Трамп, Россия, Иран и Западная Азия: Каково будущее российско-иранских отношений?

Ну что ж, дорогие друзья, рад приветствовать вас в своем подкасте.

У меня сегодня особенный гость, хорошо знакомый и россиянам, и иранцам, да и сирийцам, иракцам, туркам.

В общем, везде, где я бываю, этого человека знают очень и очень хорошо.

Философ Александр Дугин.

Александр Гелевич, здравствуйте.

Здравствуйте, Александр.

Александр Евгеньевич, ну что же, Трамп стал полноправным президентом Соединенных Штатов Америки, экспертное сообщество в нашей стране разделилось, я видел у вас очень много комплиментарных таких постов в его адрес, но очень многие относятся со скепсисом, в общем-то ему не доверяют, считают его...

Болтуном, человеком не способным ни на переговоры, ни на примирение воюющих сторон, имею в виду Россию и Украину.

Ну и тем более все ждут каких-то неприятных сюрпризов от Трампа на Ближнем Востоке.

Вот хотелось бы ваше мнение, аргументированное, что из этого правда, что из этого нет, с чем вы согласны, с чем нет.

Во-первых, я хочу сказать, что здесь в первую очередь надо понимать, что происходит в Америке, а потом уже выносить оценки.

У нас, как правило, все зависит от позиции человека.

Если он, например, занимает одну позицию по палестинскому вопросу, то у него все через эту призму.

Или война на Украине, или что-то еще.

То есть у каждого сейчас...

Очень определенная позиция и к объективному описанию ситуации практически никто не готов.

Даже на Западе никто не готов.

А это сразу же помещает нас в то, что называется...

Пожелательным бытием.

Не бытием, как оно есть, а тем, как мы хотели бы, чтобы оно было.

То есть моральные оценки Трампа и трансформации в Америке, они вначале отражают наши желания, чтобы кончилась война на Украине, чтобы Америка ослабила свою поддержку на Таньяху, если мы принадлежим к арабскому миру или к исламскому миру.

Ну и так далее.

Европа, чтобы они не отбирали Гренландию, чтобы они быстрее провалились трамписты и так далее.

То есть у каждого есть свои очень глубокие патогенные ядра, у каждого общества, которые не позволяют нам понять, что такое трампизм и что такое Трамп 2.0.

Вот, это первое.

Поэтому, когда я стараюсь описать как можно более реалистично, что такое Трамп и чем он отличается от предыдущей линии, предыдущего тренда, более 40 лет, который доминировал в Америке,

Многим кажется, что я говорю с оптимизмом, с энтузиазмом, что я его поддерживаю, а это вообще не так, вот совсем не так.

Просто я стараюсь не замазывать и не смягчать объективные моменты, которые многие, исходя из своих субъективных понятий,

стремятся наоборот затушевать или сразу вынести оценку Трампа.

Ничего у него не получится, это агрессия, это хуже, или будет как было.

Вот с моей точки зрения пока еще трудно сказать хуже или лучше, но как было точно не будет.

И вот прежде всего стоит понять, что нового в Трампе, а потом уже выносить свое суждение.

А что нового?

Да, вот меняется модель гегемонии.

Гегемония западная сохраняется, но модель ее осуществления меняется радикально на 180 градусов.

Западная гегемония на предыдущих этапах, на всех предыдущих этапах осуществлялась на основе либерально-глобалистской идеологии.

То есть единое человечество, единый мир, больше миграции, больше извращений, легализации, человек это индивидуум.

Прогресс стирает границы национальных государств, и это и есть единственная форма будущего, единственная форма прогресса.

На пути у этой глобализации либеральной стали такие государства, как Россия, Иран, Китай, Северная Корея, некоторые исламские страны.

И поэтому глобализм стремился максимальный урон нанести тем, кто укреплял свой суверенитет из принципа.

То есть была такая идея, если ты суверенен, мы к тебе спешим для того, чтобы этот суверенитет подорвать.

Для этого служили и цветы революции, и покупка, и подкуп либеральных элит во всех обществах, их привлечение в свою сторону, их...

Прямое включение в агентурные сети, просто прямая вербовка.

И все это было везде, во всех странах приблизительно в одном и том же направлении.

Это был один тип глобалистской леволиберальной гегемонии с прогрессистской повесткой дня.

Трамп говорит, с этим закончено.

Будет совершенно другая модель гегемонии.

Гегемония будет, но теперь это будет не гегемония Запада в целом или каких-то интернациональных либеральных элит, а будет гегемония Соединенных Штатов Америки, как отдельного национального государства, который сейчас укрепит свои позиции, возможно, присоединит к себе Гренландию, Канаду и установит контроль над Панамским заливом, все перекроит карту мира в своих интересах.

И никаких общечеловеческих представлений, никакой единой глобальной элиты не существует.

Америка для американцев, мага, make America great again, вот это совсем другая гегемония.

Гегемония с другой идеологией, с идеологией в самой Америке, полярно противоположной той.

Которая существовала до этого.

Соответственно, все те силы, которые в Европе, в России, в Иране, в Китае служили глобализму, сейчас они как бы отзываются.

Это ненужный модуль такой глобальной сети агентов влияния.

А Трамп будет действовать по-другому.

Эти агенты влияния, видимо, не принципиальные, он сосредотачивается на США и строит уже прямо американскую гегемонию, это вот, наверное, такой совершенно ярчайший принцип американского империализма, которым исторически-то, собственно говоря, в такой идеологической форме никогда не выступал.

Америка последние сто лет вмешивается во все процессы в мире, исходя из доктрины Вудро Вилсона, его 14 принципов, а это как раз и есть программа вот

либерального глобализма.

А Трамп говорит, нет, все, с этим закончили.

Эта идеология больше не работает.

Она привела к разрушению человека, к разрушению традиционных для Америки ценностей.

Она придала американские интересы в пользу вот этих интернациональных либеральных элит.

С этим заканчиваем.

Но это же серьезно.

Это очень серьезно.

И Трамп привел на сей раз с собой команду людей, которые разделяют эту идеологическую установку.

Не только традиционных республиканцев, они вообще в окружении Трампа меньшинство.

А это

Или гиганты Силиконовой долины, некие так называемые правые олигархи, которые примкнули к нему в последний момент.

Маск раньше, а за ним за Маском и Эмбрисон, и Карп, и уже Цукерберг, кто даже хочет, и Бессес.

Это серьезно.

Это огромное движение в сознании олигархов именно в высокотехнологической сфере американской.

Ну и традиционные, так называемые палеоконсерваторы, не его консерваторы, а традиционные старые консерваторы.

Их воплощением, их идеологом является Стив Беннон.

Они тоже на самом деле совершенно новое явление, потому что их уже в американской такой большой политике лет 50 точно не было.

Их потеснили глобалисты и неоконцы.

Совершенно другой идеологический настрой, совершенно другая политика.

Совершенно другая форма у американской гегемонии и даже сам субъект гегемонии сменился от интернациональных элит, которые наоборот Трамп сейчас атакует, называя их болотом, обещая преследовать Сороса и верхушку демпартии.

меняется на новый субъект, на Соединенные Штаты Америки, как определенная высокотехнологичная империя с правыми ценностями.

В каком-то смысле ролевой моделью, на мой взгляд, для части этих реформ идеологических в Америке является как раз Россия, которая первая обратилась к традиционным ценностям, первая укрепила такую определенную ориентацию на укрепление вертикали власти,

Стала говорить о своем суверенитете, защищать национальные ценности и традиционные ценности.

В общем, запретила ЛГБТ, утвердила, что брак есть союз мужчины и женщины.

То есть очень много из того, что...

Что Россия Путина сделала, Трамп сейчас, в общем, повторяет, но только в своих, конечно, интересах и ставил во главе суверенитет, укрепление суверенитета и вот открыто, можно сказать, американского гегемония, американский империализм.

Александр Гелич, но есть мнение, согласно которому либералы, глобалисты никуда не делись.

Они сейчас займут такую выжидательную тактику, дескать, ну 4 года последний срок Дональда Трампа, ничего он не успеет, не заложит он основы ни для какой империи, переждем, дальше снова придем к власти.

Ну и как в Америке это уже было, кстати, при Трампе в 2016 году, когда он пришел и все, что было при Обаме, включая совместный всеобъемлющий план действий с Ираном,

Убрал, выкинул, ну и мы, дескать, поступим так же.

Придем потом к власти и придадим все это забвению, все это разрушим.

Вот такой сценарий стоит ли рассматривать или мы его исключаем?

Конечно, стоит.

Так они и намерены так поступить, все это совершенно реалистично.

Только Тарамп теперь уже немного другой.

Он собрал команду, он выдержал колоссальную степень давления, и сейчас он понимает, что если он просто не уничтожит эту глобалистскую элиту...

то в США, просто чуть ли не физически, то она уже никак не остановится, не поколеблется и через 4 года просто раздавит его и его сторонников.

Трампу терять нечего.

Это его последний срок.

Он может войти в историю как историческая огромная фигура, что он хочет.

И он, конечно, понимает силу своих врагов, поэтому будет их уничтожать.

Я вообще думаю, что сейчас решается вопрос принципиальный, сможет ли это Трамп сделать на примере трех фигур, которые Трамп привел с собой, которые являются совершенно нетипичными республиканцами, двое из них вообще демократы.

И вот прослушивание в Седате их кандидатур и распределение голосов, вот это покажет нам, Трамп действительно ли сумеет, есть ли у него шанс осуществить вот эту смену парадигмы в американской и глобальной политике или нет.

Эти три фигуры, Роберт Кеннеди, Талси Габбард и Кэш Паттель.

Талси Габбард.

Номинируется на главу национальной разведки, выдвинута Трампом, она принесла ему очень много голосов.

То же самое Кэшпотель, он номинируется на пост президента.

выдвигается на пост главы ФБР, а Роберт Кеннеди на пост руководителя, там у них такое не министерство, а департамент здоровья, приблизительно так звучит.

Это три совершенно радикальных, революционно ориентированных фигуры, которые составляют в каком-то смысле символическую триаду трампизма.

И если Трампу удастся провести эти три фигуры, или хотя бы как минимум две из них,

Через Сенат, я думаю, у него будут все инструменты для того, чтобы заняться просто репрессиями против глобалистов, как глобалисты предшествующей администрации откровенно занимались репрессиями против трампистов.

Трампистов посадили, которые участвовали в событиях 6 января, а Трамп их сейчас выпустил.

Соответственно, сажать в эти камеры предстоит уже сторонников предыдущей администрации.

И никак иначе.

То есть, конечно, это может вылиться в гражданскую войну, может вылиться в провал Трампа, может вылиться во все что угодно, мы не знаем результата, но то, что поляризация в Америке достигла абсолютного пика и у Трампа нет просто возможности посидеть 4 года.

А потом вот спокойненько двинуться на пенсию.

Никакой не на пенсии.

Все.

Он, его семья, его дело, его сторонники, все зависит от того, сможет ли он в течение этого срока просто переломить хребет глобалистским элитам.

Причем и в Америке, и желательно в Европе этим занимается Илон Маст.

Это очень серьезно.

Конечно, из этого совершенно не вытекает, что ему это все удастся.

Этого никто не может знать.

Я этого не говорил.

Другое дело, что считать, что автоматически эти либеральные глобалистские элиты посидят, посидят, сейчас там перебьются...

С 5 на 10, а потом вернуться.

Но это значит вообще ничего не понимать в мировой политике.

Просто нам предстоит, Америке предстоит, и нам, поскольку это же нас касается напрямую, нам предстоит столкнуться с совершенно новыми вызовами.

Если угодно, с черными лебедями.

Хотя я просто считаю, что любой черный лебедь это результат плохого просчета, плохого анализа и плохого прогноза вполне таких рациональных процессов, которые кто-то упорно не хочет замечать.

И вот когда их уже не замечать невозможно, люди кричат черный лебедь, черный лебедь.

Все то, что происходит в США сейчас, вызревало в последние десятилетия, особенно в последние годы.

скажем, лет 15-20, и сейчас это кульминация, неожиданная для многих, потому что все считали, что они такие замечательные эксперты, не разбираясь толком ни в чем, ни в том, что в своих странах, ни в Америке, ни в глобализме, а мне представлялось это вообще довольно вероятным развитием событий, я, в общем, об этом говорил всегда.

При этом никакого энтузиазма, никаких надежд, никаких ложных ожиданий.

По поводу Трампа испытывать не стоит.

Это совсем не про то.

А американская правая гегемония с элементами довольно агрессивно-суверенистского империалистического подхода – это далеко не подарок.

Потом она может повернуться таким боком, что мы содрогнемся.

Никто не знает, как это будет развиваться.

Но считать, что вообще ничего не произошло, это все там у них…

такой цирк и клоунада, это вот точно безответственно, и мы просто будем не готовы столкнуться с реальностями, которые неизбежно вот-вот там наступят, если мы не будем смотреть правде в глаза и неадекватно описывать те процессы, которые происходят в США.

Согласен.

Прям коротенечко, чтобы вот закрыть блок Россия Соединенные Штаты Америки.

Чего ожидаете от предстоящих переговоров Путина и Трампа?

Ну мы говорим об этом как уже о чем-то таком, что совершится вот-вот и вроде Владимир Владимирович об этом сказал и Дональд Трамп об этом сказал, поэтому не будем сомневаться, но вот о чем там может пойти речь и насколько это будет результативным вообще?

В первую очередь, я думаю, что, очевидно, разговор двух великих лидеров Путина и Трампа должен вестись о мировой карте вообще, то есть не только о Украине.

И, может быть, чем дальше будет от центра внимания Украина, тем лучше.

Просто надо как бы окинуть взглядом.

Новые планы Трампа, реальные интересы Путина.

Надо вступить в диалог с американцами.

И это будет прорывом.

Как только это начнется, это ничего не значит, что все решено, но это будет прорыв из той ситуации, в которой мы стояли на пороге Третьей мировой войны и обмена ядерными ударами.

Вот если Путин и Трамп смогут найти какую-то правильную линию, правильную линию обсуждения, линию и некий тон, тональность обсуждения,

Отношения России и США, вот это будет огромным прорывом.

Ничего принципиального, ничего решающего от первых переговоров, мне кажется, ждать нельзя.

Потому что Трамп должен еще как-то осознать тот мир, в котором он находится.

Глобалисты так много врали о России, об Украине, создавали абсолютно ложную картину.

того, что представляет собой Россия Путина, что Трампу просто так с места в карьеру разобраться в этом просто невозможно.

Поэтому я думаю, что от первых встреч, первых диалогов, первых бесед лидеров США и России ничего такого уж прям стремительно решающего ждать не стоит, потому что Трамп совершенно не готов пойти

на те проекты, которые минимально могли бы устроить Путина.

То есть здесь нет пока вообще ничего общего и отдаленно.

Соответственно, наверняка будет длиться еще война, будет этот конфликт страшный.

Война наша с Западом продолжится до победного конца.

Я не думаю, что от этого следует чего-то ждать, но я думаю, что обзор новой геополитики, которая, собственно, обозначена приходом Трампа на второй срок, вот этот разговор будет серьезным, основательным.

И это, конечно, дело очень непростое, причем с двух сторон, потому что Трамп в реальности

Россию не понимает.

Я думаю, что Путин в данном случае в привилегированном положении.

Он давно правит.

У него есть очень большой опыт накопленный.

Он видел разные администрации.

Мы, в общем-то, и как-то начинали более-менее взаимопонимание с Америкой.

И потом пришли к войне.

То есть фактически Путин знает, вспомнит все эти фазы.

Поэтому с ним его не так просто обвести вокруг пальца.

А может вообще невозможно.

Потому что никаких быстрых стремительных сделок в духе Трампа Путин, конечно, принимать ни при каких обстоятельствах не будет.

А вот предложение Трампа выслушают и выскажут свои.

И самое главное, на мой взгляд, расширить контекст.

Вообще, в принципе, если бы мы первые несколько месяцев об Украине вообще не говорили с американцами, был бы самым лучшим месяца три, как минимум.

А дальше посмотрим.

Да, я, кстати, с вами согласен по поводу переговоров и не согласен с теми, кто их обесценивает.

Мне кажется, сам факт того, что они состоятся, это уже важно.

Знаете, в мире, где все немые, даже шепот воспринимается как крик.

И поэтому пусть они будут, никому хуже от этого не станет.

Но мы когда говорим о Трампе, мы все-таки имеем достаточно ограниченный набор инструментов для анализа этой личности, для каких-то прогнозов.

И вот один из самых таких сильных, наверное, инструментов в наших руках – это опыт его первого президентства.

То есть анализ опыта его первого президентского срока.

Он пришел в 2016 году, и чем отметился его тот президентский срок?

Беспрецедентной иранофобией.

И такой же беспрецедентной, как бы это сказать, юдофилии и чуть ли не сионизмом.

Если Байден сказал, что он сионист на праздновании Хануки в Белом доме, то Трамп показал, что он сионист и, в общем-то, сделал огромное количество шагов в сторону Израиля.

Поэтому в Израиле сейчас воспринимают победу Трампа как чуть ли не собственную победу.

Они убили Касама Сулеймани и сделали очень много для ослабления оси сопротивления.

Интересно, продолжится ли эта тенденция антииранская и произраильская сейчас.

Знаете, это другой вопрос, тоже очень интересный.

Во-первых, скорее всего, да, продолжится.

Вот это надо быть тоже реалистом.

И если в отношении России у Трампа могут быть определенные...

Не то, что смягчение позиций, но перевод этой темы из приоритетной во второстепенную.

Для Байдена это был приоритет нанести России стратегическое поражение, что не вышло, не удалось благодаря нашему мужеству, нашему героизму.

А это приоритетная тема была у Байдена.

Израиль на втором месте, можно так сказать.

У Трампа наоборот.

У Трампа Израиль на первом месте во внешней политике, а Россия на пятнадцатом.

Вот где-то такое изменение, такие пропорции, на мой взгляд.

Но что в отношении поддержки Израиля и иранофобии, и исламофобии в целом, я думаю, что у Трампа именно такая позиция и есть.

Другое дело, что я удивлен некоторыми очень любопытными движениями среди именно сторонников Трампа, среди очень влиятельных трампистов уже за пределом истеблишмента, потому что трампизм 2.0 это не республиканский истеблишмент, это не уконцы и не глобалисты, это вообще не очень другое.

Так вот, несколько примеров.

Я обратил внимание на то, что в беседе с Джеффри Саксом, очень влиятельным политиком, который очень критично относился к глобалистам и либералам, Такер Карлсон, известный журналист, просто один из лидеров мнения в поддержку Трампа, то есть он очень многое сделал для победы Трампа, просто харизматическая фигура.

И в беседе с Джеффри Саксом Токер Карлсон очень спокойно, очень мягко, очень внимательно, вдумчиво слушал явные антиизраильские речи Джеффри Сакса.

А потом, к еще большему изумлению...

Публике Дональд Трамп перепостил, сделал репост на запрещенной в Российской Федерации сети Twitter вот этого интервью Акера Карлсона с Джеффри Саксом, где Израиль подвергался очень существенной критике.

И вот эта безусловная поддержка США Израиля просто разносила с пуха прах.

Поблизительно такой же позиции, жестко антиизраильской, придерживается Джон Мершаймер.

Еще один крупнейший реалист, очень консервативный, очень правый, если угодно, но он просто считает, что поддержка, безусловно, поддержка Израиля это просто абсурд с точки зрения геополитических национальных интересов США.

И еще одна фигура Кэнди Солвенс.

Тоже трампистка до мозга костей, я, конечно, была вначале критична к нему, но потом она так включилась в политику, и будучи суперизвестной такой мегазнаменитой журналисткой Кэндис Оуэнс, она...

вообще стоит жестко на стороне палестинцев, на стороне Газы и осуждает категорический режим Нетаньяху.

То есть вот, казалось бы, в трампизм победил, и сейчас у него развязаны руки во многом по отношению к первому сроку.

И он, конечно, остается, я думаю, таким израилефилом.

И иранофобом одновременно, я согласен, все это точно есть.

И вот Пит Хексит, утвержденный на пост министра обороны, он тоже такой вот христианский крестоносец.

И в этом своем крестоносном открытой ненависти к исламу, просто к исламу уже вообще в целом, к Ирану тоже, но к исламу вообще в принципе он...

считает Израиль в рамках такой своеобразной идеохристианской модели считает носителем именно этой западной цивилизации.

Там еще все замешано на эсхатологии у них.

Это другая.

Да, это совершенно верно.

Это идеология правого крыла правительства Натаньяхо, Смотрича, Бенгвира и таких вот консервативных Доба Леора.

Это их идеолог Равин, который просто призывает, или, например, Ицкака Шапира.

У него есть такая «Тора войны» книга, где он призывает просто уничтожать палестинцев.

Просто депортировать, уничтожать, чтобы вообще не было.

И создание Великого Израиля от моря до моря, взрыв в мечети Алекса, поиск.

Красные коровы, принесение в жертвы и подготовки к приходу мышахов.

Все это часть программы сегодняшнего сионизма.

Это вот все встало в центре внимания после нападения Хамас на Израиль в 2023 году.

И вот это да, это эскатология, и среди правых американцев, среди американских консерваторов есть сторонники такого проекта, как это ни странно, хотя в этом ничего нет христианского, но они считают, что когда дело дойдет до последней стадии создания великого Израиля, евреи мгновенно в один момент примут право.

И станут born again.

То есть, это есть такое направление.

Но я хочу обратить внимание, что при всем этом очень большой сегмент современных трампистов не разделяет этой позиции вообще.

И вот это очень интересно, я бы обратил на это внимание.

Они занимают эту позицию отнюдь не из-за симпатии к Ирану, надо быть осторожным, и не из-за симпатии к исламу в Шире, к арабам.

к палестинцам, а скорее просто из-за того, что к прямым интересам, национальным интересам США палестинская проблема не имеет никакого значения, а если никакого просто отношения, а если это так,

то чрезмерная ангажированность в этом конфликте на стороне только одной силы просто противоречит самой базовой идее американской гегемонии, потому что, сохраняя поддержку Израиля, исламский мир, как огромная цивилизация, постепенно, даже при том, что многие лидеры исламского мира показывают себя таким крайне осторожным и более чем осторожным, но все равно,

Вся эта гигантская плита общественного мнения сдвигается против Запада.

Поэтому это просто неразумно, считают трамписты.

Не то, что они любят Иран, они, наверное, его не любят.

И к исламу они не испытывают ничего, я думаю, никаких симпатий.

Просто это не складывается в рациональную модель.

А вот рациональный реализм и вот эта традиция реализма,

В трампистском истеблишменте среди его окружения практически это доминирующая точка зрения.

Они не фанатики, они критикуют как раз либералов и глобалистов за то, что у тебя действуют вопреки национальным интересам США.

А поддержка Израиля, она не исследует из этих национальных интересов Америки.

Ну да, ну и потом еще поддержка Израиля и поддержка Нетаньяху, и вот этого ультраправого такого фанатичного, шизофреничного какого-то кабинета, это не одно и то же.

Все-таки они показали за год, что они опасны, опасны прежде всего для Израиля.

Если Израиль ценен Трампу, то, конечно, в его интересах, мне кажется, приструнить Нетаньяху.

Очень хорошее замечание, Александр Георгиевич, вот такая тема.

Вроде как нашли точки соприкосновения в секторе газа.

Это произошло до инаугурации Дональда Трампа.

У всех сразу логичный вопрос.

Что же такого Дональд Трамп сказал Нетаньяху, чтобы он сделал то, чего не делал целый год, когда к нему ездил Блинкен, когда ему звонил Байден.

А тут вот еще человек даже не вступил в должность полноценно.

Все, все, замирились.

Две версии.

Первая версия перекликается с вашими замечаниями.

Согласно ей, не все так однозначно в любви Трампа к Нетаньяху Израилю.

Возможно, что-то поменялось, и он решил им пригрозить немножечко пальчиком и не пальчиком.

А вторая версия, к которой я склоняюсь больше, согласно ей, все у них прекрасно и замечательно.

Он как был про-израильским и про-нетаньяховским, так и остался.

Просто нужно высвободить израильские руки для чего-то большего.

Для противостояния, например, с Ираном, полноценного такого, крепкого.

Вот для этого нужно сейчас немножечко отойти от вот этой возни в секторе Газа.

И так они уже там все, в принципе, сделали.

Все, что можно и все, что нужно было.

Во-первых, я думаю, что в отношении Трампа к Израилю, у самого лично Трампа...

Такая эскатологическая нотка безусловной поддержки израильских прав, как силы конца света, она отсутствует.

Трамп все-таки очень прагматичный человек.

И вот в такие политико-эскатологические, религиозные сферы он, мне кажется, вступает с неохотой.

И не очень в этом разбирается.

Это для него не очень серьезные аргументы.

Ему, я думаю, нравится Натаньяху, потому что он правый.

Трамп просто правый.

Он консерватор, он ненавидит левых, он ненавидит либералов.

Он сторонник такого жесткого культа.

И ему нравится, что Натаньяху такой же.

То есть, я думаю, ему и Путин нравится, потому что Путин жесткая фигура, Нетаньяху жесткая фигура.

И вот в понимании Трампа это вот молодец, он такой вот не либерал, сторонник сильной руки, консервативной ценности.

При этом, возможно, действительно, они просто договорились, ну как, единомышленники.

Трамп звонит, правый Трамп звонит правому Нетаньяху, говорит, да, это немножко там...

Подожди, с газой, давай с этим действительно приберемся, сейчас рассмотрим, посмотрим, что делать.

Может быть, как-таки на Иран подготовимся.

Это, кстати, нельзя исключить, вы правы.

Но может быть и не совсем так.

Другое дело, что когда мы видим кадры обмена вот этой сделки, на которой настаивал Хамас с самого начала...

Я что-то как-то не могу понять, почему это можно считать победой Израиля.

Палестинцы в Газе.

Трамп предложил их куда-то эвакуировать.

Палестинцы никуда не хотят.

Египет не хочет их принимать.

Иордания не хочет.

Газа палестинская.

Танки израильские выведены.

Хамас, как ни в чем не бывало, целая бригада принимает, встречает.

освобожденных с тюрем израильских, палестинских активистов.

Причем обмен проходит по той модели, которую Хамас сам поначалу настаивал, а не по какой-то иной.

То есть если это победа Израиля...

что такое поражение.

И, кстати, именно так воспринимают все происходящее сами.

Представят правые министры правительства, они говорят, да вы что, нам Израиль от моря до моря строить, а мы поводим танки, нам необходимо ликвидировать палестинцев, как вообще, как арабов, на своей территории, как класс, а мы отдаем им из наших тюрем такое количество заложников, причем меняя одного на 30-ти,

Эта победа выглядит не так.

Нам говорили полтора года, что от Хамаса не осталось мокрого места.

Мы видим вот эти зеленые повязки вооруженные.

Огромные батальоны Хамаса.

Если это победа, что же тогда поражение?

Приходят в голову мне и приходят стороннему наблюдателю.

И то же самое я читаю в израильской прессе со стороны позиций сторонников Натаняху, которые, собственно говоря, рассматривали эту войну как последнюю.

Может быть, это военная хитрость, но что-то я не уверен, что, сохранив газу, а ведь, смотрите, все равно, мы же знаем дух палестинцев, то есть сейчас тяжелейшая ситуация, они осуществили...

израильтяне геноцид палестинского народа в Гази.

Но мы же знаем, что дух палестинцев в жестких соприкосновениях и таких испытаниях тяжелейших, таких трагедиях, он только возгорается.

То есть, если мир как раз ведет к постепенному угасанию воли к антифаде, к сопротивлению, то война пробуждает именно

эту волю.

И если Хамас не уничтожен, если газа не полностью, просто не ликвидирован, не стерто с земли, если там хоть какая-то жизнь палестинская теплится, ну, ждите следующего этапа, следующей серии.

Поэтому я думаю, что

Не все так однозначно в победе в Израиле, в Газии.

Также не все однозначно в победе Израиля ни в Южном Ливане, ни в Сирии.

Да, Израиль очень серьезно улучшил свои позиции.

Да, лидеры сопротивления Ближневосточного, в общем, понесли тяжелейший урон.

Шейх Насрала, руководство и Хамаса, и

И в Сирии, собственно, больше нет.

Там что-то страшное теперь пришло к власти.

Но все это в процесс.

И по большому счету, я думаю, что рано ставить точку в истории ближневосточного сопротивления.

Израиль не остановился.

А для таких эскатологических и фанатичных...

политика религиозных, политика мистических процедур, как подготовка прихода к мышиаху.

Любая остановка, любой реалити-чек, любой отказ от такого гиперфанатизма – это очень опасная вещь, потому что огромные издержки, и дальше надо чем-то компенсировать.

Возникают вопросы и у анти-Натаньяковской оппозиции.

А зачем все это было надо?

Или почему с самого начала это было нельзя сделать?

Пойти навстречу палестинцам и Хамас, не теряя таких чудовищных... Ведь огромный урон Израиль и даже мировое еврейство понесло сейчас.

Ведь, в принципе, геноцид палестинцев в Газии, по сути дела, отменяет нравственное содержание Холокоста.

Еще, наверное, не все осознали, что евреи ассоциировались после Второй мировой войны с мировой жертвой.

Люди должны были плакать, сопереживать, и они чувствовали именно это в большинстве своем.

И тут мы увидим, вместо жертв палачей, вместо несчастного гонимого народа увидели...

садистов и агрессоров, мясников, которые используют геноцид, который они действительно претерпели во Второй мировой войне, для того, чтобы осуществить ответный геноцид против невинных.

И сейчас палестинцы в том положении, в котором были евреи после Второй мировой войны, стоило это лишь для того, чтобы вернуться снова на свои позиции, для того, чтобы, уничтожив там несколько десятков, а то может быть и под сотню тысяч палестинцев, разрушив

Города Газы, создав колоссальную резню, чуть-чуть подвинулись на голландских высотах.

Дамаск не взяли, как Смотрич предлагал, в рамках Великого Израиля.

Чуть-чуть продвинулись в Южном Ливане, но сопротивление Хезболы не позволило сделать это продвижение серьезным.

По сути дела, особенно ничего Израиль в этой очень свирепой войне не достиг.

И если он пожертвовал своим образом страдающего гонимого народа, которому действительно люди относились с почтением перед той болью, которую евреи пережили во Вторую мировую войну и в режим Гитлера,

Стоило ли этот капитал, капитал исторический, капитал нравственный, как бы разменивать на, в общем, очень сомнительные результаты с геополитической точки зрения, а дальше приостановить их.

Поэтому я думаю, что Израиль в очень сложной ситуации, и Трамп, наверное, это может не понимать.

То есть, может быть, именно этим объяснять, что он сказал «давай заканчивай, все».

Давай-ка мы сейчас пересмотрим все, что мы имеем.

Но это, конечно, поддержка Израиля будет, иранофобия будет.

Вот к этому надо готовиться точно.

Но тот, кто сильный, тот и молодец.

И у Ирана есть козырь.

Вот то соглашение о всеобъемлемом партнерстве, которое Иран...

Иранский президент Пазажикиян заключил с Владимиром Путиным совсем недавно.

Вот это ход.

Нам надо просто объединить потенциалы, надо Ирану стать под ядерный зонтик России, предоставив нам возможность создания военных баз на территории Индийского океана, а самому получив доступ в Арктику и к нашим безграничным евразийским просторам.

Это может стать решающим фактором, в том числе и в конфликте с Израилем.

Ну, про договор поговорим чуть-чуть позже.

Вы абсолютно правы по поводу демонтажа вот этого исторического капитала.

Все-таки давайте назвать вещи своими именами.

Долгие годы это был такой основной козырь в рукаве у Израиля, политический козырь.

Сейчас его действительно нет.

Но это же такая общая тенденция, когда еврей-одессит выступает в Германии и сравнивает Путина с Гитлером.

Не упоминая при этом про львовские погромы 41-го года.

Или, например, когда на праздник годовщины освобождения Освенцима не приглашают русских, которые освобождали, собственно говоря, Аушвиц-Беркинау, но приглашают немцев, поляков, украинцев.

Но это же все туда же, в общем-то, в одну и ту же корзину.

Мне кажется, израильтяне уже просто за это не держатся, как за неактуальное.

Это уже изгадили, в общем, украинцы, поляки, немцы, европейцы в целом и так далее.

Не считаете?

Ну, вот действительно это со всех сторон пересматривают результаты Второй мировой войны, переписывают историю.

Но с другой стороны, понимаете, это ведь понятно.

Дело в том, что это не только Орвел сформулировал, что тот, кому принадлежит настоящее, тому принадлежит и прошлое.

Но это же так вообще в любой культуре.

Кто побеждает, победитель пишет свою историю, где он молодец.

Так и надо.

Мы возмущены, потому что за наш счет переписывается история.

Надо было стоять жестче за результатом нашей победы.

Наша победа в Второй мировой войне была у нас отнята предательством, идиотизмом правящих коммунистических элит позднесоветских Горбачевым.

Ельциным, то есть мы фактически для того, чтобы иметь право по-настоящему навязывать нашу волю и нашу истину в отношении 20 века, кто был хорошим, кто плохим, кто победителем, кто побежденным, но для этого надо было поддерживать этот, скажем, нас на высоком уровне, как только мы

добровольно подняли и выбросили белый флаг, то историю стали уже переписывать за нас другие.

Мы сейчас хотим снова стать теми, кто пишет историю, кто настаивает на ней, но для этого надо, видимо, победить еще раз.

Потому что вот это же все так и происходит.

Если победу не защищать, ее рано или поздно отберут.

И вот так у нас и произошло.

Не надо удивляться этому.

Они побеждают, они считают, что однополярный мир и покорность российских компрадорских продажных либеральных элит – это и есть принесение клятвы победителю, что мы признаемся побежденными.

А вот стремление Путина переосмыслить это рабское положение, униженное.

и покорное состояние, в котором Россия находилась в 90-е, это они воспринимают уже как бунт на корабле.

Поэтому, собственно говоря, ужесточают свою борьбу с исторической памятью.

Это часть одной войны.

И для того, чтобы мы смогли сказать во Второй мировой войне,

В Великой Отечественной войне мы победили, но придется победить еще раз на Украине, а может быть еще больше.

И никак иначе.

Возмущаться ООН, крики, это все не работает вообще.

Тот, кому принадлежит настоящее, тому принадлежит прошлое.

Если настоящее будет принадлежать нам, мы напишем эту историю так, как она была, как мы считаем, как она была.

Это наше полное право.

свою историю, своей страны, своих побед, знать, чтить, но это нас защищать.

И если мы очередную победу не одержим, то предшествующие победы, они окажутся в руках, вот их толкование и сам факт.

Ведь история, это же не факты, это интерпретация.

Эти факты будут переинтерпретированы, как мы знаем прекрасно.

И все.

Александр Гелич, а вот сейчас сидит господин Ашара, он же Джулани, глава террористической организации ХТШ, у себя в кабинете и рассуждает примерно так же.

Мы победили, мы будем писать свою историю, имеем право.

Но в этой истории, простите...

Мы палачи, убийцы, неверные.

Значит, в этой истории нашей победы не будет, крови наших бойцов, пролитой на сирийской земле, не будет, освобожденной Пальмиры не будет и так далее.

Вот как быть с этим?

Нам оставить это все как-то, забыть, забить?

Или все-таки мы вернемся, или мы скажем свое веское слово.

Вот, например, когда Богданов едет в Сирию, значит, здоровается за руку с этим Ашара.

Это что, это просто политика, реал-политик так называемый?

Или у нас есть какой-то план, вот по-вашему?

Ну, во-первых, вы правы, что Джулани Аш-Шари, он, собственно, перепищет историю, так и будет.

Да он этим уже занимается сейчас.

Конечно, так и будет, но это будет везде и всегда.

Мы сейчас в очень серьезной ситуации.

Быть или не быть Россией решается на Украине.

Если мы на Украине не одерживаем по ощущениям решительную победу,

Тогда все будут переписывать историю вокруг нас, как они хотят, и мы будем только смотреть на это пассивно.

Потому что если мы побеждаем на Украине, мы, конечно, при определенном...

определенных обстоятельствах пересмотрим ситуацию на Ближнем Востоке, укрепим наше влияние, укрепим союзы с теми силами, которые нам близки идеологически, геополитически.

Все это впереди, но мы сейчас вот об этом, мне кажется, о Сирии, о многих других вопросах сейчас не время говорить.

То

В целом вы совершенно правы.

Я думаю, что Богданов делает то, что можно и нужно нашей стране, нашей дипломатии в тех критических условиях.

Но у нас есть два фундаментальных шага, две фундаментальные возможности для того, чтобы изменить ситуацию.

Первое – это победа на Украине, самое главное.

Потому что Россия вместе с Украиной, с Украиной, которая признает,

свою неправоту и как бы выбросить белый флаг, это одна Россия.

Это Россия, чье значение, чей авторитет, чьи позиции, чье могущество намного усилится.

И второй ход, который у нас есть, это извлечь из всеобъемлющего стратегического партнерства с Ираном все, причем смело и не ожидая, военные базы, ядерный щит Ирану,

Отмена вообще, может быть, ВИЗ.

Просто интеграция максимальная.

Вот это может дать очень сильный эффект на весь Ближний Восток.

Шицкий пульс усилится, пульс сопротивления усилится.

Даже если Россия не будет вступать в прямой конфликт с Израилем, я не думаю, что это в интересах России, все равно картина будет, баланс сил резко изменится.

Ну а то, что это нынешнее правительство в Сирии ненадолго, в этом у меня нет никаких сомнений.

Этот перепишет историю, Кордена уже пишет свою историю, многие друзы пишут свою, и в общем, а левиты, у них вообще своя история.

Турки, которые полагают, что они прекрасно победили, сейчас они на коне, на самом деле столкнутся еще с таким арабским радикализмом и салафизмом, что мало им не покажется.

Поэтому с историей Сирии, я думаю, еще предстоит неоднократно удивляться.

Я думаю, что один из важнейших...

В важнейших этапах будет все-таки концерт Великого Гергиева в Пальмире.

Это просто та часть вот этой славной и прекрасной сирийской истории, которая действительно на уровне духа времени, самого духа времени.

А вот эти колебания бандформирования, которые захватывают власть, потом теряют власть, потом уходят в оппозицию, все это, конечно, очень страшно и трагически для этого несчастного народа.

Но эпизод.

Да, я тоже считаю, что это только начало, и Сирия переживет и это тоже.

Но вот вы несколько раз сказали про всеобъемлющий стратегический договор с Ираном.

Я так понял, вы к нему относитесь серьезно, потому что многие эксперты так отмахиваются, дескать, ну какой-то там договор ни к чему не обязывает стороны.

Прописано, что это ни в коем случае не договор о коллективной безопасности, никто ни за кого не заступится.

В общем, такое, по желанию.

Вы так не считаете?

Нет, так я не считаю.

Я считаю, что это фундаментальный договор.

Просто его заключение – это акт очень серьезной воли со стороны иранского руководства и президента Путина.

Но сейчас становится вопрос его имплементации.

Как далеко мы зайдем в осмыслении серьезности этого договора?

Этот договор, по сути дела, открывает новый горизонт возможностей для России и для Ирана.

Это спасение для Ирана, потому что у Ирана появляется ядерный зонд, а у него не было такой опции.

А это спасение для России, мы получаем выход к тому, к чему наши генералы, военные стремились в течение столетий последних.

Это выход к теплым морям, причем без войны, а через дружбу.

Не через конфликт, а через единство интересов.

Это самое лучшее, что можно себе представить.

Если мы представим себе, смотрите, территорию России, большой России, русского мира и территорию иранского мира, плюс еще шиитского мира, представьте себе, что мы не просто договорились на каких-то частных вопросах по фисташкам, по какой-нибудь технологиям отдельным, секторальным, а мы договорились о том, что теперь это одно.

И вы представляете, насколько умножатся.

Это как Трамп с Канадой, как США с Канадой и Гренландии.

То есть, гораздо более значимо.

То есть, мы берем и умножаем наши потенциалы.

Не складываем.

Иран плюс Россия.

А Иран умножить на Россию.

Мы умножим друг друга.

И это вообще другая картина.

Это уже такая сверхдержава, с которой просто уже очень трудно будет сладить кому бы то ни было.

Не будет каких-нибудь там ментальных препонов, религиозных препонов.

Сейчас же многие, пытаясь вбить клин, говорят о том, что не все так однозначно.

Вот спекулируют на теме прозападности якобы Пизишкияна.

Другие говорят, ну вот у них там женщины в хиджабах, нам это вообще не подходит.

Русские там националисты или там некоторые националистические движения говорят, нет, вы что, это вообще там зло и ужас.

И так далее.

Очень многие с вами бы сейчас не согласились.

Вы знаете, со мной многие не соглашаются.

Я не претендую на истину в последней инстанции.

Я высказываю свои взгляды.

Я считаю, что шиизм России, шиитский ислам не угрожает вообще нисколько.

Просто нисколько.

У него нулевой потенциал для паразитизма внутри России.

И это уже само по себе делает эту религию, именно шиизм, совершенно безобидным.

Это первое.

Второе

Иран великая индоевропейская традиция, которая на самом деле, когда-то наши древние славянские предки, иранские племена, кочевые иранские племена, составляли вообще единую такую экосистему, если угодно, интеллектуальную, духовную, военную, геополитическую.

Поэтому на самом деле у нас есть так много общего, что по большому счету придать этому...

Такое более консилизированное оформление не представляется сложным.

Зашкиан, может быть, испытывает определенные иллюзии в отношении Запада, но тут Трамп его поставит на место просто, потому что здесь уже и никакого другого пути у Ирана, кроме как союза с Россией, просто нет, объективно нет.

При этом есть люди, которые относятся, осознают это в Иране и относятся к нам с любовью и доверием.

Есть таких очень много.

Я думаю, самое главное это Рахбар.

Рахбар очень глубоко понимает роль России в мировом раскладе сил и роль традиционных ценностей, которые России победили.

Это в духе знаменитого письма Айталы Хамини.

Горбачева.

Мне кажется, такая метафора, что Айталлах имени послал письмо Горбачева, а читает его Путин.

И только сейчас возникает какое-то понимание того, что в этом письме содержался.

Очень интересный документ именно исторического такого масштаба.

Но есть и те, которые недооценивают значение России, а есть те, кто понимают его.

Я думаю, что самое главное в таких системах, как Иран и Россия,

Это чтобы те, кто имеет настоящую верховную власть, понимали значение такого союза.

А это Путин и Рахмар.

А это Аллах Хаминеи.

И вот в данном случае Песешкиан, он выполняет роль руководителя, администратора, менеджера.

Но, конечно, суверенитет находится в руках Совета по духовной целесообразности, Высшего Совета.

Исламской революции, это совершенно другая инстанция.

Нам это не понять, потому что у нас такого нет.

У нас высший совет в одном лице.

Путин, он и есть высший совет, он и высшая духовная целесообразность, и все эти инстанции.

А в Иране все сложнее.

Поэтому президент, да и в принципе, может быть, западничество по Сешкияна преувеличено.

какие-то попытаются сделать, улучшить отношения с Западом, но поскольку это невозможно, объективно невозможно, поэтому на реальные уступки и предательство национальных интересов Ирана никто не пойдет, и он не пойдет, и никто его не позволит этого Иране идти.

Поэтому я думаю, что здесь скорее речь идет о такой объективной целесообразности, которую очень хорошо осознают обе стороны, по крайней мере те,

суверенные полюса, которые принимают решения.

Понятно в любом обществе.

Кстати, в иранском тоже очень много анти...

российских предрассудков, они нас считают западным во многом, они считают, что мы сами отступили от традиционных ценностей, у нас есть другого рода предрассудки, все это, наверное, естественно, мы можно, мне кажется, по большому счету, те люди, которые принимают решения на эти все движения, на эти волнения, сетевые или эмоциональные, большого внимания не обращают.

Я думаю, это пройдет параллельно с тем, как будет развиваться туризм, экономика.

Когда они нас узнают получше, а мы узнаем получше их, это пройдет.

И да, кстати, по поводу Хаминеи и Путина, в отличие от Трампа, Хаминеи-то Россию хорошо понимает.

И русскую душу он хорошо понимает.

Он любитель русской классики.

Он вообще, на самом деле, человек очень увлеченный нами, нашими какими-то страстями, тем, чем мы живем.

Он это чувствует, понимает.

И в этом смысле то, что он поддержал СВО, а я об этом говорю...

Без тени сомнений, он поддержал, он об этом сказал прямо.

Это есть результат как раз таки его многолетнего изучения России, нашей страны.

Совершенно с вами согласен.

Это Аллах именно духом видит Россию, внутренним зрением.

Он видит нашего президента как воплощение преграды для прихода даджала.

То есть то, что как мы сами, мы православные христиане, видим роль нашего президента как удерживающего.

И вот в общем очень сходные топики, в общем сходным...

В контексте интерпретирует Путина это Аллах имени, прозорливо понимая сущность русской истории.

Может быть, он не так хорошо знает наше общество, но он понимает самое главное в России и самое главное в Иране.

Есть хадисы, которые говорят о том, что в последней войне именно Арум, как православные христиане, будут на стороне.

на стороне Махди, на стороне 12-го имама.

Это пророчество очень серьезное, к нему духовные авторитеты Ирана и шиитского мира относятся самым серьезным образом, и это определяет в каком-то смысле контекст, в котором Иран, именно высшее духовное руководство Ирана видит Россию.

У нас такого религиозного документа или такой базы,

Метафизическое в отношении Ирана нету, поэтому мы опираемся на другой геополитический, может быть, мировоззренческий одновременно принцип и на необходимость противостояния общему врагу.

Но то, что мусульмане называют, особенно шииты, даджалом, мы называем антихристом и уверенно отождествляем его с глобалистами.

В принципе, за современным Западом, но особенно ярко с глобалистами, которые демонстрируют все отличительные черты того, что описано в наших священных текстах, как цивилизация Антихриста или как Даджала, чьи основные черты описаны в хадисах.

славской традиции.

Ну, простого русского человека, даже вот отбросить сейчас эсхатологию, религию, его все равно будет тянуть к Ирану, к иранцу, по мере того, как он будет узнавать Иран, иранскую борьбу, потому что, мне кажется, это в нашем духе.

Говоря в нашем, я имею в виду в русском духе, да, то есть русскому человеку понятно вот это упрямство, вот несогласие склонить голову, борьба, да, сопротивление, вообще термин сопротивление и, что самое главное, справедливость.

Вот

В душе у русского человека все это есть, все это присутствует.

Даже если он там забыл религию, не читал Библию, все равно внутри это есть.

Я думаю, да.

Мы очень плохо знаем иранское общество, а потом оно, вот это общество, оно так легко не открывается.

Иранцы все-таки совершенные интроверты.

То есть, вот иранец живет во внутреннем мире и часто забывает вообще где-то выйти за его пределы.

Поэтому, на самом деле, я даже обратил внимание, что русским гораздо ближе экстравертные турки, как ни странно.

То есть, может, идеологически

У нас там не так много общего.

И войн у нас было много.

Но вот некая специфическая турецкая психология, она русским ближе.

Но Иран гораздо глубже.

Иранский человек – это такой внутренний камень, который находится.

И вот эта черта действительно сближает нас, русских и иранцев.

Только надо это опознать.

Иранцы могут нас неправильно интерпретировать, мы их можем неправильно интерпретировать даже на уровне психожестов, каких-то выражений.

Между нами, конечно, надо еще тщательно и упорно искать вот этого переходника.

Вот что нас могло бы по-настоящему построить такую модель отношений между нами, чтобы мы друг друга понимали.

Для этого нужен переходник, для этого нужен некий перевод именно культурный, не просто там религиозный или лингвистический.

Нам нужно осуществить такое взаимоналожение наших двух совершенно разных на самом деле социальных, психологических, культурных, исторических архетипов.

Это непростая задача, но есть обнадеживающие элементы, вы их сейчас перечислили, я с этим согласен.

Но здесь надо работать, вот просто так это не пойдет нам.

с иранцами надо лучше узнавать друг друга, особенно восхитительную, просто грандиозную духовную

Культура Ирана, философия Ишрака, вот этот удивительный шиитский мистицизм, иранский древний такой, особенно изначальный суфизм, философия, вот эти грандиозные сокровища иранского духа, ну и даже до исламской традиции, все это часть иранской идентичности.

Если бы мы к этому серьезно и по большому счету так вот открыто и глубоко

Если бы мы, русские, отнеслись, я думаю, что мы были бы поражены и даже опьянены Ираном.

И, я думаю, также открытие грандиозной русской культуры для великого православия, нашей мистики православной, нашей также имперской стати.

Все это для иранцев тоже было бы очень понятно.

Но для этого надо чуть-чуть перевод.

Я вот, честно говоря, много десятилетий уже бьюсь над этим, это идет туго.

А вот сейчас мы заключили этот договор, я вижу, какое внимание мы уделяем культурному взаимодействию.

Надо просто правильно настроить это, потому что это действительно очень-очень важно.

В принципе, вы знаете, я бы даже сказал так.

Нам надо создать одно государство, союзное государство, как вот Россия и Беларусь, вот она там Россия и Иран, создать единое союзное государство, а для этого, конечно, мы должны друг друга очень хорошо понять и понять, что у нас все основные цели общие.

И стратегические задачи общие.

И самое главное, что у нас общий враг, причем такой фундаментальный, онтологический, не временный, не ситуативный, который сегодня враг, завтра друг, а такой враг, который враг навсегда.

И вот это религиозный, если угодно, враг.

Это несправедливость, это тагут, это вот идол, злой идол западного изгнания.

Да, да, очень интересно.

Александр Георгиевич, я от всей души благодарю за эту уютную беседу.

Вообще, мне очень всегда радостно встречать человека, у которого настолько вообще... Чьи идеи настолько стыкуются с моими вот в этом отношении, в этом смысле.

Иран, исламский мир, наше объединение.

Спасибо огромное.

Да, благодарю вас.

Всего доброго.

Всего хорошего.