ЖУТКИЙ АВТОКВЕСТ! Страшные истории и страшилки.

Автор истории Кристина Агатова.

Аня нетерпеливо ёрзала на заднем сидении автомобиля и этим ужасно раздражалась сидящую рядом Соню.

«Ну, когда уже всё начнётся?» На улице давно стемнело, в декабре вообще темнеет рано, а эта суббота выдалась ещё и пасмурной.

Казалось, что дня не было совсем.

«Да потерпи ты еще пять минут», – взмолилась Соня.

«И так жарко, еще ты елозишь.

Зачем мы так рано приехали?» «Зато не опоздали», – всяко заметил с водительского места Леша, парень Аня.

«Тихо», – перебил его брат Сергей из соседнего кресла.

«Кажется, зовут».

Пятеро молодых людей уставились в темноту за окнами автомобиля, пытаясь разглядеть, началось ли мероприятие.

Супруги Шаровой, Сергея Марина, брат Сергея Леша со своей девушкой и лучшая подруга Маши, Соня Белкина, собирались в тесной компании на ночной автоквест.

Они частенько выбирались все вместе то в боулинг, то на квиз, но автомобильный квест был для них всех чем-то совершенно новым.

Увидев, что организатор действительно призывно машет руками, а из соседних машин выскакивают другие участники соревнования, ребята покинули теплый салон авто и вышли на промозный зимний воздух, отчаянно вонявший горелой резиной, как и всегда в это время года в этом городе.

Приветствую вас на нашем разрывном, безбашенном, отчаянном, бомбическом, незабываемом автоквесте.

Орел-парнишка.

Правила просты, но я напоминаю.

Пять команд по пять человек.

Каждый из вас должен выбрать капитана.

Капитаны готовы?

Готовы.

Каждый из вас получит конверт с первым заданием.

В нем зашифрована ваша следующая точка, где вы найдете новую подсказку.

Всего точек будет пять, последняя и будет вашей целью.

Команды должны сделать все, чтобы прийти раньше соперников.

У каждой будет свой уникальный маршрут, но это важно.

Мы рассчитали так, чтобы все было справедливо.

Расстояние от точки до точки у всех примерно одинаковое.

Никаких поблажек, никаких хитростей».

«Сколько всего будет точек?» – выкрикнул кто-то из соседней команды.

«Повторяю», – терпеливо ответил парнишка.

«Точек будет пять, конвертов будет пять, считая и тот, который вы получите здесь.

На первой точке вы найдете конверт номер два, на второй – три и так далее, на четвертой точке будет пятый конверт, где зашифрована последняя цель, одна для всех.

Там мы будем вас ждать».

«Сколько у нас времени?» – снова перебил кто-то.

«Максимум два часа», – пояснил организатор.

но в ваших интересах действовать максимально быстро, чтобы обогнать остальных.

До полуночи квас закроется, если не успеете, звоните по моему номеру, я скажу вам адрес, куда вы сможете подъехать за утешительным призом и попить горячего чая с самой вкусной шавухой на свете от нашего партнера Шава Лаваша».

«А если никто не успеет до полуночи?» – крикнул Серега.

«Задания очень простые», – успокоил парнишка.

«Не заморачивайтесь, все очень легко и без всяких двойных смыслов.

Вы точно успеете, если не будете постоянно останавливаться покурить, поболтать и позалипать в телефоне.

Капитаны, подойдите».

Организатор вытянул перед собой веер из пяти совершенно одинаковых белых конвертов.

«Серега, давай ты!» – скомандовал Леша.

«Ты же за рулем, ты будешь капитаном!» «Вот именно!» – постучал костяшками пальцев по лбу Алексей.

«Я буду рулить, а ты будешь думать и командовать.

Я не могу один заниматься всем одновременно!»

«А почему нас не спросили?» – возмутилась Маша.

«А вашему девушке не может быть капитаном?» «Ой, ну давайте сейчас все переругаемся!» – взвелся Сергей.

«А чего ты на меня орешь?» – не осталась в долгу Мария.

«Ребята!» – взмолилась Соня.

«Не сейчас, пожалуйста!

Пусть Сережа будет капитаном, это же просто игра!» «Мне пофиг вообще!» – согласилась Аня, подпрыгивая от холода.

Почему-то она была уверена, что выходить из машины почти не придется и оделась довольно легко.

Сейчас она уже жалела о том, что не надела теплые колготки под джинсы.

Промершая ткань неприятно касалась кожи, заставляя вздрагивать.

Сергей быстрым шагом приблизился к организатору и остальным капитанам.

Тот скомандовал.

«Раз, два, погнали, и да начнутся игры!» Парни похватали конверты и рванули к своим.

«В машину, быстро, быстро!» – скомандовал на бегу Сергей и первым ввалился в салон.

«Заводи!» «Уехать-то куда?» – суетливо, поворачивая ключ в замке зажигания, уточнил Леха.

Сергей разорвал конверт и достал листок бумаги.

«У семерых друзей есть один музей.

Рядом, открыв рот, я любуюсь на восход».

«Так, братва, думаем, думаем!» – скомандовал Леха.

«А о чем тут думать?» – перебила Аня.

«Все же просто.

Музей музыки.

Семеро друзей – это семь нот.

Для дебилов задачка.

Едем!»

«И побыстрее!» – буркнула Маша.

«Две машины уже стартанули!» Леша тронулся с места, прикидывая, как быстрее добраться до места назначения.

Музей был сравнительно недалеко, но это означало и то, что остальные команды скоро будут на точках, а они уже и так не первые.

Ночные улицы были почти пусты.

Огни города казались холодными и безжизненными на фоне свежевыпавшего снега.

Витрины магазинов уже украсились к праздникам еловыми ветками и гирляндами.

Это создавало какой-никакой уют и вызывало желание поскорее нарядить елку дома.

До музея они долетели минут за десять.

«Так, что дальше?» – спросила Маша.

Она всегда отличалась собранностью и деловитостью.

Видимо, желание быть капитаном и сейчас не давало ей покоя, поэтому она взяла инициативу в свои руки.

«Рядом открыв рот, я любуюсь на восход», – процитировал Сергей.

«Ну, открывай рот и любуйся».

«При чем тут рот?» – возмутилась Мария.

«А восход где?» – рискнула вмешаться Соня.

«Там, на востоке», – махнул рукой Леша.

«Ты грач какой-то, что ли?» – заржал Серега.

«В полете ориентируешься по сторонам света?

Я же в эту сторону на работу каждый день езжу», – пояснил брат.

«Солнце вон там вылазит и в глаза долбит.

Если хочешь любоваться на восход, надо повернуться вон туда».

Все послушно повернулись, но ничего не увидели.

«Памятник!» – осенило Аню.

«Там за углом музея памятник рыбе какой-то.

У нее рот открыт вроде».

Не сговаривая, все побежали за угол, скользя по подмерзшему насту.

Памятник был на месте.

Огромная статуя рыбы, попавшая в сеть, таращилась своими мертвыми глазами куда-то вдаль.

А рот, открытый в немом крике, смотрел точно на восток.

Прищурился Серега.

«Кажется, конверт».

«Да, точно», – согласилась с ним Соня.

«Как нам его достать?» «Попробуем допрыгнуть», – предположил Леша.

Ребята подошли ближе.

«Высоковато», – протянул Сергей.

«Сонь, давай на плечи, Леха, подстрахуй».

«Почему Соня?» – возмутилась законная супруга.

«Она легче», – пояснил Серега.

«Ну, мне кажется... Ой, ладно, давай ты полезай тогда».

Он присел, и Маша аккуратно взгромоздилась к нему на плечи.

«Леха, подстрахуй», – прокряхтел Сергей, с трудом поднимаясь под весом Марии.

Маша была довольно плотного телосложения и любила побаловать себя кусочками торта на ночь, поэтому ничего удивительного в том, что Сергей предпочел бы поднимать Соню, не было, и все же это было обидно.

Замерзшими пальцами Мария вцепилась в конверт и кое-как оторвала его от скотча.

«Что там?» – полюбопытствовала Аня.

«Давайте-ка в машине разберемся, пока нас менты не приняли за вандализм», – предложил Алексей.

Все быстро побежали обратно, единогласно, молчаливо согласившись с этим.

В машине было тепло и безопасно.

Маша разорвала конверт и прочитала.

«Где эта улица?

Где этот дом?

Где тот сюрприз, что находится в нем?

Не ходите, дети, в Африку гулять.

Об этом говорю я каждому раз пять».

«Что за бред?» – нахмурился Леша.

«Где эта улица?

Где этот дом?

Откуда нам знать?» «Да нет, все логично», – стала рассуждать Соня.

«Здесь речь идет об улице и доме, но не о квартире.

Значит, надо искать среди частного сектора».

«И что, мы заломимся к кому-то в дом?» – еще сильнее нахмырился Леша.

«Возможно, дом нежилой», – предположила Аня.

«Тут же частный сектор недалеко вроде».

«Пять минут ехать», – кивнула Маша.

«Только мы же не будем обходить все дома и искать один нежилой».

«Думаем, думаем, ребята», – зачем-то стал мотивировать друзей Сергей, вспомнив, что он капитан.

Тут явно есть подсказка, протянула Аня.

Улица и дом где?

А дальше поясняется, что не надо ходить в Африку, и об этом пять раз сказано.

Номер дома пять, выпалила Соня.

Ну вот, уже что-то, улыбнулся ей Сергей.

Молодец.

Должна быть какая-то улица, связанная с Африкой, пробубнила Маша, открывая карту на телефоне.

Так, солнечная подходит?

В Африке солнечно.

«Давай дальше, какие еще есть?» – попросил Сергей.

«Сухая яблоневая серого березина Чуковского маршака Есенина».

«Стоп!

Чуковского!» – громко перебила Аня.

«Не ходите, дети, в Африку!

Ну, конечно, это ведь Чуковский!» «Построй маршрут до пятого дома!» – попросил Люша, трогаясь с места.

«Нет здесь пятого дома», – буркнула Маша.

«Там уже снесли все, это же будущий новый микрорайон, там стройка, старье сносят, а свечки втыкают».

«Как нет?», – возмутилась Соня.

«Каждому», – перебила Аня.

«Нас пять, каждому по пять, это двадцать пять, двадцать пятый есть?»

«Есть», – подтвердила Мария.

«Держи, Лех».

Она протянула смартфон, на котором уже была нарисована зеленая дорожка к месту назначения.

Спустя семь минут компания уже была на месте.

Старый дом выглядел печально, упавший забор не скрывал разрушенного двора.

Фонари здесь не горели, но даже в неуверенном цвете фонариков мобильных телефонов было видно, что в доме не осталось ни одного целого окна.

Но и местечко передернуло плечами Соня.

«Нам обязательно заходить внутрь!»

«Сюрприз находится в нем», – напомнила Аня.

«Думаю, внутрь зайти придется».

«Это законно», – сомневался Сергей.

«А у нас есть выбор», – заржал брат.

«Не очкуй, наверняка организаторы все предусмотрели.

Может, этот дом вообще принадлежит кому-то из них, и они ведь как-то спрятали конверт внутри, значит, зайти туда можно».

«Главное, ноги не переломать», – ехидно заметила Маша и смело шагнула вперед.

«Ну, дом одноэтажный, тут лететь невысоко, даже если из окна выпадешь», – успокоила ее Аня.

«Не говори так, милая, а то у меня сердце не выдержит», – попросил Леша.

«Ты же знаешь, что я за тебя всегда боюсь.

Правда, поосторожнее будь, ладно?» «Да мы тут скорее задохнемся», – скривился Сергей, идя за Машей.

«Что за вонища?»

«Ничего не чувствую», – отозвалась Соня.

«Только холод, вспотело в машине, теперь морозят, как бы не заболеть вообще».

Ребята пришли в дом, внимательно оглядываясь по сторонам.

Конверт не мог быть спрятан слишком далеко.

Главной задачей, насколько они знали, было найти саму локацию, а с этим им удалось справиться.

«О, а вот и обещанный сюрприз!» Каким-то странным возбужденным голосом воскликнул Леха и сделал шаг в сторону, вытянув перед собой мобильник.

Все обернулись, как по команде.

«Фу!» – заорала Маша.

«Какая мерзость!» Серега заржал, Соня взвизгнула, Аня застыла с открытым ртом.

«Блин, как настоящий!» Все так же возбужденно продолжил Леха, и все подошли ближе.

«Ага», — согласился Серега, перестав ржать.

«Даже воняют.

Ну, молодцы, орги, постарались.

Конверт, наверное, под ним».

Ребята смотрели на сюрприз.

Омерзительный в своей натуральности труп здоровенного мужика в клетчатой рубашке лежал на спине.

Его живот слегка вздулся, и посиневшее лицо с вывалившимся языком и полуоткрытыми глазами казалось жутко настоящим.

«Кто рискнет перевернуть?» – весело спросил Леха.

«Сыкунишки».

Он наклонился над трупом и потянул его вверх за рубашку.

«Тяжелый, зараза!» – пожаловался он.

Аня с Соней поспешили ему на помощь, но этого было недостаточно.

«Серый, так и будешь стоять?» Пропыхтел Лёха, и брат шагнул вперёд, но тут же скривился ещё сильнее.

«Он реально воняет, как настоящий!» Маша наклонилась ближе и ткнула тело носком сапога.

«Чёрт, что это?

Чёрт!» Внезапно она пронзительно завизжала и бросилась вон из дома, разбирая дороги.

Сергей бросился за ней, а Аня испуганно одёрнула руку, которая держала подол рубашки и вгляделась.

«Твою мать!» – прошептала Анна.

«Он настоящий!

Это настоящий труп, Лёш!» «Нет, нет, нет!» – шарахнулась Соня.

«О, Господи, нет!»

«Да какой настоящий?» Со смехом ответил Люха и толкнул голову трупа.

Язык с мерзким звуком выпал изо рта еще сильнее, и он испуганно отшатнулся.

«Да ну на!

Идем!» – потянула его Аня.

«Надо звонить в полицию и оргам!» Когда-то давно она уже видела мертвое тело настолько близко и очень хотела об этом забыть.

Но сейчас те воспоминания нахлынули с новой силой.

Аня полулежала на диване, мучаясь от головной боли.

Вчерашний автоквест обернулся полнейшим кошмаром.

Труп в заброшенном доме, полиция, сорванная игра и истерящий организатор – все это вымотало ее и оставило без сил.

Домой они с Люшей попали только к утру.

К счастью, не надо было на работу, но она была в таком состоянии, что не знала, отойдет ли до завтра.

Лёха, на удивление, пережил это происшествие спокойно.

Пока Серёга блевал возле машины, Мария билась в истерике рядом, он отдувался один за всех.

А потом развёз всех по домам, не теряя присутствия духа.

Соня же впала в какое-то оцепенение и односложно, хоть и вполне адекватно, отвечала на вопросы.

Аня держалась изо всех сил, хотя ей хотелось сделать сразу все и поорать, и поплакать, и помолчать, не говоря уже о том, что приступы тошноты накатывали почти не давая дышать.

Кое-как подремав, она проснулась от того, что голова немилосердно болела.

За весь день она так и не нашла в себе сил хоть что-то поесть.

«Может, ты простыла?» – бестолково суетился Леша.

«Я схожу в аптеку».

«Не надо», – стонала Аня.

«Температура нормальная».

«Вот подскочит ночью, и что делать будем?» – настаивал Алексей.

«Тогда и подумаем», – отмахнулась Аня.

Ей не хотелось разговаривать, думать, слушать.

Единственное, чего ей хотелось – провалиться в сон.

И он, как назло, не шел.

Лёха слонялся рядом и не давал покоя.

Наконец он подошёл и тихо спросил.

«Спишь?» «Слушай, мне тут отъехать надо, Серёга попросил».

«Езжай», – махнула рукой Аня.

«Не обижайся, ладно?» «Езжай», – повторила Аня.

«Я спать лягу, только не буди, когда вернёшься».

Леша тихо выскользнул из комнаты и начал собираться.

Входная дверь хлопнула, и дома наступила полная тишина.

Голова все так же продолжала болеть, вдобавок к этому жутко сушила горло.

«Наверное, правда заболеваю», – вяло подумала она.

Затем, кое-как доплелась до кухни, жадно выпила пару кружек воды.

Но легче не стало.

Анна прошла в спальню, стянула покрывало с кровати, морщаясь от пульсирующей боли, сняла с себя штаны и прямо в домашней футболке легла в кровать.

Подушка приятно холодила щеку.

Мелькнула мысль о том, что надо задернуть шторы, но на улице было уже темно, а сил совсем не было.

Девушка закрыла глаза и погрузилась в дрему.

Перед глазами мелькали разноцветные круги, Анна то погружалась в какой-то кошмар, то выныривала из него, то беспокойно засыпала, то вздрагивала и просыпалась.

Сколько времени она металась между сном и явью, она уже не понимала.

Вернулся Алексей.

Она не слышала, как он пришел, но в какой-то момент почувствовала, как он тихо лег рядом с ней и обнял холодной с мороза руку и прикоснулся ледяными губами к шее.

Она не стала ничего говорить и постаралась снова уснуть, но две кружки воды, выпитые накануне, уже прошли свой закономерный путь по пищеварительному тракту и добрались до мочевого пузыря.

Немного полежав, Аня поняла, что лучше сходить сейчас, чем мучиться и дальше.

Все равно уснуть теперь не получится, поэтому она аккуратно выбралась из-под Лешиной руки и выскользнула из кровати.

Мобильный на полу тихо звякнул, оповещая о новом сообщении, она нагнулась, подняла его и, не оборачиваясь, пошла в туалет.

Избавившись от тяжкого груза, она открыла мессенджер и увидела три сообщения от Леши.

И последнее пришло две минуты назад.

«Милая, я уже еду, заехать в аптеку».

«Какую аптеку?» – не поняла Аня.

«Куда еду?» Две минуты назад он тихо, мирно обнимал ее в кровати.

Или это такая шутка?

Или сбой связи?

Она нажала вызов и через пару гудков услышала голос Леши.

«Привет, милая, тебе лучше?» Шум на заднем фоне не оставлял никаких сомнений.

Леша был за рулем.

Но ведь еще пару минут назад он был в спальне.

«Ты где?» – осипшим от ужаса голосом прохрипела она.

«Еду уже, еду!» – успокоил Леша.

«Тебе там совсем плохо, голос пропал.

Говорил же, что ты простыла».

Анна почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

Если бы она стояла, то точно упала, а так она лишь покачнулась и облокотилась на стенку туалета.

«Быстрее домой!» – успела прошептать она, прежде чем сознание окончательно покинуло ее.

Очнулась она от грохота, кто-то неистово колотил в дверь туалета.

«Милая, ты там?

Открывай!» – надрывался Леша.

Аня поднялась с пола, натянула трусики и убедилась, что при падении ничего себе не повредило и повернула ручку.

«Слава богу!» – облегченно выдохнула она и бросилась Лёхе на шею.

«Ты был в спальне?

Кто там?» «Конечно был, я же тебя искал!

В смысле, кто?» Через полчаса они уже пили горячей чайной кухни, и Аня пыталась убедить Лёшу в том, что ей не показалось.

Он же старательно убеждал её в обратном.

Нечательный осмотр каждого квадратного сантиметра квартиры, включая входную дверь, не заверение Леши в том, что посторонний не мог пробраться в окно восьмого этажа.

Ни попытки напоить Аню успокоительным не убеждали девушку в том, что ей всего лишь приснилось, что кто-то обнимает ее.

«Я тебе серьезно говорю, я чувствовала руку на себе, я чувствовала ее!»

Пропоцелуев шею, она умолчала.

Почему-то от одного воспоминания об этом ее обдавало холодом изнутри.

«Ты спала, милая», – упорствовал Алексей.

«Одеяло тяжелое, свернулось валиком, вот ты подумала, что это рука.

Потом в туалете ты уже окончательно проснулась.

Еще и нервики эти, ко всему прочему, ты заболела».

«Я не сумасшедшая!» «Я не это имел в виду.

Ты простыла и переволновалась.

А на этой почве тебе приснился кошмар.

Ну ты же видишь, дома нет никого, кроме нас.

Хочешь, еще раз все осмотрим?» Аня ничего не хотела осматривать.

Она хотела сбежать прочь из этого места, которое из уютной крепости превратилось в логово ужаса всего за один вечер.

Вот только бежать было некуда, да и она прекрасно понимала, как глупо это выглядит.

«Ладно, ты прав», – наконец согласилась она.

«Мы оба устали, давай спать, только свет оставим хотя бы на кухне».

Ночь прошла на удивление спокойно.

Утром Анна почувствовала себя гораздо лучше.

Голова почти не болела, а то, что произошло на выходных, стало казаться всего лишь ночным кошмаром.

Ей даже почти удалось убедить себя в том, что объятие ледяных рук и прикосновение ледяных губ ей приснилось бреду.

Отработав день, она отправилась домой, даже не вспоминая о том, что еще накануне вечером больше всего она хотела оказаться где угодно, только не там.

Дома было темно и пусто.

Лёша должен был прийти через пару часов, поэтому Аня неторопливо приняла душ, переоделась, достала из морозилки кусок свиного окорока и сунула его в микроволновку оттаивать.

Телефон тихо завибрировал, и на экране появилось сообщение от Лёши.

«Ты уже дома?»

«Дома, готовлю ужин, купи хлеба».

Быстро написала в ответ Тане и отметила, что телефон совсем разрядился.

Осталось 2% и экран стал совсем тусклым.

Зарядного в поле зрения не было.

Стоило зарядить телефон еще вчера, но было совсем не до него.

Микроволновка издала протяжный писк, сигнализируя о том, что работа выполнена, и Аня потянула руку к дверце, как вдруг свет погас.

«Задница!» – выругалась девушка и на ощупь пошла в спальню, где должен был стоять ночник на батарейках.

Отключения света в их новом микрорайоне не были редкостью.

Почему-то совершенно новые коммуникации работали хуже тех, что закладывались еще во времена молодости ее родителей.

Девушка выглянула в окно и убедилась, что погас соседний дом.

Фонари и даже светофоры на дороге, насколько она могла видеть из окна.

Тьма накрыла весь квартал, лишь по другую сторону улицы вдалеке светились точки чужих окон.

Анна скорее почувствовала, чем увидела, что в комнате она не одна.

Темно было настолько, что глаза никак не могли привыкнуть.

Девушка затаила дыхание и осторожно обернулась, вглядываясь в темноту комнаты.

Она затаила дыхание, но не услышала ни шороха.

Лишь где-то этажом выше что-то с грохотом упало, а потом заплакал ребенок.

Это немного успокоило.

«Это просто темнота, здесь нет ничего страшного», – тихо сказала она себе.

«Тут никого нет, кроме меня».

Но как она могла знать это наверняка?

Сердце забилось часто и нервно, дышать стало тяжело, как будто весь воздух в комнате вдруг стал густым и тягучим, как смола.

И даже стал пахнуть.

Она узнала этот запах.

Запах тлена и смерти.

Запах, который невозможно было перепутать ни с одним другим.

Запах, который она хотела бы забыть.

Но... Глаза почти привыкли к темноте, и она стала различать очертания предметов.

Кровать, тумбочка, гладильная доска в углу, с которой свисает одежда и... Плотная тень у стены.

Плотная, как если бы там стоял человек.

Высокий, массивный.

Она ощутила, как руки похолодели, а ноги стали ватными.

Тень двигалась.

Девушка бросилась к двери, но тень перегородила дорогу.

Отчаянный крик разрезал тишину, но наваждение не приходило.

Тень, казалось, стала еще плотнее и темнее, очертания проступили отчетливее.

А может, зрение Анны стало еще острее?

Она уже видела клетчатую рубашку и чувствовала этот запах, от которого внутри все переворачивалось, и ничего не могла с этим сделать.

Тень стала неторопливо приближаться, и было в этом что-то настолько жуткое, что Аня уже не отдавала себе отчета в том, что творит.

Единственным выходом из комнаты был балкон.

Она рванула дверь на себя, и холодный декабрьский воздух наполнил квартиру, сметая на своем пути эту вонь, которая стала совсем невыносимой.

Алексей сидел на кухне и бессмысленным взглядом смотрел в окно.

Он ненавидел себя.

Ненавидел себя за то, что в тот вечер вместо того, чтобы спешить домой, он болтал с Серегой, обсуждая этот злополучный автоквест.

Если бы он поехал домой сразу, а не задержался на полчаса.

Каких-то полчаса.

Такая мелочь, кажется.

Но теперь уже ничего не вернуть.

Почему она так поступила?

Зачем оставила его?

Как жить дальше?

Он все еще не мог осознать, что это произошло.

Он поставил коробочку с кольцом на стол.

Как жаль, что он не успел.

Хотел на Новый год сделать предложение.

Дурак, какой же дурак?

Зачем блаждать?

Почему нельзя было быть счастливым, не привязываясь к этим красивым датам?

Может быть, Анютка была бы жива, зная, что он любит ее больше всего на свете.

Может быть, это удержало бы ее от этого шага вниз.

Он бестолково листал на экране у телефона фото.

Вот они с Анюткой едут на озеро, она так смешно морщит носик, потому что Леха взял с собой баночку с опарышами.

Рыбалка тогда не задалась, зато отдохнули хорошо.

А вот Анютка лежит на кровати, как Ленин в мавзолее, налепив на лицо тряпку, которая должна была стереть с ее лица морщины.

А их и не было вовсе, но она никогда в это не верила.

На столе стояла ее чашка с недопитым чаем.

Вчера не помыла, утром не успела, а вечером... Вечером ее не стало, а чашка осталась стоять.

И он не мог найти в себе силы убрать ее, потому что Аня больше никогда не оставит чашку на столе.

А сейчас она стоит, и Аня как будто просто вышла и вот-вот вернется.

На стуле осталась висеть ее кофта, старая, домашняя, слегка полинявшая и вытянутая на локтях.

В прихожей остались сапушки, с которых натекла вода.

Она еще не успела полностью высохнуть, а Ани уже не было.

Не было.

Не было.

Алексеид умерил шагами комнаты и все еще не в силах принять случившееся, то садился прямо на пол и принимался раскачиваться в такт своему дыханию, словно пытаясь не сойти с ума.

Он хотел бы поплакать, рыдать так, чтобы глаза опухли и не открывались.

Выкричать, выдохнуть всю боль, выдавить в мучительных спазмах все поглощающие истерики.

Ему казалось, что слезы где-то совсем близко, и он морщил лицо, но глаза оставались сухими.

Позвонить Сереге, что ему сказать, что Ани больше нет?»

Он не мог этого сказать, он не хотел этого говорить, он даже думать об этом не хотел.

Он хотел, чтобы время повернулось вспять, и Аня вышла из спальни, потянулась и спросила «Ты чего не спишь так поздно?» А он бы ответил «Уже иду, ложусь».

Но шло время, а ничего не менялось.

Полиция ничего не нашла, никаких следов взлома или борьбы.

Аня находилась дома одна, и она сама сделала этот шаг.

Почему она решила за них обоих?

Как она могла просто бросить его здесь одного?

Как ему теперь обзванивать друзей и знакомых и говорить, что через несколько дней они могут прийти и попрощаться с Ниной всегда?

«Завтра.

Все завтра.

Он обязательно завтра обо всем этом подумает.

Или проснется и убедится, что ничего не произошло.

Что все это наваждение, бред, ночной кошмар.

И Анечка проснется рядом с ним, улыбнется, прижмется теплым буком, а потом начнет торопливо собираться на работу».

И он не станет больше ждать подходящего момента.

Он сделает ей предложение прямо утром.

В глубине души он понимал, что ничего этого не будет.

Алексей лег на пол и уставился в потолок.

«Как теперь жить?

И зачем?» Внезапно в комнате что-то изменилось.

Он не видел, но почувствовал, что он не один.

«Аня?» – прошептал он.

Он не верил в призраков, но Анечка и не могла им быть.

Тень упала на его лицо.

Он узнал эту тень, тот мужик, которого они нашли в заброшенном доме.

Безо всяких сомнений, это был он.

Сердце Алексея забилось быстро-быстро, стало тяжело дышать.

Резкая боль пронзила грудь и отдалась куда-то в желудок.

Стало жарко, так жарко, словно в грудь насыпали раскаленных углей.

Он захрипел, закашлялся, дернулся несколько раз и затих.

На его лице застыло спокойное и безмятежное выражение человека, который наконец перестал страдать.

Маша потерла поясницу и пинком подкатила фитбол к столу.

Спина была ее слабым местом, а накануне еще и продуло, вот только работу никто не отменял.

К счастью, ей не приходилось ездить в офис, а дома можно спокойно сидеть на фитболе, натеревшись вонючей мазью и завернувшись в старую серо-коричневую шаль.

Понедельник выдался суматушным.

За выходные накопилось много обращений, на которые она отвечала целый день, пока Серега где-то шлялся.

Он уже третий месяц искал то ли работу, то ли себя, то ли неприятности, но от чего-то не считал нужным хоть немного помогать по дому.

Вот и сейчас Маша сделала вынужденный перерыв, чтобы заварить себе лапши, потому что ничего готового дома не было.

«Кто не ядет с чертов?» – выругалась девушка.

«Где его носит?» Она снова уткнулась взглядом в монитор и принялась размешивать лапшу.

Запах показался ей странным и даже неприятным.

Наконец из коридора раздался шум.

«Привет!» – радостно крикнул Сергей.

«Привет!» – буркнула Мария.

«Я занята!» До сих пор удивился муж.

«Что у нас есть пожрать?» «Что найдешь, то и жри!» – пожала плечами Маша.

«Ты же целый день сидишь!» «Я работаю!» – рявкнула Маша.

«А ты не работаешь, но тебя дома нет!» «Я ищу работу!» – повысил голос Сергей.

«Хреново ищешь!» – не осталась в долгу Мария.

Такие стычки стали случаться все чаще, если в первый месяц Маша поддерживала супруга, то сейчас ее терпение то сбоило, то троило.

Она ужасно устала и хотела, чтобы Сережа тоже приносил деньги в дом.

Ипотека и счета сами себя оплачивать не желали, да и продукты дорожали с каждым днем.

И хотя Мария считалась ценным специалистом и зарабатывала более чем достойно, ей опротивило тянуть эту лямку в одиночку.

Какой тогда смысл в замужестве, если не становится легче жить?

Она надела наушники и открыла очередное обращение.

Внезапно на ее плечи опустились руки Сережи.

Маша поджала губы, попытка помириться была совершенно неуместной.

Во-первых, ей действительно было некогда.

Во-вторых, если помириться сейчас, то как тогда высказать претензии?

Как заставить Серегу пошевелиться и поторопиться в поисках?

Нет уж, если конфликт стартовал, надо довести дело до конца.

Не сейчас, чуть позже, когда работа будет выполнена.

Вот тогда можно будет спокойно поругаться на тему, кто и что кому должен, и почему взрослый мужик не имеет права сидеть на шее у жены.

И уж тем более, сам может приготовить поесть и себе, и любимой женщине.

Маша продолжила клацать по клавишам, руки Сережи были неприятно холодными и довели на плечи, но она демонстративно игнорировала его.

«Пусть посмотрит, чем она занимается, постоит, не развалится!»

Маша вновь почувствовала мерзкий запах и подвинула лапшу ближе.

Неужели острая говядина может так вонять?

Вроде из всех ароматизаторов этот был самый приятный.

Она потянула носом в воздух, но не поняла.

Говядина смешивалась с чем-то отвратительным, тухлым, несвежим, но сухая лапша не могла протухнуть.

Маша намотала лапшу на вилку и засунула в рот.

Вкус был вполне стандартным, но вонь становилась все сильнее.

Холодные руки Сергея все так же довели на плечи.

Массаж бы хоть сделал.

Недовольно пронеслось в голове.

Но муж не двигался.

Вонь становилась все сильнее.

Может, это носки?

Сергей весь день где-то шлялся в зимних ботинках, потил, а теперь, не помыв ноги, приперся и стоит над душой.

Маша разозлилась.

«Ты бы хоть копыта свои помыл для начала!» Недовольно буркнула она, прожевав лапшу и сдернув наушники с головы.

«Что?» – донёсся из кухни голос Сергея.

«Ты мне?» Маша замерла, холодные руки всё так же довели на плечи.

Маш требовательно повторил Сергей из кухни.

Медленно забыв от ужаса, как дышать, Маша повернула голову и скосила взгляд на своё плечо.

Грубая мужская кисть была чуть прикрыта грязноватой манжетой клетчатой рубашки.

И она вспомнила, где видела эту рубашку.

Громкий вопль разорвал тишину квартиры.

Мария метнулась в сторону, зацепилась шалью за край стола и с грохотом полетела с фитбола на пол.

Резкая боль взорвалась сначала в ноге, а потом в голове, которая встретилась с ножкой дивана, стоящего рядом.

Что случилось?

Серега влетел в комнату и увидел жену, лежащую на полу в какой-то неестественной позе.

Ее левая нога была вывернута.

Женщина выла то ли от боли, то ли от страха.

Он подскочил к ней и попытался помочь ей подняться, но она заорала еще громче, и он отдернул руки.

Скорая приехала быстро».

«Перелом», — без рентгена заявил врач.

«И легкое сотрясение».

Бледная Маша тряслась и почти безостановочно выла, лишь слегка меняя тональность и вставляя что-то вроде «Он здесь!

Он был здесь!».

«Она поправится?» – глупо спросил Сергей.

«Почему она в неадеквате?» «Болевой шок, сотрясение», – повторил врач.

«Сейчас увезем в травму.

Соберите личные вещи и не забудьте документы».

В приемном покое было совсем тихо, словно все резко перестали попадать в неприятности, поэтому Марию быстро оформили, и спустя всего час Сергей уже покинул больницу.

«Алло!» – проворковал он в трубку, едва сойдя с крыльца.

«А у нас сегодня что-то намечается.

Приезжай!» «Да, наконец проведем вместе ночь.

Хочу проснуться с тобой».

«Машка?

Машка в больнице?

Да ничего серьезного.

Ногу сломала, башкой долбанулась.

Сегодня точно не заявится домой».

«Нет, не на улице, дома.

С фитбола навернулась корова.

Да и все нормально.

Давай, жду».

Он положил телефон в карман и нежно улыбнулся своим мыслям.

Пока жена в больнице, он осуществит свои самые смелые фантазии, не опасаясь разоблачения.

Дома он сходил в душ, быстро поменял постельное белье, поставил пару свечей на тумбочку возле кровати и достал бутылку вина и пару бокалов.

Девушка не заставила себя долго ждать.

Через несколько минут после того, как его сердце перестало бешено колотиться в груди от предчувствия ночи любви, дверной звонок вновь довел его почти до тахикардии.

Жаркие объятия и поцелуи пьянили.

Запретный, но ныне доступный плод был слаще меда.

Тела любовников сплетали в страстном танце, кружили друг друга в вихре эмоций, стирали границы дозволенного.

Спустя час они обессиленные и путные лежали на супружеской постели Сергея.

«Завтра надо будет позвонить Машке с утра», – протянула Соня, водя пальчиком по груди любимого.

«Как она умудрилась?» «Без понятия», – поморщился Сергей.

«Я на кухне был, а она как заорет, потом такой грохот, как будто соседи несущую стену обрушили, а потом не знаю, что ей померещилось».

«Она заорала, он здесь!»

«А кто он?» «Откуда я знаю?

Белочка, Дед Мороз, Ктулху, Климакс, мне все равно.

Главное, что пока она там, мы тут».

«Точно!» – хихикнула Соня.

«Надеюсь, ее там подольше поддержат.

Настаивай, чтобы лечили хорошенько».

«Не вариант.

Она у нас одна работает.

Долго валяться нельзя.

Накладно очень».

«Отвези ей, бог, в больницу.

Мышкой клацать и лежа можно».

«Он ее же сотряс», – напомнил Сергей.

«И она того кукухой свистнула».

Маша прижала снизу живота к бедру Сергея и стала покусывать его за ухо.

Ей хотелось взять от этой ночи всё.

Если уж совсем откровенно, ей хотелось, чтобы Сергей принадлежал только ей, ей одной.

Но Маша была ее лучшей подругой, и разбивать ей сердце было совсем не по-дружески.

Впрочем, спать с ее мужем с первого же дня знакомства тоже.

Но с этим она ничего не могла поделать.

Ее тянуло к Сергею настолько, что она не могла сопротивляться.

Сергей привлек ее ближе.

На тумбочке завибрировал телефон.

«Кто это?

Машка?» – испугалась Билкина.

«Не знаю», – мельком глянув на экран, ответил Сергей.

«Спамеры, наверное.

Пофиг, я сплю».

Они продолжили свое увлекательное занятие.

Врач городской больницы медицинской помощи устало сел на стол в ординаторской.

«Дошарова дозвонились?» «Не берет», вздохнула молоденькая медсестра.

«Спит, наверное?» «Плохо, значит, с утра его ждут скверные новости».

«Ненавижу сообщать», призналась медсестра.

«Ненавижу, ненавижу, это все!» Врач ничего не ответил.

Медсестра посмотрела на него.

Доктор спал, привалившись плечом к стене.

У него выдался трудный день, и впереди была еще целая ночь.

Издав последний страстный крик, Белкина рухнула рядом с Сергеем.

«Это было охренительно!» – простонала она, разворачиваясь.

«Все, я в душ!» Сверкая голыми ягодицами, она удалилась в ванную, а Сергей взялся за бокал вина.

Соня нравилась ему.

В отличие от законной супруги, она была миниатюрной, гибкой и согласной на любые эксперименты.

Все, отчего Машка воротила морду, Соня приветствовала с восхищением и полной готовностью.

Вот только работала она простым менеджером в какой-то третьесортной конторке, зарабатывала впритык на свою и кошкин еду.

О будущем старалась не думать.

Сергей давно бы ушел от Машки, но он не мог позволить себе такой роскоши.

Приходилось терпеть.

Благо Белкина пока не делала никаких попыток разрушить его семейное счастье.

Вино золотилось в бокале, переливаясь неровными отблесками в свете огоньков.

Внезапно Сергей увидел в бокале что-то подозрительное.

Какая-то посторонняя тень мелькнула и пропала.

Он поднял бокал повыше и пригляделся.

Снова мелькнула тень, будто за бокалом кто-то стоял.

Сергей прикрыл глаза, глотнул немного вина и откинулся на подушку.

Никого, кроме Сони, которая плескалась в душе, в комнате быть не могло.

Это просто игра света и воображения.

А вот в душ надо бы сходить.

Запашок, конечно, еще тот.

Это ж надо было так пропотеть.

Воняет-то ж до тошноты.

Чем-то знакомым, мерзким.

Он открыл глаза и увидел клетчатую рубашку прямо перед собой.

Больше он не успел увидеть ничего.

Соня смыла себе остатки ароматной пены и завернулась в шикарное махровое полотенце.

Ей было немного неловко и стыдно перед Машкой.

Сначала дважды за вечер воспользовалась ее мужем, потом довольно дорогим гелем для душа, теперь и полотенцем.

Она провела ладонью по запотевшему зеркалу.

«Красивая, даже очень, царица!» Довольная собой, она отправилась в комнату к Сереже.

«А вот и я, милый!» Слова застряли у нее в горле.

Сергей лежал на кровати, раскинув руки и уставившись невидящими глазами в потолок.

Даже отсюда было видно, что его лицо посинело почти до черноты.

«Господи!» – ахнула девушка, подскочила к нему и попыталась нащупать пульс на шее.

Пульса не было, дыхания тоже.

Он был еще теплым, но без сомнения совершенно мертвым.

Или… или его еще можно было спасти?

Соня бестолково заметалась по комнате, то хватая телефон, то хватая за голову.

«Нельзя, нельзя звонить в скорую!»

Нельзя, чтобы ее обнаружили здесь с ним.

Что скажет Машка, когда вернется из больницы?

Как объяснить ей, почему Сергею стало плохо в такой позе на кровати, и что делала Соня возле него в этот момент?

Надо одеться, хотя бы одеться!

Она кое-как нашла трусики, сорванные в порыве страсти, натянула штаны, затолкала колготки в сумку, туда же засунула лифчик, в попыхах напялила футболку с задом наперед.

«Теперь можно звонить в скорую, ему помогут, обязательно помогут, его спасут».

Она снова попыталась нащупать пульс, но пульса не было.

Сергей был мертв.

С этим надо было смириться.

Ему уже ничем не помочь.

А что, если он умер от перевозбуждения?

Сердце не выдержало страстного акта любви и остановилось.

Соню колотило, словно она выбежала голой на мороз, хотя в комнате была жарко.

Нет, никакой скорой, если она виновата в его смерти, то нельзя допустить, чтоб об этом узнали.

Белкина бросила прощальный взгляд на тело Сергея, натянула ботинки и пуховик, схватила шапку и выбежала из квартиры.

На улице ее разгоряченную кожу обдало морозом, но это не волновало девушку.

Бежать, бежать, подальше отсюда!

Нельзя вызывать такси, ведь когда тело Сергея найдут, то начнут проверять знакомых и... Машка узнает, что он был не один в тот вечер.

На широкой магистрали царило оживление, люди словно забыли, что день давно закончился и по-прежнему спешили по своим делам.

Поток машин не останавливался ни на секунду.

Соня остановилась на светофоре и застегнула пуховик.

Повинуясь какому-то мгновенному порыву, она обернулась назад и увидела мужчину.

В первую секунду она лишь удивилась, в такой холод на нем были лишь джинсы и клетчатая рубашка.

Но через мгновение она узнала и эту рубашку его самого.

Этого не могло быть, но она видела его так же отчетливо, как тогда.

Только теперь он не лежал посреди заброшенного дома, а стоял в нескольких метрах от нее и ухмылялся.

Белкина вздрогнула и завертела головой, пытаясь понять, одна ли она его видит, но вокруг не было никого, лишь машины мчались по скользкой дороге.

Мужчина сделал шаг вперед, и сердце Сони ухнуло вниз.

Еще шаг, еще, он приближался.

Сони инстинктивно сделала шаг назад, к дороге, не удержалась на бордюре и стала нелепо заваливаться назад.

Она взмахнула руками, чтобы не рухнуть, но законы физики оказались сильнее, и она, не успев ничего понять, шагнула прямо под фуру, которая даже не собиралась тормозить.

Последнее, что она услышала, был резкий гудок сигнала и хруст ломающихся костей.

«Надо же, я ничего не чувствую!» – успела подумать она, и все закончилось.

«Анатолий Борисович, это уже переходит со границы.

Я понимаю, что в коллектив не вписался, но извините, это не повод для откровенной травли».

«Что у вас случилось, Дмитрий Максимович?» Заведующий моргом хмуро посмотрел на молодого судмедэксперта, который уже не в первый раз жаловался на коллег.

Поводы, что неудивительно, находились самые разнообразные.

Коллектив был специфический, с особым чувством юмора.

Самыми юморными были санитары, которых и наказать никак не получалось.

Худшее, что грозило шутникам, было увольнение.

Но как уволить тех, на чью зарплату других не найти?

Дмитрия Максимовича не взлюбили с первого дня.

Парень не пил спиртного, поэтому общего языка с коллегами не нашел.

Шутки над ним доходили до абсурда, и Анатолий Борисович не представлял, как можно изменить ситуацию.

«У меня труп пропал», – возмущенно выпалил Дмитрий.

«Тот, неопознанный, с пентаграммой на груди».

«Что значит пропал?» – не понял Анатолий Борисович.

Встал и ушел.

«Твою мать, Дмитрий Максимович, это не смешно!» «Я же говорю, это переходит все границы!» – повысил голос Дмитрий.

«У меня вскрытие уже час назад должно было начаться, а я как дебил по всему холодильнику ищу тело!»

«Так», — заведующий встал, — «ты его где оставил?» «На столе».

«Ну тот, в клетчатой рубашке, которого вчера ночью привезли из-за брошки.

Его еще вчера должны были вскрывать, но...» «Разгильдейство!» — рявкнул Анатолий Борисович.

«Почему оставил?»

«Да меня не было минут пять!» – заорал Дмитрий.

«Я вышел покурить буквально до крыльца и обратно, потому что у меня уже крыша едет от этой вони, вернулся, а его уже нет!» Анатолий Борисович широким шагом проследовал к выходу из кабинета, и Дмитрий посеменил за ним.

Результаты по этому делу нужны были еще вчера, но теперь все осложнялось пропажей неопознанного гражданина.

Труп был явно криминальный, в животе обнаружилась колото-резаная рана, которая и стала, скорее всего, причиной смерти.

Однако требовалось детальное изучение останков.

Поимка убийцы была главным приоритетом для всех судмедэкспертов, и Дмитрий прекрасно это понимал.

Однако оставил главную улику тело без присмотра.

И теперь его кто-то спер.

Возможно, как раз убийца.

А нет тела – нет дела.

Негодяй уйдет от наказания, а Дмитрия придется уволить.

Впрочем, возможно, это дурацкая шутка санитаров.

«А что там за пентаграмма у него была?» – спросил Анатолий Борисович, пока шел к холодильнику.

«Ну…», – задумался Дмитрий.

«Там круг такой на всю грудь, и в круге такая вот звезда, концом вниз.

И еще какие-то знаки возле лучиков, а внизу еще надпись на латыни «Смерть – начало вечной жизни».

«Красиво», – похвалил Анатолий Борисович.

«Но тупо.

Смерть, конец жизни, тут не о чем рассуждать.

Каких только татушек не делают, идиоты».

«Это не тату», – зачем-то уточнил Дмитрий.

«Просто рисунок, написанный чем-то вроде химического карандаша.

Не успел понять, похоже, ритуальное убийство».

«Если мы не найдем его, то не узнаем», – резко заметил заведующий.

«Были бы хоть камеры, но в нашей дыре только нищета и безысходность».

«Так, ну все, давай заново смотреть.

Может, его раздели, а ты проглядел».

«Согласен, бардак.

Узнаю, кто устроил, уничтожу».

Эпилог.

На город давно опустилась ночь, и на улице не было даже случайных прохожих.

Мужчина в клетчатой рубашке стоял на мосту на пронизывающем ветру и спокойно смотрел вниз на бегущую воду с кусками льда.

Казалось, погода его совсем не тревожила.

Впрочем, так и было.

Холод, голод, боль и страх могли испытывать лишь те, кто боялся смерти, а ему это уже не грозило.

Он потрогал живот, где не осталось и следа от удара ножом, который стал последним для его прошлой жизни.

Жизни, у которой был конец.

«Вот видишь, а ты мне не верил!» – мягко укорила его невысокая, хрупкая девушка в огромном серебристом пуховике и смешной розовой шапке с пушистым помпоном.

«Верил», — без выражения ответил мужчина, — «иначе не позволил бы тебе воткнуть мне в живот нож».

«И так умер бы!» – пожала плечами она.

«Болезнь не оставляла тебе шансов, а теперь у тебя впереди вечная жизнь.

Тело полностью восстановилось.

Нет ни ран, ни болезней, ни старения.

Ничего из того, что случится со мной рано или поздно».

Мужчина снова потрогал живот, потом посмотрел на свои руки.

Трудно было поверить, что несколько дней назад он умер и даже начал разлагаться.

«Я забрал их всех», — невпопад сказал он.

«Что ты помнишь?» «Всё, я помню всё», — хмыкнул он.

Помню, как лежал там один и ждал.

Ждала, как прыгнула с балкона та, которая говорила, что невозможно погибнуть, упав с первого этажа.

С восьмого оказалось очень легко.

Помню, как остановило сердце у ее парня.

Он об этом говорил в тот вечер.

Помню, как в реанимации спустила последний вздох та, которая боялась переломать ноги.

Впрочем, она умерла не от этого.

Ее муж, который задыхался от запаха моего разлагающегося тела, он задохнулся, а его любовница ничего не почувствовала.

Она так и хотела, я думаю.

«Ты не сожалеешь?» «Мне не о чем сожалеть.

Бесполезные и никчемные люди.

Как удачно, что именно они нашли меня.

Я же обещала, что их будет пятеро».

«Ты не рассказывала детали».

«Не о чем там рассказывать», – отмахнулась девушка.

«Это тупые игроки в автоквест, любители острых ощущений, взрослые люди, у которых в заднице бушует детство.

Они действительно никто, а твоя жизнь важнее всех их жизней вместе взятых».

«Я очнулся в морге», — снова не в попад сказал мужчина.

«Меня чудом не успели вскрыть».

«Мы рисковали», – передернула плечами девушка.

«Но главное у нас получилось».

«Да», – кивнул он.

«Кроме тебя никто не знает, что произошло».

«Нет, конечно», – улыбнулась девушка.

«Для всех ты и не умирал.

Мы все та же счастливая пара.

Ты успешно поборол болезнь, а я… я просто рада, что ты у меня есть».

«Это не совсем так», – поморщившись, ответил мужчина.

«Я ничего не чувствую».

«В каком смысле?» – насторожилась девушка.

«В прямом.

Я не чувствую ничего.

Вообще, я не люблю тебя больше».

«Но...» «У меня впереди вечная жизнь, а у тебя... Ты просто состаришься и умрешь».

«Это будет не скоро», – неуверенно произнесла девушка.

«Ты клялся мне, что и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии.

Пока смерть не разлучит нас, смерть не смогла разлучить нас, у нас впереди вся жизнь».

«Вся твоя жизнь», – усмехнулся он.

«Я не понимаю, ты говорил, что будешь со мной до последнего вздоха».

«Тогда дыши», – пожал плечами мужчина и одним быстрым движением подхватил почти невесомую девушку.

Ее крик слился со всплеском.

Он постоял на мосту еще немного, вглядываясь в гладь ледяной воды.

Он знал, что женщины относятся к этим клятвам гораздо серьезнее мужчин.

Но он сдержал свое слово.

Он был с ней, пока смерть не разлучила их.

Ну что ж, теперь участвовать в автоквестах также запрещено, учитывая данную историю.

К сожалению, никто из главных героев не выжил, и они были просто жертвой для вот этого вот, не знаю даже, вряд ли это уже человек, это скорее всего некое существо, которому они были преподнесены.

А если вы дослушали историю до самого конца, поставьте эмодзи или смайлик автомобиля, так мы узнаем, сколько нас дослушавших до самого конца.

А я с вами, как и всегда, не прощаюсь.

Пишите комментарии, ставьте большие пальцы вверх.

Услышимся, как и всегда, в следующей интересной истории.