Загадка Титаника : Как они могли не заметить айсберг?! Самая подробная история!

Привет, с вами Гео.

Прошло больше ста лет с тех пор, как в морозную ночь 1912 года в Атлантическом океане затонул «Титаник».

Самый большой и роскошный корабль своего времени.

Погибло полторы тысячи человек.

Что это было?

Трагическая случайность, халатность экипажа или ошибка инженеров?

На эти вопросы пытались ответить в течение всего 20 века.

Ситуация осложнялась тем, что из важных свидетелей в живых осталось только несколько человек.

Генеральный директор компании, который принадлежал «Титаник», и три помощника капитана и младший радист.

А сам корабль много десятилетий лежал...

Неизвестно где.

На глубине почти четырех километров.

Катастрофы с большими жертвами всегда привлекают много внимания.

Тем более, когда речь идет о крушении чего-то самого-самого.

Вавилонская башня, самый высокий торговый центр, самый древний памятник культуры.

Такие трагедии вырывают нас из спокойной реальности и показывают, что мир – это на самом деле довольно опасное место.

Пострадать может каждый.

в любой момент времени.

И неважно, сколько у тебя денег и какое положение в обществе.

Титаник в этом плане стал особенно показатель.

Ледяная вода не щадила никого.

Ни миллионеров, ни бедняков из третьего класса.

А гордость Британии, непотопляемый суперлайнер, пошел ко дну в первом же плавании.

Именно поэтому к этой трагедии долгие годы приковано такое внимание.

Люди смакуют жуткие подробности и пытаются понять, можно ли было избежать трагедии.

Кто козел отпущения, который во всем виноват?

Много кто пытался разобраться в этой истории.

Десятки выживших оставили огромное количество воспоминаний и показаний.

Было проведено два крупных расследования в Англии и Америке.

а сам «Титаник» в 1985 году наконец-то нашли на дне.

Благодаря этому мы можем довольно точно реконструировать события практически по минутам.

В общем, сегодня я приглашаю вас в грандиозное путешествие.

Мы попробуем пересечь Атлантику на невероятно дорогом корабле, постараемся попасть на спасательную шлюпку и ответим на вопрос, почему же «Титаник» не доплыл до цели и откуда столько жертв.

Во время рассказа о «Титанике» мне, конечно, не избежать упоминания фильма Джеймса Кэмерона.

Это грандиозная работа.

Не зря же он получил один из «Оскаров» и много лет был самым кассовым фильмом в истории.

Я тут специально его пересмотрел и прям удивился, как много деталей оттуда происходили в реальной жизни.

В смысле...

Кэмерон 100% хорошо знал историю лайнера и перенес на экран целые эпизоды из воспоминаний выживших.

Так что я вам их обязательно покажу.

Меня, во всяком случае, такое внимание к мелочам восхищает.

Может, вы тоже потом захотите пересмотреть фильм.

Но все-таки главный сюжет с Розой и Джеком – это фантазия.

Реальный прототип Розы, художница Беатрис Вуд, никогда не плавала на Титанике.

Кэмерон сам настаивал, что основные персонажи должны быть придуманы.

Но в остальном он довольно точно передал хронологию событий.

Итак, сначала краткая справка.

Титаник был спроектирован прекрасными конструкторами, построен из самых качественных на тот момент материалов, на одной из лучших верфей мира.

А его экипаж состоял из невероятно опытной команды.

Это само совершенство, какое только способны были создать человеческий ум и руки в начале прошлого столетия.

Он вышел в плавание под девизом абсолютной непотопляемости.

Но так уж вышло, что еще ни одна компания, ни одна верфь не смогли построить непотопляемый корабль.

И вот печальный результат.

Заслуженная кара за беспечность британского министерства торговли, нежелание владельцев снабдить судно достаточным количеством спасательных шлюпок, за обманчивую уверенность в абсолютной безопасности и ничем не оправданный риск движения на высокой скорости среди ледяных полей Атлантики.

Все это обернулось катастрофой, которая долгое время оставалась крупнейшей из когда-либо происходивших на море в мирное время.

До 1987 года, когда затонул филиппинский паром Донья-Пас.

Тот вообще отправил на тот свет сразу 4,5 тысячи человек.

В общем, гибель Титаника – это результат пренебрежения своими обязанностями.

и самоуверенность.

Только тогда, когда огромный корабль поглотил океан, были приняты меры, чтобы подобная трагедия больше не повторилась.

Но для полутора тысяч человек было уже слишком поздно.

Но давайте по порядку.

Начать стоит с того, насколько Титаник был большим.

Я уже говорил, что катастрофу называют крушением самого большого корабля в истории.

Длина лайнера составляла 269 метров.

Обычно в таких случаях принято сравнивать с размером футбольных полей, поэтому давайте сравню и я. В общем, Титаник был в длину как почти три футбольных поля, а в ширину как половина поля.

Но, пожалуй, больше всего людей поражала его высота – 53 метра.

Ну, это фактически современный 11-этажный дом.

Но действительно ли человеческая мысль не знала других таких кораблей?

На момент своего первого и последнего плавания «Титаник» действительно был самым огромным судном в истории.

Но всего через полтора месяца после катастрофы Германии на воду спустили лайнер «Император», который превосходил «Титаник» по всем параметрам.

Ненамного, но превосходил.

И вообще, начало 20 века — это время гигантских кораблей.

Каждая крупная страна пыталась забабахать свой самый здоровый и самый быстрый лайнер в мире, который непременно должен был ставить рекорды скорости и богатства.

Но вот сегодня размерами «Титаника» было бы вряд ли можно кого-то удивить.

Один из самых крупных современных круизных кораблей — «Симфония морей».

Больше легендарного лайнера примерно в два раза.

Как в длину, так и в высоту.

Он может принять на борт 5000 пассажиров.

А «Титаник» был рассчитан всего на 2500.

И это не считая членов команды.

Но все-таки на момент строительства он действительно был одним из самых технологичных кораблей.

Так что давайте немного поговорим, от чего вдруг человечество в принципе стало строить такие громадины.

Итак, 19 век называют веком пары.

Без паровой машины невозможно себе представить промышленную революцию.

Она оказала невероятное воздействие на прогресс.

Мало каким другим изобретениям удавалось сделать то же самое, только разве что электричество и интернет.

Ну и колесо.

В общем, паровая машина оказалась универсальным средством для решения любых проблем.

Применение ей пытались найти везде, не только на заводах, но и на транспорте.

Появился паровоз, затем стали думать, как поставить паровой двигатель на корабль.

После долгой череды проблем и доработок первый пароход под названием «Сириус» совершил плавание между Англией и США в 1838 году.

На его борту было 35 членов экипажа и 40 пассажиров, а трюм вмещал 450 тонн угля.

Плавание чуть было не сорвалось, когда корабль попал в шторм и матросы стали требовать развернуть и плыть обратно.

Капитану пришлось даже пустить в ход револьвер, чтобы восстановить дисциплин, а уже недалеко от американского берега в трюме закончился уголь.

И капитан приказал топить двигатель любыми ненужными деревянными деталями, типа поручней от лестницы и дверей.

В итоге пароход триумфально приплыл в Нью-Йорк под крики ликующей толпы.

Это действительно было сенсацией.

«Сириус» стал первым кораблем, прошедшим путь из Европы в Америку, только на энергии пара.

И одновременно первым обладателем голубой ленты Атлантики.

Так называли приз за самое быстрое пересечение океана.

Вскоре появились десятки других кораблей, целью которых было получить заветную голубую ленту.

Хотел этого и «Титаник».

Конкуренция шла не только между компаниями, но и между странами.

Американцам было обидно, что англичанам удается делать куда более быстрые корабли.

Поэтому создать что-то подобное для них стало делом чести.

Так появился целый ряд плоскодонных пароходов, которые могли взять на борт 200 пассажиров.

И кроме скорости предлагали им такой комфорт, который не могло предложить ни одно британское судно.

В каютах были вентиляции и отопление.

Люди могли помыться в ванной, а потом вместе с другими джентльменами посетить курительную комнату.

Это задало новые стандарты.

Теперь идеальный корабль должен быть не только быстрым, но и удобным.

Англичане, разумеется, не могли остаться в стороне и решили построить нечто совершенно уникальное, что должно было оставить американцев далеко позади на долгие годы.

Огромный океанский лайнер.

И знаете, когда это случилось?

Аж в середине 19 века, за 60 лет до Титаника.

Если что, в России тогда даже военный флот состоял из небольших парусных кораблей.

А в Англии уже началось строительство гигантской паровой махины – Great Eastern.

Длина Great Eastern составляла 211 метров, в 4 раза больше любого другого тогдашнего парохода, с общей мощностью двигателей 3,5 тысячи лошадиных сил.

За один день плавания этот гигант расходовал 380 тонн угля.

Тут я напомню, что первый пароход, переплывший Атлантику, имел на борту всего 450 тонн.

Грейт Истерном должна была управлять команда из четырех человек, а каюты могли принять 4000 пассажиров.

Если что, это почти в два раза больше, чем максимальная загруженность Титаника.

В первом классе была удобная мебель, хрустальные зеркала в рамах из редких пород дерева.

В каютах вентиляция, теплая вода и раздвижные стены.

Лайнер должны были спустить на воду 3 ноября 1857 года.

Но, к сожалению, первый блин получился комом.

Корабль строился на верфи, из которой его можно было спустить на воду только в тензу.

Но ширина реки не позволяла это сделать традиционным образом.

То есть тупо скатить его в воду кормой вперед, как это делали всегда и во все времена.

пришлось придумывать сложную систему бокового спуска, на которую потратили еще 120 тысяч фунтов.

На наши деньги это где-то 9-10 миллионов долларов.

А во время самого спуска погибло двое рабочих.

Главный инженер был настолько расстроен неудачами, что умер, не дождавшись даже первого плавания.

Но на этом проблемы не закончились.

Во время испытаний у Great Eastern взорвался один из паровых котлов, убил пять кочегаров и серьезно повредил корабль изнутри.

Потребовался долгий ремонт, во время которого лайнер чуть было не выбросило на берег штормом.

Короче, в итоге к берегам Америки Great Eastern поплыл только через три года после спуска на воду.

А из четырех тысяч билетов удалось продать всего 35.

И хотя самое большое судно в мире удостоилось в Нью-Йорке восторженной встречи, с экономической точки зрения это плавание, да и все последующие, можно оценить как провал.

Положение ухудшало и то, что из-за своих размеров Great Eastern вообще не мог войти в большинство портов.

Потом было еще одно неудачное плавание, когда во время шторма корабль стал неуправляемым и чуть не налетел на скалы.

После этого англичане забили на попытки использовать его как пассажирское судно.

И несколько лет самый большой корабль в мире занимался тем, что перекладывал телеграфные кабеля по дну океана.

Затем его купили французы, старательно отремонтировали, вернули статус пассажирского и 20 лет успешно возили людей через Атлантику.

В общем, у Great Eastern получилась не слишком успешная, но нормальная карьера.

Никто бы на эти провалы и внимание не обратил, если бы не замах на сенсацию.

Типа, мы тут сейчас совершим революцию, построим суперкорабль, и все будут нам завидовать.

А в итоге получилось, ну, так себе.

Тем не менее, до начала 20 века именно Great Eastern удерживал звание самого большого корабля в мире.

Ничего подобного не строили еще 12 лет.

Даже с момента, когда суперлайнер пустили на металлолом.

Но более мелкие пароходы продолжали плавать туда-сюда и совершенствовать комфорт и скорость.

Регулярные рейсы позволяли перевозить не только богатых торговцев и промышленников, но и десятки тысяч переселенцев, покидавших Европу в поисках работы и лучшей жизни в странах нового света.

В Америку следовали и многочисленные искатели приключений, особенно в период золотой лихорадки.

Но на большинстве судов того времени было очень маленькое число кают с относительными удобствами.

Стоили они дорого и были доступны лишь состоятельным людям.

Бедняки, отправляясь в плавание, обрекали себя на утомительное путешествие в тесных помещениях трюма.

в холоде, темноте и сырости.

И лишь значительно позже условия для пассажиров третьего класса стали более терпимыми.

А с 70-х годов 19-го века пассажирские суда на атлантических линиях начинают превращаться из обычных кораблей в плавучие отели.

И вот мы наконец оказываемся в начале 20 века, где в Англии компания White Star Line начинает создание новой линейки гигантских кораблей.

Во главе компании стоит Джозеф Брюс Исмей.

Для него судостроительство и пассажирские перевозки через океан – это давний семейный бизнес.

В 1902 году White Star Line покупает знаменитый американский финансист Джей Пи Морган, но оставляет на своих местах все прежнее руководство.

Для Исмея продажа семейного дела не была трагедией, наоборот.

Он надеялся на деньги Моргана сделать White Star самой крупной и уважаемой судоходной компанией в мире.

Флот компании уже состоял из нескольких крупных и роскошных кораблей, но все они не отличались хорошей скоростью.

Нужно было что-то принципиально новое.

Так, ИСМИ представил Моргану уникальную конструкцию – огромный корабль с узким носом, который легко мог разрезать волны, а значит, двигаться быстрее, чем другие модели, а его вместимость позволяла бы окупать стоимость производства.

Миллиардер одобрил план и выделил на строительство двух лайнеров полтора миллиона фунтов.

Не буду переводить это на современный курс, думаю, вы и сами понимаете, что это дофига.

Строительство большого морского судна может длиться несколько лет.

Происходит это примерно так.

Сначала судоходная компания анализирует, какими качествами должен обладать новый корабль.

Скорость, размеры, внутреннее устройство и так далее.

Затем передаёт заказ на верфь, где сотни конструкторов в течение нескольких месяцев производят расчёты, вносят предложения и чертят планы.

Потом строится модель размером в несколько метров, на которой эти расчёты проверяются.

И уже после тщательных проверок и доработок судно начинают собирать в сухом доке.

В итоге первым таким суперлайнером стал «Олимпик».

Его спустили на воду 20 октября 1910 года.

К слову, он станет единственным из трех кораблей этой серии, кто успешно проработает несколько десятилетий и уйдет на пенсию.

То есть на металлолом.

Основными действующими лицами первого плавания «Олимпика» стали те же люди, которые потом поплывут на «Титанике».

Это директор White Star Line Джозеф Исми и капитан Эдвард Смит.

Переход до Нью-Йорка прошел без каких-либо проблем, а Исми занимался на борту тем, что искал, что можно еще улучшить на следующих кораблях такого класса.

Например, что на одной из палуб слишком много места для прогулок, которые никто не использует.

А значит, можно увеличить площадь кают.

В итоге «Титаник» мог принять на борт на 163 пассажира больше, чем «Олимпик».

Исмей придавал значение даже таким мелочам, как необходимости вмонтировать в ванных комнатах первого класса полочки для сигар, а в судовой кухне установить электрическую картофелечистку, которая ускорила бы работу поваров.

Все это появилось в Титанике, как и дорогая деревянная мебель вместо плетеной.

и роскошные ковры.

После прибытия Олимпика в Нью-Йорк, Исмей послал жене телеграмму, в которой отозвался о новом судне как о чуде.

Действительно, плавание было успехом.

Настолько большим, что скоро билеты в первый класс стало достать почти невозможно.

Если что, стоили такие билеты на наши деньги примерно от 50 тысяч долларов на человека в один конец.

31 мая 1911 года, когда Олимпик отправился в свой первый рейс через океан, Титаник был спущен на воду.

На набережной за торжественным моментом наблюдала толпа из жителей Белфаста и специальных гостей, среди которых был и миллиардер Джей Пи Морган.

White Star даже наняла специально судно, чтобы можно было перевезти в Белфаст всех желающих, которые хотели стать свидетелями исторического момента.

Через 10 месяцев «Титаник» успешно прошел испытания под наблюдением чиновников Министерства торговли.

Лайнер несколько часов плавал по Ирландскому морю.

Одним из главных людей на палубе в тот момент был Томас Эндрюс, исполнительный директор верфи, на которой строился «Титаник».

Эндрюс работал там с 16 лет и прошел весь путь от подмастерия до главного конструктора.

На тот момент он был одним из самых лучших и уважаемых корабельных инженеров Англии.

Член кучи профессиональных обществ, создатель нескольких пароходов и так далее.

Он же был и главным конструктором «Титаника».

После испытаний в среду, 3 апреля, Титаник достиг Саутгемптона, английского города, откуда должен был отправиться в первый путь через океан.

Уже при первом взгляде на него у всех перехватывало дыхание.

Самое время взглянуть на него поближе.

Если коротко, то можно сказать, что Титаник это улучшенный Олимпик.

Он был всего на 8 сантиметров длиннее своего собрата, а общая вместимость на 1000 тонн больше.

Как я уже говорил, он был самым большим кораблем в мире на тот момент.

Всего у лайнера было 8 палуб, проще говоря 8 этажей, с высотой потолков от 2,5 до 3 метров, но не все они тянулись по всей длине судна, таких было только 4.

Нумерация палуб тут шла не как в обычном доме снизу вверх, а наоборот, сверху вниз.

Самой верхней была шлюпочная палуба без номера, а под ней находились палуба А, Б, С и так далее, до буквы J. Эта информация понадобится дальше, чтобы понимать, кто где находился и кто откуда бежал во время трагедии.

Под шлюпочной палубой находилась палуба А, длиной 150 метров.

Почти вся она предназначалась только для пассажиров первого класса.

Здесь было и 34 каюты, и много самых разных помещений для благородных леди и джентльменов.

Ну там читальная комната, курительный салон, залы отдыха.

Ниже на палубе B, кроме 97 кают, люкс был французский ресторан и кухня для самых богатых пассажиров.

Но тут же в носовой части была отдельная свободная прогулочная зона, которую могли посещать и пассажиры третьего класса.

В фильме «Титаник» именно с этой палубы Джек впервые видит розу.

В общем, чем ниже, тем меньше мест для богатеев и больше для бедняков.

Команда корабля жила в основном на палубах B и D. У них были отдельные трапы, благодаря которым они могли занимать рабочие места, не проходя мимо кают пассажиров.

Кстати, помимо салонов и ресторанов, на «Титанике» были турецкие бани, бассейн, зал для игр в мяч, гимнастический зал и множество других удобств.

местному.

Во время подготовки этого безумного огромного выпуска я совсем закрутился и зафакапил встречу с женой.

И прямо сейчас, пока я монтирую, мне нужно красиво выйти из ситуации.

И выход есть.

Сервис Flo2U дарит скидку 40% на первый заказ в приложении и даже на букеты, что уже со скидкой.

Например, 101 короткая роза будет стоить 2 994 рублей, а не 4 990.

У FLO2U гарантия на букеты 5 дней.

Если букет завянет раньше, его заменят абсолютно бесплатно.

Перед отправкой вам пришлют фотобукеты.

Бесплатная доставка в 160 городах России.

Значит, понравилось.

Скачивайте приложение по ссылке в описании или по QR-коду на экране.

Вводите промокод GEO и радуйте своих близких.

А в описании будет лежать промокод на скидку 15% на повторную покупку.

А у меня только один вопрос.

Чья это рука была-то?

Итак, безопасность.

За непотопляемость Титаника отвечали 16 водонепроницаемых переборок, которым был перекрыт весь трюм.

Они поднимались от второго дна и проходили выше на 4 или даже на 5 палуб.

Все переборки были настолько прочными, что должны были выдержать сильное давление, которое могло возникнуть из-за пробоины.

Первые три переборки были сплошными.

Во всех остальных имелись герметичные двери, позволяющие команде и пассажирам передвигаться между отсеками.

Важная особенность — все двери между переборками можно было закрывать как вручную, так и дистанционно.

При внезапном столкновении это значительно увеличивало шанс корабля остаться на плаву.

В потолке каждого отсека находился люк, который шел на шлюпочную палубу.

В случае опасности через него могли подняться те, кто не успел покинуть помещение до закрытия дверей.

В общем, эти 16 переборок, казалось бы, надежно защищали герметичность судна по вертикали.

А как обеспечивалась герметичность по горизонтали?

А там все было хуже.

Только один настил мог гарантировать водонепроницаемость, а остальные палубы не обладали герметичностью.

На них имелась масса люков, трапов и шахт, включая лифты, по которым вода могла проникнуть в какой угодно отсек и достичь верхних палуб.

Несмотря на этот недостаток, конструкция Титаника считалась достаточно надежной.

Он мог легко держаться на плаву при затоплении любых двух отсеков.

и не должен был затонуть даже при повреждении первых четырех.

Тогда казалось, что это практически стопроцентная гарантия безопасности.

Никто не допускал, что в случае аварии вода может проникнуть в большее число помещений.

Короче, английский журнал по кораблестроению Shipbuilder пришел к однозначному выводу – «Титаник непотопляем».

Это огромный дворец на воде, которому не страшны ни шторм, ни айсберги.

Мощность его паровых машин достигла 55 тысяч лошадиных сил, а максимальная скорость составляла 25 узлов, то есть где-то 45 километров в час.

Утром в среду 10 апреля 1912 года к 12-й платформе самого большого лондонского вокзала был подан специальный поезд компании White Star Line.

На перроне собрались люди, которые для путешествия через океан выбрали новый огромный сверкающий «Титаник».

отправлявшийся в свое первое плавание.

Внимание журналистов привлекала высокая фигура Джона Джейкоба Астера.

Это был не просто миллионер, а миллиардер, один из самых богатых людей мира.

Он считался блестящим бездельником, на которого огромное состояние свалилось в качестве наследства.

Астер жил в шикарном поместье, в гараже которого стояло сразу несколько образцов нового чуда техники.

Год назад Астер нарушил все приличия.

Он развелся и женился вновь на 18-летней девушке, которая была даже младше его сына.

Молодожены решили провести зиму в заморских странах, пока в США не уляжется скандал.

А теперь спустя несколько месяцев возвращались домой.

Еще одним человеком, ожидающим отхода поезда к причалу с Титаником, оказался Бенджамин Гугенхейм, представитель клана американских мультимиллионеров, владевших обширной империей шахт и металлургических заводов.

В другой группе пассажиров находился банкир Исидор Штраус.

А недалеко оживленно беседовал со знакомыми Джордж Уайднер, наследник и правая рука крупного американского трамвайного магната и самого богатого человека Филадельфии.

Вместе с женой и сыном он возвращался после отдыха на испанской ривьере.

Готовился сесть в поезд и полковник Арчибальд Грейси.

Богач, последние годы трудившийся над книгой об американской гражданской войне.

Я не случайно перечисляю все эти имена.

Это чтобы вы понимали значение тех людей, которые оказались на «Титанике».

В первом классе трудно было найти хоть одного человека, за которым не стояла какая-нибудь интересная история.

Бизнесмены и аристократы – люди из самого высшего общества Англии и Америки.

Все они вскоре окажутся в трагическом плену у холодного океана.

Но пока они весело готовятся к комфортному плаванию в приятной компании на самом большом и дорогом корабле.

Еще бы!

Они же заплатили огромные деньги за билеты.

Но были и те, кто отказался от плавания в последний момент.

В первую очередь это, конечно же, сам Джи Пи Морган.

Он был на церемонии отправки Титаника в поход и даже сам собирался пересечь на нем Атлантику.

Но заболел.

И по совету врачей, вместо Америки отправился лечиться во Францию.

Из-за болезни отказался от участия в первом плавании и лорд Пири, президент верфи, которая построила лайнер.

По неизвестным причинам не сел на корабль финансовый магнат Альфред Вандербиль.

с женой.

Зато сели его коммердинер, горничная и багаж.

Через несколько дней все они утонули вместе с Титаником.

В Саундгемптоне в отеле недалеко от порта провели последнюю ночь перед отплытием директор верфи Томас Эндрюс и генеральный директор Уайтстар Брюс Исмэй.

Они оба должны были принять участие в первом рейсе судна, в строительстве которого вложили столько сил.

Время до отплытия пассажиры и провожающие использовали для осмотра этого чуда кораблестроение.

Уже при первом взгляде у людей перехватывало дыхание.

Особенно у тех, кто приехал из деревень и небольших городков Европы.

А сейчас каждый из них держал в руке билет третьего класса.

Они не могли скрыть изумление, восхищение и страха.

И это я сейчас не выдумываю красивые слова на ходу.

Именно так про это и писали газеты в день отплытия.

Но и справедливости ради им было от чего удивляться.

«Титаник» возвышался от воды до верхнего окончания дымовых труб на 44 метра.

Перед посадкой на корабль пассажирам третьего класса нужно было пройти осмотр судового врача.

Этого требовали американские законы об иммигрантах.

Если у человека обнаруживали признаки какой-нибудь опасной инфекционной болезни типа трахомы, то отправляли его обратно на берег, а остальных провожали в каюты.

На билетах были указаны номера кают и коек.

Поэтому вся процедура проходила без осложнений.

Как-то так сложилось, что пассажиров первого и третьего классов принято жестко противопоставлять друг другу.

Мол, пока одни плыли в невероятной роскоши, другие катились в крохотных каютах, в темноте и без всяких удобств.

Что ж, давайте проверим, так ли это.

Конечно, условия третьего класса были заметно хуже, чем у первого и второго, но они не шли ни в какое сравнение с теми, в каких приходилось плавать людям из третьего класса еще в недавнем прошлом.

На Титанике все жилые помещения хорошо проветривались, отапливались, освещались электрическим светом.

Здесь был свой курительный салон, место для отдыха, просторный ресторан и прогулочная палуба со столиками и стульями, где можно было проводить время в любую погоду.

Пища была простой, но качественной.

Многие бедные люди, отправившись на этом лайнере на поиски новой родины, уже через день признавались, что такого обилия еды у них не было никогда в жизни.

При этом цена билета была...

вполне приемлемый.

Он стоил всего несколько фунтов.

Разумеется, со стороны White Star Line это была не благотворительность.

Там рассчитали все очень точно.

Ни одна судоходная компания не могла существовать, если занималась перевозкой только миллионеров.

Так что они специально сделали хорошие условия для бедняков.

чтобы те выбирали для плавания именно их корабль.

По сути, именно сотни пассажиров третьего класса и были главным источником прибыли White Star Line.

Короче, полторы тысячи пассажиров и тысячи зевак в порту находились в радостном возбуждении перед отплытием.

Но тут я хочу заметить, что несмотря на то, что уверенность в безопасности Титаника была почти абсолютной, скептики все же находились.

Сэр Бисет в своей книге вспоминает разговор двух моряков, который он услышал в одной пивной незадолго до выхода Титаника в море.

Вот он.

Это будет настоящий плавучий дворец.

Ты хочешь сказать плавучий пансион?

Нечто такое, что вообще не должно выходить в море.

Но ведь какая была возможность заработать?

Пока его строили, два года тысячи людей имели работу.

Выброшенные деньги.

Да ладно, а скольким людям оно даст работу теперь?

На нем команда в тысячу человек.

Матросы, кочегары, грузчики, стюарды.

Лучше бы они остались на берегу.

Судно слишком большое, может на что-нибудь налететь.

Оно непотопляемо.

Ага, щас.

Непотопляемых не бывает.

К сожалению, имя прозорливого матроса не сохранилось.

Спасибо.

Итак, первые пассажиры поднялись на борт.

Что же они там увидели?

По широкой лестнице они спускались в помещение первого класса, попадая со шлюпочной палубы внутрь судна.

В верхней части лестницы в стену, отделанную дорогим ореховым деревом, были встроены большие часы.

Над всей лестницей возвышался внушительный стеклянной купол.

Кому не хотелось спускаться по лестнице, могли воспользоваться бесшумными электрическими лифтами.

которые, кстати, ездили почти по всей высоте корабля.

На палубе А, кроме читательного зала и курительного салона, можно было полюбоваться холлом и, внимание, зимним садом.

Ага, на Титанике была своя оранжерея, чисто так, для красоты.

На палубе Б особое внимание привлекали апартаменты миллионеров с собственной прогулочной палубой.

Каждое из этих двух помещений было оборудовано по-своему.

Они включали в себя две спальни, гостиную, ванную и прихожую.

В каютах вместо привычных круглых иллюминаторов стояли большие окна, как во дворце.

Вместо радиаторов парового отопления были установлены камины, топившиеся углем.

Мебель и интерьеры апартаментов разрабатывались лучшими художниками.

Но и это еще не все.

А как вам сервис по доставке живых цветов посреди океана?

Ага, прикиньте, на Титанике были холодильные камеры, где цветы могли спокойно лежать несколько дней.

И если какой-нибудь джентльмен захотел бы сделать подарок леди, то достаточно было просто...

И это еще одно люксовое нововведение.

Во всех каютах первого класса стояли телефоны.

Еще инженеры учли пожелания пассажиров, увлеченных модным хобби – автомобилизмом.

Специальный кран мог поднять с причала автомобиль и поместить в багажное отделение, чтобы его хозяин не расставался с любимой игрушкой и в новой стране.

Позаботились и о тех пассажирах, которым в плавании могла понадобиться медицинская помощь.

Вместо обычного судового медпункта на Титанике имелась великолепно оборудованная больница с современным операционным залом.

А любители фотографий прямо в море могли проявить пленку и печатать снимки.

Но, конечно, больше всего людей поражал размер корабля.

Второй помощник капитана Лайтоллер говорил, что прошло не менее двух недель, пока он стал ориентироваться настолько, чтобы нормально добираться из одного конца судна в другой.

А теперь давайте посмотрим на шлюпочную палубу.

Нельзя сказать, что инженеры настолько были уверены в непотопляемости Титаника, что полностью забили на спасательные лодки.

Наоборот, на палубах было предусмотрено достаточное место для размещения куда большего количества лодок.

Их можно было спокойно разместить без ущерба для комфорта пассажиров.

То, что в итоге шлюпок оказалось сильно меньше, чем нужно, это не ошибка конструкторов и строителей.

Ответственность за это нес кое-кто совершенно иной, но об этом я расскажу позже.

А пока предлагаю познакомиться с главным человеком на любом корабле – капитаном.

Вот он, Эдвард Джей Смит.

Стоит и подписывает рапорт, что судно загружено и готово к плаванию.

Двигатели и котлы в рабочем состоянии.

Этот 62-летний широкоплечий человек с седой бородой и приятным тихим голосом.

требовал от команды железной дисциплины.

Но в то же время пользовался всеобщей любовью благодаря своему такту и чувству юмора.

Встречал мнение, что назначение Смита на капитанский мостик Титаника было ошибкой.

Ну типа, старый капитан, два дня до пенсии, сбитый летчик, да и вообще хреновый руководитель.

Но в реальности Смит на тот момент был самым опытным и самым известным капитаном, плавающим в Северной Атлантике.

Он всем своим видом производил впечатление абсолютной надежности.

У любой команды любого корабля он всегда пользовался безграничным доверием.

Такое же доверие испытывала к нему и компания White Star Line.

Эдвард Джей Смит работал там 32 года.

За это время он был капитаном на 17 судах, включая «Олимпик».

Я уже упоминал, что именно Смит командовал этим суперлайнером в его первом плавании.

И за всю свою многолетнюю карьеру он всего раз оказывался в аварийной ситуации, когда «Олимпик» столкнулся с крейсером «Хок».

Но об этом я еще расскажу.

Смит дослужился до звания командора компании, высшего офицерского звания.

Был самым высокооплачиваемым капитаном во всем британском торговом флоте.

Причем его зарплата была на целых 30% больше, чем у капитана, занимавшего второе место.

Компания White Star Line всегда доверяла Смиту самые лучшие суда, впервые отправившиеся в плавание.

Поэтому Брюс Исмей предложил, чтобы на мостике Титаника в его первом плавании стоял именно капитан Смит.

Хотя тот уже имел право уйти на пенсию.

Командование самым большим пассажирским судном в мире в триумфальном походе по трансатлантической линии должно было завершить долгую и успешную карьеру капитана.

Это плавание должно было стать для него последним.

Но, в общем, так в итоге и получилось.

Главное, что я хотел сказать, это то, что Смит с самого начала был логичным и единственным кандидатом на пост капитана Титаника.

Когда лайнер еще стоял на якоре, Смит в последнюю минуту решил произвести перестановки среди офицеров.

Он потребовал заменить старшего помощника Мердока на Генри Уайлда.

Вероятно, потому что Уайлд долгое время вместе со Смитом работал в этой должности на Олимпике.

В итоге несколько офицеров передвинулись вниз по цепочке званий.

Мердок стал первым помощником, Лайтоллер – вторым.

А занимавший эту должность Дэвид Блэр вообще ушел с корабля.

Остальные четыре офицера остались на своих местах.

Возможно, у капитана были серьезные причины на такие действия, но офицеров они, конечно, расстроили.

Точно был разочарован Мердок, который в последний момент сместился на более низкую ступень служебной лестницы.

Недоволен был и Лайтойлер, который много раз ходил в плавание в должности первого помощника и считал понижение несправедливым.

Ну а больше всего возмущался вынужденный сойти на берег Блэр.

Он сразу написал сестре вот такое вот письмо.

Это замечательное судно, и я очень огорчен, что не смогу принять участие в его первом плавании.

Ну, думаю, через несколько дней он уже вряд ли сожалел об этом.

Но на этом проблемы команды не заканчивались.

Большая часть механиков, матросов, кочегаров и стюардов пришла на Титаник за неделю до отплытия.

Это был слишком маленький срок, чтобы нормально сработаться и привыкнуть ориентироваться на огромном судне.

Ситуацию осложнила и крупная забастовка шахтеров, проходившая именно в тот момент, когда Титаник должен был выйти в море.

Нехватка угля затронула все крупные судоходные компании, и White Star Line не была исключением.

На Титанике было 159 топок, которым требовалось 650 тонн угля в день.

Откуда взять такое количество, когда уголь вообще перестали добывать?

White Star нашла выход.

Они отказались от плановых рейсов других своих кораблей, а весь уголь с них перегрузили в бункеры «Титаника».

Но даже этого оказалось недостаточно, поэтому компания была вынуждена выкупить часть топлива у американских кораблей.

Ну а так как плавание других пароходов отменилось, менеджеры White Star подумали, чего их матросам простаивать, и быстро приняли решение их тоже перевести на «Титаник».

На огромном корабле эти матросы чувствовали себя растерянно.

Многие из них впервые поднялись на борт лайнера только в день отплытия.

А до этого они не знали ни как выглядит судно, на котором им предстоит работать, ни какие обязанности им нужно будет выполнять.

Многие из них не были даже знакомы друг с другом.

В общем, перед первым походом «Титаника» только часть команды знала, как управлять чем-то настолько громадным.

Это те, которые до этого успели поработать на «Олимпике».

В общем, так получилось, что в критический момент далеко не все члены экипажа понимали, что им делать.

Но пока все шло по плану.

Посадка была закончена.

Все заняли свои места.

Лоцман скомандовал «Малый, вперед!» Два бортовых винта пришли во вращение, и «Титаник» пошел в море.

Правда, плавание чуть было не прекратилось, не начавшись.

Недалеко от гавани стояли пароходы «Нью-Йорк» и «Ушеник».

В тот момент, когда «Титаник» проходил мимо Нью-Йорка, шесть стальных тросов, которыми он был привязан к пирсу, неожиданно натянулись.

Затем раздался треск, похожий на выстрел, и тросы лопнули.

Их концы засвистели в воздухе и упали на набережную в испуганную разбегающуюся толпу.

Никто, к счастью, не пострадал.

Но освободившийся Нью-Йорк кормой вперед понесло прямо на «Титаник».

Матросы на палубе Нью-Йорка, подгоняемые криками офицеров, помчались на корму, готовую вот-вот удариться о борт суперлайнера.

И начали сбрасывать кранцы.

Это такие большие мягкие штуки, которые должны служить для амортизации ударов.

Капитан Смит мгновенно приказал остановить «Титаник».

Один из буксиров, которые минуту назад помогали лайнеру аккуратно отойти от причала, пулей помчался к Нью-Йорку.

И изо всех сил стал пытаться оттянуть его обратно к берегу.

Сперва казалось, что усилия буксира бесполезны и столкновение неизбежно.

Но Титаник чудом проскользнул мимо кормы другого парохода, когда расстояние между ними оставалось меньше метра.

После предотвращения столкновения с Нью-Йорком машины Титаника опять заработали, и он стал медленно приближаться к выходу из гавани.

Самое смешное, что когда он проходил мимо другого парохода, Оушенника, то драматическая ситуация чуть не повторилась.

Но на этот раз тросы оказались более прочными, и они смогли удержать корабль.

Все облегченно выдохнули, хотя было немало тех, кто воспринял это как дурной знак.

Через 20 лет жена театрального менеджера Рене Харрис

Вспоминал, как она стояла в тот момент на палубе Титаника.

И тут к ней обратился незнакомый человек.

Он мрачно произнес, это плохое предзнаменование.

А потом после небольшой паузы задал странный вопрос.

Вы любите жизнь?

Растерявшаяся женщина ответила, что ну да, конечно.

А кто не любит?

В таком случае сойдите с этого корабля на берег.

Также мрачно ответил мужчина.

И добавил, что сам обязательно это сделает.

Миссис Харрис принялась с улыбкой убеждать своего собеседника, что Титаник – самое безопасное судно в мире, что оно просто непотопляемо, а потому его опасения преувеличены.

Но этот человек, судя по всему, думал иначе.

Кстати, потом она его больше не видела.

Вероятно, он действительно спустился на берег во время остановки во Франции или Ирландии.

А теперь давайте-ка я немного расскажу, что это вообще такое было.

Какого фига эти корабли внезапно потянуло к Титанику?

Для этого нужно отмотать полгода назад и посмотреть на другой суперлайнер «Олимпик», который выходил из залива у северного побережья острова Уайт.

Это тоже в Англии.

По сути, он шел тем же курсом, что и потом пойдет «Титаник».

И вот так получилось, что с запада в этот момент шел британский крейсер Hawk, который был в четыре раза меньше Олимпика.

Оба корабля шли практически параллельно, расстояние между ними сокращалось, но если бы они просто продолжали плыть по прямой, то спокойно бы разошлись без всяких проблем.

Вот только когда между ними оставалось чуть больше 100 метров, крейсер неожиданно сильно потянуло в сторону «Олимпика».

И что бы ни делала его команда, корабль на это не реагировал.

В итоге Хоук врезался в правый борт «Олимпика» и оставил там 20-метровую пробоину.

Крейсеру тоже досталось.

Его носовая часть смялась гармошкой, отвалилась и утонула.

Чудом никто не погиб.

Получилась какая-то странная авария.

Что еще это за магия, когда корабль плывет себе спокойно, и вдруг его, словно магнитом, начинает тянуть на другое судно?

Стали разбираться.

Британское Адмиралтейство доказывало, что

Раз курс гражданского корабля пересекал курс военного, то гражданский обязан был уступить дорогу.

«Олимпик» слишком близко подошел к крейсеру, поэтому тот попал в опасную зону, и его начало засасывать под лайнер.

В компании «Уайт Стар» наоборот считали, что маневрирование крейсера было ошибочным.

Чтобы разобраться, решено было провести специальные опыты.

Для эксперимента взяли два корабля – паровую яхту и маленькую моторную лодку.

Специалистами было установлено, что между двумя судами, плывущими параллельно, возникает так называемая зона пониженного гидродинамического давления, и это вызывает непредвиденное сближение.

В тот момент это было очень важное открытие, потому что большинство морских офицеров были убеждены, что подобный эффект наблюдается лишь при обгоне или на мелководье.

В постановлении суда отмечалось, что причиной аварии стал...

всасывающий эффект, когда меньше по размерам корабль был притянут более крупным.

Впервые в истории морского флота решением суда было официально признано, что малое расстояние у параллельно или почти параллельно идущих судов может стать причиной столкновения.

В аварии посчитали виновной команду «Олимпика» и присудили White Star выплатить большую компенсацию военному ведомству.

В общем, и этот случай, и случай с «Титаником» наглядно показали, что корабли, не виданных до тех пор размеров, вносят в морское судоходство совершенно новые элементы и риск, которые могут привести к трагическим последствиям.

В мощной, всасывающей силе гигантских винтов позднее убедились и управление порта, откуда выходил «Титаник».

Было установлено, лайнер почти 8 метров тянул за собой лежавшую на дне затопленную баржу.

Короче, ура-корабль наконец-то покинул гавань и вышел в море и направился к побережью Франции для своей первой остановки.

Можно было выдохнуть и насладиться плаванием.

Но одна проблемка все-таки нашлась.

Если помните фильм Кэмерона, то там есть сцена, как перед самим столкновением с айсбергом два матроса на вышке высматривают опасность.

так сказать, невооруженным глазом.

Подождите, а разве у них не должно было быть биноклей?

Оказывается, должно.

Всем предсмотрящим бинокли выдавали в обязательном порядке.

Так это что получается, киноляп?

Да нет.

На Титанике в самый ответственный момент у матросов на вышке биноклей действительно не оказалось.

Но как же так?

А все просто.

За бинокли на лайнере отвечал второй помощник капитана Блэр.

Тот самый, которого в последний момент отправили на берег.

Так вот этот Блэр перед сходом с корабля вместо специального сейфа оставил бинокли просто у себя в каюте.

И как-то забыл кого-нибудь об этом предупредить.

Все плавание в итоге они там и пролежали.

А матросы были вынуждены выискивать айсберги в темноте, в тумане.

Просто так, приложив руку...

Это как, не знаю, рулить КАМАЗом посреди Москвы со зрением минус 6 и без очков.

Матросы периодически обращались с вопросом о биноклях ко второму помощнику-лайтоллеру.

Но тот уклончиво отвечал, что, возможно, получит их позднее.

Железная дисциплина, обязательная на всех кораблях, не позволяла подчиненным настаивать и беспокоить начальство.

Матросам ничего не оставалось, как молча ждать.

Но их эта ситуация продолжала беспокоить в течение всего плавания.

В общем, перед выходом в Атлантику Титаник сделал две остановки, где подобрал последних пассажиров.

Свои места в просторных каютах заняли Чарли Хейс, президент крупной канадской железнодорожной компании, мистер Рублинг, президент строительного концерна, который строил знаменитый Бруклинский мост,

и еще несколько десятков человек.

Журналисты позднее подсчитали, что суммарное состояние всех пассажиров первого класса было больше 500 миллионов долларов.

Сейчас это 5 миллиардов.

Астрономические цифры.

Своеобразной фигурой среди американских богачей, севших на Титаник во Франции, была Маргарет Браун – ирландка, простолюдинка, 30 лет назад против воли родителей, сбежавшей в Америку.

Там она вышла замуж, и ее муж, в отличие от тысяч других, повезло разбогатеть во время золотой лихорадки.

Его шахты на протяжении 20 лет приносили небывалый доход.

Но в начале 20 века просто больших денег было мало.

Ни роскошный дворец, ни миллионы долларов не позволяли высшему обществу принять в свой круг полную рыжеволосую ирландку, которая могла ругаться не хуже старого морского волка.

Пока ее муж пахал на шахтах, сама она предпочитала колесить по свету.

Ее знали хозяева и стюарды большинства крупных трансатлантических кораблей.

Она была очень популярна.

Вот и сейчас в Европу Маргарет приплыла на Олимпики.

А теперь, после нескольких недель в Египте, решила вернуться домой на Титанике.

В фильме Кэмерона Молли Браун, кстати, тоже была.

Она там одолжила Джеку шикарный костюм для ужина в первом классе.

Но в основном, конечно, новыми пассажирами были молодые ирландские эмигранты с билетами третьего класса.

Уже более ста лет они уезжали в поисках новой родины, потому что их не могла прокормить собственная страна.

Ирландские газеты называли порт Куинстауна открытой раной, через которую уходит лучшая кровь нации.

Ровно в половине первого раздался гудок, и все гости покинули лайнер.

Пока небольшие суда отходили на безопасное расстояние, винты «Титаника» вновь завращались.

Теперь на его палубах находились все участники первого плавания.

2201 человек, 885 членов экипажа и 1316 пассажиров.

Тут надо отметить, что в первый рейс «Титаник» ушел полупустым.

На самом деле он мог принять на тысячу человек больше.

Но, к счастью, этого не случилось, иначе жертв было бы намного больше.

В общем, каюты первого класса были заполнены на 45%, второго на 40% и третьего на 70%.

Почти все пассажиры третьего класса были эмигрантами.

Англичане, ирландцы, французы, скандинавы, поляки, югославы, итальянцы и еще много людей из Средней Азии и Дальнего Востока.

Итак, после отплытия от берегов Ирландии капитан Смит разложил карту на столе в штурманской рубке и стал намечать маршрут, который должен был привезти «Титаник» в Нью-Йорк.

За 14 лет до этого все судоходные компании, корабли которых ходили между Европой и Северной Америкой, заключали соглашение по использованию этого маршрута.

Прежде всего, это должно было позволить судам избегать районы, где существовала угроза льдов и туманов.

Кроме того, точно обозначенные курсы туда и обратно должны были помочь максимально снизить опасность столкновений, идущих навстречу друг другу кораблей.

И, наконец, случай аварии, одинаковый для всех путь, сильно повышал вероятность того, что кто-нибудь быстро успеет прийти на помощь.

Титаник вышел в плавание в апреле и должен был идти по так называемой Южной трассе.

То есть сначала он плыл примерно в сторону Ньюфаундленда, а там поворачивал на юг и уже двигался к Нью-Йорку.

Таким образом, Титаник должен был следовать курсам, исключающим возможность оказаться среди ледяных полей.

Но вот встреча с одиноким айсбергом была вполне реальной.

Но всерьез эту опасность никто особо не воспринимал.

Члены экипажа, многие из которых уже поработали на десятках разных кораблей, в том числе и на самых крупных, были единогласны.

Титаник превосходил все, что они видели.

Другие мнения встречались, но крайне редко.

Так в Ирландии из корабля исчез кочегар Джон Кофи.

Он не был новичком, плавал на многих судах.

Так что же случилось?

Потом он объяснил свой поступок внезапно появившимся чувством опасности.

Интересно, что это чувство у него пропало, когда через три дня он спокойно пересел работать на другой пароход и отправился тем же курсом.

Старший помощник капитана Генри Уайлд тоже не чувствовал себя спокойно.

Этот 38-летний моряк, обладатель могучего телосложения и капитанского диплома, заколебался, когда ему сообщили о переводе с Олимпика на Титаник.

Только уговоры друзей заставили его принять предложение.

Уайлд был отличным морским офицером, одним из лучших Уайт Стар.

Тем не менее, он отправил сестре вот такое вот письмо.

все-таки мне не нравится это судно.

Оно вызывает какое-то странное чувство.

Ну, в общем, как всегда, после катастрофы постфактум хочется найти какие-то знаки и тех, кто с самого начала как бы предчувствовал что-то нехорошее.

Но вообще, такие люди есть всегда.

Даже если речь идет об успешном плавании.

Просто в

В таком случае никто не обращает на них внимания.

Первый день в открытом море прошел спокойно и беспечно.

Появились первые спортсмены, которые могли наматывать по широким палубам Титаника несколько километров.

Потом, надышавшись свежим океанским воздухом,

Они разложились в просторных ресторанах, где целая армия официантов уже приготовила столы.

Другие пассажиры ранним утром направились размять мышцы в гимнастический зал.

Там их ждал один из самых популярных членов судовой команды – инструктор МакКолли.

одетый в белоснежный спортивный костюм.

Он готов был помочь всем желающим воспользоваться самыми разными активностями, от бокса и поднятия гантель до гребли и электроконя.

А потом можно было отправиться в бассейн глубиной 2 метра с подогретой морской водой.

Короче, после завтрака у пассажиров предстоял длинный беспечный день.

Забота об их удобстве и развлечениях лежала на пяти сотнях стюардов и других членах команды, единственная обязанность которых заключалась в безукоризненном обслуживании гостей Титаника на протяжении всех 24 часов в сутки.

Некоторые расположились за карточными столиками, где началась игра в бридж или покер.

Другие занялись игрой в мини-гольф.

Те, кто встал поздно, предпочли отправиться на концерт судового оркестра.

На море стояла прекрасная теплая погода.

Титаник практически не раскачивался на волнах.

Приступы морской болезни испытывали только самые чувствительные пассажиры, но таких было немного.

Банкир Вашингтон Додж так описывал свои впечатления.

А вот воспоминания полковника Грейси.

Я испытывал такое чувство, будто нахожусь за городом на побережье, окруженной всевозможными удобствами.

Здесь ничто не напоминало о том, что мы находились посреди Атлантического океана.

Движение судна и шум машин ни на палубе, ни в салонах, ни днем, ни ночью почти не ощущались.

Но это и не удивительно.

Титаник с самого начала должен был поражать своей роскошностью и удобством, особенно требовательных пассажиров первого класса.

Титаник строился для людей высшего света, которые с легкостью способны были заплатить за дорогу в один конец такую сумму, на какую 10 английских семей могли бы существовать целый год.

Второй класс в основном был занят представителями средних слоев, наиболее типичных для развитых стран начала 20 века.

Британские инженеры, торговцы, священники, журналисты и врачи.

Путешествие в третьем классе стоило сравнительно дешево.

Однако, несмотря на это, абсолютное большинство пассажиров были буквально в восторге от того, что оказались на таком судне.

Как я уже говорил, в основном это были молодые и довольно бедные люди из разных стран.

А тут, на Титанике, впервые в жизни кто-то проявлял заботу о них.

У пассажиров было много хорошей еды и чистой и удобной каюты, ничего не надо было делать.

Они могли развлекаться или отдыхать.

Поэтому на протяжении всех дней, да во всех помещениях третьего класса царило настоящее веселье.

В салоне стоял рояль.

И до позднего вечера там танцевали и пели.

В курительном салоне играли в карты.

В другом месте звучала шотландская волынка.

Тут ехало огромное количество людей из самых разных стран.

Поэтому часто требовались услуги переводчиков.

Но в целом атмосфера общей раскованности позволяла не обращать внимания на языковой барьер.

Здесь ехали люди самых разных профессий.

Рабочие, ремесленники, мелкие служащие, лесорубы, крестьяне, садоводы, портнихи, медсестры, всех не перечислить.

Но если для большинства из 1300 пассажиров плавание на роскошном судне через океан было классным отдыхом, то для команды эти дни были завалены работой.

Особую группу составляли палубные офицеры, большую часть времени проводившие либо на вахте, либо в своих каютах в носовой части судна.

Ну то есть буквально работа-дом-работа-дом.

В отличие от капитана, они почти не общались с пассажирами и не бывали в дорогих апартаментах с прекрасными ресторанами.

Каждая вахта длилась 4 часа.

Во время смены новый офицер проверял положение корабля, его курс и скорость.

Принимал от сдающего вахту информацию о погоде, телеграммах и обо всех обстоятельствах, которые представляли интерес или могли быть важными.

Ночью всегда было несколько минут, когда на мостике находилось сразу два офицера.

Это делалось для того, чтобы у нового человека успели привыкнуть к темноте глаза.

Как только офицер принимал вахту, то с этой минуты он отвечал за все, что происходило на судне.

Он принимал телефонные доклады, решал все важные вопросы, отдавал распоряжение матросам и лишь в случае крайней необходимости вызывал капитана.

Еще одними без сомнения важными людьми были впередсмотрящие.

Те самые моряки, которые сидели на фок-мачте и высматривали опасность.

На Титанике эту роль выполняли шесть матросов.

Они сменялись каждые два часа.

В их задачи входило сообщать на мостик все, что они видели.

Например, дым на горизонте, далекие огни, предметы на поверхности воды и, конечно, дрейфующие айсберги.

Но главным человеком на корабле, понятное дело, был капитан.

За выбор маршрута отвечал только он.

И он не мог перепоручить это никому из офицеров, поэтому чем более квалифицированным штурманом был капитан, тем более признанным командиром он считался.

Не знаю, как сейчас, но в начале 20 века образование морских офицеров строилось так, что после

длительной службы они могли пойти и отучиться, и получить диплом капитана.

Только он позволял командовать судном.

Но это был еще не высший пилотаж.

Некоторые шли углублять знания.

Они изучали всякие там специальные предметы, типа сферической тригонометрии, и потом сдавали сложные экзамены.

Тем, кому это удавалось, получить диплом капитана на экстра-класса, самую высшую категорию.

И на Титанике таких экстра-мастеров было аж трое.

Разумеется, сам капитан Смит, еще второй помощник Лай Тойлер и четвертый помощник...

Box Hall.

Но и все остальные помощники обладали, ну, как минимум, капитанским дипломом.

И это было не просто так.

Вопросы навигации в Северной Атлантике имели исключительно важное значение.

Не только из-за угрозы айсбергов, но и потому, что каждая ошибка в расчетах удлиняла путь корабля, что для такого большого корабля, как «Титаник».

было крайне важно.

Ведь каждый лишний час работы стоил компании дополнительных больших денег.

Я напомню, что лайнер пожирал 650 тонн угля в день.

Но кроме того, задержка означала и дополнительную трату на еду и развлечения для пассажиров.

А терять прибыль никому не хотелось, поэтому White Star не скупилась при найме самых лучших офицеров.

Старший помощник капитана Генри Уайлд должен был принять участие только в первом плавании Титаника, а затем вернуться к своим обязанностям на Олимпике.

Он был ветераном компании и пользовался абсолютным доверием.

Первый помощник Уильям Мердок тоже не мог пожаловаться на отсутствие опыта.

Он начинал карьеру еще на парусных судах, а затем перешел на пароходы White Star Line, которые ходили Европой и Австралией.

Примерно 8 лет назад компания перевела его на самую престижную атлантическую линию, где он попеременно служил на четырех кораблях, включая «Олимпик».

В его карьере уже был героический случай, когда во время его вахты корабль чуть было не врезался в другой, и только его грамотные приказы позволили избежать столкновения.

Мердек ждал, что очень скоро ему самому доверят капитанский мостик.

Пусть и не такого гиганта, как «Титаник», но как минимум обычного трансатлантического парохода.

Отдельно нужно сказать о втором помощнике капитана Чарльзе Лайтойлере.

Именно он скоро станет одним из главных действующих лиц на «Титанике».

Этот 48-летний моряк считался жестким человеком даже на фоне остальных жестких офицеров.

Его жизнь была непрерывной цепью приключений и драматических событий.

Еще юнгой он служил на многих судах британского торгового флота.

Например, он был членом совершенно необузданного экипажа парусника «Холд Хилл».

заход которого в любой порт мира повергал в ужас все тамошние службы.

Лайтоллер пережил и пожар на море, и кораблекрушение у необитаемого острова.

Он перевозил на Аляску авантюристов в годы Золотой Лихорадки.

В 23 года Лайтоллер получил капитанский диплом и перешел на корабли компании White Star Line.

Это был бунтарь, который в годы англо-бурской войны оказался в Австралии и выражал там свою симпатию к бурам.

Настолько открыто и демонстративно, что судоходная компания вынуждена была его осудить и перевезти в Атлантику.

Да, если что, Лайтоллер был англичанином, но поддерживал противников Англии.

С годами Лайтоллер утихомирился, а так как он был замечательным моряком, то стал быстро подниматься по служебной лестнице.

Он получил звание капитана экстра-класса и служил на большинстве крупных судов White Star Line.

В качестве второго помощника на «Ушейнике», первого на «Маджестике» и в этой же должности перешел на «Титаник».

Но из-за перестановок капитана Смита Лай Тойлер временно занял место второго помощника.

Но только на время первого плавания.

Для Лайтойлера море было родным домом.

Здесь он был в своей стихии.

Однажды он сказал сестре, «Не волнуйся, море не настолько мокрое, чтобы поглотить меня».

Я никогда не утомлю.

Ну и оказался прав.

Короче, капитан и семеро помощников на Титанике без сомнения относились к элите британского торгового флота.

Крупные судоходные компании вроде White Star Line хорошо знали, почему им нужны именно такие офицеры.

Хорошая оплата, великолепное питание, просторные каюты и регулярные отпуска.

Это была только одна приятная сторона службы на трансатлантических судах.

Компания была готова предоставить своим сотрудникам лучшие условия.

Все из-за того, что была и вторая сторона работы – физические и психические нагрузки, которым подвергались офицеры во время рейсов по оживленным североатлантическим линиям.

И эти нагрузки были столь огромны, что их могли выдержать далеко не все.

Плюс тут в дело вступило новое правило, которого не было буквально несколько лет назад.

Это сейчас мы привыкли к тому, что если в расписании написано, что поезд будет ровно в 9, значит так оно и будет.

Не может быть такого, что сегодня дорога у вас займет сутки, а через неделю в два раза больше.

То же самое касается и самолетов, и кораблей.

Но во времена «Титаника» это было прям ультра-новинкой.

Казалось просто невероятным, что лайнер может пересечь океан за строго назначенное время.

Но команде корабля это стоило невероятных усилий и требовало небывалой подготовки.

Правда, здесь скрывалась проблема, которую долго никто не хотел замечать.

Пересечь Атлантику быстро и в срок — это еще и маркетинговый ход.

Это то, что можно продавать пассажирам и привлечь их воспользоваться именно...

твоим кораблем.

В итоге менеджеры требовали у команды во что бы то ни стало соблюдать график.

На практике это означало, что им приходилось вести корабль на высокой скорости, не считаясь ни с погодой, ни с видимостью.

И это долгое время считалось абсолютной нормой.

За соблюдение пассажирскими судами расписания и за рекорды в скорости поплатились жизнью многие рыбаки по обоим берегам океана.

Газета «Сент Джонс Геральд» в августе 1906 года писала, что число без вести пропавших рыбаков, которые погибли от столкновения с лайнерами, можно назвать лишь приблизительным.

Но это число огромное.

Английский сатирический журнал даже опубликовал шутку, мол, американскому туристу не понравилось плавание на лайнере, потому что удалось задавить всего лишь одну рыбацкую лодку.

Экипажи лайнеров зачастую даже не замечали подобных трагедий, особенно если они случались ночью в разбушевавшемся море.

Столкновения с хрупкой рыболовной шхуной стальной колос совершенно не ощущал.

Свидетелей в такие часы, как правило, не было.

А вахтенные, офицеры и матросы, если что и видели, то предпочитали молчать, чтобы избежать расследования.

Соревнования в скорости со временем начали угрожать и самим суперлайнерам, потому что они создавали иллюзию безопасности.

Это на палубе маленького парусника офицер не расслаблялся ни на минуту.

Он был готов, что с кораблем в любую минуту может что-то случиться.

А на мостике Титаника, оснащенного последними достижениями техники...

с трюмами, разделенными системой водонепроницаемых переборок, да еще и освещенного электричеством, ну и это рождало совсем другие чувства.

Море и неблагоприятная погода во многом утратили связанную с ними опасность, потому что обычно такие гиганты, как Титаник, этого даже не замечали.

Они без особых усилий преодолевали волны, дождь и бурю.

Всё это ослабляло бдительность капитанов и офицеров больших океанских судов.

Они были убеждены, что риска почти нет.

Но вообще-то, чем выше скорость и больше размеры корабля, тем выше опасность.

Правда, понимали это тогда не все, даже суперопытный капитан Смит.

Я не представляю себе ситуацию, которая могла бы привести к гибели такого судна.

Я не знаю ни одной катастрофической причины, которая могла бы этому способствовать.

Современное судостроение подобную возможность исключает.

Конечно, за 40 лет, которые я провел на море, случались и шквальные ветры, и штормы, и туманы, но я никогда не попадал в ситуацию, заслуживающую того, чтобы о ней говорить.

Я никогда не видел обломков.

Никогда не попадал в кораблекрушение.

Я никогда не оказывался в положении, которое грозило окончиться катастрофой.

Итак, в катастрофе Титаника можно выделить два фактора.

Первое.

Необоснованная вера в почти абсолютную безопасность больших океанских лайнеров.

Второе.

Стремление преодолеть расстояние за минимально короткое время.

У офицера входило убеждение, что пассажирские гиганты — это непотопляемая элита.

Поэтому к возможному риску здесь стоит относиться свысока.

Ах, да!

А что могло быть реальной угрозой для подобных кораблей?

Конечно же, айсберги, которые на 7-8-х были скрыты под водой.

Если что, об этой опасности знали экипажи абсолютно всех атлантических судов.

Здесь только поздней осенью и зимой вода была относительно безопасна.

В остальное время айсберги часто появлялись в значительно более южных широтах, а пассажиры на роскошных пароходах, как правило, даже не подозревали, какому риску они подвергали себя только ради того, чтобы оказаться на...

противоположной стороне океана на несколько часов раньше.

Ну а те, кто должны были это знать и принимать решение, вместо обеспечения безопасности, гордились той скоростью, с которой им удавалось преодолевать океан.

Вся эта ситуация – отличный образец лицемерия.

С одной стороны, пароходные компании выпускали приказы, где призывали капитанов к осторожности и ответственности.

а с другой закрывали глаза на безответственность и риск, о которых хорошо знали.

Но потому что это была обычная практика.

Для любой судоходной компании серьезная авария или гибель ее судна – настоящая катастрофа, которая кроме материального ущерба наносила еще и серьезный урон репутации.

Но так как катастрофы с трагическим исходом случались редко, требования к соблюдению мер безопасности не соблюдались в полной мере.

В общем, что я хочу сказать.

Столкновение Титаника с айсбергом – это не просто трагическая случайность.

Про этот риск хорошо знали абсолютно все, кто в то время занимался плаванием через Атлантику.

С небольшой оговоркой.

В апреле 1912 года ледяные поля действительно не встречались в течение нескольких лет.

Из-за непривычно теплой зимы от побережья Гренландии откололось множество ледяных глыб.

За 12 часов до трагедии в Нью-Йорк прибыло судно к Армане, шедшее той же трассой, что и Титаник.

Его капитан заявил, что ему пришлось преодолевать обширные ледяные поля.

Так почему в таком случае никто не пытался всерьез соблюдать технику безопасности?

У этого есть еще одно объяснение.

Кроме того, что компании требовали гнать лайнеры через океан на полной скорости, причина в том, что все столкновения с айсбергами за последние 30 лет заканчивались относительно благополучно.

За это время было три серьезных аварии.

Всякий раз удар приходился на носовую часть, которая оказывалась страшно изуродованной.

Но водонепроницаемые переборки в трюме выдерживали, и корабли могли продолжать плавание.

В течение долгого времени ни одного столкновения с айсбергом не приводило к гибели судна.

Так что неудивительно, что капитаны регулярно забивали болт на такую потенциальную угрозу.

Вот только это всего лишь официальная статистика.

Классическая ошибка выжившего.

Ведь после столкновения с айсбергом об этом рассказывали корабли, которым удавалось благополучно вернуться в порт.

А что делать с теми, кто исчез без следа?

До изобретения радиотелеграфа подобные катастрофы оставались загадкой.

Одной из таких катастроф была трагедия пассажирского парохода «Пасифик».

Он исчез в океане примерно в том же месте, что и Титаник.

Просто на 60 лет раньше.

Борт Пасифика, следующего из Ливерпуля в Нью-Йорк.

Судно тонет.

На палубе паника.

Со всех сторон мы окружены льдом.

Я знаю, что не смогу спастись.

Пишу о причине нашей гибели, чтобы друзья не пребывали в неведении.

Нашедшего прошу придать содержание гласности.

У.М.

Грэхэм.

Вероятно, мир так никогда и не узнал бы, что произошло с несчастным кораблем, если бы спустя много лет море не выбросило на берег бутылку с запиской.

В общем, понятно, что появление по-настоящему крупной катастрофы лишь дело времени, а появление телеграфа никак не сможет этому помешать, только сделает трагедию более популярной.

Кстати, о телеграфе.

На Титанике он, конечно же, был.

Вообще, радио – это одно из чудес наступившего 20 века.

И одним из плюсов стало, что теперь сотни людей в открытом море не оставались в одиночестве.

Вот давайте я вам приведу слова изобретателя радио и бизнесмена Маркони.

Те, кто совершают длинный путь морем, уже не отрываются от остального мира.

Бизнесмены за приемлемую плату продолжают поддерживать связь со своими конторами в Европе и Америке.

Путешественники могут обмениваться приветствиями с друзьями на континенте.

На борту больших пароходов можно ежедневно издавать газеты, сообщающие о важных новостях дня.

Главное же преимущество радиотелеграфа в том, что он позволяет кораблям, оказавшимся в затруднительном положении, связаться с другими кораблями, находящимися поблизости или с береговыми станциями.

Радиостанция «Титаника» была самой современной и эффективной по сравнению со всеми, которые устанавливали на другие суда.

Ну разве что на «Олимпике» стояла точно такая же.

Днем радиус ее действия составлял 250-400 миль, а ночью – 2000 миль.

Помещение радиостанции занимало аж сразу три каюты.

В первой был оборудован приемник, во второй – передатчик.

Третья предназначалась для отдыха связистов.

Кроме того, у станции было даже резервное питание на случай отказа основных машин.

Электричество можно было получить с помощью дизельных генераторов, которые находились далеко от воды на шлюпочной палубе.

В том рейсе радиостанция лайнера обслуживали два человека — старший радист Джек Филлипс и младший радист Гарольд Брайт.

Их основной обязанностью был прием сообщений.

Ночью, когда станция могла поймать сигнал далеких станций, радист в наушниках быстро и кратко записывал азбукой Морзе информацию о всех значительных событиях, происшедших в мире.

В среднем он записывал со скоростью 18 слов в минуту.

А сама информационная радиопередача, как правило, продолжалась полчаса.

Это была фишка компании Маркони.

Они сами организовывали такие вот выпуски новостей для всех фирм, кто устанавливал у себя их оборудование.

А наутро пассажиры Титаника уже держали в руках свежую газету.

В 1912 году беспроводной телеграф был не только чудом техники, но и полем жестокой конкурентной борьбы.

За первенство боролись несколько производителей.

Причем далеко не самым красивым способом.

Например, работникам Маркони запрещалось общаться с кораблями, где стояла радиостанция другой системы.

за исключением случаев, когда судно могло оказаться в критической ситуации.

Поэтому компании не только не сотрудничали, а наоборот, часто относились друг к другу враждебно.

Это касалось и взаимоотношений между радистами.

Часто они умышленно создавали помехи и материли друг друга прямо в эфире.

Существовала даже поговорка «Никто не может быть радистом и при этом оставаться христианином».

Служебное положение радиотелеграфистов на корабле было особым.

Они не относились к числу офицеров, у них даже была другая форма.

Например, Филлипс и Брайт носили униформу морской службы «Маркони».

Их работу также оплачивала не фирма-владелец корабля, а фирма-производитель радиостанции.

С остальным экипажем радисты не общались.

А иногда вообще не были знакомы ни с кем из команды.

Кроме капитана, разумеется.

Их миром было помещение радиорубки, которую они редко покидали во время плавания.

Трудная и изнурительная работа не оставляла им свободного времени.

И нередко у них было столько дел, что они едва успевали пообедать.

И все это за весьма скромную плату.

Месячная зарплата младшего радиста на Титанике составляла всего 4 фунта стерлингов.

То есть где-то 500-700 современных долларов.

Короче, в первые десятилетия 20 века работу радиотелеграфистов на океанских судах

могли выполнять только настоящие гиды.

Воскресное утро 14 апреля обещало очередной приятный день.

Вскоре после завтрака капитан в сопровождении старшего помощника и старшего механика начали осмотр судна.

Это торжественная процедура, во время которой капитан и руководители отдельных служб, одетые в парадную форму, проходили по всему кораблю, от носовой части до кормы.

И от самой верхней палубы до нижней.

Так делали на всех трансатлантических судах каждое воскресенье.

В 11 часов те из пассажиров, кто этого пожелал, собрались в ресторане первого класса на богослужение.

Роль священника на всех кораблях традиционно играли капитаны.

«Титаник» в этом плане не был исключением.

Эдвард Смит читал молитвы спокойным, ровным голосом.

Под музыку судового оркестра.

Как только богослужение закончилось, стюарды начали готовить ресторан к обеду.

Посередине просторного и светлого зала стоял стол капитана.

В отличие от других офицеров, Смит имел возможность и любил обедать и ужинать в обществе пассажиров.

Получить приглашение к его столу считалось честью.

Многие из постоянных пассажиров уже побывали за столом Смита на всех крупных судах White Star Line, которым он командовал.

Традиции сохранялись и на Титанике.

Популярность Смита была огромной.

и судоходная компания умела должным образом ее использовать.

Седой капитан в парадной форме с четырьмя золотыми нашивками, любитель хороших сигар и веселых развлечений создавал атмосферу спокойствия и надежности, за которую богатые американцы и европейцы готовы были платить головокружительные суммы.

И капитан Смит не только отлично командовал кораблем, но и прекрасно работал на маркетинг.

Погода в этот день была такая же хорошая, как и в предыдущей.

Море было спокойным, дул легкий ветерок, видимость была прекрасна.

После обеда на большом табло в хозяйственном отделе появилась свежая информация.

За последние 24 часа «Титаник» прошел 548 миль, чуть больше тысячи километров.

Вообще, эта цифра росла каждый день, что полностью устраивало и капитана Смита, и директора «Исмея».

Смит даже высказал мнение, что если погода будет благоприятной, Титаник в первом же плавании поставит рекорд скорости.

И Смей даже дал негласное распоряжение, чтобы лайнер шел самым полным ходом.

Хотя потом, во время расследования, он будет это отрицать.

Типа, да вы что, господин сенатор, ничего подобного не было.

Я, мол, с самого начала понимал, что Титаник не сможет достичь Нью-Йорка во вторник вечером, чтобы поставить рекорд.

И рассчитывал, что лайнер прибудет по расписанию в среду в 5 утра.

Но Исмей это будет утверждать уже после трагедии.

А пока еще Титаник был на воде, похожим образом высказывались многие.

Например, помощник распорядителя второго класса.

Во время последнего обеда на лайнере он прямо сказал пассажирам, что никто и не собирается ставить рекорд и плыть быстрее всех.

И для первого плавания 540 миль в день это, блин, очень хорошо.

Вторая половина дня проходила спокойно.

Было только одно изменение.

Снаружи стало заметно холоднее.

А вечером температура так и вовсе опустилась практически до нуля градусов.

Стояла все такая же ясная погода.

Ветра не было.

Кроме того, который создавал сам корабль во время движения.

Так что большинство пассажиров отказались от прогулок на свежем воздухе и скрылись в салонах.

В одном таком салоне в окружении знакомых обсуждал дела железнодорожный магнат Чарли Хейс.

Речь как раз шла про Титаник и другие подобные корабли.

Хейс поделился мнением, что соревнование судоходных компаний в роскоши и размерах рано или поздно приведет к самой ужасной из всех катастроф.

Мультимиллионер даже не предполагал, какое роковое пророчество он высказал и как быстро свершится его предсказание.

А сам он окажется среди многих сотен жертв.

В 7 часов вечера во французском ресторане давали ужин в честь капитана Смита.

За ужином царила приятная атмосфера.

Капитан с удовольствием принимал поздравления и благодарности за приятное плавание.

Потом дамы удалились, а мужчины, включая Смита, закурили сигары.

И довольно долго просидели так за приятной беседой.

Около 9 часов капитан извинился и ушел на мостик.

Только около 11 холл и рестораны и кафе стали пустеть.

Оркестр на прощание исполнил отрывки из оперы и завершил программу.

Лишь в курительном салоне первого класса на палубе А остались несколько молодых представителей золотой молодежи.

Неожиданно резко похолодало, и некоторые пассажиры перед тем, как лечь спать, впервые за рейс включили в каютах электрорадиаторы.

Но ночь была необыкновенно прекрасной.

Молодой пассажир Джек Тейер накинул теплое пальто и на минуту вышел на опустевшую палубу.

«Была ясная ночь, полная звезд.

Луны не было, но я никогда не видел, чтобы звезды светили так ярко.

Казалось, они буквально выступают из небосвода.

Они сверкали, как бриллианты».

Это была ночь, когда человек испытывает радость от того, что он живет.

Другой пассажир Лоренс Бизли в своей каюте на палубе Д. переоделся в пижаму, но так как спать еще не хотелось, решил немного почитать.

При этом он заметил, что вибрация судна увеличилась в сравнении с предыдущими днями.

Он был одним из немногих, кто это заметил, потому что машинное отделение располагалось прямо под его каютой.

Вибрация была такой значительной, что объяснить ее можно было только одним.

Двигатели работали на пределе, и судно шло быстрее, чем в первые дни.

Глубоко в трюме, покрытые угольной пылью, и потом кочегары кидали в раскаленные топки все новые порции угля.

Эти люди работали за самую скромную плату из всех сотрудников «Титаника».

Денег едва хватало на еду для семьи.

И вот от них, от тех, кто большую часть времени прозябает в трущобах портовых городов, зависела работа гигантского и роскошного судна.

Опять же, надо оговориться, что на Титанике условия для кочегаров были значительно лучше, чем на других кораблях.

Но все равно это был изнурительный тяжелый труд.

До столкновения оставалось все меньше времени.

А на лайнере, казалось, никто ничего не делал для предотвращения катастрофы.

Уже несколько дней радиостанция «Титаника» принимала сообщения кораблей, которые обращали внимание на необычайно большое скопление айсбергов южнее той части океана, где они обычно бывали в это время года.

Каждое такое сообщение после приема передавалось вахтенному офицеру.

В пятницу, во второй день плавания, до 9 часов вечера на связи с «Титаником» был французский пароход «Турин».

В 7 часов вечера «Турин» передал «Титанику», что окружен густым туманом и только что прошел сквозь ледяное поле.

Потом поступило новое сообщение еще об одном ледяном поле и об отдельно плавающих льдинах.

Капитан Смит благодарил за радиограмму, а четвертый помощник Боксхолл нанес координаты ледяных полей,

На карту.

Все офицеры, которые были тогда на мостике, сошлись на том, что речь идет о районе, который лежит в стороне от маршрута лайнера.

Поэтому можно не волноваться.

Но в воскресенье 14 апреля ситуация выглядела уже значительно серьезнее.

В 9 часов утра пришла радиограмма, где Титанику сообщали о большом скоплении айсбергов прямо по курсу.

В 13 часов радиостанция «Титаника» приняла еще одно сообщение, на этот раз от корабля «Балтик» и еще одного судна компании «Уайт Стар».

Уж к его предостережению могли бы прислушаться, нет?

Капитану Смитту, «Титаник», по выходе имеем слабые переменные ветра и ясную погоду.

Греческий пароход Атенаи сообщает, что миновал айсберги и обширные ледяные поля в районе с координатами 41 градус 51 минута северной широты и 49 градусов западной долготы.

Желаем вам и Титанику больших успехов!

Капитан Смит подтвердил получение радиограммы, а после обеда передал ее Джозефу Брюсу Исмею.

Того это не удивило, все-таки Исмей был генеральным директором компании, капитан часто ставил его в известность о полученной информации.

Он бегло взглянул на бумагу и спокойно положил в карман, чтобы вечером показать ее зауженным двум дамам.

Затем он опять убрал записку и окончательно о ней забыл.

Кажется, Исмей знакомил пассажиров с содержанием радиограммы только с одной целью — продемонстрировать известным людям исключительность своего положения на корабле.

Исмей вообще держался на «Титанике»

Несколько странно.

Он выступал то в роли одного из привилегированных путешественников, то в роли кого-то типа суперкапитана.

Можно вспомнить хоть его указания старшему механику насчет скорости лайнера, которое он дал через...

голову Смита.

Итак, вместо того, чтобы лежать на столе в штурманской рубке, радиограмма оставалась у Брюса Исмея до 19 часов.

Капитан вспомнил о ней лишь перед ужином, когда увидел Исмея в курительном салоне.

А «Титаник» в это время продолжал приближаться к опасному району.

Вскоре после приема радиограммы от Балтика, радист Филлипс поймал сообщение, посланное немецким судном «Америка».

В нем тоже говорилось, что в море замечены большие айсберги.

Филлипс решил помочь немцам и передал это послание на сушу, на станцию мыса Рейс.

Эта инициатива Филлипса спустя несколько дней стала для американской печати доказательством того, что «Титаник» был в курсе об опасности встречи со льдами.

Вот только на самом лайнере по-прежнему мало кто об этом беспокоился.

По инструкции, все сведения, которые содержали важную информацию о состоянии моря, требовалось тут же передавать на мостик.

Но этого не произошло.

Вероятно, радист просто отложил радиограмму и тут же о ней забыл.

В 18.00 офицеры на мостике поменялись.

Старшего помощника Уайлда сменил второй помощник Лайтойлер.

В этот момент в штурманскую рубку зашел пятый помощник Лоу и увидел на столе записку, в которой карандашом было написано слово «Лед», а под ним указаны координаты.

Лоу быстро произвел в уме приблизительные расчеты и понял, что «Титаник» достигает этого района лишь после того, как его вахта закончится, поэтому потерял интерес к этому сообщению.

В 7 часов на мостик пришел первый помощник Мердек, чтобы дать возможность Лайтойлеру пойти на ужин.

Он приказал закрыть люк, вентиляционные шахты в носовой части судна, через которые из трюма проникал свет.

Мердек объяснил, что лед близко, поэтому никакая мелочь не должна мешать наблюдению за морской поверхностью.

В 19 часов 30 минут «Титаник» принял новый радиограмм.

Британский пароход «Калифорниан», следующий тем же путем, что и лайнер, сообщил, что видит три больших айсберга.

Младший радист Брайт отнес сообщение на мостик, но в ходе расследования не мог вспомнить, кому из офицеров он его передал.

В это время «Титаник» находился в 45 милях от ледяных полей.

Его час приближался.

Кстати, название парохода «Калифорниан» постарайтесь запомнить.

Он еще сыграет роль в дальнейших событиях.

А на мостике Лайтойлер приказал шестому помощнику Муди на основе последнего определения местоположения судна рассчитать, когда «Титаник» достигнет района, где был замечен лед.

Муди ушел в штурманскую рубку, посчитал и доложил, что это произойдет около 23.00.

При этом сам Лайтойлер придерживался другого мнения.

Днем капитан Смит ознакомил его с последними телеграммами.

Поэтому он считал, что Титаник может оказаться в опасной зоне уже в 21.30.

Но почему-то Лайтойлер ничего не сказал об этом Муде.

Он полагал, что шестой помощник произвел расчеты на основе какой-то другой неизвестной ему информации.

Хотя это было не так.

Короче, возникла странная ситуация, которую позднее Лайтойлер никак не мог объяснить.

Почему он, придя к выводу, что Титаник войдет в зону скопления льдов еще до окончания его вахты, не сообщил об этом Муди?

А если он полагал, что Муди делал расчеты на основе другой информации о появлении льда, то почему он не спросил, что это была за информация?

В своих показаниях Лайтоллер обходил этот вопрос и больше внимания уделял тому, что был уверен, что даже слегка выступающий из воды айсберг будет отчетливо виден и что его можно будет обнаружить на расстоянии двух миль.

Лайтоллер был опытным офицером и нелегко было признаться даже самому себе, что он действовал непоследовательно и халатно.

А объяснение его пассивной реакции на расхождение своих расчетов и расчетов Муди, кажется, следует искать все в том же наплевательском отношении к риску.

Потому что ну какой айсберг может навредить Титанику?

Какая бы угроза ни стояла перед командой, ее всегда можно будет преодолеть, как это уже не раз бывало в прошлом.

Около девяти часов после шикарного ужина на мостик поднялся капитан Смит и почти полчаса обсуждал с Лайтойлером состояние погоды и возможную встречу со льдами.

Капитан заметил, что стало холодно и безветренно.

А это, кстати, важное замечание.

Когда кораблю грозит опасность встречи с дрейфующими айсбергами, ветер играет ключевую роль.

Он вызывает на воде ряб, и с наветренной стороны айсберга появляется полоса белой пены.

которую легко заметить на расстоянии.

Матросы на мачте в первую очередь старались увидеть именно этот блеющий след.

По нему можно было вовремя обнаружить даже так называемые черные айсберги.

Это такие, которые давно плавают.

тают и переворачиваются вверх той части, которая долго была под водой.

И от этого потемнело.

Черные айсберги особенно опасны, потому что, ну, на фоне темной воды их практически не видно.

Но

Но это не единственный способ заметить айсберг издалека.

Еще одно явление, хорошо известное опытным морякам, это что айсберги светятся.

Но не сами по себе, конечно.

А под действием воды на их поверхности образуются кристаллы, которые отображают свет.

Это отражение тоже видно на значительном расстоянии.

Его можно увидеть даже раньше, чем сам айсберг покажется на горизонте.

Вот только ночью 14 апреля 1912 года Титаник оказался в ситуации, когда оба этих способа не работали.

Без ветра заметить появление светящейся полосы по краю айсберга было почти невозможно.

А ночью без луны было слишком мало света, чтобы кристаллы льда на айсберге могли его нормально отразить.

Тем не менее, ни капитан Смит, ни второй помощник Лайтоллер не считали положение настолько опасным, чтобы снижать скорость.

Так что капитан направился в свою каюту.

Впрочем, нельзя сказать, что на мостике все были слишком беспечны.

Тот же Лайтойлер приказал Муди позвонить матросам на мачте и сказать, чтобы они до рассвета очень внимательно следили за льдом.

Муди подошел к телефону, передал приказание второго помощника.

Но Лайтойлер заставил его позвонить снова и сказать, что высматривать нужно, в том числе и небольшие айсберги.

Из этой детали видно, что Лайтойлер добросовестно выполнял свои обязанности, ведь именно небольшие на первый взгляд льдины чаще всего оказывались теми самыми черными айсбергами.

Потом Лайтойлер перешел в ту часть мостика, откуда открывался полный обзор впереди по курсу судна.

Время от времени он смотрел в бинокль и до конца своей вахты вел наблюдения за водной поверхностью.

Не появится ли предостерегающий блеск отраженного света?

Да, в бинокль.

Ведь в отличии от вперед смотрящих, на мачте у второго помощника был собственный бинокль.

В общем, чем ближе момент столкновения, тем больше событий, о которых нужно сказать.

Просто чтобы вы как можно лучше осознали тот простой факт, что очень много членов команды Титаника понимали, что они находятся в опасной зоне.

Но все равно не сделали самое простое, что можно было сделать в такой ситуации.

Не сбавлять скорость.

Вот, например, с 8 до 10 часов вечера на мачте несли вахту матросы Джордж Саймонс и Арчи Джуэлл.

Здесь, высоко над палубами, на совершенно открытом месте, холод буквально пронизывал до костей.

Более опытный Саймонс, который служил на североатлантических линиях, уже несколько лет заметил, что холодный воздух – это верный признак близости ледяных полей.

Где-то в это время, после ухода капитана Смита с мостика и приказания Лайтоллера внимательнее следить за поверхностью океана, Титаник получил еще одно предостережение, самое важное из всех.

Вахту в радиорубке нес старший радист Филлипс, который был, мягко говоря, задолбан.

Ведь до этого он где-то 3-4 часа потратил на ремонт сломавшегося трансформатора, а теперь вынужден был в ускоренном порядке принимать и посылать кучу телеграмм.

Так вот в 2140, когда у Филлипса было особенно много работы, примерно в 200 милях восточнее Титаника прозвучали тревожные сигналы парохода «Месапа».

Внимание Титанику!

Лед в районе 42 градусов северной широты и 49 градусами западной долготы.

Мы видели большое скопление битого льда и много крупных айсбергов.

Ледяные поля тоже есть.

Погода хорошая, ясная.

Вскоре радист Месабе получил от Титаника короткий ответ.

Принято, спасибо.

Но это был не тот ответ, который он ждал.

Радист хорошо знал, что радиограммы такой важности должны быть немедленно переданы капитану, и тот обязан был отвечать на них лично.

Но радист ждал напрасно.

Капитан Смит не отозвался.

Вместо этого он слышал в эфире только то, как Титаник продолжает передавать телеграмму пассажиров на мыс Рейс.

Короче, вы поняли?

Это исключительно важная радиограмма с точным обозначением района ледяных полей, который лежал прямо по курсу Титаника.

Так и не было передано на мостик.

Если бы это произошло, капитан и его помощники сразу поняли бы, что лайнер практически достиг опасного места.

Но сообщение осталось лежать на столе в радиорубке.

На всех без исключения кораблях действует правило.

Сообщение об условиях навигации имеет первостепенное значение.

Но на «Титанике» это правило было нарушено в самый ответственный момент.

Скорее всего, уставший Джек Филлипс

Вообще не в них, что ему там передали с Месабы.

Решил разобраться с этим позже, когда отправит все телеграммы пассажиров.

Но роковой момент для «Титаника» наступил раньше, чем Филипп смог исправить свою ошибку.

Полный назад!

10 часов матросы на мачте сменились.

Наверх поднялись Фредерик Флит и Реджинальд Ли.

Вот как раз они и станут теми людьми, которые первыми заметят айсберг.

На мостике тоже произошло изменение.

Лайтоллер уступил место первому помощнику Мердоку.

А затем перед сном решил сделать обход корабля, чтобы проверить, все ли в порядке.

Если что, пройти по Титанику по всем палубам, трапам и коридорам это значило пройти больше 2,5 километров.

Ничего себе, так ночная прогулочка.

Лайтойлер шагал быстро, так как хотел как можно скорее добраться до каюты и завалиться спать.

Большинство пассажиров в это время готовились ко сну.

Салоны опустели, завершился концерт судового оркестра.

Лайтойлер поднялся на шлюпочную палубу и еще раз посмотрел на темную воду, от которой слабо отражался свет сотни освещенных пассажирских окон.

Убедившись, что все в порядке, второй помощник капитана ушел в свою каюту и через две минуты заснул мертвым сном.

В этот момент Титаник шел со скоростью около 21 узла.

Еще раз напомню, что это где-то 40 километров в час.

Кажется, что немного, но в начале 20 века это невероятные цифры для корабля.

Тем более для гиганта типа Титаника.

И никто не подозревал, что на столе в радиорубке лежала радиограмма.

которая буквально кричала, что самое большое и самое современное судно в мире на большой скорости идет в ледяное поле.

Ни Лайтойлер, ни Мердок, ни капитан Смит об этом предупреждении не знали, и можно только гадать, что бы они сделали, если бы знали.

Но совсем не факт, что даже в этом случае они что-нибудь изменили.

Уже во время расследования Лайтойлер признавался, что за всю его карьеру он не может вспомнить ни одного раза, когда корабль снижал скорость из-за опасности встретить лед.

А теперь давайте ненадолго внезапно перенесемся на борт другого парохода «Калифорниан».

Это один из тех кораблей, кто передавал сообщения об айсбергах.

Так вот, там где-то в половине 12 ночи заметили на горизонте неизвестное судно.

Среди офицеров возник спор, кто же это там плывет.

Большинство, включая капитана, говорили, что это какой-то небольшой грузовой корабль.

Но третий помощник Гроус был убежден, что видит пассажирское судно.

А так как рядом никаких судов, кроме Титаника, не было, значит, это определенно Титаник.

Собственно говоря, именно из-за этого они и спорили.

Все офицеры знали, что из пассажирских пароходов недалеко находится только Титаник.

Просто они были уверены, что этого гиганта ну ни с кем не спутать.

Этот спор они будут продолжать следующие несколько часов, пока суперлайнер будет медленно идти ко дну.

И никак не отреагирует на трагедию.

Почему?

А я вам сейчас объясню.

Во-первых, у Калифорниан были свои проблемы.

Все это время они могли видеть далекий корабль только потому, что сами застряли среди льдов и были вынуждены остановить двигатель.

С другой стороны, радио же никто не отменял, правильно?

Почему офицеры Калифорниан вообще спорили о далеком корабле вместо того, чтобы послушать радиоэфир?

Вот тут случается наше во-вторых.

На Калифорниан был только один радист.

После 23 часов он все еще напряженно работал, когда капитан попросил его передать в эфир сообщение, что они легли в дрейф из-за айсбергов.

Радист так и сделал.

А так как он слышал в эфире только сигналы Титаника, то, разумеется, в первую очередь обратился к нему.

Вот с таким вот текстом.

«Привет, старина!

Мы остановились.

Вокруг нас лед».

Но с Титаника пришел резкий ответ.

Заткнись, я работаю.

Офигеть, конечно, насколько неформальным было рабочее общение в начале 20 века.

Короче, радист Калифорния не обиделся, потому что ничего необычного тут не было.

Ну, может, он действительно мешает, мало ли что.

Он больше не пытался связаться с Титаником и просто слушал, как еще несколько минут тот посылает телеграммы на берег.

Радист снял наушники и выключил передатчик на 10 минут до того, как лайнер столкнулся с айсбергом.

И всё то время, пока «Титаник» тонул, радист самого близкого к месту трагедии корабля

крепко спал у себя в каюте.

И никто из офицеров не додумался его разбудить, чтобы попытаться узнать, что же это за корабль, блин, они видят на горизонте.

А теперь давайте вернемся обратно на Титаник.

Шел одиннадцатый час вечера.

На мачте матросы внимательно вглядывались в горизонт.

Вдруг они впереди увидели надвигающийся... Нет.

Не айсберг, туман.

Но почему-то решили не передавать эту информацию на мостик.

Хотя даже в светлое время суток слабый туман существенно уменьшал вероятность обнаружения дрейфующего айсберга.

А ночью это становилось еще сложнее.

Кстати, туман это было чуть ли не единственное, что могло заставить мостик приказать снизить таки скорость.

Но первый помощник Мердок туман не заметил.

И вот мы наконец подошли к тому самому трагическому моменту.

Стрелки на часах показывали 23 часа 39 минут.

Двое вперед смотрящих продолжали вглядываться с фок мачты в окутанный туманом горизонт.

Вдруг один из них прямо перед носом корабля увидел что-то еще более темное, чем поверхность океана.

Одну-две секунды он еще думал, что это такое.

А потом у него глаза полезли на лоб.

Он громко закричал «Перед нами лед!» и стал долбить висевший рядом колокол.

Одновременно с этим он бросился к телефону и передал на мостик шестому помощнику Муди, что Титаник движется прямиком на айсберг.

Муди спокойно и вежливо ответил «Спасибо» и обратился к Мердоку, который в этот момент был главным на мостике.

Тот немедленно поставил ручку управления в положение «Стоп» и крикнул «Стоп».

справа руля, а потом через мгновение скомандовал полный назад.

Действовать приходилось очень быстро.

Пока Титаник реагировал на изменения вращения винтов, Мердок приказал закрыть водонепроницаемые двери в трюме и снова переложить руль на этот раз вправо.

С помощью такого маневра первый помощник рассчитывал обогнуть айсберг сначала носовой частью, а потом кормой.

На мачте матросы как загипнотизированные смотрели, как темный силуэт прямо по курсу становится все больше.

Несмотря на приказ Мердока полный назад, Титаник на большой скорости по инерции двигался вперед.

Прошла целая вечность, прежде чем его носовая часть начала медленно поворачивать влево.

И получилось, что лайнер теперь двигался на айсберг правым бортом.

Айсберг, кстати, был здоровый.

Его верхушка возвышалась над носом корабля.

В последнюю секунду глыба льда прошла мимо носовой части и скользнула вдоль борта судна.

Обоим матросам показалось, что «Титанику» все же удастся разминуться с айсбергом, когда судно слегка вздрогнуло, и через 10 секунд айсберг остался позади.

Типа, ура, опасность миновала.

Но, как вы понимаете, нет.

Это сверху мачты можно было подумать, что все обошлось.

Но в действительности все было иначе и гораздо трагичнее.

Вообще предотвратить столкновение было практически невозможно.

Уже потом несколько раз ставили опыты, которые показали, что матросы заметили айсберг примерно за полкилометра.

В этот момент никакие действия команды уже не могли помешать Титанику врезаться в него.

Вопрос был в другом.

Можно ли было врезаться так, чтобы лайнер не затонул?

Но это уже теория.

Пока нас интересует то, что случилось в реальности.

А в реальности айсберг за 10 секунд прочертил по правому борту Титаника полосу примерно в 100 метров.

Через трещину вода хлынула в три передних грузовых отсека и в две котельные из четырех.

Этих десяти секунд хватило, чтобы отправить самое большое судно в мире ко дну.

Капитан Смит почувствовал толчок и выбежал на мостик, где выслушал краткий доклад Мердока.

А затем попросил четвертого помощника сходить в трюм и оценить обстановку.

Тот направился вниз к каютам пассажиров третьего класса на палубе «Ф».

Это вторая палуба над линией воды.

По пути ему попадались сонные матросы и кочегары, разбуженные толчком и вышедшие из кают.

Но нигде не происходило ничего особенного.

Помощник капитана не заметил никаких признаков повреждения судна.

Но при этом он не спускался до самого низа.

Поэтому вернулся на мостик и доложил, что все в порядке.

Это было последнее хорошее известие, которое в ту ночь получил капитан Смит.

И радоваться ему оставалось недолго.

Буквально через минуту Смит взглянул на кренометр, специальный прибор, который показывает наклон судна, и увидел, что Титаник немного накренился на правый борт.

Рулевой услышал, как Смит еле слышно прошептал «Боже мой».

В следующую секунду капитан снова отправил четвертого помощника на разведку.

Тот должен был найти главного плотника и вместе с ним установить размер повреждения.

Но оказалось, что плотник уже сам спешил на мостик.

Он столкнулся с офицером на половине пути и взволнованно сказал, что в трюм поступает вода.

Затем четвертый помощник столкнулся с рабочим, который отвечал на Титанике за перевозку почты.

Тот передал, что весь почтовый отсек затоплен.

Тем временем капитан Смит пытался получить точное представление о состоянии судна.

Каждую минуту поступали все новые и новые доклады.

Один тревожнее другого.

На мостик прибежал старший помощник Уайлда и спросил капитана, насколько, по его мнению, серьезны повреждения.

Капитан ответил, что более чем серьезны.

Толчок при столкновении с айсбергом разбудил и генерала-директора White Star Line Брюса Исма.

Минуту он лежал в постели, пытаясь понять, что, блин, вообще произошло.

Наконец не выдержал и прямо в пижаме вышел в коридор.

Там он спросил стюарда.

что случилось.

Но тот ничего не знал.

Исмей вернулся в каюту, надел пальто, домашние туфли и отправился на мостик.

Когда капитан сообщил ему, что Титаник столкнулся с айсбергом и что, судя по всему, повреждение очень серьезное, Исмей немного потоптался и решил вернуться к себе.

По пути он встретил взволнованного старшего механика, который сказал, что надеется на насосы, которые должны откачать воду из трюма.

Сразу после ухода Исме, капитан Смит распорядился вызвать главного конструктора Томаса Эндрюса.

В конце концов, именно он строил Титаник.

И кому как не ему объяснить масштабы повреждения и оценить опасность.

Эндрю не спал.

Он, как обычно, в своей каюте на верхней палубе обложился стопками планов, набросков, пометок и расчетов, и был погружен в работу.

Конкретно сейчас он разрабатывал рекомендации, как переделать часть дамского салона в две небольшие гостины.

Компания White Star Line первоначально предполагала, что дамский салон после ужина станет местом встреч леди из кают первого класса, которые захотят пообщаться друг с другом.

Но времена были уже другие.

Феминистки, суфражистки, право голоса для женщин, все дела.

Поэтому женщины на Титанике уже не удалялись рано вечером в свои покои, а продолжали развлекаться в ресторанах и салонах.

И просторный дамский салон большую часть времени стоял пустым.

Увлеченный работой Эндрюс едва заметил слабый толчок корабля, но не придал этому значения.

От работы он оторвался только тогда, когда услышал стук посыльного с просьбой как можно быстрее прибыть на мостик, откуда капитан вместе с конструктором отправились в трюм.

Чтобы не привлекать внимания пассажиров, они прошли по трапам, предназначенным исключительно для экипажа.

Пройдя лабиринтами коридоров, они добрались до склада почты и зала для игры в мяч.

Оба этих помещения были уже затоплены.

Там Смит и Эндрюс установили, что вода проникла в 6 водонепроницаемых отсеков.

В некоторых из них она уже превысила уровень 6 метров и все пребывало, несмотря на энергично работавшие насосы.

Томас Эндрюс сразу понял, в чем угроза, поскольку переборки 16 отсеков, на которые был разделен трюм Титаника, не были герметично соединены с верхними палубами.

то после заполнения первого отсека вода через верх перельется во второй, затем в следующий, и так постепенно будет затоплен весь трюм.

Причем этот процесс будет все ускоряться с каждым следующим затопленным отсеком.

Эндрюс первым из всех осознал.

Титаник обречен.

Он вынужден был сообщить капитану, что по его расчетам судно удержится на плаву в лучшем случае полтора часа, и необходимо как можно скорее готовить спасательные шлюпки.

Но для большинства пассажиров осознание реальной опасности придет намного позже, а для многих слишком поздно.

В офицерской каюте второй помощник капитана Лайтоллер сквозь сон почувствовал толчок и услышал скрип.

Он сразу понял, что судно с чем-то столкнулось.

Минуту он лежал и прислушивался, но ничего не происходило.

Сначала он подумал, что удар пришелся по грибному винту.

Потом услышал, что остановились двигатели.

и решил, что, ну, это 100% винт.

Он встал, набросил поверх пижамы пальто и вышел на шлюпочную палубу.

Посмотрев в сторону мостика, он увидел силуэт первого помощника Мердока, который спокойно нес вахту, как будто ничего не произошло.

Лайтойлер посмотрел вниз на воду и заметил, что Титаник существенно замедлился.

Он перешел на другой борт и увидел капитана Смита, стоявшего на правом крыле мостика, также неподвижно, как и Мердок на левом.

В эту минуту на палубе появился третий помощник Питман, который тоже спал и проснулся от толчка.

Он, как и Лайтойлер, был в пижаме и пальто.

Оба офицера коротко обменялись мнениями, что корабль, судя по всему, с чем-то столкнулся, но не спешил на мостик.

За ними никто не посылал.

А по внешнему виду капитана и первого помощника нельзя было сделать вывод о серьезности аварии.

Постояв так еще немного, он принял решение вернуться в каюты.

Не было никакого шума.

Я вернулся в каюту, лег и ждал, что кто-нибудь придет и скажет, что я нужен.

Потом, во время расследования, этот эпизод вывел из себя председателя комиссии Лорда Мерси.

Типа, о чем Лайтойлер только думал, когда спокойно отправился к себе в тот момент, когда трюм Титаника заполняла вода.

Но дело в том, что этот Мерси спустя несколько недель знал, чем скоро все закончится.

А вот Лайтойлер, стоя на холодной палубе, еще ничего не знал.

Разумеется, он чувствовал, что что-то случилось, но он был свободен от вахты.

О корабле в это время должны были заботиться другие.

И второй помощник, ну, не намерен был вмешиваться в их обязанности или решения, пока его не позовут.

Так приказывал действовать холодный рассудок опытного офицера и законы корабельной дисциплины.

Прошло 5 минут, 15, 30.

Лайтойлер лежал с открытыми глазами, глядя в темноту, и прислушивался.

Он слышал рев пар, которые под огромным давлением стравливали из труб.

Громкие голоса доносились с палубы, но он все еще ждал.

Почему?

Потому что он считал, что должен находиться там, где его могли легко найти, то есть в своей каюте.

10 минут первого ночи к нему постучался четвертый помощник Боксхолл.

Он зажег свет и сказал неожиданно тихим голосом «Мы врезались в айсберг».

Не спал и третий помощник капитана Питман.

Приближалась полночь и время его заступления на вахту.

И он начал медленно одеваться.

Он был уже наполовину одет, когда ему сообщили о воде, поступающей в трюм.

Питман вышел на шлюпочную палубу, где матросы уже торопливо снимали брезент со спасательных шлюпок.

Питман спустился на палубу С, увидел, что она покрыта кусками льда.

Оттуда он поднялся на нос, но нигде не увидел никаких повреждений.

На обратном пути он заметил, что из люка, ведущего в трюм, вылезают кочегары с мешками, в которых они хранят свои личные вещи.

Удивленный Питман спросил одного из них, что случилось.

Ему ответили, что жилые помещения затапливают.

Питман заглянул в отверстие грузового люка и только тогда впервые увидел и услышал бурный поток воды.

Пятый помощник Лоу не тратил время на расхаживание по палубе и первым делом отправился за пистолетом.

Во время расследования его спросили, зачем он это сделал, на что Лоу невозмутимо ответил «Сэр, но ведь человек никогда не знает, в какую минуту ему может понадобиться пистолет».

В общем, можно сказать, что команда Титаника начала действовать практически сразу.

А что в это время делали пассажиры?

В курительном салоне на палубе А, прямо под шлюпочной палубой, до позднего вечера развлекалось многочисленное общество.

Мужчинам в дорогих вечерних костюмах явно не хотелось идти спать.

За одним из столов говорили о политике, а рядом французы играли в бридж.

Еще какое-то количество людей выпивали и веселились.

Неожиданно раздался скрипучий звук.

И корабль...

Задрожало.

Один из гостей салона выбежал на палубу и успел заметить, как огромный айсберг возвышается над Титаником.

Через две секунды айсберг скрылся в темноте за кормой судна.

Вскоре рядом оказались и другие пассажиры.

Они еще минуту стояли на палубе и гадали, что же, собственно, произошло.

Но поскольку «Титаник» продолжал двигаться вперед и нигде не было видно никаких изменений или суеты экипажа, то поспешили вернуться в теплый салон к виски, сигарам и картам.

Мультимиллионер Джон Астер вернулся в свои роскошные апартаменты и спокойно объяснил молодой жене, что судно наскочило на айсберг.

Но один из офицеров заверил его, что никакой опасности нет.

Многие гости корабля с таким же вопросом обращались к стюардам в коридоре и получали примерно такие же ответы.

«Все нормально, нет причин волноваться».

Пассажир по фамилии Бизли услышал в коридоре шаги и какой-то шум.

Он выглянул и увидел большую группу женщин, которые направлялись по лестнице на шлюпочную палубу.

Бизли забеспокоился.

Он вернулся, оделся потеплее и вновь поднялся наверх.

Оказалось, что людей на шлюпочной палубе было гораздо больше.

Они быстро ходили взад и вперед, чтобы согреться.

Всматривались в воду и спрашивали друг друга, почему судно остановилось.

Но никто не мог ответить ничего разумительного.

Неожиданно Титаник вновь двинулся и медленно поплыл по водной глади.

Все почувствовали облегчение.

Бизли решил вернуться в каюту и перешел с правого борта на левый.

Там он увидел офицера, который, взобравшись на одну из шлюпок, снимал с нее брезент.

Но Бизли не придал этому особого значения.

Никому в тот момент даже в голову не пришло, что спасательные шлюпки готовят к спуску и что скоро всем придется покидать корабль.

Прежде чем уйти с палубы, Бизли еще раз оглянулся и, к своему удивлению, заметил явный наклон судна на нос.

Бизли не стал распространяться о своем открытии и решил спуститься по лестнице на палубу D. Пока он спускался, его подозрение усилилось.

Внешне лестница выглядела обычно, но чувство равновесия подсказывало, что ступени находятся уже не в горизонтальном положении, а слегка наклонились вперед.

Но это было еще только начало.

У четырех стюардов перед столкновением все было отлично.

По сути, это было единственное время, когда они могли отдохнуть от бесконечного обслуживания пассажиров.

Неожиданно откуда-то из трюма донесся скрежет, и судно содрогнулось.

Не очень сильно, но вполне ощутимо, чтобы разговор прервался.

А серебряные приборы, уже разложенные на столах к завтраку, зазвенели.

Никто не побежал наверх узнавать, что случилось.

Они посовещались и решили, что вероятно Титаник потерял одну из лопастей винта, а значит придется разворачиваться и идти обратно в Ирландию.

И тут же стали обсуждать, как проведут свободные дни, пока лайнер будет ремонтироваться.

Ближе к корме судна рядом с рестораном находилась кухня первого класса.

Там главный пекарь Уолтер Белфорд готовил булочки к следующему дню.

Толчок судна он ощутил гораздо болезненнее, чем стюарды в ресторане.

Противень со свежими пирожками, стоявший на плите, с грохотом упал на пол.

Сразу же за носовым отсеком на палубе Д располагались каюты кочегаров.

За несколько минут до столкновения кочегары встали с коек и одевались, потому что полночь должны были заступить на вахту в котельных.

Так как их каюты оказались прямо над пробоиной, они почувствовали удар сильнее других.

Мы в носовой части ощутили толчок в полную силу и буквально выпали из коек.

Раздался резкий скрежет.

Я выбежал на палубу и увидел, что носовое межнадстроечное пространство покрыто льдом.

Мы побежали вниз за одеждой.

Появился наш старший кочегар Уильям Смол и закричал «Все вниз!».

Но мы не могли пролезть через люк в котельную, потому что вода поднималась и уже была видна.

Мы могли попасть туда через главную палубу, но опять прибежал старший кочегар и приказал вернуться, взять спасательные жилеты и отправляться на шлюпочную палубу.

Мы снова бросились на нос, схватили спасательные жилеты и побежали.

Старший помощник капитана закричал «Какого черта?

Что мы тут делаем наверху?» и послал нас вниз.

Часть кочегаров вернулись в каюты, но через минуту явился судовой плотник и сказал, «Будь я на вашем месте, я бы убрался отсюда.

Судно протекает.

Зал для игры в мяч уже затопило».

Затем пришел боцман и добавил, «Жить нам осталось менее получаса».

«Так сказал сам мистер Эндрюс.

Только держите язык за зубами, никому ни слова».

В кормовой части палубы F в одной из кают второго класса вместе с тремя детьми ехала Айлен Беккер.

Позднее она рассказывала.

Нас разбудила мертвая тишина.

Машины остановились.

Мы услышали топот людей, пробегающих над нашей каютой.

Каюты здесь находились по соседству с машинным отделением.

Их обитатели за четыре дня плавания настолько привыкли к шуму работающих машин, что неожиданно наступившая тишина сразу привлекла внимание.

Это настолько взволновало мисс Беккер, что она вышла и спросила стюарда, почему остановились машины.

Тот ответил –

«Ничего страшного, через несколько минут поплывем дальше».

Миссис Беккер снова легла в постель, но время ушло, и ее беспокойство усиливалось.

Она решила разузнать все подробнее.

На этот раз в коридоре она встретила другого стюарда, который куда-то спешил.

Он на ходу выкрикнул, «Берите скорее спасательные жилеты и идите наверх на шлюпочную палубу».

Миссис Беккер спросила, есть ли у них время одеться, на что стюард ответил, «Нет, мадам, у вас уже нет ни на что времени».

Внизу на палубе Джей столкновение с айсбергом люди действительно ощутили как удар, а вовсе не как легкий толчок, какой почувствовали пассажиры шестью палубами выше.

Понемногу наверху становилось все больше растерянных пассажиров, одетых в спасательные жилеты поверх ночных рубашек и пальто.

Между ними ходили стюарты и помогали застегивать пассажиров.

Но пока давайте спустимся в самый низ.

Я уже говорил, что айсберг пропорол корпус Титаника вдоль правого борта.

От носа до котельной №5.

Котельная №6 находилась в пятом от носа водонепроницаемом отсеке судна.

Кочегары, разумеется, никакого айсберга не видели.

Их связь с внешним миром происходила с помощью телефона и ручки управления, на которые были отмечены приказы мостика.

Когда вниз поступала команда «Стоп» и «Полный назад», они спокойно выполняли поручения и воспользовались короткой передышкой, чтобы перекинуться парой слов.

И тут судно ударилось об айсберг.

Раздался оглушительный грохот.

Казалось, что взорвался весь правый борт.

В котельную хлынула бурлящая морская вода.

В ту же секунду прозвучал сигнал тревоги, и над герметичной дверью в переборке между котельными зажегся красный свет.

Это значило, что дверь закрывается.

и всем срочно нужно покинуть помещение.

Часть кочегаров успели протиснуться через дверь, другие выбрались наверх по аварийному трапу.

Но им приказали вернуться, закрыть заслонки в печи и погасить огонь.

Кочегары изо всех сил старались выполнить приказ, но через пять минут оказались по поясу в воде.

Только после этого им разрешили покинуть котельную.

Стало ясно, что прибывавшая вода сама погасит огонь в течение нескольких минут.

В котельной №5 ситуация была получше.

Здесь размер пробоины составлял всего 60 см.

Вода сквозь отверстия хлистала не так сильно, как в первых отсеках.

Сначала она вообще лилась, как из обычного шланга.

А в следующих котельных, расположенных ближе к корме, воды вообще не было.

Кочегары в момент удара поднимались на ноги, недоуменно спрашивая друг друга, что же, собственно говоря, случилось.

Столкновение произошло неожиданно, как гром среди ясного неба.

До этой минуты все спокойно выполняли свою работу.

Судно было новым, оно сверкало чистотой, отлично работала вентиляция и все, не переставая, восхищались огромной разницей между условиями работы на «Титанике» и тяжким трудом в грязи и нечеловеческой жаре на старых судах.

Потом раздался жуткий разрывающий барабанные перепонки скрежет, рвущихся стальных листов, резкие сигнальные звонки и ляск падающих герметичных дверей.

Большинство кочегаров в первую минуту вообще не могли понять, что происходит.

Прошел слух, будто Титаник наскочил на мель, и все продолжали так думать до того, пока сверху кто-то не закричал, что это был айсберг.

Тем не менее, котельная номер 5 продолжала работать.

Пол был залит водой.

Но механики уже включили насосы, и какое-то время уровень воды удавалось держать под контролем.

Но так продолжалось недолго.

Мощное давление в конце концов сломало переборку между отсеками, и в котельную хлынул ледяной поток.

Все кочегары моментально бросились к аварийному трапу и буквально в последнюю секунду выбрались наверх.

Это удалось всем, кроме одного.

Механик Джон Шеффорд.

За 15 минут до этого упал в открытый люк и сломал ногу.

Товарищи подняли его и положили в углу.

Только наверху кто-то вспомнил, что в котельной остался раненый Шеффорд.

И за ним попытались вернуться.

Но внизу уже бурлила морская вода.

О спасении механика нечего было и думать.

Он стал первой жертвой катастрофы.

Мощные насосы откачивали обратно в море тысячи тонн воды.

И хотя воды в трюм поступало гораздо больше, чем насосы могли откачать, всё-таки её поступление было значительно уменьшено.

Механики пустили в дело запасные электрогенераторы.

Любой ценой нужно было обеспечить производство электричества, необходимого для освещения, работы насосов и аппаратуры радиостанций.

Чтобы сэкономить энергию на «Титанике», выключили все вентиляторы.

Такая мера и мужество членов команды машинного отделения позволили еще 2,5 часа после аварии поддерживать свет на корабле.

Думаю, это во многом предотвратило панику.

Только в 1 час 40 минут, когда положение Титаника стало критическим, кочегары последних котельных отделений получили приказ покинуть посты и подняться на верхнюю палубу.

А механики все еще оставались на своих местах.

Несмотря на аварию, в полночь по инструкции на «Титанике» сменилась вахта.

К штурвалу встал другой рулевой, а на мачту поднялись два новых вперед смотрящих.

Правда, вскоре им приказали спуститься, потому что на шлюпочной палубе каждый матрос был на счету.

А в радиорубке до полуночи двое радистов ничего не знали о трагедии.

Младший радист Брайт вообще спокойно себе спал и не заметил столкновения.

Он пришел в рубку, где Филлипс сказал ему, что Титаник, вероятно, на что-то наткнулся.

Но это не точно, а Титаник тем временем готовился к эвакуации.

Капитан Смит вынужден был принять самое тяжелое и самое трагическое решение в своей жизни – покинуть корабль.

Корабль, которому с этого момента было отпущено всего час-полтора жизни.

и нужно было очень много чего успеть.

Через 25 минут после столкновения с айсбергом капитан Смит приказал старшему помощнику Уайлду готовить к спуску спасательные шлюпки, а первому помощнику Мердоку заняться пассажирами.

Сам он отправился в рубку радиотелеграфа.

Напомню, что на Титанике было только 20 спасательных шлюпок.

Из них 14 больших деревянных, 2 дежурные и 4 складные.

По сути, складные шлюпки были даже не совсем шлюпками, а чем-то вроде платов.

Можно сказать, что это было их первое испытание в аварийных условиях.

Но главным, конечно, были большие лодки, каждая из которых была рассчитана на 65 человек.

Вообще, если сложить вместимость всех спасательных средств на «Титанике», то получится, что они могли вместить в себя 1178 человек.

А на борту в ту трагическую ночь людей находилось почти в два раза больше.

Вероятно, никто из пассажиров и членов команды в течение последних пяти дней не задумывался над этим обстоятельством.

Ну, что в случае аварии даже при самом лучшем раскладе получится спасти только половину.

Ведь все были уверены, что Титаник абсолютно неуязвим.

Но нужно сказать, что эта иллюзия сыграла и положительную роль.

Если бы вся масса пассажиров, столпившихся на шлюпочной палубе, знала, что для нескольких сотен из них тупо нет места в спасательных шлюпках,

Паника могла бы вообще парализовать все спасательные работы.

К счастью, пассажиры хоть и выражали беспокойство, но подчинялись командам офицеров.

Вначале работа экипажа со шлюпками шла плохо.

Во-первых, они очень медленно собирались на шлюпочной палубе.

А во-вторых, не сказать, что они были хорошо готовы к этой работе.

Каждый матрос был закреплен за определенной шлюпкой.

Информация об этом значилась в нескольких местах на корабле.

Однако оказалось, что многие матросы с ней вообще не знакомы и теперь не знали, к какой шлюпке им надо направиться.

Только ценой больших усилий офицерам удалось нести в эту неразбериху хоть какой-то порядок.

Пока одни матросы снимали брезент, другие подносили снаряжение, которого не было в шлюпках.

Фонари, компасы, жестяные коробки с едой.

Третьи крепили подъемные канаты и вываливали шлюпки за борт.

С левого борта подготовкой шлюпок руководил второй помощник Лайтойлер.

С правого —

Первый, помощник Мердок.

На ближайшие часы они станут главными действующими лицами на Титанике.

А капитан Смит спустился в радиорубку, передал радистам координаты корабля и приказал посылать сигнал бедствия.

Немедленно.

Первое тревожное сообщение Титаник передал в эфир в 0 часов 15 минут.

Сигнал приняли несколько кораблей и станция на мысе Рейс.

Пока матросы на шлюпочной палубе готовили спасательные шлюпки, а радисты передавали сигналы бедствия...

Боцман обегал матросские каюты и сгонял с постели тех, кто еще остался.

По правилам, абсолютно все члены экипажа должны были принимать участие в подготовке эвакуации пассажиров.

Даже стюарды, которые не имели никакого отношения к управлению кораблем.

В их задачи входили раздача спасательных жилетов.

А еще надо было проследить, что все люди на борту предупреждены об опасности.

Причем это нужно было сделать так, чтобы не создать паники.

В итоге стюарды просто ходили по каютам, просили всех надеть жилеты и подняться к шлюпкам.

До некоторых пассажиров постепенно начало доходить, что это не учебная тревога, и Титанику реально хана.

Люсьен Смит, ехавший в первом классе, разбудил жену и сообщил, что корабль столкнулся с айсбергом.

Он понимал, насколько все плохо, но решил не беспокоить жену раньше времени.

Поэтому сказал, мол, все в порядке, но лучше одеться потеплее и выйти к шлюпкам.

Миссис Смит стала медленно одеваться и чуть ли не причесываться.

Но муж уже нетерпеливо чуть ли не вытолкнул из каюты.

В другой каюте жена крупного американского издателя, наоборот, никуда не хотела идти и утверждала, что ее мужу не здоровится и лучше бы ему полежать в постели.

Она даже обратилась к доктору, чтобы он подтвердил ее мнение.

Старый доктор реально пришел и попытался убедить издателя вернуться в постель.

Мол, «Ничего серьезного не произошло, вам нужно поспать».

На что тот неожиданно резко ответил, «Черт возьми, корабль столкнулся с айсбергом, а вы говорите, что не произошло ничего серьезного?»

Примерно в это же время конструктор Томас Эндрюс встретил стюардессу Энни Робинсон.

Эта женщина была не новичком на море.

На пассажирских судах она плавала уже несколько лет и однажды даже пережила столкновение с айсбергом.

Минуту назад она проходила мимо зала для игры в мяч и видела, что поднимающаяся вода уже затопила трап.

Поэтому она спросила Эндрюса, как ей себя вести.

Тот ответил, скажите пассажирам, чтобы оделись потеплее.

Проверьте, все ли надели спасательные жилеты и отправьте их на шлюпочную палубу.

«Откройте все пустые каюты, возьмите там лишнее одеяло и раздайте их».

Когда пассажиры собирались на шлюпочной палубе, стюардесса снова встретила Эндрюса.

Он спросил, почему она сама до сих пор не надела жилет.

А когда услышал, что это потому, что она в нем некрасиво выглядит, то резко сказал, «Об этом не думайте.

Если вы дорожите своей жизнью, наденьте пальто и спасательный жилет и ходите по палубе.

Пусть все пассажиры вас видят».

Потом Эндрюс ушел, и больше стюардесса его не видела.

Позже она вспоминала, что конструктор в ту ночь был самым героическим человеком на Титанике.

В другой части судна произошел курьезный случай.

В двери одной из кают третьего класса заел замок, поэтому пассажиры просто ее выбили.

В эту минуту появился Стюарт.

Возмутился и стал кричать, что по прибытию в Нью-Йорк они все отправятся в тюрьму за порчу имущества судоходной компании.

По этому эпизоду хорошо видно, что даже не все члены экипажа понимали, что Титаник скоро окажется на дне.

Кстати, этот случай вы тоже могли видеть в фильме «Кэмерон».

Кстати, помните, что в этот самый момент относительно недалеко лежал в дрейфе пароход «Калифорния»?

Так вот, на шлюпочной палубе «Титаника» четвертый помощник капитана Боксхолл помогал снимать брезент со спасательных шлюпок, когда кто-то обратил его внимание на мерцающие на горизонте огни примерно в 10 милях от «Титаника».

Боксхолл тут же поднялся на мостик, но капитан уже знал об этих огнях.

Это совершенно точно был какой-то корабль, и ему проще всего было прийти на помощь.

Капитан приказал Боксхоллу отправиться в радиорубку и передать радистам уточненные координаты лайнера.

Уже первые сигналы бедствия, отправленные «Титаником», были пойманы станцией на мысе Рейс и практически одновременно немецким судном «Франкфурт».

Немцы моментально ответили «Окей, ждите», но свои координаты не передали.

Так что было непонятно, сколько ждать.

Сигналы бедствия приняли еще несколько кораблей, в том числе и пароход «Карпатия».

Произошло это в 0 часов 25 минут.

Потом именно Карпатия станет первым кораблем, которое прибудет на место катастрофы.

Все диалоги были примерно такие.

«Титаник, что с вами?» «Мы тонем!» «Насколько серьезные повреждения?» «Мы тонем!» «Чего непонятного?» Такие разговоры повторялись так часто, что по ним тоже хорошо видно, что даже капитаны других кораблей не могли поверить, что с «Титаником» может вообще что-то случиться.

С этим неверием связан забавный случай, который произошел на русском корабле «Бирма».

Там тоже поймали сообщение с мыса рейс, что «Титаник» терпит бедствия.

Радист выбежал на мостик и передал новость вахтенному офицеру.

Но тому оно показалось настолько невероятным, что в первую минуту он подумал, что радист его, блин, разыгрывает.

Он схватил парня за плечи и столкнул с мостика.

Но тот изо всех сил пнул дверь штурманской рубки, где в этот момент находился капитан.

Офицер замер, и только тут до него дошло, что речь идет не о глупой шутке.

Но все же Бирма была очень далеко и никак не успела бы к месту трагедии.

Поэтому лучше подробнее поговорить о Карпатии.

Этот пароход покинул Америку 11 апреля, в тот же день, когда «Титаник» ушел в плавание.

Как и на «Титанике», половина его кают была пуста.

Можно сказать, что к счастью.

Судном командовал капитан экстра-класса Артур Рострон.

В начале 11-го вечера Рострон пришел на мостик.

Там он получил то же предупреждение о льдах, которое в это же время получил Титаник.

Но отнесся к нему намного серьезнее.

Как минимум, потому что радист Титаника не передал это сообщение капитану.

В общем, Рострон на всякий случай вызвал радиста и узнал, с какими судами он недавно связывался.

Тот в первую очередь, конечно же, назвал Титаник.

Капитан решил, что суперлайнер не будет рисковать и сбавит скорость.

Он поблагодарил радиста и отпустил его спать.

Но по удивительной случайности тот решил немного задержаться и послушать эфир.

Его интересовали новости о забастовке шахтеров в Англии.

И так получилось, что он просидел в рубке еще два с половиной часа.

Он слышал и биржевые новости, и как радио Титаника ругается с другим кораблем и отправляет телеграммы.

И вот в тот момент, когда он уже решил снять наушники и уйти, в ту самую минуту Титаник передал свой первый сигнал бедствия.

Поначалу радист, как и все прочие, не воспринял его всерьез.

Он ответил что-то в духе «Привет, как дела?».

но услышал то, что повергло его в шок.

«Немедленно идите на помощь!

Мы столкнулись с айсбергом!» Потрясенный радист в одних брюках и рубашке помчался на мостик и, с трудом переводя дыхание, передал то, что услышал первому помощнику.

Тот бросился в каюту капитана.

Меня немедленно обо всем проинформировали.

Интересно, что в критические минуты в памяти удивительно четко отпечатываются второстепенные детали.

Я, например, хорошо помню, как открылась дверь моей каюты, расположенной по соседству со штурманской рубкой.

Я только что лег, еще не успел уснуть и в полусне спросил себя «Черт побери, какой нахал лезет ко мне в каюту, да еще без стука?»

Потом первый помощник огорошил меня фактами.

И, не сомневайтесь, я очень быстро пришел в себя и уже не думал ни о чем другом, кроме как сделать все, что было в силах Карпатии, по оказанию необходимой помощи.

Переданное мне сообщение оказалось настолько невероятным, что, хотя я и приказал немедленно повернуть судно, я вызвал радиста, чтобы удостовериться, что ошибки быть не может.

Совершенно невероятный факт, если бы единственный радист, работавший на Карпатии, не был настолько увлечен работой и не задержался у передатчика, если бы он выключил станцию хотя бы на пару минут раньше, многие из тех, кто потерпел кораблекрушение, пополнили бы список жертв.

А так Карпатия оказалась на месте катастрофы уже через два часа.

А пока этот пароход менял курс, чтобы прийти на помощь, на шлюпочной палубе Титаника все спасательные лодки были готовы к спуску.

Встал вопрос, нужно ли уже вываливать их за борт.

Второй помощник Лайтойлер считал, что уже пора.

Он обратился к старшему помощнику Уайльду, но тот ответил отказом.

Тогда упрямый Лайтойлер пошел напрямую к капитану и получил у него разрешение.

Через несколько минут все было готово для посадки пассажиров.

Но Старпом снова посчитал эти действия преждевременными.

Что сделал Лайтойлер?

Опять пошел капитан.

Шум от пара из труб все еще был настолько силен, что ему пришлось буквально кричать капитану в ухо.

А тот ответил только коротким кивком.

Так первые женщины и дети спустились в шлюпки.

Это было с левого борта.

А на правом борту подготовкой шлюпа к спуску руководили Лоу и Питтман.

Работа шла полным ходом, но все-таки не так быстро, как хотелось одному из пассажиров, который, казалось, был тут единственным, кто реально волновался.

Он все крутился рядом с офицерами и повторял «нельзя терять ни минуты».

Этим пассажиром был генеральный директор White Star Line Брюс Исмой.

И да, из всех находившихся в ту минуту на палубе, он был одним из немногих, кто хорошо знал, что времени действительно осталось.

В отличие от офицера Питмана, он слышал, как Томас Эндрюс дал Титанику всего полтора часа жизни.

В конце концов, Питман узнал Исмея и на всякий случай спросил капитана, стоит ли начать посадку.

И, услышав от него короткое «да», стал приглашать пассажиров в шлюпки.

Так, примерно в половине первого ночи, первые шлюпки начали заполняться женщинами и детьми.

Многие женщины колебались.

Они все еще не считали положение настолько серьезным, чтобы покидать внешне безопасную палубу огромного парохода и переходить в лодки, висевшие на канатах над черной бездной океана на высоте более 20 метров.

Другие не хотели оставлять своих мужей, пока нигде не было заметно признаков паники.

Не слышно криков или беготни.

Пассажиры тихо стояли на палубе, наблюдали за работой экипажа и ждали распоряжения.

Как вдруг, неожиданно появился один из офицеров и буквально закричал.

Женщинам и детям садиться в шлюпки, мужчинам отойти в сторону.

В это время стих наконец невыносимый грохот пара, выходившего из котлов.

Вокруг спасательных шлюпок воцарила странная тишина.

И в этот момент все вдруг осознали, что происходит нечто нереальное.

играла музыка.

Судовой оркестр собрался вначале в просторном холле первого класса.

Яркий свет и знакомые мелодии помогли успокоиться и снять напряжение.

Потом восемь музыкантов перешли на шлюпочную палубу к входу на парадную лестницу и продолжили концерт.

Первым с правого борта сели в шлюпку молодая американская актриса Дороти Гибсон и ее мать.

А поскольку их никто не сопровождал, они уговорили двух молодых людей последовать за ними.

Потом кто-то крикнул, чтобы садились молодожены.

Так в шлюпке оказалось еще несколько пар.

Подошел капитан Смит.

Он пытался убедить женщин не бояться и сам помогал им перейти в шлюпку.

Затем он распорядился пригласить женщин из других палуб.

Шлюпка постепенно заполнялась.

Когда места в шлюпке заняли три члена команды и 24 пассажира, первый помощник Мердок, который руководил процессом, решил больше не ждать и приказал спускать лодку на воду.

В 0 часов 45 минут шлюпка номер 7 первой опустилась на поверхность океана, гладкой как стекло, без малейших признаков волн.

Кстати, хотите прикол?

В то время как на шлюпочной палубе и в других местах огромного судна вовсю шли спасательные работы, на корме нес одинокую вахту рулевой Джордж Роу.

С того момента, как час назад мимо проплыл айсберг,

Он ни с кем не разговаривал, ни от кого не получал никаких указаний и ничего, блин, вообще не знал.

И только когда с изумлением увидел на воде спасательную шлюпку, решился позвонить на мостик и спросить, что случилось.

На другом конце провода оказался четвертый помощник «Боксхолл».

Его вопрос рулевого буквально вывел из себя.

Но вскоре стало ясно, что о Роу просто-напросто забыли, и Боксхол приказал ему немедленно прибыть на ходовой мостик и принести сигнальные ракеты.

Ситуация тем временем ухудшалась с каждой минутой.

В рубке Филлипс, не переставая, передавал сигналы бедствия.

Время от времени заходил капитан Смит.

Вначале он очень рассчитывал на помощь «Олимпика», где было все необходимое для спасательной операции.

Но вскоре стало ясно, что надежды напрасны.

Судно находилось на расстоянии 500 миль от «Титаника».

Это было слишком далеко.

Даже при очень высокой скорости оно не смогло бы прибыть раньше, чем «Титаник» затонет.

Более того, капитан «Олимпика» очевидно так и не понял, какое безвыходное положение у другого суперлайнера.

Там же в радиорубке случился еще один знаковый момент истории.

Филлипс посылал в эфир сигнал бедствия CQD.

В какой-то момент в дело вмешался младший радист и предложил послать новый сигнал SOS.

И добавил, что другой возможности, скорее всего, не будет.

Здесь важно пояснить, что это сейчас сигнал SOS, общий принятый призыв о помощи.

Но в 1912 году все было не так.

Международное соглашение о нем было принято еще несколько лет назад.

Но на практике все использовали старые буквы CQD.

Так и получилось, что «Титаник» стал одним из первых кораблей, кто воспользовался сигналом SOS.

На шлюпочной палубе четвертому помощнику Боксхолу не давала покоя мысль о судне, стоявшем без движения неподалеку от Титаника.

И это в тот самый момент, когда другие корабли, удаленные на десятки и сотни миль, делали все возможное, чтобы прийти на помощь.

Боксхол ненадолго передал заботу о спасательных шлюпках другим и пошел на правое крыло мостика, чтобы самому удостовериться, не произошло ли каких-либо изменений.

Но все оставалось по-прежнему.

Невооруженным глазом на горизонте был виден лишь белый огонек, но в бинокль можно было отчетливо различить два навигационных огня на мачте.

Боксхолл прикинул, что расстояние до судна составляет около 10 миль.

Казалось, оно так близко, что с ним можно попробовать связаться световыми сигналами по азбуке Морзе.

Капитан согласился и приказал, передайте, пусть немедленно идут на помощь, мы тонем.

А затем для убедительности попросил стрелять сигнальными ракетами.

Если до этой минуты кто-то на палубе Титаника еще не понимал всей серьезности ситуации, то сомнения мгновенно рассеялись, как только в небе взорвалась первая ракета.

Не стоит преуменьшать драматизм этой сцены.

Отделите ее от всех страшных событий, которые затем последовали, и представьте тихую ночь.

Неожиданно вспыхнувший свет над палубами, толпу кое-как одетых людей, огромные трубы и высокие мачты, высвеченные взметнувшейся ракетой.

Ее свет на мгновение позволил увидеть лица и прочесть мысли безропотной толпы.

Каждый вдруг понял, и никому не надо было объяснять, что мы добиваемся помощи от кого-то, кто находится достаточно близко, чтобы заметить наши сигналы.

Ситуация с этим кораблем, вероятно, можно считать еще одной трагедией той ночи.

Оказывается, кто-то действительно находился так близко, что видел отчаянные сигналы, но не придал им значения и не откликнулся.

Четвертый помощник «Боксхол» выпустил 8 ракет.

По общепринятым правилам это означало, что «Титаник» на грани гибели.

Но неизвестное судно никак не отреагировало.

А сигналы там действительно видели.

На мостике Калифорниен продолжали с интересом обсуждать корабль на горизонте.

Было странно, что он вот уже полчаса стоит неподвижно.

Капитан приказал второму помощнику внимательно следить за ним и предупредить, если он вдруг начнет приближаться.

а затем ушел к себе в каюту почитать.

Офицеры на мостике пили кофе и периодически пробовали связаться с далеким судном с помощью световых сигналов, но ответа не получили.

А дальше было все еще трагичнее.

В 0 часов 45 минут второй помощник Стоун увидел над неизвестным судном огонек.

Сначала он отнесся к этому спокойно.

В ясном небе каждую минуту падают звезды, и эта ночь не была исключением.

Но потом Стоун увидел еще один огонек, похожий на белую ракету.

Вообще, в течение получаса он отметил еще три ракеты и решил все-таки доложить об этом капитану Лорду.

Капитан спросил, действительно ли речь идет о белых ракетах, и не было ли, может быть, цветных.

Разным цветом, кстати, тогда корабли обозначали свою принадлежность к той или иной компании.

Стоун повторил, что видел только белые, и что, по его мнению, неизвестное судно разворачивается и уходит.

Он получил приказ вновь попытаться установить связь с световыми сигналами.

Затем капитан снова лег, успокоенный сообщением, что незнакомый корабль удаляется.

А он действительно удалялся под воду.

Офицеры на мостике еще где-то час-полтора вглядывались в горизонт и видели, как корабль в общей сложности выпустил 8 ракет, а потом его огни стали пропадать.

Второй помощник решил, что это явно говорит о том, что корабль уплывает.

В 2 часа 40 минут мостик передал капитану, что никаких огней больше нет, и судно ушло в северо-западном направлении.

В это самое время «Титаник» полностью скрылся под водой.

Но пока эвакуация на лайнере шла полным ходом.

У Кэмерона в фильме показано, что пассажиров третьего класса заперли на палубах и долгое время запрещали им подниматься к шлюпкам.

В реальности это было не так.

Женщинам и детям никто не мешал, но большинство из них сами отказывались идти без мужей.

Стюарды опасались паники, поэтому никому не сказали, что судно тонет.

Из-за этого вначале им удалось убедить лишь небольшую группу из 30 женщин надеть жилеты и отправиться наверх.

То, что пассажирам третьего класса экипаж не только не мешал, но и всячески помогал, во время расследования подтвердил адвокат.

Хочу однозначно заявить, что не представлено никаких доказательств, которые обосновывали бы обвинение в преднамеренной попытке задержать пассажиров третьего класса.

Не существует никаких свидетельских показаний, на которых могло бы основываться такое утверждение.

И у меня нет оснований утверждать, что женщины из третьего класса были намеренно отправлены обратно или им препятствовали выйти на шлюпочную палубу.

Не существует никаких доказательств,

что достигнув шлюпочной палубы, они столкнулись там с какой-либо дискриминацией со стороны офицеров или матросов при посадке в шлюпке.

Как я уже говорил, большинство пассажиров в первый час сами не очень-то хотели садиться в шлюпке.

С правого борта, несмотря на все призывы офицеров, женщины первого класса толпились вокруг, но лишь некоторые соглашались перелезть через борт и спуститься в лодку.

Капитан в отставке Джейк Росби с трудом заставил свою жену сначала вылезти из теплой постели, а потом забраться в шлюпку.

Он прямо так и сказал, если ты сейчас же не встанешь, то пойдешь ко дну.

Рядом со шлюпкой помогал руководить посадкой и брюски.

Он смотрел по сторонам и громко спрашивал, есть ли еще женщины.

Через некоторое время робко отозвалась одна из стюардесс.

Она не была уверена, касается ли ее эвакуация или это только для пассажиров.

Исмей уверенно ответил, конечно, вы же женщина, занимайте место.

Когда рядом со шлюпкой не осталось ни одной женщины, третий помощник Питман позволил сесть в шлюпку и нескольким мужчинам.

Вообще, в течение всей ночи по правому борту шлюпочной палубы действовало правило – женщины и дети садились первыми.

Но когда поблизости их не оставалось или они не решались, а в шлюпках были свободные места, их могли занять мужчины.

А вот на левом борту категоричный лайтоллер принципиально не пускал мужчин в шлюпки.

Вообще никаких.

Короче, шлюпка номер 5 стала опускаться.

Там было всего 28 человек из 65 возможных.

Почему первый помощник Мердок приказал начать спуск?

Вероятно, он предполагал, что женщины с нижних палуб попытаются сесть в шлюпку, поэтому для них нужно оставить места.

В последний момент один мужчина перегнулся через перила, целовал женщину и никак не мог с ней расстаться.

В конце концов, он прыгнул в шлюпку и сел рядом с ней.

Мердек приказал срочно высадить этого человека, но лебедки уже начали спуск, и мужчина остался в лодке.

На нижней палубе действительно толпились люди.

Первым в свою жену и сына смог посадить шлюпку предприниматель Вашингтон Додж.

Но тут же его охватили сомнения.

А не подвергает ли он их большей опасности, чем если бы они остались на палубе?

Неподалеку стояли шеф-повар французского ресторана и его помощник Поль Маже.

Шлюпка опускалась очень медленно, и Маже убеждал шеф-повара прыгнуть в нее.

Шлюпки было уже около 40 человек, и Маже считал, что еще двое точно не создадут проблем.

Но толстый шеф-повар все никак не мог решиться, и когда шлюпка спустилась уже на 3 метра ниже шлюпочной палубы, Маже прыгнул один.

Из шлюпки он продолжал звать шеф-повара, но тот все медлил.

Когда шлюпка проходила мимо, одной из нижних палуб кто-то из членов команды схватил Маже за руку и попытался вытащить.

Но Маже оттолкнул его и был спасен.

А вот шеф-повар утонул.

Поль Маже был не единственным человеком, кто прыгнул с палубы в шлюпку.

Тоже проделали еще трое пассажиров первого класса.

Но не сказать, что в шлюпках все были этим довольны.

Вот как описывала этот момент одна из пассажирок первого класса.

«Когда я садилась в спасательную шлюпку, офицер сказал, больше никого, шлюпка полная.

Мой муж выполнил приказ и остался на палубе.

А когда шлюпку спускали, в нее прыгнули четверо мужчин, угрожая тем самым жизни всех нас».

Один из них, врач-еврей, весил килограммов 125, да еще на нем было два спасательных жилета.

Эти люди, прыгнувшие в шлюпку, толкнули меня и ребенка.

Я потерял осознание и получила сильные ушибы.

Но люди пытались спасти свою жизнь.

Трудно их в этом винить.

А наверху на палубе прямо в этот момент произошел инцидент, который, вероятно, случился первый и последний раз в истории британского торгового флота.

Формально спуском шлюпки руководил пятый помощник Лоу.

Но рядом в это время стоял генеральный директор Брюс Исмей и без конца суетился и подгонял матросов.

В конце концов Лоу не выдержал и заорал «Если вы сейчас же не уберетесь отсюда к чертовой матери, то я за себя не ручаюсь».

Вероятно, никогда в жизни с Исмеем еще не говорили таким тоном.

Он буквально потерял дар речи от изумления, развернулся и ушел.

Сразу же после спуска на воду первых трех шлюпок к Лай Тойлеру обратился старший помощник Уайлд.

Он спросил, не знает ли тот, где пистолеты.

Лайтойлер знал.

Вместе они направились в каюту первого помощника и уверенно вынул оттуда несколько пистолетов с патронами.

Один из них Лайтойлер положил в карман и вернулся на палубу.

По дороге обратно он увидел американского финансиста Исидора Страуса с женой.

Оба пожилых супруга оживленно разговаривали и, казалось бы, не очень обеспокоены тем фактом, что «Титаник» тонет.

Лайтоллер поинтересовался у женщины, нужно ли ее сопроводить в шлюпку.

Та ответила, что ей пока лучше оставаться здесь.

Даже когда муж посоветовал ей идти с офицером, та твердо заявила, «Нет, и еще раз нет.

Мы вместе жили, вместе и умрем».

Лайтоллер пожал плечами и ушел.

Ему было некогда заниматься уговорами.

Вместо него это попробовал сделать пожилой полковник Грейси, который тоже стоял рядом.

Он предположил, что, может быть, учитывая преклонный возраст страуса, для него сделают исключение и пустят в лодку.

«Нет», — ответил старый миллионер.

«Я не хочу для себя никаких исключений.

Вместо себя супруги посадили в шлюпку свою горничную».

После того, как были выпущены все ракеты, даже самым большим оптимистам стало ясно, что «Титаник» обречен.

Кончились шутки и возмущения действиями команды.

Были случаи, когда слова оказывались просто бессильны, и не оставалось ничего другого, как прибегнуть к решительным действиям.

Миссис Коллер два матроса вынуждены были буквально оторвать от мужа, чтобы отправить в шлюпку.

Другая женщина только в лодке обнаружила, что мужа нет рядом.

Матросы уже начали опускать лодку, а женщины в отчаянии кричали, пытаясь всеми силами вернуться на палубу.

Это лишь пара примеров многих и многих трагических и впечатляющих сцен, происходивших на шлюпочной палубе Титаника в промежутке между часом ночи, когда была спущена первая лодка и двумя часами, когда опустилась последняя.

Капитан Смит ходил с одного борта до другого и периодически повторял в рупор, что женщины и дети должны садиться первыми.

Но, как я уже говорил, на правой стороне палубы офицеры относились к мужчинам более великодушно.

Так в шлюпку номер 3 четверо пассажиров первого класса смогли сесть вместе со своими камердинерами.

Один даже взял на борт мопса.

В последнее мгновение в шлюпку вскочила еще и группа кочегаров.

Положение Титаника ухудшалось с каждой минутой.

Конструктор Томас Эндрюс ходил по палубе и призывал женщин, которые все еще колебались, срочно спуститься в шлюпки.

Но делал это с джентльменским достоинством.

Он говорил, «Дамы, вы должны немедленно сесть.

Нельзя терять ни минуты.

Не будьте привередливыми в выборе шлюпок.

Не раздумывайте.

Садитесь».

Второй помощник капитана Лайтойлер потерял надежду, что «Титаник» все же удержится на плаву.

Ему-то, в отличие от капитана, никто не сказал в самом начале, что лайнер обречен.

Когда одна шлюпка уже достигла воды, а другая была готова к спуску, я подходил к длинному аварийному трапу, который вел со шлюпочной палубы прямо вниз.

Он для меня служил своеобразным индикатором скорости, с какой поднималась вода и показателем высоты, какой она достигла.

В это время носовая палуба была уже затоплена.

Вид холодной зеленоватой воды, устрашающе ползущей по лестнице вверх, врезался в память.

Вода медленно поднималась и одну за другой покрывала электрические лампочки, которые еще какое-то время жутко и неестественно светились под водой.

Часто говорят, что даже те шлюпки, которые были на Титанике, спускали на воду полупустыми.

Типа, это еще один факт в пользу того, что на корабле собралась непрофессиональная команда.

Но это правда лишь отчасти.

И дело тут вовсе не в экипаже.

Полупустыми спускались только первые шлюпки, потому что люди банально не хотели в них садиться.

Но чем очевиднее становилось критическое положение «Титаника», тем охотнее пассажиры занимали спасательные места.

Вот, например, в шлюпке номер 11 оказалось сразу 70 человек, а потом люди начинали буквально драться за возможность покинуть корабль.

Вот, например, воспоминания пятого помощника Лоу.

«Когда шлюпка начала опускаться, я был уверен, что она развалится у меня под ногами».

Я действительно боялся, хотя, конечно, не подавал вида.

Я перегрузил шлюпку и знал, что иду на риск.

Поэтому я решил приложить все усилия, чтобы в нее больше никто не сел, поскольку опасался, что если добавится еще хотя бы один человек, то от избытка произойдет что-нибудь совершенно неожиданное.

И я решил быть начеку.

Когда спускаясь, мы проходили мимо открытых палуб, я видел массу итальянцев.

Все они напоминали диких животных, готовых к прыжку.

Я крикнул «Осторожно!».

Я сделал несколько выстрелов из пистолета вдоль борта судна.

Между шлюпкой и бортом расстояние было около 90 сантиметров.

Выстрелы были предупредительные и уверен, что никого не ранил.

Думаю, что я выстрелил три раза.

Теперь давайте еще немного вспомним фильм.

Там показано, как директор White Star Line Брюс Исмой трусливо залез в лодку, заняв места других пассажиров.

Но как было в реальности?

На самом деле Исмой действительно выжил и действительно залез в шлюпку, но в других обстоятельствах.

Загрузкой этой шлюпки командовал лично первый помощник Мердок.

Ему удалось посадить внутрь всего 36 человек.

Он долго не решался приказать спускать шлюпку на воду и настойчиво кричал, есть ли еще женщины и дети, но никто не отзывался.

Тогда он все-таки скомандовал начать спуск, и только в этот момент в шлюпку вскочили еще два человека.

Миллионер Уильям Картер и Брюс Исмой.

В это время крен Титаника на левый борт уже настолько вырос, что шлюпка проскрежетала пару метров прямо по железной обшивке.

Кто-то испугался, что дерево сейчас не выдержит и треснет, но все обошлось.

Шлюпка спустилась на воду, мужчины сели на весла.

Они были спасены.

Короче, что я хочу сказать.

Брюс Исма и вовсе не расталкивал других пассажиров, не подкупал офицеров и не пытался трусливо запрыгнуть в лодку вперед женщин и детей.

Он залез внутрь только в тот момент, когда стало окончательно ясно, что она спустится либо с ним, либо без него.

Да, может быть, Исмей был не самым смелым человеком и не решил из принципа остаться на Титанике, чтобы разделить его судьбу.

Но и нельзя сказать, что он спасся вместо кого-то другого.

Причем это была последняя шлюпка, которая сошла с правого борта.

Между одним и двумя часами ночи, когда большинство спасательных шлюпок Титаника было уже спущено на воду,

Радиоэфир заполнился сигналами почти сотни кораблей, которые откликнулись на призыв о помощи.

Даже те, кто находился слишком далеко, получали информацию по цепочке от других пароходов или мыса рейс.

Вообще, именно радист с мыса рейс впервые передал на континент, что самое большое судно в мире столкнулось с айсбергом.

Сначала этот сигнал поймали в Нью-Йорке, и оттуда новость моментально разлетелась по Америке и Канаде.

И только на корабле, который стоял совсем близко от Титаника, ничего не слышали.

Его радист спал, и никто его не разбудил.

Второй помощник Лайтоллер все еще в бессильной ярости посматривал на этот корабль и проговорил, «Мне бы сейчас пушку и несколько гранат.

Они бы сразу у меня проснулись».

А в этот момент руководил спуском последней шлюпки с левого борта.

Прибежал, значит, старший помощник Уайлд и попытался заставить Лайтоллера сесть в нее.

Но тот наотрез отказался.

Он твердо решил, что если запрещает мужчинам занимать места, то это правило должно касаться и его самого.

Вместе со спуском последней шлюпки на Титанике стала расти и паника.

Большинству пассажиров третьего класса как бы и не объяснили, что происходит вообще и что им нужно делать.

Вскоре у них осталось только два выхода – до последней минуты ждать чуда или бросаться в ледяную черную воду.

Основная часть людей предпочла первый вариант.

А когда нос Титаника скрылся в океане, вся эта толпа побежала искать спасения на корме.

Почти все они в итоге погибли.

В 2 часа 10 минут один из стюардов заглянул в курительный салон первого класса.

В большом роскошно оборудованном помещении стоял только один человек – конструктор Томас Эндрюс, сложив руки на груди и уставившись отсутствующим взглядом в пространство.

На игорном столе лежал небрежно брошенный спасательный жилет.

Стюард, который, как и все члены команды, знал и уважал знаменитого конструктора, подошел к нему и попытался увезти его на шлюпочную палубу.

Но Эндрюс, кажется, за последние два часа израсходовал всю энергию.

Приближающаяся гибель Титаника, этого самого вдающегося его творения, кажется, сломила его.

Эндрюс никак не ответил и даже не пошевелился.

В другом дорогом помещении торжественно сидел владелец трилитейных заводов Бенджамин Гугенхайм.

На нем давно уже не было пальто и спасательного жилета.

Он и его коммердинер вышли сюда в великолепных вечерних костюмах.

Пробегавшему мимо стюарду Гугенхайм ответил, что они надели самое лучшее и готовы погибнуть как джентльмены.

Примерно в это же время на шлюпочной палубе появились механики.

Вода уже заливала нос, в трюме один за другим затоплялись отсеки, а корма Титаника задирались все выше.

Всем было ясно, что наступает последний акт этой чудовищной трагедии.

Механики, проявившие чудеса героизма и выполнившие свой долг до конца, теперь наконец покинули трюм.

Благодаря им и нескольким кочегарам на лайнере до сих пор продолжал гореть свет и работать насос.

Это позволило продлить жизнь кораблю еще на один час.

Благодаря усилиям этих людей команде удалось спустить все спасательные шлюпки и спасти многих пассажиров, которые совершенно определенно погибли.

Но сами механики пришли на шлюпочную палубу слишком поздно, когда надежд на спасение уже не было.

Из 35 этих мужественных людей живых не осталось никого.

В 2 часа 5 минут капитан Смит в последний раз появился в дверях радиорубки.

Глухим голосом он сказал «Ребята, вы до конца исполнили свой долг.

Больше вы ничего не можете сделать.

С этой минуты каждый сам за себя».

Потом повернулся и ушел.

Больше его радисты никогда не видели.

Но при этом они сами не спешили покидать рубку.

Младший радист Брайт ушел в соседнюю каюту, чтобы успеть собрать хотя бы какие-то вещи.

А Филлипс до последнего продолжал посылать сигнал СОС.

Вот как описывал дальнейшие события Брайт.

Вернувшись, я увидел какого-то кочегара или грузчика, который пытался отобрать у Филлипса спасательный жилет.

Я бросился на помощь, и мы сцепились все трое.

Мне жаль, что я вынужден говорить об этом, но нам пришлось уносить ноги, и мы не успели взять этого человека с собой.

Наверное, он утонул в рубке вместе с судном, поскольку мы его там бросили.

Мы услышали, что шлюпочную палубу заливает вода, и Филлипс закричал «Бежим!

Пора сматываться!»

Мы выскочили из рубки и забрались на палубную надстройку, где размещались каюты офицеров.

Все шлюпки ушли в море.

Больше экипаж «Титаника» ничего не мог поделать.

Капитан Смит, поднявшись из радиорубки, продолжал уходить по шлюпочной палубе и говорил каждому, что с этой минуты они должны позаботиться о себе сами.

Конец был уже близок, и Смит освобождал своих подчиненных от выполнения обязанностей и давал им последнюю возможность попытаться хоть что-то сделать для своего спасения.

Хотя, скорее всего, сам прекрасно понимал, что надежды почти нет.

Восемь музыкантов судового оркестра в спасательных жилетах так и не покинули места, которые больше часа назад заняли на шлюпочной палубе у входа на парадную лестницу.

Все это время они продолжали играть, помогая отгонять чувство нарастающего страха.

В ту ночь было совершено много героических поступков, но ни один из них нельзя сравнить с тем, какое совершили эти несколько музыкантов, игравших час за часом, хотя судно погружалось все глубже и глубже, а вода подбиралась к месту, где они стояли.

Музыка, которую они исполняли, была их реквимом.

Она дала им право быть занесенными навечно в списке героев.

На корме, где собралось множество пассажиров третьего класса, десятки людей стояли на коленях на палубе, которая все больше наклонялась.

А между ними ходили два священника, католический и англиканский.

Они отпускали грехи и призывали к последней молитве.

Но находились люди, которые все еще не хотели отказываться даже от последней призрачной надежды.

17-летний Джек Тейер со своим приятелем Милтоном Лонгом тоже находились на корме и чувствовали, что пора прыгать в море.

Тейер был готов, он верил, что им удастся доплыть до какой-нибудь из спасательных шлюпов, силуэты которых смутно

виднелись где-то на расстоянии нескольких сотен метров.

Даже холодная вода его не сильно пугала.

В этот момент внимание Тейера привлек мужик, который достал из-за пазухи бутылку джина и выпил ее залпом.

Он тогда подумал, что, вероятно, видит этого пассажира в последний раз.

Но жизнь интересная штука.

Так получилось, что именно этот мужик стал первым, кого Тейер увидел среди выживших.

Носовая часть Титаника все больше погружалась.

Медленно, но уверенно вот уже 2 часа.

Но примерно в 2 часа 15 минут произошло внезапное изменение.

Нос вдруг резко опустился.

Судно заметно двинулось вперед, и по его носовой части прокатилась мощная волна.

В этот момент Титаник напомнил огромную ныряющую подводную лодку.

Корма лайнера быстро поднялись, и масса холодной воды хлынула через носовую надстройку, затопила мостик и крыши офицерских кают и смыла за борт обе складные спасательные шлюпки.

Их, кстати, так и не смогли спустить на воду.

Когда матросы пытались подготовить их к посадке, то лодки просто упали на палубу и перевернулись.

Эта же волна смыла в море сразу всех оставшихся высших офицеров Титаника.

Капитана Смита, Старпома Уайлда, первого помощника Мердока и еще несколько человек, включая Оркестр и Джона Астера, самого богатого пассажира лайнера.

В этот момент Джек Тейер понял...

что пора прыгать.

Я почувствовал, что судно движется вперед и вниз под углом около 15 градусов.

Движение воды, рвавшейся к нам, сопровождалось гулом и многочисленными приглушенными взрывами.

Это можно сравнить с тем, как если бы вы стояли под железнодорожным мостом, по которому мчится скорый поезд и одновременно с шумом прокатного цеха и звоном огромной массы разбивающегося фарфора.

Лонг и я вскочили на перила.

Мы не просили друг друга передавать что-то семьям, поскольку не верили, что выберемся из всего этого.

Лонг перелез через поручни, а я сел на них.

Он охватился за перекладину и повис.

Потом поднял голову и спросил, «Ты идешь?» И ответил, «Давай, я за тобой».

Он решился, соскользнул вниз вдоль борта судна, и больше я его не видел.

Почти сразу за ним прыгнул и я. Когда мы покидали судно, мы были в 10 метрах над поверхностью воды.

Милтон Лонг, упавший в воду рядом с бортом, видимо тут же был подхвачен потоком и его затянуло внутрь тонущего корабля.

А Джек изо всех сил оттолкнулся от борта и упал дальше.

Эти несколько метров спасли ему жизнь.

От холодной воды у него перехватило дыхание.

Приходя в себя, он стал энергично отплывать от судна.

Через минуту он оглянулся и посмотрел на «Титаник».

Казалось, что судно окружено заревом и выступает из темной ночи, будто горит.

Я смотрел на него и почему-то не плыл дальше.

Я был очарован и застыл на месте.

Когда вскоре после этого Титаник погрузился в море, бурлящая воронка потянула Джека Тейра вниз.

Он чудом вынырнул, открыл глаза и увидел, что барахтается среди массы обломков.

А на расстоянии вытянутой руки плавала кверху дном складная шлюпка.

Сверху уже сидели несколько человек, и один из них помог Тейру вскарабкаться.

Еще одним человеком, который оказался на этой шлюпке, был полковник Грейси.

Но он попал сюда совершенно другим путем.

Его огромная волна застала около офицерских кают.

Мощный поток шумом двигался ему навстречу.

Полковник сжался, подпрыгнул и позволил волне подхватить себя.

На удачу гребень поднял его так высоко, что он сумел ухватиться руками за железные поручни палубной надстройки.

Он подтянулся и увидел, что находится на крыше корабля.

рядом со второй трубой.

Но это был еще не конец испытаний.

Прежде чем Грейси смог подняться на ноги, крыша офицерских кают тоже ушла под воду.

Полковника затягивало все глубже.

Он чувствовал давление в ушах, но, к счастью, сохранил ориентацию в пространстве.

Разжав руки, он изо всех сил постарался удалиться от правого борта тонущего судна.

В эту минуту он думал только об одном.

Он должен как можно быстрее отплыть, как можно дальше.

Если взорвутся огромные котлы в трюме, он сварится в кипятке.

Эта страшная перспектива придавала ему нечеловеческие силы.

Он даже не ощущал ледяного холода, а в следующую секунду его затянуло под воду.

Грейси упорно работал руками и ногами, и сколько мог задерживал дыхание.

И когда понял, что вот-вот наступит конец, он вдруг вынырнул на поверхность.

Полковник, кстати, был далеко не молодым человеком, ему исполнилось 45 лет.

Оказалось не зря, что он все эти годы активно поддерживал хорошую физическую форму.

Пригодилось.

Едва Грейси пришел в себя, он огляделся вокруг.

Титаника уже не было.

Прямо перед ним, всего в нескольких метрах, плавали лицом вниз три тела.

Полковник попытался взобраться на ящик, за который держался, но соскользнул в воду.

Оглядываясь вокруг в поисках более подходящего плавсредства, он увидел очертание перевернутой складной шлюпки, на которой уже сидело около десяти человек.

Грейси изо всех сил поплыл туда, но когда он приблизился, никто не подал ему руки, чтобы помочь, и он с огромным усилием сам скарабкался наверх.

Вообще таких историй спасения было множество, но даже в такой огромный ролик я не могу уместить все.

Если кому-то интересно разобраться в истории Титаника детально, с кучей воспоминаний и всеми подробностями расследования, то рекомендую прочитать книгу Милоша Губчика.

На мой взгляд, это лучшее, что написано о той катастрофе.

По крайней мере, из всех книг, которые мы прочитали.

А их было около 20.

А под конец я хочу познакомить вас с еще одним важным пассажиром перевернутой складной шлюпки.

Этот суровый мужчина в мокром морском кителе был не кто иной, как второй помощник Лай Тойлера.

Тот самый, который наотрез отказался спасаться в шлюпке.

Во время расследования его спросили, когда вы вообще покинули корабль?

«Я его не покидал», — ответил Лайтойлер.

В общем, спасение Лайтойлера за несколько минут до того, как Титаник исчез в пучине, нельзя назвать иначе, как настоящим чудом.

Его подхватила та же волна, что и капитана Смита и других офицеров.

Лайтойлер чудом ухватился за торчащий верх мачты.

Но и она быстро погружалась.

Тогда он пытался плыть дальше, но неожиданно его со страшной силой затянуло под воду и прижало к металлической решетке, закрывавшей вход в вентиляционную шахту.

У него не хватило бы никаких сил, чтобы справиться с сильнейшим давлением.

И вот когда Лайтоллер уже прощался с жизнью, из шахты вдруг вырвалась волна горячего воздуха и выбросила его на поверхность.

Вероятно, взорвался один из котлов.

Когда он вынырнул, то очутился рядом с перевернутой складной шлюпкой.

Носовая часть Титаника уже исчезла под воду.

Под действием огромной тяжести лопнули металлические тросы, которыми была закреплена одна из дымовых труб.

И эта громадина, весившая десятки тонн, упала в воду неподалеку от шлюпки, за которую держался Лайтойлер.

На несколько секунд Титаник замер.

А потом его корпус начал быстро погружаться.

Прошло совсем немного времени, и вода сомкнулась над кормой.

Третий помощник Питман, находившийся в шлюпке №5, посмотрел на часы, на которых было 2 часа 20 минут ночи 15 апреля 1912 года.

Закончилась агония самого большого и самого прекрасного судна в мире.

Самого совершенного из всех, какие создал человек, чтобы покорить океан.

Океан победил.

Но в ледяной воде еще оставались сотни барахтающихся людей, которых еще можно было спасти.

Одним из последних приказов капитана Смита, который он дал командирам спасательных шлюпок, был держаться поблизости.

Капитан надеялся, что если в шлюпках будут места, они подберут тех, кто окажется в воде.

Но этот приказ выполнен не был.

Вместо этого шлюпки планомерно удалялись от Титаника.

Их командиры боялись, что их может затянуть мощный водоворот, который непременно возникнет после того, как огромный лайнер пойдет ко дну.

Вторая опасность заключалась в том, что если вернуться, то сотни обезумевших людей в холодной воде просто перевернут лодки.

Были ли оправданы эти страхи?

Ну, один точно нет.

Никакого водоворота на месте Титаника не возникло.

А что насчет второго?

Некоторые исследователи считают, что решение не приближаться к утопающим было жестоким, но единственно верным.

Другие, наоборот, ругают их за трусость и нерешительность.

Сейчас можно сказать, что вернуться могли хотя бы те лодки, в которых было мало пассажиров.

Например, в одной было всего 27 человек, в другой 28.

А в шлюпке номер один так и вовсе прекрасно себя чувствовали 12 человек вместо 60.

Единственную организованную попытку спасения людей предпринял пятый помощник капитана Лоу.

И хотя он принял решение очень поздно, ему все же удалось спасти несколько человек.

Лоу, без сомнения, можно было бы назвать одним из героев той ночи.

Но во время американского расследования у него возникли определенные проблемы.

В основном из-за его, так сказать, словарного запаса.

А все потому, что в то время на Соединенные Штаты накатывались волны итальянских переселенцев.

и американцы относились к ним с пренебрежением и подозрительностью.

Таких эмигрантов было много и на Титанике.

Почти все свидетели говорили о недостойном поведении пассажиров-итальянцев.

Офицер Лоу, говоря об итальянцах, выдал вот такой перл.

Они походили на диких зверей, готовых к прыжку.

У него были на то свои причины.

В спасательной шлюпке, которой командовал Лоу, он обнаружил итальянца, переодетого в женскую одежду.

В конце концов, итальянскому послу в Вашингтоне это надоело.

Он разыскал Лоу и выразил ему категорический протест.

Офицер согласился с послом и написал вот такой официальный документ.

«В настоящем я отказываюсь от слова «итальянцы», изменяя его словами «переселенцы», принадлежащие к латинским расам».

У меня не было ни малейшего намерения подчеркнуть, что мои слова относятся именно к итальянцам, потому что судить об этих людях я могу только по внешнему виду и цвету кожи, и хотел лишь отметить, что они относились к народам латинской расы.

У меня и в мыслях не было оскорбить итальянский народ.

Вот такая вот культура отмены из начала 20 века.

Но это я отвлекся.

Давайте вернемся к месту трагедии.

Примерно в 4 утра туда подоспел пароход «Карпатия».

В течение нескольких часов он поднял на борт 706 выживших.

И лишь теперь капитан Карпатии осознал масштаб трагедии.

Погиб самый опытный и высокооплачиваемый капитан самого большого и самого роскошного судна в мире.

Трое из семи его помощников, старший механик со всеми своими помощниками, конструктор Томас Эндрюс и все восемь служащих верфи.

распорядителя рейса, судовой врач со своим заместителем, почти весь персонал французского ресторана, все лифтеры и мальчики посыльные.

Погибло большинство из 57 миллионеров.

Океан не знал сострадания.

Через некоторое время на переполненной Карпатии настроение начало меняться.

Когда прошло первое потрясение, многие из спасенных женщин, потерявших своих мужей, братьев и друзей, начали ругать спасшихся мужчин за то, что те остались живы.

Их негодование возросло еще больше, когда они узнали, сколько других женщин и детей погибло из-за того, что для них не нашлось места в спасательных шлюпках.

Молли Браун материлась в адрес Брюса Исмея и говорила, что за такое поведение его бы повесили на первой же сосне.

Короче, даже мало кто из спавшихся в тот день нашел в себе силы порадоваться.

В основном все рыдали, ругались и пытались найти виноватого.

Брюс Исмей заперся в одной из кают и не выходил оттуда до самого Нью-Йорка.

В Нью-Йорке, кстати, пока еще не знали о серьезности положения.

В первом сообщении, которое пришло в офис Уайт-Стара в 12 часов дня, говорилось, что все пассажиры в безопасности, а поврежденный Титаник сможет достичь американского берега.

Это вызвало бурю положительных эмоций.

Представители компании наперебой раздавали оптимистичные интервью и ориентиры.

арендовали пароход, который должен был отправиться встречать Титаник.

Одновременно с этим многие родственники важных пассажиров получили телеграммы, что волноваться не о чем.

Но радоваться им пришлось недолго.

В 15 часов радист торгового дома Ван Мейкера поймал слабый сигнал Олимпика.

Эта радиостанция стояла на крыше высокого здания, поэтому могла принимать очень далекие волны.

Например, Олимпик находился в тот момент на расстоянии 1400 миль от Нью-Йорка.

Это 2500 километров.

Так вот, информация была шокирующей.

Титаник затонул.

Спаслись всего 700 человек.

Радист тут же передал эту новость журналистам, и вскоре на улице повалили мальчики-газетчики экстренными выпусками.

Вице-президент компании White Star Line, который буквально только что рассказывал, как все хорошо, заперся у себя в кабинете, плакал и повторял «Я думал, что он непотопляем».

Ничего не понимаю.

Но больше всего американскую общественность возмутило сообщение, что Титаник не был оснащен достаточным количеством спасательных шлюпок.

Типа, какого хрена у вас на борту 2000 человек, когда спасти вы можете только половину?

Но формально тут никакого нарушения не было.

Еще 18 лет назад в английском министерстве торговли был издан закон,

что корабли водоизмещением 10 тысяч тонн должны иметь не меньше 16 шлюпок.

Вот только когда этот закон вступил в силу, самым большим кораблем было судно в 12 тысяч тонн, а «Титаник» был в несколько раз больше.

Но правило не изменилось.

Понятное дело, что судоходные компании выполняли закон о шлюпках чисто формально, несмотря на то, что палубы Титаника изначально были рассчитаны на куда большее количество лодок.

Но почти в самый последний момент Брюс Исмей приказал не заморачиваться и тупо следовать закону.

Написано 16, значит 16.

В итоге к этому количеству прибавили еще две складные шлюпки, которые в момент аварии показали себя очень плохо.

американские газеты развернули целую антибританскую компанию.

Все издания соревновались, кто больнее сможет пнуть англичан.

И как-то никто не вспоминал, что вообще-то, несмотря на то, что «Титаник» строили в Британии, компанией «Уайт Стар» владел американец Джон Морган.

Вместо него основной целью стал Брюс Исмой.

Ведь он мало того, что был директором компании, так еще и имел наглость выжить.

Британский посол в США писал, «Американская печать впала в настоящую истерию.

Она публикует дикие и полностью лживые заявления, проверкой которых я даже не стал бы себя утруждать.

Первоочередной мишенью сделался господин Брюс Исмы, действия которого подверглись беспощадной критике».

Но это была не единственная тема для обсуждения.

Не меньшим спросом пользовались и удивительные истории выживших –

Журналисты платили пассажирам Титаника хорошие деньги, чтобы те рассказали им какие-нибудь там прям жуткие подробности.

Так один из них поведал, что несколько часов просидел на льдине в ожидании спасения.

Пассажирка Мэри Янг утверждала, что увидела айсберг за час до того, как произошло столкновение.

Другой пассажир заявил, что Титаник разрезала айсбергом на две части.

И все сразу поняли, что они обречены.

Банкир Роберт Дэниел говорил, что уже через пять минут после столкновения на лайнере стояла безумная паника.

Мужчины и женщины дрались и кусались, чтобы попасть в спасательные шлюпки.

Матрос Уильямс клялся, что видел, как офицеры пристрелили шестерых человек, как собак.

Только во время официального расследования в американском сенате и английском парламенте выяснилось,

что все это было плодом больной фантазии и жаждой заработать на горячей истории.

Тут я хочу остановиться на истории первого помощника Мердока.

В фильме Кэмерона есть эпизод, как этот офицер около спасательных шлюпок сначала застрелил двух человек, а потом застрелился сам.

Это Кэмерон тоже не придумал, а взял из воспоминаний какого-то из пассажиров.

Но, судя по всему, в реальности этого не было.

Полковник Грейси, который находился рядом с Мердоком практически до момента гибели судна, писал по этому поводу.

«За 15 минут до того, как судно затонуло, я находился в носовой части шлюпочной палубы, где распоряжался Мердок и его команда тщетно пыталась спустить на воду складную шлюпку.

Выстрел из пистолета в нескольких метрах от меня, конечно, не остался бы мною незамеченным».

И даже позднее, когда я стал отходить к армии, расстояние между нами было не настолько большим, чтобы я его не услышал.

Второй помощник капитана Лайтойлер также заявил, что видел Мердока непосредственно перед тем, как набежала огромная волна.

И если бы раздался выстрел, он должен был бы его услышать.

Но это так, незначительная деталь в масштабах огромной трагедии.

В конце концов, Мердок все равно погиб.

Совсем другой вопрос, а мог ли он в решающий момент отдать такой приказ, чтобы Титаник не утонул?

На эту тему было написано немало работ, и сегодня можно точно сказать, что да, такой способ был.

Если Мердок хотел уклониться от столкновения, то лучшее, что он мог сделать, это дать полный задний ход левой машине, правой продолжать работать вперед, а штурвал переложить вправо.

Вместо этого

Мердок решил совершить такой маневр, о котором в руководстве по искусству мореплаванию прямо говорится, что это самый верный способ прийти к столкновению, вместо того, чтобы его предотвратить.

С момента, когда мостик получил сообщение об айсберге, до столкновения прошло всего 37 секунд.

Никакие действия Мердока и команды не смогли бы спасти лайнер от аварий.

В такой ситуации руководство по искусству мореплавания рекомендует вот что.

Если позволяют обстоятельства, лучше подставить под удар носовую часть, чем борт.

Так что если бы первый помощник решил просто сбавить ход и врезаться в айсберг лоб в лоб, то вероятно корабль бы остался на плаву.

Ведь повредилось бы только два или три первых отсека.

Печально, но человеческий фактор никто не отменял.

В любой критической ситуации, когда на размышления нет времени, кто угодно первым делом будет пытаться уклониться от столкновения, а не принимать неочевидное решение и идти на таран.

Ну а что в итоге?

Лайнер утонул.

Погибло больше тысячи человек.

Что изменилось-то?

Кого-то наказали?

В первую очередь изменения коснулись английских законов.

Там, наконец, почесались в спешном порядке увеличить количество спасательных шлюпок.

Так что перед тем, как брат Титаника, Олимпик, уходил в новое плавание, там заставили лодками чуть ли не всю верхнюю палубу.

Но вот виновных в катастрофе Титаника так и не нашли.

С Брюса и с Мэя официально были сняты все обвинения.

Его наказали только увольнением с работы, и следующие 20 лет он провел, живя тихой жизнью и спонсируя благотворительный фонд для вдов, чьи мужья погибли в море.

Компании White Star было подано несколько гражданских исков, по результатам которых она выплатила пострадавшим 663 тысячи долларов.

Удивительная судьба продолжилась у бывшего второго помощника Лайтойлера.

Он действительно оказался непотопляемым.

Чудом пережил катастрофу Титаника, он служил капитаном боевого крейсера во время Первой мировой, а потом вернулся в компанию White Star и спокойно проработал до пенсии.

Но и на старости лет Лайтоллер не успокоился.

Он успел поучаствовать в эвакуации английских солдат из Дюнкерка, откликнувшись на призыв правительству.

Он просто вышел в море на своей личной яхте и перевез через Ла-Манш 130 человек.

Просто удивительный мужик.

Судоходная компания White Star Line быстро теряла лидирующие позиции после Первой мировой.

Её проект с мегалайнерами не выстрелил и принёс лишь одни убытки.

Титаник затонул в первом же плавании.

Британик подорвался на мине во время войны.

Олимпик приходилось часто и дорого ремонтировать.

В таких условиях White Star кое-как пробарахтался до конца 40-х годов на молитвах и бюджетной помощи.

Но 1 января 1950 года официально прекратила свое существование.

И катастрофа надолго ушла на второй план.

Ее затмили куда более масштабные мировые события.

Только в 1985 году его ждал новый виток популярности, когда группа энтузиастов нашла останки «Титаника»,

на глубине в 4 километра.

Впервые через 73 года после катастрофы глаза человека увидели знаменитое судно.

Результаты экспедиции были однозначны.

«Титаник» никогда не будет поднят с морского дна.

У одних это вызывает сожаление, но у большинства — радость.

Уникальное судно, былая гордость великой морской державы, уже три четверти столетия

похоронено в глубинах океана.

Его красота давно померкла.

Стальные листы съедает ржавчина.

Роскошных интерьеров больше нет.

Но трагическая судьба сверкавшего огнями плавучего дворца никогда не будет забыта.

И финансовый успех блокбастера Джеймса Кэмерона тому прямое доказательство.

Всего хорошего.