все вырядились.

Мужская шуба тут называется малица.

Ее шьют из шкуры оленя осеннего убоя.

У него тогда мех богаче.

К зиме же готовится, утепляется.

Малица может быть до колена и ниже.

Это просторная меховая куртка из двух слоев.

Верхний мехом внутрь, нижний мехом наружу.

Есть капюшон на завязках.

Зимние штаны из шкуры олененка.

Все мужчины подпоясаны.

К поясу крепятся ножны, точильный камень, шило, мешок для всякой мелочи и всё, что должно быть под рукой в тундре.

Наши ребята уважают только такие ножи.

То есть это удобнее делать ими отверстия для нарт.

Ну, то есть и лямки тоже мы ими выполняем, исполняем, делаем.

То есть, ну, как бы нам удобнее односторонняя заточка.

Женская верхняя одежда называется ягушка, она распашная, а цвет имеет сакральное значение.

Красный – это жизнь, зеленый – возрождение природы и продолжение рода, солнечный-желтый – ненецкий бог Нума.

На голову надевают копор из оленях шкур, сапушка из песцовых хвостов и вставками из цветного материала.

Или яркие платки и всякие украшения из бисера, цепочки, бляхи, колокольчики, бусы.

Не только для красоты, кстати, но и как оберег от злых духов.

Посмотрите, тут даже куклы одеты по местной моде.

Она собралась куда-то... Это Барби, которая собралась в тундру?

Да.

Классно получилось.

И все сами делаете, да?

Как это?

Вы берете шкуру и сшиваете ее, да?

Ее надо стирать, делать ее, помочить, высушить.

Полинечка, она была увлажненная, потом ее что-то делали.

Олени на севере – это и средство передвижения, и средство пропитания, и вообще основа всей жизни.

Коренные народы занимаются их разведением.

То есть это реальные оленеводы.

У них стада есть, в которых десятки и даже сотни животных.

Смотрите, какие они разные бывают.

Белые или бежевые, с большими рогами или маленькими.

Анатолий приехал на праздник, чтобы покатать горожан на своей упряжке.

Это тут главное развлечение.

Такое развлечение для вас или это заработок?

А еще тут устраивают гонки на оленях-упряжках.

В каждой по 4-5 оленей.

Приз, между прочим, снегоход.

Задача быстрее всех пробежать круг, не завалиться на повороте, не сбить никого.

За всем пристально следят судьи.

Вот они с рацией.

Послушайте, как интересно оленеводы погоняют своих животных.

приехали, участвуют на соревнованиях.

На соревнованиях участвуют.

Сейчас мужчины участвуют.

Я вот только проездила.

Я чум продала.

О, чум продали.

А сколько чум стоит, кстати?

Полтора миллиона.

Полтора миллиона чум стоит?

Ничего себе.

Вот это да.

А на городской площади другие спортивные состязания.

Тут парни перетягивают палку, сидя на снегу.

Да, они же утеплились, так что спокойно и сидят, и лежат на нем.

Некоторые так разгорячились, что даже шапки поснимали.

Стоп!

А тут парни вообще свои малицы сняли, остались в тонких флисках и традиционных сапогах-кисах.

Прыгают через препятствия.

Дети тебя поучаствуют.

Дети, да.

А где участвуете, что делаете?

В перетягиваниях, в борьбах и на арене.

Вы здесь что делаете?

Вот вам что самое интересное?

На детей, внуков смотрю, родственников встречаю, знакомых старых, ровесников своих встречаю, кто есть.

На рынке продают местную рыбу вот в таких гигантских корытах.

И 100 вариантов мяса оленя.

Есть еще шкуры, вязаные игрушки, мороженое.

Это вообще чудо-ягода, местный суперфуд с кучей витаминов, которые тут едят ложками.

В общем, тут все, что подарила природа Ямала.

У вас рыба такая классная!

Я сама классная!

Хотите больше крутых видео?

Тогда поддерживайте этот выпуск, друзья.

Перешлите его друзьям, подпишитесь на канал и нажмите на колокольчик, чтобы не пропустить наш следующий выпуск.

И не забудьте поставить лайк.

Спасибо вам от души.

Ну вот, священное дерево я оставил на вкусняшку, подхластить жизнь, скажем так, духов.

Вот, и сейчас отправляемся в дорогу.

Видишь, каждый оставляет здесь то, что ему не жалко в путешествии.

Все, поехали, а то ребята мертвы уже.

Люди, знакомьтесь, это Андрей, ямайский предприниматель, вместе с которым я отправляюсь в настоящую арктическую экспедицию.

Мы поедем в сторону Северного полюса на вездеходах.

Заполярный круг, туда, где живет всего несколько тысяч человек.

Просто посмотрите на карту и оцените масштаб.

Гигантский Ямало-Ненецкий автономный округ.

Сюда можно прилететь в Надым, как я, Салихард, Ноябрьск или Новый Уренгой.

Из Москвы прямые рейсы есть не каждый день и не в каждый город.

Билеты с удобными пересадками покупайте на Авиасейлс.

Там есть множество вариантов.

С Элихарт, откуда мы выдвигаемся с Андреем, вот тут.

А едем мы сюда.

Дороги дальше нет, и это не фигуральное выражение, не то чтобы она плохая или ее снегом замело.

Нет, ее просто не существует.

На обычной машине по ней, конечно, не проедешь.

На снегоходе будет очень холодно, потому что далеко.

Можно, конечно, на оленях, на нартах, закутавшись в шкуры, но, знаете, нужно даже не стальные тестикулы иметь, потому что тут холодно для стали, а такую, скорее, меховую мошонку.

И самый лучший вариант для передвижения –

Это вот такие вот монстры, вездеходы.

Мне очень повезло, потому что я в буквальном смысле поймал попутку.

Это не то, что для меня специально подогнали вездеходы.

Нет, меня повезёт Андрей, которому, собственно, принадлежат эти вездеходы.

Там тепло, там можно приготовить еду, там можно спать.

Единственное, что туалет, опять же, на улице.

Долбанный туалет на улице.

Это вездеход «Русак».

Его в России собирают буквально поштучно.

Сначала расскажу про этого монстра.

Смотришь снаружи и кажется, что это пожарная машина, такая же яркая.

И это хорошо.

Её издалека тут видно будет.

Она нереально здоровая, ну как КамАЗ точно.

Выглядит так, как будто она проедет хоть по Луне, хоть по Марсу.

По своим ходовым качествам она прям уникальна.

Я участвовал в многих экспедициях, где подобные разные машины, и она себя офигенно там проявила.

Она ломается тоже, как и любая техника, то есть ничего вечного нет.

Но вот именно я вот еду, кайфую на самом деле.

Сама длина машины большая, за счет этого она плавная.

Вместе с Андреем мы отправляемся в Сейху.

Это место в 700 километрах от Салихарта.

Маленький посёлок на берегу Обской губы.

Это такой длинный залив в Карском море, похожий на карман.

Что такое 700 километров пути по российским меркам?

Ну, день пути, да.

Я тоже так думал, пока не попал сюда.

Здесь расстояния измеряются какими-то другими километрами.

Наш путь туда-обратно растянется на неделю.

Но мы ещё не знаем об этом.

Большой посёлок, там около 2000 человек живёт.

В этой тудре очень много лениводов, и они все туда съезжаются, закупаются продуктами, частями в том числе.

То есть мы туда едем.

Едем по зимнику.

Это дорога, если можно так сказать, которая есть только в холодное время года.

Реки замерзают, ложится снег, его уплотняют и разравнивают грейдерами.

Готово.

Таких штук много в Сибири и на Крайнем Севере, потому что тут нет ни мостов, ни магистрали, а доставлять продукты людям как-то надо.

Есть два понятия, по моему мнению, два зимника.

Один официальный, другой дикий.

Вот сейчас мы едем по дикому зимнику.

То есть это люди, которые здесь живут, которые работают, что-то вот перевозят или доставляют.

Собственно, в начале сезона зимнего, в конце ноября, начале декабря, все зависит от того, как лед встанет.

То есть надо, чтобы лед встал, уже мог держать машину.

И пробивает направление такое,

И по нему уже потом до конца сезона, именно с зимнего, до мая, до апреля, все люди ездят с такого направления.

Оно может передуть пургой, и, соответственно, заново проезжаешь его.

А официальный зимник – это, который обслуживает уже дирекция дорожного хозяйства, по-моему, так называется.

То есть они там вешки стоят, их техника обслуживает после пурги, чистит, как бы готовит.

Мы едем двумя вездеходами.

Андрей говорит, что давно уже в этом деле и набил много шишек.

Иногда просто чудом выживал в Арктике.

И теперь точно знает, что для таких дальних переходов нужны две машины.

Вышла одна из трое, у тебя есть вторая, в которой можно обогреться, дождаться помощи.

Тут всегда должен быть план «Б», как минимум.

Едем медленно.

Километров 30 в час, но кажется, что вообще не движемся.

Всё одинаковое и не меняется.

У нас две техники, плюс с собой набор всегда запчастей, масел, сварочный аппарат, болгарка, баллон газовый с печкой, чтобы можно было отогреть что-то там.

У нас в каждой машине спутниковый телефон, то есть мы можем в любое время позвонить, что-то узнать, помощь вызвать.

Плюс, там, различные снаряжения, одежда, несколько вариантов, чтобы, если вдруг провалился, промок, мог переодеться.

Лопаты.

Ну, то есть, безопасность.

Вот здесь, в Арктике, конечно, на первом месте все-таки.

Запас топлива огромный, чтобы можно было в случае поломки или пурги

День-два переждать, и ничего не случилось, техника не замерзла.

Погода в этих местах дикая, непредсказуемая, меняется быстро.

Минута, и полный штиль оборачивается таким ветром, что ты даже дверь открыть не можешь, чтобы выйти.

Ветра продолжительные, потому что море рядом, пурга может длиться несколько дней.

Вот сейчас только начинается настоящее испытание.

Потому что вчера это все... Мы уехали по дороге обычной, погода была достаточно хорошая.

Я не понимаю, как Андрей умудряется ехать.

Не видно вообще ничего.

Всего полностью белое.

В какой-то момент мне даже показалось, что картинка вдруг стала 2D.

То есть не трехмерной, а двумерной.

Как будто рисунок карандашом.

Вот это настоящее молоко.

Ни хрена не видно.

Как будто тебя в ведро опустили с кефиром.

Ты там вытыхаешь.

Небо и земля полностью сливаются в один цвет.

Абсолютно, без оттенков.

Мы же все-таки по оттенкам определяем различную структуру объекта какого-то.

Когда контраста нет, у тебя получается, что ты в прострации.

Я смотрю на навигатор, дорога должна здесь быть, а я её не вижу.

Получается, лёгкое движение влево – я сразу ухожу туда.

Я теряюсь.

Мы едем группой.

Андрей иногда берёт в экспедицию туристов, ещё те экстремальщики.

Они едут даже не внутри вездехода, а рядом, на квадроциклах.

Мне захотелось показать, чтобы люди увидели тот суровый край, где живут такие люди.

Причем увидели его не с помощью прилета на вертолете с комфортных условий в комфортные условия, а именно постепенно погружались в жизнь людей, которые здесь живут.

Всего на двух машинах нас было 9 человек.

При этом часть ехала на квадроциклах.

До сих пор не могу понять, как они пережили такое.

Я ехал хотя бы в тепле, а они всё время рулили квадроциклами и были на холоде.

И ничего, плясали, улыбались и фотографировались.

Максим из Москвы говорит, что не ожидал, что тут будут настолько суровые условия.

В основном ехать, конечно, тяжеловато.

И морально тяжело, когда ты просто едешь и не знаешь, когда остановишься.

Ну, это преодоление.

Ты едешь, постоянно борешься с тем, что у тебя начинают отмерзать пальцы на руках, пальцы на ногах.

Хотя тут все укутано, там носки, термобелье, все есть, но все равно руки, ноги мерзнут.

Куда-нибудь Сипоний начинает задувать, обморожение.

В какой-то момент выработали стратегию.

Час езды, остановка на 5-7 минут, потанцевать, прям не заходя внутрь греться в машину сопровождения.

Просто бегали, танцевали, обнимались, дурачились.

Ну, короче, как-то двигались.

И дальше садишься час, едешь еще час.

Вездеход «Русак» был для нас и столовая, и спальня.

Днём мы доставали стол, ели бутерброды, супы, жареную картошечку.

Тут есть чайник, розетка, газовая горелка, так что еду можно приготовить.

Ты когда едешь, получается, варишь воду, тебе тепло, чувствуешь жар.

А потом, видать, они жарко так, когда на пятёрке сидят, что у тебя прям они промокают.

Там на морозе они прискладывают.

Я буду этим чем-то приобрести.

Что промокает?

Варежки, ботинок.

А вечером это же место Андрей пересобирал в одну огроменную кровать.

Спали вот так, прижавшись друг к другу, каждый в своём спальном мешке.

И машины на ночь не глушили, иначе их потом просто не завести.

Я уже оделся, позавтракал, вышел, покурил, сходил в туалет.

И бодрости мне это не особо припаяло.

То есть прям дорога и ночь вездеходе.

И я вареный, просто как палка докторская.

Вот.

Но ничего, новый день, новые виды.

В принципе, было комфортно и тепло, потому что, ну так, в рядочек спали, тепленько, стереофрад.

В общем, такое...

Жить можно, потому что здесь есть горелочка.

И благодаря этой горелочке у меня натуральный вареный кофе.

Это прям круто в этих условиях.

Да, кофе посреди тундры в вездеходе я еще не пил.

И знаете, он тут просто потрясающий.

Как можно есть на бездорожье без чашечки ароматного?

не турецкого, а нашего ямальского кофе.

Из снега сделанного места.

Так, сейчас давайте чашечки.

Андрей сам из Белоруссии, но почти всю жизнь живёт на севере.

Родители приехали сюда на заработки.

Сейчас вместе с женой у него бизнес.

Продают запчасти для снегоходов и лодочные моторы.

Снегоход в этих местах, говорит Андрей, это предмет первой необходимости.

Как в том выражении, не роскошь, а средство передвижения.

У меня было три снегохода.

То есть там «Буран» на плохую погоду,

хороший артикет на повседневную и запасной, когда что-то сломается.

Собчасть нигде купить.

То есть если у тебя что-то сломалось, ты можешь месяц-два ждать.

А для снегохода, для жителей поселка, села, это больше даже, чем машина.

Потому что в городе ты можешь такси заказать, а в поселке у тебя нигде такси заказать.

То есть ты все на нем делаешь.

И работаешь, и рыбалка у тебя, и детей в садик отвезти, и в школу.

У Андрея несколько магазинов в поселках, и когда он везет в них свой товар, то по дороге захватывают и продукты, и всякие посылки.

Родственники передают друг другу, потому что далеко не наездишься.

Так что он, по сути, работает как местный озон или вайлдберест.

Всё, приехали.

Пурга разошлась так, что дальше мы ехать не можем.

Останавливаемся.

Да, посреди тундры, в какой-то низине, чтобы нас не сдуло ветром.

И ждём.

Просто ждём.

Надеюсь, что нам хватит топлива, и мы не замёрзнем в этих снегах, потому что буря становится только сильнее.

Ребята с квадроциклов конкретно обморозились.

Кстати, следы у нас остались.

Обмороженные там немножко щека.

Это вот у меня щель появилась между бафом, между двумя бафами и маской.

И в эту щель вот просто обморожение проникло.

То есть тут так, вот это минус 50.

Это вот ощущается минус 50.

Вот так это выглядит.

Температура продолжает опускаться, еще и темнеет.

Мы можем простоять здесь час, можем и сутки.

Нас заметает и кажется, что очень скоро наши вездеходы превратятся в сугробы.

В тот момент мне казалось это чуть ли не катастрофой, если бы я знал, что нас ждет впереди.

Стелла полярный круг выполнена в виде двух айсбергов высотой 20 метров.

Вот эта так называемая колбаса, она разделяет сам полярный круг на до,

Это единственный на планете крупный населенный пункт, расположенный прямо на полярном круге.

Вспоминаем уроки географии.

Полярный круг — это воображаемая линия на поверхности Земли, за которой возможны полярный день и полярная ночь.

Салихард стоит там, где была древняя стоянка хантов.

А в XIX веке тут разрослось коме-русское село под названием Абдорск.

Жители торговались с кочевниками, скупали пушнину, оленьей кожи, рыбу и спаивали поставщиков.

Сразу после Великой Отечественной войны Салихард стал центром строительства железной дороги Чумы-Гарка.

Магистраль должна была связать европейскую часть России с Норильским районом, который давал полезные ископаемые.

Возводили её узники гулага.

Больше 100 тысяч человек работало в нечеловеческих условиях.

Надо было весь день валить лес, укладывать шпалы, обустраивать дорогу через болота, а жили при этом в землянках, палатках, в лучшем случае в бараках.

И это всё в вечной мерзлоте.

Тысячи людей тут погибали.

Заключенные были разные.

И реальные преступники, и те, кто получил срок просто за то, что украл кусок хлеба в послевоенные годы, или рассказал политический анекдот.

После смерти Сталина работы остановили.

Построили лишь небольшой отрезок железной дороги, все остальное забросили.

А оставшиеся рельсы называют тут теперь «мертвой дорогой».

После этого Салихак был захолустен грязными бараками.

Разработка углеводородов сильно изменила весь Ямал.

Сейчас город развивается, как рассказывает Денис, который тут родился и живет практически всю жизнь.

Население хорошее в Салихарде, население доброе.

Воровства нет, преступность мало в Салихарде.

Можно в любой подъезд зайти, там будут и коляски стоять, и велосипеды.

И все, никто это не заберет, никто это не сворует, кому это не надо.

Раньше в Салихарде даже мы двери не закрывали в квартиры, то есть спать ложились не с запертыми дверьми.

Сейчас уже запираем.

Все правила жизни тут диктует мороз.

Водопроводные трубы прокладывают над землёй, чтобы проще было ремонтировать, если вдруг прорвёт, да и прокапывать траншеи в вечной мерзлоте просто довольно трудно.

Кустарники накрывают деревянными колпаками, чтобы те не промерзали.

Вон там, где кажется, что сугроб, летом будет живая изоля.

А остановки общественного транспорта строят с подогревом.

Здесь есть и Wi-Fi, и розетки для зарядки гаджетов.

И работают остановки по графику с 8 утра до 23.00.

Есть расписание, есть видеокамеры, вдруг здесь что-то происходит.

Все остановки выведены на пульт дежурного.

Соответственно, дежурный уже видит, что в остановке происходит, что творится.

Вообще тут много чего сделали для молодёжи.

Вот беседки для работы с ноутбуками, тут воркаут, тренажёры.

Правда, зимой они не пользуются популярностью, но, знаете, народ тут такой закалённый, что не удивлюсь, если увижу спортсменов в минус сорок.

Вы же местные, сейчас же холодно, а вы без шапок.

Вам не холодно?

Многие дома строят цветными или разрисовывают муралами, чтобы люди с ума не сходили.

Представьте, тут такая черно-белая картинка 9 месяцев в году.

Некоторые здания, правда, стоят тут с момента основания поселка.

Город Салихард у нас развивается.

Ну и остаются еще вот такие вот наружные туалеты.

Конкретно этот туалет на два дома сделанный.

Не знаю, не знаю.

Если приспичит всем, да?

Ну, все обычно что, в ведро ходят, потом уже, говорится, сливают где-то помыть.

То есть туалет и так сделан.

Почему нельзя сделать туалетные дома?

Ну, эти дома уже признаны ветхими, аварийными, подлежащими сносу.

Интересно, разделяются мужские и женские?

Ну, наверное, нет.

Никто не убирает?

Современные дома строят на сваях.

И во дворах тут есть такие необычные штуки, которых в других регионах России просто нет.

Это радиаторы, термостабилизаторы точнее.

Они нужны для того, чтобы стабилизировать грунты, чтобы грунты не размораживались, чтобы охладить фундамент, вечно мерзлый грунт, чтобы он не расстоялся, чтобы не поплыл и дом не дал усадку, трещину.

В виде решеток сделано цокольное ограждение.

Соответственно, должна постоянно продуваться холодным воздухом подпольное помещение.

Если везде в городах оно утепляется, у нас оно должно полностью холодное быть.

А еще тут куча проводов.

Их нельзя трогать, потому что местные автомобилисты так заводят и прогревают машину.

Под двигателем есть специальный котел, который просто подключается к розетке в квартире, а провода выкидываются прямо в окно.

Морозы салихарские вынуждают нас подключать розетки такие, потому что другой альтернативы нету, что машинка заведет 100%.

Провод от котла идет с окна.

С третьего этажа идет и идет по низу.

К машине выведен кабель, один идет котел в двигатель, один идет уже в салон.

Сразу же подогревается, масло подогревается и система охлаждения подогревается в блоке.

Так Денис прогревает машину электричеством.

Бензин сжечь было бы в пять раз дороже.

Стоит умная розетка, где стоит таймер на ней, и она включается в 5 утра и выключается в 8 утра.

Соответственно, также на обед настроена тоже.

4-5 часов хватает, чтобы двигатель полностью прогреть.

В домах центральное отопление и очень тепло.

У Дмитрия по местным меркам большая квартира.

Здесь зал находится.

Коридор длинненький довольно-таки, туалет, ванная есть, кухня.

Кухня с большой лоджией, 6 метров лоджия, она 2 комнаты проходит.

Здесь детская у меня спальня.

Ну и здесь уже, где мы спим с женой, как говорится, в этой спальне.

Плюс детская кроватка тоже стоит.

Мало строится, новое жилье, и то, что построили, уже раскупили все.

Даже на начальном, на свайном этапе жилья уже нету.

То есть его уже раскупили и заселение в 28-й год, в 27-й год.

То есть уже даже квартиру не купить.

То есть спрос превышает предложение.

Цены прямо резко выросли.

Три года назад я покупал за 8700, сейчас уже 14-15 миллионов такая квартира стоит.

Средняя зарплата в Салихарде по российским меркам хорошая – 70 тысяч рублей.

Накопить на жилье сложно, так что квартира у Дениса в ипотеку.

За коммунальные услуги где-то выходит в районе 8-9 тысяч рублей.

10 тысяч даже не выходит где-то вот так вот.

За 76 квадратов где-то так.

Снять квартиру тоже сложно.

Просто нет предложений.

У нас зарплаты такие же, как и в Москве.

Хотят заработать северные.

У нас зарабатывают северные.

15 лет ты отработал, соответственно, минимальный стаж северный отработал.

на свой минимальный пенсионный стаж.

Северная – это дополнительные деньги к основной зарплате тем, кто там работает.

И сумма приличная, до 80% сверху.

Правда, здесь и траты приличные.

Зимний гардероб влетает в копеечку.

Сейчас покажу минимальный мужской набор верхней одежды салихарские для мужчины.

Это шубы.

Как минимум две должны быть шубы.

Одна теплая, другая по...

Похолоднее.

Самое теплое – это волчья шуба.

С капюшоном желательно, чтобы она была коротенькая такая.

И капюшон самое главное.

Конечно, чтобы без шапки, чтобы укутаться можно было.

И застегнуться все.

Также есть и повседневная шуба еще.

У нее рукава очень теплые, можно прямо на футболку одевать и даже не бояться, что замерзнешь.

Под норковую шубу уже надо, конечно, уже и свитер одевать.

В Салехарде без шубы, конечно, не выжить.

Нужно обязательно шубы иметь теплые, потому что ветра, холода, за 50 бывает градусов.

А вот эти вот супермодные спортивные там «Коллабиан», «Нордпол»,

Нет, нет, такие шубы, такую одежду не одеваем.

Она, во-первых, может не продувается, но тепло она не держит.

То есть шуба гораздо теплее.

У жены тоже три шубы.

Самая теплая – волчья.

Но есть интересный момент.

У волчьей шубы есть, конечно, большой один минус.

Ни одна собака мимо тебя не пройдет.

Все облают, кто только можно.

И маленькой собаке, и большая собака облает.

Сетевые магазины, как говорит Денис, в городе появились недавно.

Теперь с продуктами стало легче.

Три года назад таких сетевиков у нас не было в Салехарде до открытия дороги.

Поэтому с продуктами всегда была проблема.

Как открылась дорога, приехали сетевики.

И, соответственно, у нас цены практически такие же, как в Тюмени, как в обычном магазине.

То есть «Магнит», «Пятерочка» приехали.

и цены стали одинаковые.

Раньше цены, конечно, были в два раза больше, в два раза дороже.

Трасса на дым Салихард полностью поменяла логистику доставки продуктов.

Но местные продукты в сетевых супермаркетах не продаются.

– Расскажите, что купили?

– Колбаса, олени варёные.

Одна со шпиком, одна чистая оленя.

А почему оленя такая вкуснее?

Вкуснее.

Мне нравится.

Вкус детства.

Сделана она именно на том заводе, в том районе, где живут олени.

Это магазин при комбинате.

Как раз такие скупают продукцию у оленеводов.

Здесь всё из оленевого мяса.

Колбаски из оленины с клюквой — 3190 рублей килограмм.

Сердце оленя — 900 рублей килограмм.

Тушёнка из оленины — 265 рублей за банку.

Набор для бульона из оленины — 455 рублей килограмм.

И даже хвосты оленя — 310 рублей килограмм.

Цены, конечно, кусаются.

Лобоса оленя, она прямо видно, что она качественно сделана, что мясо натуральное сделано.

Химии состав у нее, ешь очень мало в ней.

Салихард – самый дорогой город на Ямале, и цены на обычные продукты здесь выше московских.

Литр молока – 140 рублей, сыр от 180 рублей за 100 грамм, а 200 грамм сливочного масла – 230 рублей.

Килограмм говядины стоит минимум 1000 рублей, а самая недорогая рыба – 670 рублей.

Буханка хлеба 90, 100 грамм чая 220, яблоки, бананы и апельсины в районе 200 рублей.

Мы простояли полдня, пока пережидали бурю.

В снегах посреди тундры просто теряешь счет времени.

Непонятно, сколько прошло, пару часов или часов пять.

Как дела?

Ладно.

Это максимально неожиданная встреча.

Он приехал буквально из ниоткуда и уехал в никуда.

Метель стихла, и мимо нашего вездехода проехал этот кочевник.

Ещё раз, мы на вездеходе от пульги прячемся, а он спокойно по сугробам на снегоходе катается.

Но вдруг резко всё стихло, и вышло солнце.

И жарит так, как будто мы не на Ямале, а в Краснодаре.

О, так лучше.

Вообще на севере, конечно, удивительно, что вот весной без очков в солнце вообще невозможно ходить, потому что яркое солнце отражается от снега и слепит прям.

Вот прям идешь, сможешь, ну, знаешь, как если ты раз надел очки, ты все, без очков ходить вообще не можешь.

А если привыкаешь потихоньку, ну, это, конечно, глаза выпаливает.

Едем дальше, и вновь никого.

Пару раз только оленей видели.

Тут еще куропат окнувается.

Как раз мы в Сиехе, когда были, там рассказывали, куропат и чум.

А я не слышал такого понятия раньше, но понял, про что это.

Вот мы когда проезжаем по свежему снегу, образуется, получается, ну как бы след, да, он продавливается.

Тут же ветерок дует, надувает его пушистым снегом.

И получается как такое...

Ватное одеяло.

И куропатки там ночуют.

А немцы, получается, это из попи называют куропачий чум.

То есть если тебя бурга застала в тундре, они вырывают вот ямку такую, куда в малец ложатся, и всё, и там как бы пережидают.

Но главная достопримечательность тут, это, конечно, северное сияние.

Нам оно встретилось примерно на середине пути.

По дороге туда мы проехали поселки Мыс Каменный, в котором жил Андрей раньше, и Новый Порт.

Посмотрите, как странно в этом морозе и снегу видеть детскую площадку.

Глядя на эти пейзажи, сложно представить, что Ямал – один из самых богатых регионов России.

66% работников получают зарплаты выше средних по стране.

Тут очень много нефти и газа.

Больше 80% всего российского газа и 20% от мировой добычи.

И хватит ещё надолго.

За всё время разработки месторождения освоили только 11% по газу и 5% по нефти.

Это называется маяк половинчатый, потому что он на полпути находится между мысками и новым портом.

50 километров ровно.

И его особенность в том, что эти стойки сделаны из лопастей вертолёта Ми-6.

Их разделяли напополам, которые уже бесхозные, и сделали такие маяки.

То есть это в советское время обозначали берег.

Сейчас они уже не используются, но вот он такой стоит.

И там вот видно наверху гнездо.

Часто я подъезжаю к нему, там живёт хозяин.

Полпути проехал, уже легче стало.

Мне тоже стало легче, но ненадолго, потому что техника внезапно стала сдавать.

Один из наших вездеходов застрял в сугробе и начал заваливаться вбок.

А машины все гружённые, тяжёлые, центр тяжести высоко.

И как его вообще вытаскивать?

Мы по-прежнему посреди тундры, и до нас никто не доедет, это точно.

Люди, хотите увидеть закулисные моменты?

Подписывайтесь на наш канал в Телеграме.

Там мы показываем то, что не пропускает Ютуб.

Где мы?

В Тундре где мы?

До ближайшего населенного пункта три точки у меня здесь.

Туда поселок 40 километров, туда поселок 40 километров и также туда тоже 40 километров.

Три населенных пункта.

Это мое стойбище.

Добро пожаловать ко мне в тундру.

Люди, смотрите, как удивительно.

Я пытаюсь выжить в этом краю, чтобы не замёрзнуть до смерти.

А местные народы, ханты, здесь просто живут.

Ну, как мы с вами в городе.

И это для них норма.

Здесь на поляне стоит два чума.

В одном живёт Денис с женой и тремя детьми, в другом его родители и брат.

Весь быт устроен прямо в сугробах.

Вот тут Денис чинит снегоход, который вчера сломался.

А это нарты.

Это и шкаф, и холодильник, и косметичка.

Мясо у меня под шкурой уже.

Вот здесь уже у меня мясо.

Здесь мы храним кровь, оленя кровь.

Это поджелудочник, желудок.

Там в нем и храним, да.

Кусок замерзшей крови?

Кусок замерзшей крови, все верно.

Голова оленя тоже здесь храним.

кишечник.

Это у меня свежая рыба, свежезамороженная, выловленная под ледлём.

А здесь уже засоленная рыба.

У жены Дениса нарты свои, женские.

Их очень легко отличить от мужских.

Женские нарты закрыты спинками с трёх сторон – сзади, с правого бока и спереди.

Но с левой стороны никакой перегородки нет.

В эту сторону женщина обязательно должна свесить ноги.

Если женщина наступит на нарты, то сразу наведёт этим порчу.

А на мужских нартах всё свободно и можно ехать как хочешь.

Только оленью шкуру на них для тепла кидают.

Смотрите, как выглядят гонки на оленях.

Скорость-то развивают приличную.

Линями управлять совсем не тяжело.

На каждой упряжке у нас есть главный, который ведет других.

И вот только за ним надо следить.

Как передовой у нас называется.

Передовым управлять тоже очень легко.

Есть у него специальный наморник.

Вот так же его одеваем.

Вместо руля отвечает вот эта костяшка.

Так как веревка будет назад тянуть работать, она будет бить ему по виску, и уже он поймет, куда надо идти.

Либо направо, либо налево.

Смотрите, здесь есть бензиновый генератор, спутниковая тарелка, а дрова берут из леса вокруг.

На веревках сушится белье, то есть шкуры оленя.

Как вы в туалет ходите?

В туалет как?

Обычно.

Просто на свежем воздухе.

Забежал, дела свои сделал и обратно.

В гости к людям сюда иногда приходят лисы, песцы, росомахи и даже медведи.

Их отпугивают вместе с собаками, а потом просто меняют место стоянки.

А вот как выглядит чума.

Вот дверь состоит из трех слоев.

Первый слой – это суконка, сукно.

Второй слой уже нюки, как из оленя шкуры называется, нюки.

Третий слой – это обычный дарнит.

Внутри тепло и уютно.

У меня вот в чуме 36 шестов.

И также в многих чумах обычно бывает по 40 шестов, по 50 шестов.

И бывает, что и 60 шестов.

У меня, как чум не слишком большой, 36 шестов мне вполне хватает.

Так как у меня чум собирается из трех шестов, самое главное, три шеста, а остальные шесты, они слаживаются на эти три шеста.

Чум у Дениса есть зимний и летний.

Он его собирать и разбирать может буквально за пару часов.

Перевозят на нартах, на снегоходах.

Чум, кстати, он не покупал, а получил в качестве чумового капитала.

Это ямальский аналог материнского капитала, который выдают тут при рождении детей.

Чумовый капитал в этом году начали выдавать при рождении второго ребенка.

Раньше его давали только на третьего малыша.

и на него имеют право только кочевые народы, но городским он и не нужен.

Это стройматериалы для чума, шесты, покрытия, доски, шкуры, железные листы для очага и грузовые нарты.

Всего этого добра набирается на полмиллиона, причём все стройматериалы делают тоже местные народы, таким образом поддерживают и малых предпринимателей.

Чум я разбираю почти каждый месяц, потому что передолго шесты загибаются, и потом уже в чуме становится некомфортно.

Пол выстлан елею, внутри ковры, телевизор, фонарики, смартфон, часы.

Ну то есть все как в современной квартире, но тут же рядом с бельем сушится кусок оленевого мяса, висит аркан, стоит икона, а еще тут живут по местным обычаям.

Женщинам, например, нельзя обходить печку, наступать на некоторые вещи, класть ноги на постель.

Я в чуме вырос, и мне намного легче быть в чуме.

Денис – профессиональный оленевод.

Он перегоняет стадо с места на место и живёт этим.

Это называется «кослание по тумбре» – переход всего стойбища на новую точку, на которой олени ищут себе корм.

В начале декабря сюда прикоснул кот, как чум поставил в декабре.

И вот с тех времен и сейчас я в конце апреля, ну, в середине апреля уже с этого места буду выдвигаться в другое место уже.

Удивительно, как кочевники тут ориентируются в пространстве.

Вокруг все одинаковое.

Но оленеводу знают наизусть каждую сопку и поворот реки.

Денис передвигается строго по своему маршруту.

Он тут есть у каждого.

От предков, говорит, достался.

Так, чтобы у нас олени не смешивались все кучи.

И у каждого человека есть своё место, своё пастбище.

И также у него есть свой маршрут, где он должен передвигаться.

А вот сколько надо денег, чтобы стать нормальным оленеводом.

Стартап оленевода.

Чум 600 тысяч рублей, снегоход полтора миллиона, женская нарта 70 тысяч рублей, мужская 30, но таких нарт в хозяйстве надо 6.

И главное, стадо оленей.

Желательно около 100 голов.

Короче, тотал 50 миллионов.

Представьте, 50 миллионов, и ты живешь в тундре, в чуме и называешься оленеводом.

Вот такой порог входа в бизнес.

Небольшую сеть магазинов дешевле открыть будет.

И оленей еще днем с огнем искать.

Оленей, конечно, здесь никто не продаёт, только если прям захотеть, попросить у кого-нибудь знакомого купить.

Обычно оленеводы получают их по наследству, как Денис, и уже разводят своё стадо, а потом на них зарабатывают, продают мясо и шкуру, в том числе перерабатывающим заводам, которые уже производят промышленные масштабы мясных продуктов.

Жизнь мужчин и женщин тут четко разделена.

Мужчины добытчики, а женщины занимаются хозяйством и детьми.

Мы живем в чуме, я все делаю.

Я ищу сама, одеваю детей, мужа.

Таскаю снег, чтобы у меня была вода.

Таскаю дрова.

Мне муж помогает во всем.

Также я в чуме.

Что я делаю?

Получается, я каждый день готовлю.

Ну, это мне интересно, потому что это моя жизнь.

Мне это нравится.

Здесь ничего нет.

Ситуация тяжелая.

Это же все для себя ты делаешь.

Это не для кого-то.

Это у меня кисы.

Они одеваются у меня также.

Это уже обувь зимняя.

Также на кисы привязываются у нас так называемые повязки.

Чтобы без повязок они будут скатываться вниз, и это некомфортно будет себя чувствовать.

Теперь я сверху надеваю на себя уже так называемую малицу.

У меня на малице все.

Капюшон на месте.

Также могу откидывать его назад.

Также и вот обратно вперед.

Также на руководстве все на месте, при чем при себе.

Внутри малица выглядит так, просто обычной.

На малицу накидывается так называемая сорочка.

Сорочка предназначена для того, чтобы на малицу не прилипал снег, просто не дуло.

Обратите внимание, как одеты дети в шортах и майках.

Понимаете, как тут тепло?

На ночь внутри чума ставят еще один чум.

Это называется полог.

Этакий балдахин, который подвешивают сверху.

Зимой он дополнительно согревает, а летом спасает от комаров и мошек.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

В начале было все прям невероятно комфортно, меня положили на шкуры, запихнули в спальник современный, сверху еще шкур накидали, которые я сразу же скинул, потому что жарко и зачем они нужны?

Мягко, тепло, уютно и ты проваливаешься в сон, а просыпаешься в минус 20.

И да, ты там во сне уже нашарил эти шкуры, как-то их на себя накидал, зарылся, но все равно трясет просто нереально, с непривычки.

В общем, чума это не изба вообще ни разу.

Если печь гаснет, то все, тепло уходит.

Тепло уходит, и температура в чуме лишь на 2-3 градуса выше, чем на улице.

Вот, такие, такие необычные ощущения меня ждали.

А, еще из-за ветра распахнулся полог, дверь, и я, ну, я проснулся, я весь заметенный снегом, то есть снег на мне, снег вокруг, снегом все замело, ветер вот так вот свищет.

Меня угостили традиционным завтраком.

Я попробовал три варианта оленины.

Строганина с кровавым соусом, олений глаз и олени мозги.

Все абсолютно сырое.

Вы взяли просто кусок мяса или рыбы и буквально в сугроб запихнули.

Самое важное – это нарезать тоненько, потому что именно в этом весь цимус.

Потому что когда вы берете вот так вот это мясо, оно просто…

Тает во рту.

И чуть-чуть поскрипы вот эти маленькие кристаллики льда.

Но просто так это мясо нельзя есть.

У меня здесь есть соль.

Туда это мясо нужно немножко вот так вот окунуть.

Берем оленье мясо сырое.

Макаем соль.

Макаем в кровь.

И вот так вот.

Это наслаждение.

Это очень вкусно.

Это вызывает какой-то...

Такое внутреннее древнее рычание, когда ты ешь мясо, оно прям, оно тает.

А вот как выглядит глаз оленя.

Его только что выковырили из башки.

Такой он, конечно, мутненький, темненький.

Прям смотрит на меня с определенной какой-то грустью, наверное, даже.

Само глазное яблоко не едят, это невкусно, но жир вокруг глазного яблока и мышцы, которые его держат, считаются деликатесом.

Никогда не ел, сейчас попробую.

Ну, вот здесь, наверное, есть ощущение, что я ем сырое мясо.

Здесь такой привкус оленины.

Здесь такое ощущение, знаете, что мясо и жира там примерно 50 на 50.

Поэтому очень хорошо жуется.

Прежде чем пробовать это, я уточнил у Дениса, что там с паразитами в мясе.

Говорят, их тут не бывает, потому что всех оленей они дважды в год обязательно прививают.

Что ж, поверю на слово.

Итак, мозги...

Вот такие вот они мозги.

В общем, сырой мозг оленя.

Его на самом деле прям при мне вытаскивали.

Вау.

Вы знаете, я чуть-чуть поцалю, но можно этого даже не делать, потому что это вообще на мясо не похоже.

Это мясной пудинг, как по-другому описать.

Вообще очень вкусно, на самом деле.

Да, это мой фаворит.

Люди, мы снова в тундре.

И мужики продолжают вытаскивать застрявший вездеход своими силами, потому что рассчитывать нам тут больше не на кого.

Только мы разобрались с вездеходом и проехали пару часов, как вдруг заглох квадроцикл.

Ребята пытались починить, провозились несколько часов, но поняли, что с ним беда.

Пришлось привязывать и весь оставшийся путь волочить его за собой.

А дальше наш главный вездеход дал сбой.

И вот это уже вообще жесть.

Потому что в нём вся наша жизнь.

Без него мы вообще никуда не доедем.

Андрей с напарником пошли разбирать эту махину буквально по запчастям.

В тундре, блин, на ветру, на морозе, не в тёплом гараже.

Несколько часов мы с ужасом наблюдали за тем, как они ищут, что сломалось.

И, о чудо, они нашли.

Андрей просто суперзапасливый мужик.

У него даже оказалась с собой запасная деталь на замену.

Подчинили?

Они починили такие русака, и мы поехали дальше.

За всё время пути ломались, кажется, раз шесть.

О ломке техники в пути, говорит Андрей, это норма в здешних краях.

Каждый раз что-то случается, и он уже готов к этому.

Возвращались мы тоже с севера.

Как раз мороз тоже где-то под 40 был.

Вот металл как себя ведёт.

Мост сломался пополам.

То есть вот передний мост...

Бывает, что он ломается там, где болты срезает, еще где-то, а он сломался просто пополам.

То есть, видимо, совокупность нагрузок, плюс очень сильный холод, металл становится хрупким, и он просто сломался.

Мы были на двух машинах, мы ее бросили там, потому что там нереально что-то было с ней сделать.

И уже через неделю, я не помню, сколько прошло, приехали, поднимали эту машину,

и меняли мост полностью в сборе.

Точнее, часов 5-6 нам потратили.

Мы подъехали уже ночью, часа в два, наверное, нашли эту машину.

Она посреди губы стояла.

Посмотрите на это.

Это рассвет над Ямалом.

Бледно-розовый, морозный, свежий.

Солнце где-то там в бесконечной дали медленно-медленно выплывает из-за горизонта.

Смотришь, и кажется, что земля плоская.

Ну, потому что все какое-то плоское, а потом как будто резко обрывается вдали.

Ни кустика, ни дерево.

Все сплошным белым покрывалом.

Мы приехали в самый северный поселок Ямала, Сиеха.

Как он встречается с радужным солнышком и крепким морозом.

Везде сугробы выше человека.

В посёлке, кажется, всего две улицы.

Есть школа, часовня.

Все дома низкие.

Снега на домах столько, что, кажется, им их специально закидывали.

Вот это окно вообще наполовину занесено.

И смотрите, как цепко снег держится за стены.

Такое бывает только в крепкий мороз, как сейчас.

А тут дом вообще в снегу, как сугроб стоит.

И не видно его.

Такой камуфляж, если сильно захочешь, не сделаешь.

А вот и магазин.

Люди приехали встречать Андрея с санями размером с ванну.

Это у них такие продуктовые тележки.

Сегодня показывает минус 33.

На самом деле это должно быть тепло.

Но с учетом ветра ощущается, как все минус 50.

– Минус 33 – тепло для вас?

– Да.

Минус 33 – это тепло, если нет ветра.

А если минус 50 и нет ветра, то можно сказать, что это тепло.

У меня дети ходили в школу минус 50, без ветра, спокойно.

Вера живёт в этом посёлке всю жизнь, но сейчас говорит, что устала и хочет уехать.

Не от холодов, она и дальше хочет жить на Ямале, но поближе к цивилизации.

Здесь у нас сложно с продуктами, например.

Что еще?

Добираться далеко и, в принципе, добираться сложно.

У нас хотя два рейса в неделю, не хватает билетов, например.

Очень сложно достать билеты.

А что за рейсы у вас?

Рейсовые, вертолеты рейсовые.

Два раза в неделю.

Ну, вообще, отсюда, в принципе, можно улететь.

Можно найти билет.

А если с Алихарды до Сейхи, то уже посложнее.

Еще погодные условия.

Можно неделю вылетать, можно все 10 дней вылетать.

И сидишь на чемоданах.

А сколько билет на вертолет стоит?

Билет у нас подорожал с января.

Билет сейчас от Сейхи до Салихарда 9100.

У нас тут овощи, фрукты привезут.

Все быстренько там расхватают и не хватит.

Мне, например, всегда не хватает.

Овощей не достается.

А я люблю овощи.

Я мясо практически не ем.

Уже перестала есть оленину.

Ем очень редко рыбу.

Я перехожу постепенно на овощи, например.

А их здесь нет.

Дети у меня не едят ни мяса, ни рыбу.

Хотя они коренные жители.

Люди здесь живут так близко со стихией, что просто сливаются с ней.

Смотрите, вон в белоснежной доли ползет какая-то букашка.

На самом деле это человек на снегоходе несется.

Наверное, люди в маленьких поселочках, в селах, вот из-за этого живут.

Наверное, из-за свободы.

Потому что все-таки в Москве я доучился, я не жил там, не работал.

В Екатеринбурге я жил и работал.

Вот эта суета, которая встать в 5 утра, в 4, доехать до города по пробкам, вернуться обратно по пробкам.

Огромный кусок жизни ты проводишь стоя в машине, смотря в жопу кому-то там.

то впереди тебя.

Как-то, не знаю, меня деньги точно не мотивируют большие в том плане, что заработать везде можно.

Денег должно быть столько, сколько тебе хватает, а не набитые карманы там, в подвал забиты деньгами.

Смысл вот этих денег там всегда.

На обратном пути мы ещё пару раз ломались и чинились, но ехали налегке и в прямом, и в переносном смысле.

Как будто что-то преодолели, что-то оставили.

Лишнее, не своё, наносное.

Видишь, на севере у людей ничего лишнего нет.

То есть если в большом городе, я жил в Москве, в Екатеринбурге, у тебя куча всяких вещей, которые ты надеваешь, чтобы выглядеть как-то красиво, модно, в соответствии со своему образу, то на севере это совершенно нахрен никому не надо.

Здесь люди одеваются с одной целью, чтобы не замерзнуть.

и вообще по барабану, какого цвета у тебя куртка или штаны, подходят они под твой стиль или под что-то.

Так как край суровый, здесь люди, наоборот, сплочённее живут, по моему мнению.

Мы были в пути шесть дней, чтобы преодолеть 700 километров.

У нас был теплый день, температура была минус 7-8 градусов.

У нас была пурга, когда мы ехали и ветер со снегом пресекал нам путь.

У нас была белизна, что мы ни хрена не видели в дороге.

И у нас был адский мороз 40 градусов с ветром, который по ощущениям там все 50.

Что техника стала дубовая, одежда стала дубовая, сапоги все, которые рассчитаны на огромный минус, просто были как кирпичи.

Но все достойно справились.

Никто не ныл.

Если бы мне надо было описать одним словом эти места, то я выбрал бы слово «край».

Край земли, бескрайние просторы, крайние температуры.

Здесь нет полумеров и полутонов, здесь все чрезмерно, все через край.

И мороз Ямала, и человеческое тепло.

Север, ребят, очень разный.

Но каждая из его граней –

Она с приставкой преувеличения.

Овер, мега, гипер, супер, через.

И, конечно же, он суров.

Невероятно суров.

Сверх суров.

Но тут комментарии излишние.

Все, как говорится, на лице написано.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА