Жалею лишь о том, что не успел проститься с матерью.

В отпуске по ранению я попал в полицию.

За драку.

Полицейские побаивались меня, опускали глаза, будто думали, что я взорвусь.

Даже не спросили, почему я ударил.

А если бы и спросили, то ответ бы не поняли.

Это нужно пережить.

Я с 23-го года в штурмах.

Потери, ранения, медали.

Наш ротный геройски погиб.

От роты нас немного осталось.

Крепкое боевое братство.

Когда мать легла в больницу, я был уверен, заслужил поехать, быть рядом, проститься.

Но новый ротный думал иначе.

Молодой и наглый, перевелся из Пскова в наш 137-й рязанский десантный полк.

Он ввел новое правило.

«Хочешь в отпуск?

Сдай в ротную кассу».

У меня не было.

Я у матери один.

Все деньги ушли на врачей.

Она понимала и не просила.

Слала голосовые, в которых слабым, но родным голосом шептала «Живи, сынок».

Пока собирал деньги, ее не стало.

Она уходила в одиночестве.

В постели областной больницы, среди чужих голосов и белых стен.

После этого я сломался.

Чего война не прощает.

Меня серьезно накрыло.

Тяжелые ранения, госпиталь.

Учился ходить заново.

Тренировал тело, чтобы скорее вернуться на фронт к братьям.

Пока я приходил в себя, ротный перевелся в тыл.

Служба в полку была ступенькой на теплую должность.

Я увидел его с размахом, гуляющим в кабаке.

И уже не думал о действу.

От первого удара он покачнулся.

От второго улетел.

Уже в отделении мне объяснили, что я сломал нос сыну полковника из управы.

Будут проблемы.

Мне смешно.

Я штурмовик.

Дальше штурма не пошлешь.

Строжих смерти не осудишь.

Я отдаю долг Родине, а не кому-то вроде вас и еще матери, которую не дали проводить.

Рано или поздно победа будет за правдой.

Историю прислал десантник 137-го полка.

Пришли в свою историю и подпишись на