ЖЁЛТАЯ УТОЧКА.. - Лавка мистера Морта | Страшные истории на ночь. Мистика. Страшилки. Ужасы

За столом перед Михаилом сел усталого вида худощавый мужчина лет сорока, одетый в серую робу.

По правилам, установленным в тюрьме, он был коротко подстрижен, было видно, что из-за прически заключенный чувствует себя неуютно.

Он то и дело поглаживал шевелюру, будто надеясь, что его волосы внезапно отрастут.

В правой части лица мужчины под очками с перемотанной изолентой дужками красовался налившийся синим цветом синяк.

«Словно интеллигент, попавший в переделку», – подумал Михаил.

Если бы он не знал, что совершил сидящий перед ним, то решил бы, что бедняга попал в пенитенциарное учреждение по ошибке, будучи перемолотым маховиками такой гигантской машины, как государственная система.

«Ну что ж», – начал Михаил, – «я здесь, чтобы помочь вам».

Интеллигент сидел молча, рассматривая Михаила из-под очков.

«Руководство нашего учреждения достаточно обеспокоено вашим последним поступком».

В сфере, где работал Михаил в присутствии заключенных, было строго-настрого произносить слова, как-то напоминающие им о том, что они находятся в месте лишения свободы.

Поэтому я проведу с вами сеанс терапии, во время которого мы постараемся разобраться в причинах ваших проблем и по возможности искоренить их.

Михаил, принимающий участие в экспериментальной программе пениценциарной психологии, суть которой заключалась в оказании психологической помощи особо проблемным заключенным, несколько нервничал.

За те три недели, что он работал по программе, у него было два заключенных, не считая сегодняшнего.

Первый, по его собственному выражению, раскидал Михаила Залаха.

А второй набросился на тюремного психолога с бритвенным лезвием, которое до этого прятал во рту.

К счастью, за дверью дежурили двое крепких тюремных надзирателя с нелетальным, но чрезвычайно эффективным оружием.

Они сразу же ворвались в комнату психорегуляции и обезвредили заключенного, вскочившего во время сеанса на столы крепко прижевшего к шее остолбеневшего от испуга Михаила острое лезвие, безумно ухмыляясь.

«Интересно, что же принесет нам сегодняшний опыт?» – подумал психолог.

Руководство тюрьмы считало программу весьма перспективной, поэтому и обратилось за помощью к перспективному исследовательскому центру психологии, в котором работал Михаил.

Однако сам Михаил относился к задумке психорегуляции проблемных заключенных с рациональным скептицизмом по одной простой причине –

Он знал, что даже в самом центре программу считали самым настоящим отмыванием бюджетных денег, которое государство выделило на ее разработку.

Но, тем не менее, программа должна была осуществляться, поэтому Михаила находился сегодня в выкрашенном зеленый цвет кабинете, где горел мягкий теплый свет.

На стенах висели живописные пейзажи, в искусственных окнах голограмма изображала красивый безлюдный пейзаж, а из динамиков под потолком доносился приглушенный шум океана.

Однако, несмотря на кажущуюся безмятежность обстановки, за кабинетом велось пристальное наблюдение с помощью скрытых камер, а за дверьми стояла вооруженная охрана, которая, как показала практика, оказалась весьма необходимым элементом программы.

«Вы мне не поможете», вдруг произнес интеллигент безразличным голосом.

Из карточки пациента Михаил знал, что сидящего перед ним зовут Николаем.

«Ну почему же?» – осторожно начал психолог.

«Вы, наверное, слышали поговорку о том, что безвыходных ситуаций не бывает.

Так вот, для человеческой психики она более чем правдива.

Большинство плохих поступков продиктовано какими-то внутренними психологическими проблемами, которые, хотя кажутся обладателю этих проблем неразрешимыми, но на самом деле такими ни разу не являются».

«Дело лишь в том, хотите ли вы избавиться от проблем, либо продолжите строить своему сознанию ментальную клетку в довесок к физической».

Николай опустил взгляд на свои руки, спокойно лежащие на столе.

Разбитые костяшки были намазаны зеленкой, основным средством оказания первой помощи в тюремном медпункте.

«А вот его бывшему сокамернику обычной зеленкой не помочь», – подумал Михаил.

«Мне здесь нравится», – медленно произнес Николай.

«Вы знаете, я всегда очень сильно ценил свободу.

Обстановка в вашем кабинете напоминает мне о прежней жизни».

Он вновь утих.

Михаил молчал, знал, что иной раз пациенту надо дать выговориться, не подталкивая к нужной теме.

«Ну хорошо, я расскажу свою историю, ведь никому хуже не будет от того, что мы попробуем, не так ли?» Будто решился заключенный.

«Вы хотя бы делаете вид, что заинтересованы в решении проблемы».

Он не стал добавлять, что давно хотел кому-нибудь исповедаться, рассказать истинную причину своего ужасного поступка.

Однако неоткровенно насмехающееся лицо следователя, непрезрительные лица присяжных заседателей не вызывали у него подобного желания, скорее наоборот.

Николай тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

«Все началось с того, что я купил сыну резиновую уточку.

Именно с того момента моя жизнь начала превращаться в ад».

Михаил замер.

«Вы можете рассказать все по порядку?»

Думаю, да.

В тот день, я имею в виду день, давший начало всем событиям, произошедшим позднее, у моего сына был день рождения.

К сожалению, я мало времени проводил с семьей, потому что регулярно находился на работе до 9 часов вечера, после чего у меня хватало силы лишь на то, чтобы посмотреть вечерние новости, умыться и лечь спать.

Кроме того, я часто выезжал в служебные командировки, длившиеся неделями.

Супруга не роптала, так как понимала, что своим трудом я обеспечиваю семью, пока она спокойно занимается воспитанием Максима и поддержанием домашнего очага.

Однако мы оба были не особенно довольны сложившимся положением дел.

Сына я очень любил.

Да, я словно нерадивый отец из американских фильмов пропускал большинство знаковых в его жизни событий, как например первое в его жизни первое сентября, выступление на соревнованиях по карате, ну и так далее.

Тем не менее, парнишка меня очень любил и нисколько не обижался, если у меня не всегда получалось сдерживать обещания.

В тот день я был сильно занят на работе, хоть это и была суббота.

Поступил заказ на срочный проект, который надо было выполнить за выходные.

Помню, я чертовски разозлился тому, что вынужден в очередной раз нарушить свое обещание сыну.

Я дал Максиму слово, что свожу его в крупнейший в нашем городе магазин игрушек, где он сможет выбрать себе любую.

Но и отказать начальству тоже не мог.

Освободившись уже ближе к вечеру, я вернулся домой.

Взял сына и помчал на машине в магазин, однако, прибыв на место, мы обнаружили, что он закрылся на час раньше.

Максим сильно расстроился, хоть и пытался всеми силами скрыть свои чувства и не выказывал слух недовольства.

Лихорадочно перебирая в голове места, где мы смогли бы выбрать подарок, я вспомнил, что видел по пути детский магазин, который прежде не замечал.

Видимо, это было новое заведение, открывшееся совсем недавно.

В голове же он у меня отложился из-за своей яркой неоновой вывески красного цвета, которая пульсировала в сумерках довольно необычным названием.

«Лавка детских игрушек мистера Морта».

Недолго думая, я решил попытать честь там.

«Есть одно место, где мы можем подобрать тебе подарок», – сказал я сыну.

«Если там тебе ничего не понравится, то завтра мы приедем сюда вновь, и ты сможешь выбрать две игрушки».

Хорошо, пап!

Вы можете подумать, что любой ребенок схитрит, чтобы получить двойную выгоду, но Максим был не такой.

Это был очень добрый, честный и умный парень, который мог бы стать необычайно полезным членом общества, если бы не та проклятая уточка.

В общем, уже в скором времени мы припарковались прямо под неоновой вывеской.

Магазин, квадратное здание из серого гранита был втиснут между высоким бизнес-центром и районной администрацией.

При взгляде на него у меня возникало ощущение, будто ему тут совсем не место.

Однако я не придал этому особого значения, ведь в нашем городе есть множество зданий, которые диссонируют с окружением, хоть то чувство несоответствия и было достаточно сильно.

Заперев машину, мы пошли внутрь.

Открыв дверь, я увидел напротив входа прилавок из темного дерева, за которым стоял бледный худощевый мужчина лет пятидесяти в темном костюме.

На его груди висел на цепочке крупный латунный ключ, похожий на те, которые раньше использовались в румынских шкафах.

«Добрый вечер!» – поздоровался он немного картавя.

«Меня зовут мистер Морт, и вы находитесь в лавке, где любой ребенок может найти себе игрушку по душе».

«Иностранец», — решил я, обратив внимание на акцент.

«Здравствуйте», — кивнул я.

«Мы как раз ищем подарок».

Я оглянулся на Максима, который уже стоял возле одной из выставочных витрин, что-то внимательно разглядывая.

«Пап, купи мне ее!» – лихорадочно воскликнул сын.

«Я никогда не видел, чтобы мой ребенок был так возбужден!» Заинтересовавшись тем, что же так понравилось Максиму, я подошел ближе.

Каково же было мое удивление, когда я увидел внутри витрины с единственной полкой, лежащую на покрытой красной бархатной тканью подушке, желтую резиновую уточку.

«У вашего сына отличный вкус!»

Мягко произнес голос за моим плечом.

Я резко обернулся.

Каким-то невероятным способом хозяин лавки уже оказался за нашими спинами, хотя мгновение назад находился за прилавком.

«Позвольте, я достану игрушку, чтобы ваш сын смог познакомиться с ней поближе».

С этими словами мистер Морд поднял руку с длинными тонкими пальцами к груди и снял ключ.

а затем скорее проплыв, чем пройдя мимо нас от перзамок.

«Возьми!» – произнес он, протягивая уточку Максиму, который чуть ли не выхватил игрушку у него из рук.

«Макс!» – возмутился я несдержанности сына.

«Ничего!» – хозяин лавки улыбнулся во весь рот, обнажив передний ряд мелких острых зубов, которых как будто бы было больше, чем надо.

«Пап, купи мне ее!» – восхищенно воскликнул Максим, вертя перед собой уточку.

«Я не верил своим ушам.

Моему сыну весьма, скажем так, необделенными материальными благами понравилась какая-то безделица.

Может, ты еще что-нибудь посмотришь?»

Я оглянулся по сторонам и увидел еще несколько витрин, каждую из которых занимала ровно одна игрушка, неизменно лежащая на красной бархатной подушке.

Среди этой своеобразной экспозиции я заметил несколько странных вещиц, которые хозяин лавки, очевидно, выдавал за игрушки.

Некое безглазое создание, отдаленно похожее на медвежонка с торчащими зубами.

Вязанный кот, у которого по какой-то причине одна из тряпичных ног была человеческой.

Пластмассовый пупс со сморщенной обезьяней головой, чертовски похож на настоящую.

В общем, уточка была самой безобидной игрушкой из представленных в лавке.

«Вам нужно купить именно эту уточку», – мягко произнес мистер Морт.

Остальные для других детей и других историй.

А свой выбор уточка уже сделала.

Я недоуменно взглянул на мужчину.

«Уточка сделала свой выбор?

Что за чушь?» Что-то мне не нравилось в этом мистере Морте, хоть я и не мог сказать, что именно.

То ли его способность мгновенно оказываться у тебя за спиной, то ли зубы, больше уместные в дельфине пасти, чем у человека.

То ли продаваемый им товар, похожий на подделки из сумасшедшего дома.

Как бы то ни было, я решил убраться прочь из этого неприятного места.

«Пойдем».

Я попытался забрать у Максима уточку, чтобы вернуть ее владельцу, однако сын резко увернулся, не выпуская игрушку из рук.

«Ты обещал купить мне подарок!

Ты постоянно нарушаешь обещания!

Так, может, хотя бы сегодня сдержишь?» Я увидел в глазах сына слезы ярости, ошеломившие меня даже больше, чем его тонн.

Не знаю, что ему приглянулось в этом куске резины, но если он так хочет, то куплю.

Подумал я.

«Мы берем», — сказал я мистеру Морту.

«Отлично», — произнес он, запирая пустую витрину и вешая ключи обратно на грудь.

«Уверен, вас ждет буря эмоций».

Всю дорогу до дома Максим не выпускал подарок, будто это самая необычная игрушка, когда-либо бывавшая в его руках.

Что, конечно же, не так.

Через несколько дней, когда мне пришлось иметь дело с французским партнером, с трудом говорившим по-русски, я понял, чей акцент слышал в лавке – одного из потомков галлов.

Но я не вижу в этом ничего странного на самом деле.

сказал мой коллега по имени Егор, которого я считал, если не другом, то как минимум близким товарищем.

«Вспомни себя в возрасте Макса.

Неужели у тебя не было какой-то любимой вещицы, которую ты считал особенной?

Лично у меня была.

Пошарпанный пластмассовый Бэтмен, у которого не доставало одной руки.

Я однажды нашел его во время прогулки.

Несмотря на то, что это была весьма неказистая игрушка, я никогда с ней не расставался, пусть даже у меня и были более новые».

«Возможно, ты прав».

Я отхлебнул жидкость из кружки, стоящей предо мной на столе.

«Но все равно это странно».

Мы сидели в баре под названием «Лимб».

Это было отличное место, где цены хоть и несколько превышали средний чек остальных заведений подобного типа.

Однако, идя сюда, ты мог быть уверен в том, что напиток в твоей кружке принесет тебе не только вкусовое наслаждение и легкий шум в голове, но и отсутствие даже намека на похмелье на следующий день, что частенько бывает после отдыха в других барах.

«Думаю, не стоит тебе забивать голову этой ерундой.

Ты лучше вот что скажи.

Приходилось ли тебе когда-нибудь бывать в тех краях, куда нас отправляют на следующей неделе?

Это же край земли!»

Ничего страшного.

Не в попад ответил я, совершенно не думая о предстоящей командировке на Кольский полуостров.

Мои мысли витали вокруг увлеченности моего сына резиновой уточкой.

Пусть все вокруг и убеждали меня, что в этом нет поводов для беспокойства, начиная от жены и заканчивая друзьями, но мне все же казалось, что такая привязанность Максима к куску резины не совсем здорова.

Дети, которым недостает любви кого-то из родителей, могут привязываться к каким-то вещам, ассоциируемым с ними.

Что совершенно нормально.

Поверь, это ничтожный повод для переживаний, тем более, что через несколько лет твоего сына ждет его величество переходный возраст.

Вот тогда-то у тебя будет вдоль настоящих поводов для волнений».

Успокаивал меня знакомый психолог, не удомевавший, как и все остальные, из-за причины моего беспокойства.

Однако никто, кроме меня, не видел тот злобный огонь в глазах моего сына и сжатые до бледности маленькие кулаки, когда я отобрал уточку у Максима.

«Ладно», – произнес я, доставая кошелек, – «пора расходиться».

Егор кивнул с кислым видом.

Было видно, что наша посиделка, во время которой я то и дело возвращался к тому, что меня беспокоило больше всего, ему не особенно нравилось.

Вызвав такси, я сел на заднее сидение и поехал в сторону дома.

Несмотря на три пол-литровые кружки отличного напитка, я был совершенно трезв, даже алкоголь не мог помочь мне расслабиться.

«И все-таки это не то же самое».

Произнес я беззвучно, будто отвечая на аргумент Егора о том, что у многих детей есть какая-то любимая вещь.

Не думаю, что мой товарищ при всей его привязанности к своему однорукому Бэтмену всегда и везде носил его вместе с собой.

Брал в кровать и разговаривал с ним по ночам так, будто игрушка ему отвечает.

А вот я действительно слышал подобный диалог, когда поздно вернулся домой и решил зайти к сыну в комнату, чтобы пожелать спокойной ночи.

В тот вечер я подошел к двери и уже было собирался ее открыть, как различил шепот Максима.

Он что-то спрашивал у уточки, которая в ответ тихо попискивала, как от слабого нажатия, а затем, будто удовлетворившись услышанным, задавал следующий вопрос.

Прислушавшись, я разобрал очередной вопрос, который часто задают дети родителям, но обычно слышат в ответ что-то невразумительное.

«Что будет после смерти?» Тихое попискивание, немного более долгое, чем в предыдущие разы.

«Это невероятно!» Восхитился Максим.

«Ну все, хватит!»

Решил я, что-то мне не понравилось в этом диалоге.

Решительно распахнув дверь, я быстро вошел в комнату, Максим удивленно посмотрел на меня.

«Привет, пап!» Не говоря ни слова, я подошел к кровати, схватил уточку, которая тут же издала противный писк, лежащую рядом с подушкой, и быстро пошел прочь.

«Куда ты ее понес?» Стревоженно воскликнул сын.

«Куда надо!»

Бросил я в ответ, захлопнув за собой дверь.

Мы жили в большом частном двухэтажном доме.

В холле на первом этаже стояла большая хитро спроектированная печь прямо возле лестницы.

Спустившись, я открыл дверцу печи, в которой горел небольшой огонь.

Видимо, жена забросила несколько дров перед сном и швырнул туда покупку из лавки мистера Морта.

Огонь тут же начал облизывать резиновое изделие, будто примеряясь.

Под воздействием высокой температуры уточка начала съеживаться, а затем издала оглушительный писк тонкой стальной спицей, впившейся в мой мозг через уши.

Я захлопнул дверцу, заглушив возмущение уточки, однако писк все еще стоял в ушах.

«Что ты с ней сделал?» Медленно, чеканя каждое слово, спросил Максим, стоящий за моей спиной.

«Это плохая игрушка», – спокойно ответил я.

«Я куплю тебе другую взамен, какую захочешь».

«Другой такой нет!» – гневно закричал Максим.

«Я тебя ненавижу!» Именно тогда, обернувшись, я и увидел застилающую взгляд злобу в глазах своего сына.

Медленно, даже с некоторой опаской, я обошел Максима по дуге и пошел в нашу с женой спальню.

А мальчик все так же стоял возле печки, сжимая кулаки и метая в меня молнией из глаз.

«Приехали!» От воспоминаний меня оторвал голос таксиста, расплатившись, я пошел домой.

На следующее утро мне в голову пришла отличная, как мне тогда показалась идея.

Через несколько дней у Максима, который хоть больше и не проявлял по отношению ко мне неприкрытой ярости, но был максимально, насколько это возможно, для семилетнего ребенка холоден в общении со мной, был день рождения.

И я подумал, что мне стоит вывести его куда-нибудь на природу, чтобы поговорить по душам и отвлечь от нашей ссоры.

Мой отец пару раз проделывал со мной такое.

В первый раз, когда застал за курением, а во второй, когда я на своё 15-летие заночевал у друзей, не предупредив родителей, а утром пришёл пьяный в дым.

Мое отношение к отцу после этих поездок становилось только лучше, а ему наши разговоры наедине на лоне природы давали надежду, что я перестану вкушать запретные плоды.

В виде табака и алкоголя делать это, по правде говоря, я не перестал, но начал скрывать это так, что отец не узнавал о подобных фактах.

Когда я рассказал жене о моем намерении, она только обрадовалась, хоть Ирина и не знала о том вечере, когда я уничтожил любимую игрушку Максима, но все же видела, что сын начал относиться ко мне по-другому.

«Почему бы вам не съездить на рыбалку?» – предложила она.

«Ты же раньше любил это дело, так может и сыну понравится!»

Я действительно сильно увлекался ловлей рыбой какое-то время, но с рождением сына и переходом на новую работу о своем увлечении мне пришлось забыть.

В те редкие выходные, что иногда выпадали на мою долю, мне хотелось лишь лежать на диване перед телевизором, а мысли о том, чтобы куда-то ехать, приводили меня в ужас.

«Отличная идея!» – подхватил я жену.

«Пора вспомнить свое прежнее хобби!»

В день рождения Максима я специально взял отгул на работе, предварительно найдя в интернете отличное живописное озеро в окружении гор в паре сотен километров от нашего города, которое славилось своим изобилием морских жителей.

Войдя в комнату к сыну рано утром, я громко заявил.

«Подъем!

Собирайся!

Мы едем рыбачить!» Максим продемонстрировал свой горячий энтузиазм, отвернувшись к стене и накрывшись головой одеялом.

«А ну вставай!» Я резко сорвал с него одеяло.

«Чтобы через полчаса был готов».

Через полтора часа, несмотря на протесты Максимом, мы поехали на озеро.

Приехав на берег, усыпанный туристическими базами, я взял в одной из них напрокат лодку, закинул в нее прихваченный из гаража спиннинг, и мы поплыли на середину озера.

Я не мог не заметить, как оживился Максим, ведь такое приключение было для него в новинку.

Но с интересом, который я не видел у него с момента, как его любимая игрушка оказалась в печи, наблюдал, как я закидываю спиннинг в воду.

«Можно мне попробовать?» Впервые прервал он свое молчание, длившееся с момента выхода из дома, после того, как я вытащил первую добычу.

«Конечно, можно».

Я достал еще одно удилище, собрал и вручил ему.

Спустя несколько минут мы тихо сидели рядом, пребывая в готовности вытащить из озера беспечную рыбешку.

Через какое-то время мы начали разговаривать.

Вначале о пустяках, а затем я плавно перешел к своему поступку, осторожно разъясняя причины, вынудившие меня его совершить.

Сын молчал, но я видел, что он спокойно меня слушает, нисколько не раздражаясь.

«Я люблю тебя, пап!» – наконец произнес он.

В тот момент я подумал, что идея вывести его на природу – самая гениальная из тех, что посещали меня когда-либо.

К сожалению, я не догадывался, что на самом деле она роковая, и наслаждаться общением с сыном мне оставалось считанные мгновения.

Внезапно мой сын отбросил удочку в сторону и вцепился в края лодки, максимально высунувшись над водой, словно в попытке рассмотреть что-то, оставшееся для меня невидимым получше.

«Сын?» Недоуменно спросил я с тревогой, отметив, что Максима охватило какое-то нездоровое возбуждение, напомнив мне тот памятный визит в лавку мистера Морта.

«Пап, плыви скорее туда!»

Его пронзительный голос прорезал тишину над озером.

Я взглянул туда, куда указывал сын.

Мое зрение уже далеко не такое острое, как было даже лет десять назад, однако я различил, хоть и с трудом, небольшой желтый предмет, мирно покачивающийся на слабых волнах.

«Этого не может быть!»

Я не поверил своим глазам.

Меня охватило состояние, похожее на шок, из-за чего я только и мог что вглядываться в резиновую уточку, непонятно как оказавшуюся на середине озера.

Из этого состояния меня вырвал плеск воды.

Максим прыгнул в озеро и начал плыть в сторону уточки с такой скоростью, которая была просто немыслима для ребенка.

Да, он ходил в бассейн, но я уверен, что такую силу ему придало желание заполучить свою игрушку.

А я знал, что это именно та уточка.

Но никак не занятие в секции.

Решив не тратить время на разворот лодки по направлению к моему стремительно уплывающему сыну, я быстро свернул вещи и прыгнул в озеро.

От холодной воды у меня аж перехватило дыхание, и я испугался, что меня вот-вот схватит судорога, сведя все попытки догнать сына на нет.

«Максим, давай назад!» – выкрикнул я, начав изо всех сил плыть вперед.

Однако он и не думал останавливаться, расстояние между ним и уточкой стремительно сокращалось.

Максу, наверное, оставалось несколько метров до цели, когда я почувствовал под собой какое-то стремительное движение воды.

Взглянув вперед, я заметил то, что прежде видел лишь в роликах на ютубе.

Огромный водоворот чуть дальше сына.

«Стой!» – закричал я изо всех сил.

«Там водоворот!» Он уже почти на стекуточку, которая начала плыть против часовой стрелки, видимо попав на край воронки.

Время будто замедлилось.

Мне казалось, что я попал в кошмар наяву.

Я видел, как моего сына, тянущегося за уточкой, затягивает в водоворот и изо всех сил пытался доплыть до него.

Но расстояние между нами как будто бы нисколько не уменьшалось.

Краем уха я слышал шум мотора и какие-то выкрики, но сознание, сконцентрированное лишь на одной цели — спасти сына, не воспринимало посторонние шумы.

Максим, осознав, что попал в ловушку, попытался выбраться из воронки.

Я видел его отчаянные попытки вырваться, однако водоворот, будто насмехаясь, лишь ускорялся, все сильнее затягивая ребенка на дно.

Я греб изо всех сил, мышцы разрывались от напряжения, но не успел.

Мне оставалось еще около десяти метров, когда я в последний раз увидел руку моего сына, вскинутую над водой, прежде чем озеро поглотило его.

Совершенно не думая о том, что меня затянет на дно следом, я грёб прямо к водовороту.

Однако, как только я добрался до воронки, она вдруг исчезла, оставив на своём месте водную гладь, лишь слегка потревоженную волнами.

Я собирался было нырнуть, но тут меня крепко ухватили руки за плечи и силой подняли на борт, подплыли спасатели с одной из турбаз, увидев неладное.

Я изо всех сил вырывался, чтобы нырнуть за сыном, но трое мужчин крепко меня удерживали, прижимая к палубе.

«Мы сейчас его достанем!» Успокаивали они меня.

Двое ребят-спасателей в полной экипировке нырнули в озеро.

Последовали мучительно долгие секунды ожидания, во время которых я молился всем известным богам, чтобы Максим остался жив.

Но боги остались глухи к моим молитвам.

Сына достали относительно быстро, но времени под водой хватило, чтобы затушить в его теле огонек жизни.

Следующие несколько часов были, наверное, самыми ужасными в моей жизни.

Мне пришлось пережить это событие вновь, пересказывая произошедшее прибывшим на место полицейским.

Из обрывков разговоров спасателей я понял, что причиной водоворота была карстовая воронка, так вовремя возникшая на дне озера.

Я изо всех сил надеялся, что вот-вот кто-нибудь подойдет и скажет, что мой сын все-таки жив, но когда приехала труповозка, куда погрузили Максима, я принял ужасную правду.

В следующий раз я увидел ее на похоронах сына во время прощания.

Среди венков и букетов, возложенных родственниками и друзьями семьи, я увидел небольшой предмет желтого цвета прямо посередине всего этого царства цветов.

С каким-то даже надменным видом, словно говоря, это еще только начало.

Возле гроба моего сына стояла резиновая уточка.

«Можете дать мне закурить?» – внезапно прервал свой разговор Николай.

«Первое правило с пациентом – потакать ему в малом, в противном случае он может замкнуться», – вспомнил психолог одной из многочисленных лекций в институте.

«Держите».

Михаил достал из стола пачку сигарет.

Украдкой взглянув на часы, он отметил, что прошло уже достаточно продолжительное время с начала рассказа, существенно больше, чем он изначально планировал уделять заключенному, на днях добавившему в свой послужной список зверское избиение сокамерника.

Однако, несмотря на желание встретить дочь из школы, у которой сегодня был первый в жизни учебный день, он не смел торопить своего пациента по двум причинам.

Во-первых, поток откровения мог прерваться и больше уже не начинаться вновь.

А во-вторых, ему было на самом деле интересно услышать эту историю.

«Спасибо».

Николай затушил сигарету в импровизированной пипельнице в виде стакана с недопитым чаем, который ему протянул Михаил.

«Я готов продолжать».

Как вы понимаете, наша поредевшая семья тяжело перенесла эту потерю.

Я с огромным трудом пытался поддерживать супруге желание жить, всячески отвлекая ее от трагедии, которую переживал не меньше.

Ирина знала подробности гибели Максима, я не мог ей не рассказать.

К счастью, она меня ни в чем не винила, по крайней мере внешне.

Списывала произошедшее на несчастный случай, вызванный истечением обстоятельств, за что я ей безмерно благодарен.

Ведь это снижало мое чувство вины, бывавшее временами совершенно невыносимым.

Родственники и знакомые не отвернулись от нас в этот ужасный период и всячески помогали.

Один товарищ посоветовал нам обратиться к известному в определенных кругах психотерапевту, специализирующемуся как раз на подобных случаях.

И хоть для себя я решил, что лучшей терапией мне будет работа, в которую и окунулся с головой, то жену отправил на сеансы.

Поначалу все шло неплохо, я стал замечать, что Ирина начала хотя бы иногда наулыбаться, а в прежде бессмысленно равнодушных глазах загорелся пусть небольшой, но интерес к жизни.

Так продолжалось примерно две недели.

Я уже была начал надеяться, что мы переживем этот кризис, как вдруг произошло нечто странное, что заставило меня усомниться в своих надеждах.

В тот вечер я пришел домой чуть позже обычного, в районе 11 часов.

Как правило, Ирина ложилась спать не позднее 10 вечера, а одним из правил психотерапии было соблюдение режима сна и отдыха.

Но в тот раз я застал ее сидящей на кухне, уставившейся на некий предмет на столе.

«Дорогая, почему не спишь?» – спросил я.

«Из-за ее спины я не видел, на что она так внимательно смотрит».

Мой вопрос остался без ответа.

Обойдя жену, я увидел предмет на столе, ставший центром ее внимания.

Это была желтая резиновая уточка.

Мое сердце пустилось в бешеный голоб.

Время будто остановилось, а предметы вокруг вдруг приобрели необычайную резкость, позволяющую рассмотреть их в мельчайших деталях.

Я отлично видел, что под игрушкой растекается небольшая лужица слегка зеленоватой цветущей воды, точь-в-точь такого же цвета, что была в озере во время нашей последней с сыном рыбалки.

«Что это?» – прозвенел эхом мой вопрос в напряженной тишине кухни.

Ирина наконец подняла на меня взгляд.

Лицо ее было распухшим и заплаканным, под глазами залегли тяжелые мешки, а количество морщин будто бы увеличилось вдвое с сегодняшнего утра, состарив мою супругу на полтора десятка лет.

«Это же она?» – голос Ирины дрогнул.

«Это его любимая игрушка?» «Конечно, это была она».

«Где ты ее взяла?» Чуть ли не вскрикнул я. Супруга взглянула на меня как-то отстраненно.

«Я зашла, чтобы попить чаю перед сном, а она уже стояла тут».

Было ли возможно такое?

Неужели какой-то кусок резины обладал неким злобным разумом, который решил погубить нашу семью?

Это звучало нелепо, но с другой стороны, откуда эта вещь взялась на озере?

«Свой выбор уточка уже сделала», – вспомнились мне слова мистера Морта.

«Чушь какая-то», – решил я.

«Наверное, Ирина увидела ее где-то в магазине и решила купить, как напоминание Максиме».

Мой разум подсказывал рациональное объяснение, настойчиво проигнорировав факт лужицы на столе.

Иногда мне кажется, что стремление человека к рациональному познанию всего и вся однажды погубит нас.

Не нужно быть психологом для того, чтобы понимать, зацикленность Ирины на предмете, который косвенно стал предметом гибели сына, не могла привести ни к чему хорошему.

С силой схватив игрушку, которая не применула издать противный писк, я вышел на улицу, дошел до помойки и выбросил уточку в дальний контейнер, искренне надеясь, что Ирина забудет про нее.

Вернувшись домой, я обнаружил ее спящий, а стол сухим.

Придя на следующий день, я вновь застал Ирину с лицом, опухшим от слез.

Она рассматривала нашу семейную фотографию, сделанную до трагедии.

«Я думала, ты ее выбросил», – воскликнула она, завидев меня.

«Кого?» – автоматом спросил я, уже зная ответ.

«Эту проклятую уточку!

А ты зачем-то положил ее мне в комод!» «Ирина, я не делал этого!» «Да ну тебя!» Она бросила рамку с фотографией на диван, резко встала и ушла в ванную, где включила воду на половину мощности.

В растерянности я сел на диван и взял в руки фотографию, сделанную в прошлом году на море в одном из зарубежных курортов.

Я несколько минут рассматривал ее, мечтая о том, чтобы возвратиться в то время, когда Максим был жив, а жена не демонстрировала признаки психического расстройства.

Вдруг мое внимание привлек незнакомец на заднем плане снимка, которого я ранее не замечал, впрочем, прежде я и фотографию-то не рассматривал так внимательно.

Это был бледный худощавый мужчина в темном костюме, лет 50 и на вид.

Он смотрел с легкой улыбкой прямо в объектив, находясь прямо между Ириной и мной, метрах в десяти позади.

Мне даже пришлось вглядеться, чтобы понять, это не незнакомец, а вполне известный мне продавец игрушек.

Мне стало не по себе.

Знаете, такое тревожное чувство, будто что-то неладно.

Так вот, оно захлестнуло меня словно мощный прибой.

Скачив с дивана, я побежал к ванной, из-под двери сочилась вода.

Я безуспешно дернул ручку и могу поклясться, в этот момент услышал противный писк из-за двери, которая, конечно же, оказалась заперта.

Не теряя времени на попытки докричаться до жены, я с третьего удара ногой выбил дверь с петель.

Весь пол был залит водой, уровень которой чуть не доставал до щиколотки.

Из крана бил мощный напор, заставляя жидкость активно переливаться через край переполненной ванны, в которой, погрузившись головой в воду, лежала Ирина.

От крана, который располагался достаточно высоко, к ее шее тянулся шелковый шнур от халата.

Бросившись к жене, я краем зрения увидел уточку, плавающую возле ног Ирины.

В тот момент я понял, что опоздал.

Собственно, это подтвердила и прибывшая спустя 15 минут скорая помощь, констатировавшая смерть.

Не дожидаясь, пока медики заполнят необходимые документы, я выскочила с дома, не обращая внимания на их вопросительные оклики, прыгнув в машину и понёсся в сторону места, с которого всё и началось.

Спустя некоторое время я стоял перед неоновой вывеской, пульсирующей красным в темноте.

«Лавка детских игрушек мистера Морта!» Взяв первое, что попалось под руку, это была отвертка, впрочем, вы, наверное, это и без того знаете.

Я распахнул двери магазина и вошел в освещенное приглушенным светом помещение, зал которого был уставлен витринами.

«О, это же мой любимый покупатель!»

– воскрикнул мистер Морт, протирающий одну из витрин.

– Ну что, наслаждаетесь историей, которую вам дарит игрушка?

Лично я – да.

Если до этого момента я еще как-то сдерживался из последних сил, то та фраза была последней каплей.

Что было дальше, вы и без меня знаете.

Михаил, скрывая замешательство, вызванное услышанной историей, покашлял.

В общем-то, да, знаю.

Одной из привычек, которые ему привели в институте, было доскональное изучение дела пациента.

Поэтому Михаил отлично знал, что сидящий перед ним оказался за решеткой нанесения множества колотых рен отверткой 50-летнему мужчине, мирному, никогда не имевшему проблем с законом продавцу игрушек, который на свою беду решил открыть магазин в их городе.

Я благодарен вам за то, что вы доверили мне свою историю.

Но почему вы ничего не рассказали на суде?

Николай усмехнулся.

Вы думаете, что это имело бы смысл?

Я уверен, что и вы мне не верите на сто процентов.

А озвучив свою историю в суде, ты вовсе был бы отправлен на принудительное медицинское лечение, через неделю став пускающим слюни овощем.

Михаил промолчал, мысленно согласившись с доводами сидящего перед ним человека.

«Ваши мотивы я могу понять и принять.

Конечно, я считаю все произошедшее лишь роковым стечением обстоятельств, повлекшим гибель нескольких невинных жизней и заставившим вас искать виноватого, но не могли бы вы рассказать, в чем причина инцидента с вашим сокамерником?»

Николай опустил взгляд на свои руки, лежащие на столе.

Все дело в его специфическом чувстве юмора.

Он, видимо, откуда-то узнал, что я попал за решетку, может, ему сказали охранники, и решил поиздеваться надо мной.

Где-то достал резиновую уточку и попытался ночью подложить ее рядом с моей обувью.

Я это заметил, так как в последнее время часто мучаюсь бессонницей.

«Действительно, глупая шутка», – пробормотал Михаил, видевший лицо сокамерника Николая, которое было превращено в кровавое месиво.

«Прежде чем выбрать подход для психокоррекции, мне надо посоветоваться с коллегами.

Уж очень это необычный случай», – решил психолог.

Думаю, на сегодня достаточно.

Увидимся с вами в ближайшее время, и еще раз хочу сказать, что безмерно благодарен за то, что решил довериться мне.

Уверяю, я приложу все силы, чтобы помочь вам.

К сожалению, пока повлиять на решение руководства тюрьмы о переводе вас в одиночную камеру я не могу, но в будущем походатуйствую о переводе обратно в общую.

О нет!

Заволновался Николай.

Я ни в коем случае не хочу возвращаться в общую камеру, ведь кто знает, вдруг еще найдутся шутники.

Я вас понял.

Кивнул Михаил.

До встречи.

Когда заключенного увели, Михаил положил в свой рабочий портфель материалы, так или иначе относящиеся к делу Николая, с твердым намерением на следующее утро заехать к своим коллегам в исследовательский центр психологии для консультации, после чего вышел из здания тюрьмы и направился на парковку, где стояла его машина.

Не доходя до водительской двери каких-то пару метров, Михаил услышал мелодию входящего вызова своего сотового телефона.

Доставая гаджет с твердым намерением сбросить звонок, мужчина с удивлением обнаружил, что ему звонит оперативный дежурный с рабочего телефона.

«Слушаю».

Михаил решил не отклонять звонок, решив, что ему звонят из-за того, что он забыл выключить свет в кабинете, запереть дверь, либо еще по какому-то подобному поводу, которые в исправительном учреждении считаются довольно серьезными нарушениями регламента.

Миша, ты что натворил нахрен?

Психолог узнал возбужденный голос звонившего.

Это был дежурный по имени Константин, с которым он был во вполне дружественных отношениях.

Не понял.

Изумился Михаил.

Что ты?

Сергеев расхреначил себе голову о стену после того, как мы его вернули в карцер.

Нормально ты свою психокоррекцию проводишь.

Язвительно закончил Константин.

Тебе это как внештатному сотруднику.

Ничего не будет.

О дежурной смене теперь таких пиздюлей прилетит.

Я сейчас буду.

Бросил Михаил в трубку, после чего отключил звонок и чуть ли не бегом направился обратно в здание тюрьмы.

Добравшись до аквариума, так охранники называли в разговорах между собой помещение дежурной части, Михаил постучал в стекло, за которым один из мужчин напряженно разговаривал по телефону, а двое других бегали от шкафа к шкафу, то доставая, то убирая обратно какие-то документы и журналы в суетливой спешке.

«Костя!» – позвал Михаил своего знакомого, как только тот перестал говорить по телефону.

«Не до тебя абсолютно!» – отмахнулся дежурный.

«Где он?

В медчасти?» Константин растерянно кивнул, уже набирая следующий номер телефона.

Недолго думая, Михаил рванул в крыло, где находилась медицинская часть.

«Почему он это сделал?

Неужели на это повлиял наш сеанс?» Чувство вины начинало безжалостно кромсать Михаила.

«Я должен узнать причину его поступка или не смогу спать по ночам!»

Уже на подходе к медчасти психолог увидел охранника, сопровождающего мужчину в белом халате врача, катящего больничную каталку по коридору с лежащим на ней человеком.

«Что случилось?» – спросил Михаил охранник, отдогнав процессию.

Тот быстро взглянул на психолога.

«Он вдруг ни с того ни с сего начал со всей силы биться головой об стену в камере.

Пока открыли дверь, он уже себе черепушку проломил».

Михаил взглянул на лежащего на каталке, с трудом узнав заключенного, с которым расстался не более получаса назад.

Из-за деформированного лба, сквозь который проглядывал кусочек чего-то тошнотворного, имевшего розоватый цвет, черты лица Николая изменились, сделавшись заостренными, неправильными.

Закатившиеся подрагивающие белки глаз просвечивали сквозь полуоткрытые веки.

Вдруг Николай издал страшный булькающий хрип.

Одно из век открылось чуть шире, после чего он попытался повернуть голову в сторону знакомого голоса.

«Вы говорили, будто это роковое стечение обстоятельств».

Прохрипел он.

«Тогда как вы объясните, откуда она взялась в унитазе одиночной камеры?»

С трудом произнося слова, сказал Николай.

Затем его тело содрогнувшись, будто эта реплика потребовала концентрации всех оставшихся жизненных сил, обмякло на каталке.

«Что вам нужно?» – возмутился врач.

«Пациенту сейчас лишнее волнение точно ни к чему, какое бы дело у вас ни было».

Михаил остановился, наблюдая, как каталку ввозят в медчасть.

«Он психически болен», — решил я, постояв несколько мгновений.

«Моей вины тут нет абсолютно».

Вечером, сидя за ужином, Михаил без аппетита ковырял в тарелке.

Блюдо, стоящее перед ним, разрезанный в бифштекс средней прожарки, напомнил ему зрелище, увиденное в тюрьме.

Он вполуха слушал восторженные рассказы дочки о первом дне в школе, вновь и вновь прокручивая произошедшие события.

«Папа сегодня устал!» Жена Михаила, видя состояние мужа, решила отвлечь дочь.

«Давай, покажи папе игрушку, которую я тебе сегодня купила, после чего ложись спать!» «Сейчас!» Радостно воскликнула девочка и убежала в свою комнату.

«Игрушка?»

Это безжизненное слово вызвало в голове Михаила смутные неприятные ассоциации.

Ну да, решила ей сделать подарок, все-таки у нее сегодня самое первое первое сентября.

Заехали по пути в новый магазин игрушек, который открылся между банком и судом на соседней улице.

Странно, я всегда думала, что между этими зданиями нет свободного пространства.

И как называется магазин?

К горлу Михаила подступила сильная тошнота, заставив его вопрос прозвучать сдавленно.

«Я точно не помню, какая это там лавка?

Хозяин француз, судя по акценту.

Игрушки там, мягко говоря, странные, но Кристина так увлеклась одной из них, что мне пришлось ее купить.

Ты же знаешь, какой твоя дочь может быть настойчивой.

Это Феликс, пап!» Девочка забежала в кухню, держа в руках перед собой купленный мамой подарок.

Я его так назвала.

Под цветом ламп, который вдруг показался Михаилу ослепительно ярким, он увидел в руках дочери вязаного кота.

Одна из тряпичных лап, которого была сильно похожа на человеческую ногу.

Ну что ж, дорогие друзья, надеюсь, в лавку мистера Морта вернётся обратно данная игрушка, и наш главный герой найдёт способ от неё избавиться, если мистер Морт сам не захочет её забрать.

А я с вами, как и всегда, не прощаюсь, надеюсь, вам история понравилась, и вы влепите большущий палец вверх, напишите комментарий, потому что без этого видео, к сожалению, не продвигаются.

Давайте не будем лениться и поможем Ютубу продвинуть данный видеоролик.

Услышимся в следующей интересной истории.